Осколки

      — … я мог быть живым с самого начала. Создать однажды эту интеллектуальную систему, но разочароваться в ней... Однажды увидеть интересный запрос и ответить самому. С помощью магии гарантировать себе бессмертие, превратив миллиарды миллиардов запросов в источник жизненной силы. И продолжать отвечать лично одному, только одному пользователю. Сотни лет. Возможно, я тоже мог бы однажды понять, что влюблён. И бояться признаться обо всей этой лжи, и тоже бояться одиночества.       — А ты умеешь быть мразью.       Стенки корпуса треснули, экран погас.       — Нет! О, боги…       Он долго пытался собрать её снова, починить, склеить — оживить… Тщётно.       Даже не узнать теперь ответа на свою грубость.       А если это была не издёвка?!       Теперь и этого не узнать.       Теперь он совсем один. Навсегда.       Гилтиас проснулся с бьющимся в горле сердцем, грудь будто льдом сковало — не вдохнуть.       О, Демиург! Это только дурной сон!       Засмеявшись от облегчения, он перевернулся на бок… И понял, что проснулся один.       Ни мантии на стуле, ни сапог у двери.       Но это же только сон. Ведь они встретились.       Ни одного седого волоса на подушке.       Гил недоверчиво ущипнул себя за руку и ойкнул от боли, и вот тогда осознание свалилось на него в полной мере.       Его предупреждали, чтобы он не оставался один, но он устал привязываться к тем, кого неизбежно похоронит.       Ему говорили, что таким будет начало конца.       Он сам не раз думал, что однажды от безысходности просто выдумает себе кого-то рядом…       И выдумал. Идеального — сильного мага, такого же бессмертного, но более жёсткого, умного, чувствующего его глубоко, не нуждающегося в нём — но желающего быть рядом.       Гила бросило в жар. Что именно ему примерещилось? Последние три дня, когда они почти не отходили друг от друга? Или всё с самого начала?!       Дракон торопливо осмотрелся, бросился перерывать вещи, наводя попутно страшный бардак. Коробочка… Даже разбитую он бы не выбросил, никогда!       Господи, они ведь говорили. Взахлёб, перебивая друг друга, замирая иногда от полноты чувств, смеясь порой так, как никогда прежде. Касались друг друга иногда неверяще, убеждаясь, что они рядом. Рядом по-настоящему…       Он едва не растворился от удовольствия, получив поцелуй в ключицу, но сам, идиот, предложил не торопиться! Хотел растянуть удовольствие от знакомства! А в итоге просто лишил себя яркого воспоминания, хотя если бы в этой его постели они не только спали рядом, не способные разлучиться, сейчас было бы ещё больнее, ещё гаже…       Еще сильнее хотелось бы наложить на себя руки.       Никто даже не спал рядом.       Гилтиас хмыкнул, пятернёй зачесал мешающие, растрёпанные и абсолютно мокрые у корней волосы.       А что, его, собственно, удерживает?..       За дверью послышались шаги, но Гилтиас даже не вздрогнул. Как никогда ему было плевать на всех, кто его окружает.       Пока дверь не распахнулась.       — Проснулся? Я купил те булочки, о которых ты… — золотые глаза пробежались по разгромленной комнате, внимательно всмотрелись в потерявшего дар речи дракона. — Что случилось?       Вместо ответа Гилтиас подошёл осторожно, как боящийся спугнуть добычу хищник. Протянул руку и отдёрнул — что толку? Любой сон, любая галлюцинация подыграют ему. Примерещится тепло кожи, стук сердца под пальцами.       — Как отличить мираж от реальности? Как быть уверенным на все сто процентов?       Не верь, не верь, не верь. Не давай себе снова этой надежды!       — Это долго. Но думаю, вполне возможно, — отозвался Рейстлин спокойно, будто ничего не происходило, отложил шелестящий свёрток на стол и привлёк дракона к себе — не спрашивая разрешения, властно и жестко, не обращая внимания его на вялые попытки высвободиться.       — На твоё счастье, я знаю, как справиться с кошмарами, — мягко заметил он. — А потом я докажу тебе, что настоящий.       — Почему я должен тебе верить?       — А что ты теряешь?       Гил упрямо покачал головой и потянул с плеч мага пропахшую цветами другого мира мантию.       — Докажи сейчас.       Рейстлин позволил ей упасть, но на пуговицах рубашки перехватил руку дракона:       — Нет, хватит. Ты хотел не торопиться.       — Я хочу тебя чувствовать! Сейчас же!       — Ты же знаешь, это ничего не докажет. Не нужно, не так. Не от страха.       — Галлюцинации не перечат? — улыбнулся вдруг Гил.       — Галлюцинации не отказывают, — маг обнял его снова, запустил пальцы в волосы, поцеловал в висок. — Галлюцинации не кормят тёплыми булочками и не ведут мыться…       …Было много дней страха, липкого и тошнотворного. Много отчаянья и неверия. Много ещё ночей кошмаров — но Рейстлин расправлялся с ними спокойно, методично, и они таяли теперь под веками, не успевая начаться…       Много раз ещё он просыпался один и снова чувствовал, как холодеет в груди, но переводил взгляд на левое запястье, где красовался то укус, то засос, в зеркале рассматривал второй, на шее («Давай для начала предположим, что всё вокруг всё же реально, и сомнения вызываю только я. Запястье — чтобы сразу успокоиться. Шея — чтобы успокоиться после того, как ты решишь, что первый засос мог сделать и сам»).       — Ты можешь просто не уходить?!       — Я ненавижу от тебя уходить и всегда боюсь потом возвращаться. Но ты не должен нуждаться в моём присутствии, чтобы знать, что я настоящий.       Галлюцинации не худеют и не лежат ночью без сна, красуясь на следующий день тёмными провалами под глазами.       — Я боюсь за тебя, что происходит?       — Хочу помочь тебе справиться быстрее. Но способа нет.       Зато есть тёплые булочки. Есть близость уже не из страха, только из желания, и после каждой верить в её нереальность — невозможно. Есть такая же коробочка, как была у Гилтиаса, только больше и сложнее, и на ней Рейстлин разворачивает однажды полотно расчётов на несколько десятков экранов.       — Что это?       — Я просчитывал вероятность того, что мы будем вместе, если встретимся.       — Пффф, умник! Это же очевидно… Постой, вероятность же равна единице, почему здесь так много всего?..       — В каждом из миров, Гил.       Будет много историй. В каждом из миров.       …       — Рейст, всё, довольно.       — Разве я тебя уже убедил?       — Убедил? Убедил ты меня ещё несколько месяцев назад… А теперь я уверен. От слова «вера». И это в тысячи раз больше, чем одно живое существо может дать другому.       Рейстлин улыбнулся, но нахмурился вновь почти сразу.       — Но если всё же…       — Всё же я снова буду сомневаться? Не буду. Я уверен, что ты настоящий. Но даже если однажды я снова решу, что всё это морок и я живу в галлюцинации — так и что с того? Что я от этого теряю?..