The Growing/Растущий

«Я сегодня читаю новости, о, мальчик…» 1 СОВЕТНИК AX ANDROIDS, Хекл Мистификатор. Нью-Йорк (New York Post). Председатель недавно созданного президентского комитета по робототехнике Говард Мексенбаум выпустил сегодня пресс-релиз, в котором говорится, что революционное изобретение Питера Вестерхауса не более революционно, ≪чем детский костюм на Хэллоуин≫. Г-н Мексенбаум цитирует, говоря, что «для любого человека с двумя глазами очевидно, что этот бизнес с Android является обманом высочайшего уровня. Джордж Лукас проявил большую изобретательность в том, чтобы запихнуть этого человечка в свой костюм R2D2, чем Вестерхаус ещё показал американцам». Когда его спросили в частном интервью, видел ли г-н Мексенбаум на самом деле рассматриваемый андройд, он ответил, что не видел, но что он слышал сообщения и что эти сообщения были «практически единодушными» в унижении «изобретения Вестерхауса». Далее в пресс-релизе говорилось, что Комитет готовит письмо президенту с просьбой, чтобы ФБР и, возможно, ЦРУ начали предварительные расследования по этому «современному П.Т. Барнуму≫. : щелчок: Президент ≪совершенно убеждена≫. Вашингтон, округ Колумбия (AP). На сегодняшней пресс-конференции в Розовом саду президент Хиллари Клинтон заявила, что она «совершенно убеждена», что изобретения андройда Питера Вестерхауса на самом деле являются «подлинной статьёй». На закрытой встрече с Президентом сегодня утром Вестерхаус обнародовал два прототипа своих андройдов, ласково названных C4PO и R2D3, в саркастическом ответе на ранние обвинения Говарда Мексенбаума в гулянии. По сообщениям, президент стояла в страхе, когда к ней подошли андройды, пожали ей руку, поприветствовали её по имени и вернулись на сторону своего изобретателя. Один из андройдов, очевидно, спросил миссис Президент, не хочет ли она, чтобы он починил скрипучую петлю в двери, ведущей в Овальный кабинет. Неизвестно, как она ответила. Когда её спросили, будет ли она первой в очереди, чтобы купить один из андройдов, когда они станут коммерчески доступными, президент улыбнулась и сказала: — Нет, поэтому у меня есть Билл. : щелчок: Вестерхаус объявляет о домашнем роботе. Нью-Йорк (AP). Westerhaus Inc. объявила сегодня об открытии своего нового домашнего робота, революционной Maid Marian. — Мы рады предложить американским домовладельцам самое лучшее устройство для экономии времени и труда с момента появления автоматической стиральной машины, — сказала представитель компании Мелинда Делиганис. — Maid Marian — это программируемая модель, которая может выполнять такие утомительные работы, как: уборка, приготовление пищи и даже ограниченное количество повседневных поручений, таких как получение посылок. Она может ходить с максимальной скоростью 4 мили в час, и её ноги никогда не устанут! Делиганис охарактеризовала аварийную программу Microsoft по разработке конкурирующего продукта как «неактуальную». — У нас есть патенты и запатентованная технология. Хотя это правда, что первая Maid Marians будет продаваться по высокой цене, мы ожидаем, что спрос будет достаточно высоким, чтобы поддерживать версию для массового рынка в течение восемнадцати месяцев. : щелчок: Епископ говорит, что нет никаких религиозных последствий. Вашингтон (MSNBC). Во вчерашнем интервью Крису Мэтью из MSNBC Преосвященный Уильям С. МакДермотт, председательствующий епископ епископальной церкви в Соединённых Штатах, прямо заявил, что введение роботов-андройдов «не ставит никаких богословских вопросов≫. — Ваша машина ставит богословский вопрос? — риторически спросил епископ. — Есть ли у тебя будильник? Робот — это машина, собственность, которую можно покупать и продавать. Гайки и болты и печатные платы. Ничего больше. На просьбу ответить на заявление телевангелиста Пэта Робертсона о том, что роботы — «дело дьявола», епископ отослал Матфея к своему предыдущему ответу. — Я удивлюсь, если к четвёртому июля у преподобного Робертсона не будет косилки для его газона, — сказал он. : щелчок: Royals, чтобы заменить персонал на ботов? Лондон (Рейтер). Представитель королевы Камиллы сегодня отказался подтвердить или опровергнуть информацию о том, что служанки Palace и другой обслуживающий персонал будут заменены на андройдов. — Её Величество приветствует технологические изменения и, как вы знаете, спонсировала несколько стипендий для перспективных компьютерных студентов. Это не имеет никакого отношения к текущей общенациональной нехватке домашних работников. В похожей истории (A 14) Дворец «не комментировал» замечание ведущего Tonight Show Джея Лено о том, что Его Величество король Чарльз является ранней, непригодной для испытаний моделью Вестерхауса. : щелчок: Кампания Фелпс прерывает церемонию похвалы. Миннеаполис (CNN). Джедадия Фелпс, внук Фреда Фелпса, покойного министра баптистской церкви Вестборо, собрал свою верную паству в знак протеста на церемонии похвал, состоявшейся сегодня в Миннеаполисе. Держа таблички ручной работы и крича «Бог ненавидит дройдов!», Группа из двадцати сумела прервать процесс, по крайней мере, дважды, прежде чем полиция, одетая в снаряжение, вывела их из помещения. Церемония, проходившая под председательством мэра Тима «Правителя» Тейлора, должна была ознаменовать и похвалить героические действия Android 77-EDY-823 (Эдди) во время недавнего пожара, связанного с поджогами в городе. Вспомним, что во время трёхдневной осады Эдди, с помощью огненного дройда, спас всего двадцать три человека, пять собак, семнадцать кошек, двух птиц и одну шиншиллу. Мэр… : щелчок: Министр обороны объявляет солдат Android. Министр обороны Вашингтона (AP) Умберто X Паласиос объявил сегодня, что первоначальные испытания солдат-пехотинцев-андройдов были «ошеломляющим успехом». Эти новые модели, совместно разработанные Westerhaus и Boeing Defense Industries, превзошли все ожидания в отношении распознавания целей, точности, универсальности в использовании оружия и возможности развёртывания. Наступает день, когда ни одному молодому американскому солдату больше никогда не придётся сталкиваться с вражеским огнём. Паласиос указал, что если эти новые модели будут хорошо работать в дальнейших испытаниях, которые будут более точно соответствовать фактическим условиям поля боя, первоначальное развёртывание может состояться, как только настанет Следующий год. На вопрос, могут ли эти новые военные андройды представлять опасность для американского народа, Паласиос ответил: — Эти андройды будут развёрнуты в очень жёстких, очень контролируемых военных ситуациях и никогда не вступят в контакт с американским гражданским населением. Доктор Кирстен Кинг, главный эксперт правительства в области робототехники и известный скептик нынешнего «гнева андройдов», была недоступна для комментариев. : щелчок: Войска Android будут развёрнуты в Персидском заливе. Кэмп-Дэвид (Reuters). Сегодня The Guardian узнали, что президент Клинтон закажет первое развёртывание пехоты андройда в театре Персидского залива на следующей неделе. — Как вы знаете, я унаследовала эту войну, — сказала г-жа Клинтон. — Теперь я хочу положить этому конец. : щелчок: Проигравший золотой медалист требует отставки. Копенгаген (Рейтер). Екатерина Петровна Шеварьедна, серебряный призёр зимних Олимпийских игр 2012 года, подала жалобу, утверждая, что британская фигуристка США, которая скатилась к потрясающему огорчению из-за россиянки в женском фигурном катании вчера вечером, должна быть дисквалифицирована. Шеварьедна утверждает, что её конкурентка «совсем не человек». Она робот! Сегодня утром олимпийские чиновники выступили с кратким заявлением, в котором говорилось только о том, что Чунг согласилась пройти рентгенологическое обследование и сдать образцы крови. Неофициально один комиссар сказал: — По крайней мере, с этим легче иметь дело, чем с кривыми судьями. : щелчок: Android участвует в нападении на водителя. Каламаз (MSNBC). Сегодня андройд предположительно напал на водителя автомобиля, который ударил его, когда он пересёк улицу в этом городе на Среднем Западе. Ни имя водителя, ни модель андройда не были обнародованы. Детали остаются неизвестными. : щелчок: Аndroid спас Нью-Йоркского ребёнка. Нью-Йорк (AP). Семилетний ребёнок был вытащен сегодня из реки Гудзон андройдом после падения почти на 50 футов вниз, в ледяные воды. Мальчик, Джейк Гамильтон, отправился в классную поездку, чтобы посетить мост Джорджа Вашингтона, когда он поднялся на перекладину моста и упал. Android XKJ152-67-A-245-TOM стал свидетелем инцидента и последовал за мальчиком в реку, в конечном итоге спас ему жизнь. — Было страшно, когда я упал, — сказал Гамильтон со своей больничной койки, где он всё ещё восстанавливается. — Но потом стало очень черно, когда я остыл в воде. Я не помню, чтобы этот дройд плавал со мной, но я ему очень благодарен. По словам врачей, мальчик перенёс переохлаждение практически сразу из-за замерзания реки. После того, как рекордная зимняя погода ударила по восточному побережью, чиновники оценивают температуру воды в реке Гудзон в среднем от нуля до 15 градусов по Фаренгейту. Android TOM сказал, что он не обрабатывал свои действия против своего морального кодирования, прежде чем сделать решающий шаг. Бэйн, работающий на внешнем мосту, был запряжён сбоку от моста ниже точки, из которой упал мальчик. — Казалось, что нужно сделать, — сказал Бэйн в телефонном интервью. — Это противоречит моей модели кодирования, чтобы участвовать в гибели людей. Возможно, я не воспринял действие как отрицательное, потому что видел, как мальчик упал. Разрешить ему оставаться в холодных водах положило бы конец его жизненному циклу. Поэтому я должен был действовать вопреки его смерти. Бэйн — один из новейших прототипов андройдов, модель XHJ152. Он выполнял ручное задание до того, как было проверено его решение. : щелчок: — Зачем ты это сделал, Питер? — спрашивает Кирстен мягким голосом, когда её глаза просматривают зернистую газетную фотографию миниатюрного Вестерхауса, карлика по размеру яхты, на которой он стоит на борту, и платиновые блондинки капают с него, как сладострастные капли пота. — У тебя было всё и даже больше. Почему это? Почему сейчас? Вздохнув, она закрывает альбом и кладёт его на дюжину других, которые ей удалось спрятать, когда она начала свою жизнь. Она снова вздыхает, выключает фонарик в руке и откидывается на спинку сиденья. Ночное небо блестяще чистое, а звёзды — драгоценные камни, брошенные небрежной рукой по бархатному гобелену. Она смотрит сквозь лобовое стекло на это небо, погружённая в свои мысли. Бумаги верны, конечно. О большинстве вещей в её жизни, и особенно об андройдах, Кирстен Кинг скептик самого высокого порядка. Религиозные фанатики и ревнивые корпорации хвалили её до самых высоких небес во время её первых публичных выступлений против творений Вестерхауса. Другие смотрели на неё так, словно у неё выросла вторая голова. Её сверстники, в основном, смеялись за их руками и придумали ей ласковое название «Цыплёнок». Не из-за какой-то ощутимой трусости с её стороны — в Кирстен Кинг не было ничего трусливого — но из-за того, что они чувствовали её внезапную склонность бежать с криками: — Небо падает! Небо падает! — Всё прошло хорошо. — Её голос неестественно громок в абсолютной тишине ночи, и её дыхание затуманивает лобовое стекло, делая её взгляд туманным и нечётким. Задушивая зевок ладонью, Кирстен вытягивает свои тесные плечи и спину, вертя шеей из стороны в сторону и слушая, как она потрескивает от мягкого хриплого удовлетворения. Позади неё Азимов стонет в своих собачьих снах и слегка переходит в более удобную позу. — Ладно, дурачок, — говорит она, поворачиваясь, чтобы посмотреть через плечо на своего дремлющего собачьего компаньона, — время, чтобы ты отказался от своего… Звук разбитого стекла пронзает остальную часть её предложения, как нож. Прежде чем она успевает отреагировать, Кирстен чувствует, как рука скользит по её волосам и туго натягивает, сильно ударяя головой о опору окна. Её зрение освещается внутренними звёздами, которые кружатся в головокружительной манере перед ней. Из её лёгких вырывается дыхание, очень похожее на крик, и её инстинкт выживания начинает мстить. Кожа её черепа взвизгивает, когда она отворачивает голову и катится вбок через сиденье скамьи. Она дёргается назад, когда вторая рука врывается через боковое пассажирское окно, разбрызгивая по её лицу и одежде ледяные осколки безопасного стекла. На этот раз раздаётся отчётливый крик, и Кирстен ползёт назад, руки и ноги скользят и скользят вдоль виниловых чехлов на сиденьях. Азимов перепрыгивает через сиденье, рыча, и зажимает свои огромные капающие зубы в руку, которая вонзается в пассажирскую часть грузовика в поисках дверной ручки. Вытащив ноги из-под тяжёлого веса своей собаки, Кирстен тянется к ключам, всё ещё находящимся в замке зажигания, но прежде чем она успевает схватить ключи, её волосы снова схватывают, и её тело везут через остальную часть сиденья, ударяя о дверь достаточно трудно, чтобы вывести дыхание из её лёгких и мысли из её разума. Мир на мгновение затуманивается, затем возвращается с поразительной ясностью. ≪Я собираюсь умереть≫. Эта мысль, как ни странно, лишена сопутствующих эмоций и части её чудес, если она уже не мертва, а просто существует как некое аморфное призрачное существо, обречённое навсегда преследовать грузовик. «Я не верю в призраков». Подняв челюсть, она снова дёргается вперёд, только чтобы её оттащили назад, когда сильное предплечье зажимает её горло, прерывая её дыхание диким движением. Её правая рука вылетает, отчаянно пытаясь добраться до ключей, но всё, что она может сделать, это бесполезно шлёпать пальцами по рулю. В её видении начинают цвести чёрные розы, и она изо всех сил пытается снова. Ничего. Её рука отскакивает от руля, чтобы приземлиться на её стороне. Её пальцы проследили вдоль охлаждённого металла какой-то предмет, который её кислородный мозг отказывается идентифицировать. Работая только на слепом инстинкте, она хватает предмет, естественно обвивая его рукой. Подняв его, она поднимает руку вверх и поперёк своего тела и нажимает на курок пистолета в своей руке, снова и снова и снова, пока он не отвечает только пустыми, бессильными щелчками. В глубоком шоке и временно оглушённая своим собственным пистолетом, Кирстен не поняла, что рука вокруг её шеи ослабла, пока её голова не начала стучать в порыве живительного кислорода, возвращая её эритроциты к их нормальному функционированию. Её лёгкие реагируют автоматически, вздыхая свежим холодным воздухом, и даже перед вторым вдохом она выпрямилась, бросила пистолет и потянулась к ключам зажигания. На этот раз её пальцы наносят прямой удар, и фургон начинает рычать. — Азимов, отпусти! — кричит она, опуская ногу и нажимая ногой на педаль газа. Человек и собака сталкиваются с задними сиденьями, когда фургон движется от остановки к тому, что кажется наносекундным. Запах горящей резины сопровождает визг новых Michelins. Фургон отходит от бордюра, немного переваливается на небольшом клочке чёрного льда, затем превосходно выпрямляется и ревёт по улице, как будто его преследует сам Люцифер. Её злоумышленник всё ещё держится, хотя теперь за дверной проём. Осколки безопасного стекла безжалостно врезались в его бесчувственные ладони, но он держится, не заботясь. Кирстен знает лучше, чем пытаться оторвать пальцы от рамки. Ей не хватает силы и рычагов, которые ей потребуются, и это ещё больше отвлекает её от дороги, на которой она выжимает до шестидесяти и продолжает набирать обороты. Улыбка, лишённая очарования или юмора, скручивает её губы, когда она видит грузовик, припаркованный у обочины слева от неё. Быстрый поворот колеса, и фургон движется в этом направлении. — Умри, придурок!!! Ещё один толчок колеса и борт фургона врезается в грузовик и отскакивает. Он вздрагивает, затем снова ударяется в бок грузовика, краска и металл скрежат до последнего. Скрежет прекращается, когда две машины наконец разделяются. Грузовик остаётся неподвижным, покачиваясь на своих пружинах. Фургон продолжает движение вперёд, теперь звуча немного хуже от износа. Кирстен случайно смотрит на него слева и в восторге кричит, когда единственным признаком её бесчеловечного нападавшего являются две оставленные им руки, всё ещё сжимающие оконную раму достаточно сильно, чтобы металл вдавился под виниловую и пенопластовую прокладку. Рядом с ней Азимов взвизгивает, и Кирстен быстро возвращает своё внимание к дороге как раз вовремя, чтобы увидеть движущийся грузовик, припаркованный поперёк дороги, полностью блокирующий её. — О, чёёёёёёёёёёёёёёёёё… Сильно дёргая колесо, она почти переворачивает грузовик, пытаясь повернуть под почти прямым углом, всё ещё делая где-то около пятидесяти миль в час. —.ёёёёёёёёёёёёёёёё… Поднявшись на два колеса в ужасающий момент, он, наконец, падает на все четыре и продолжает движение под углом, грузовик в поле зрения и увеличивается на секундах. —… ёёёёёёёёёёёё… На этот раз все четыре колеса уходят с дороги, когда фургон прыгает по бордюру, пропуская задним углом движущийся грузовик меньше, чем на ширину волоса. —…ёёёёёёёёёёрт! Передние колёса приземляются первыми. Голова Кирстен дёргается вперёд, ударяясь о руль и разрезается большая рана чуть выше линии роста волос. Азимов снова взвизгивает, когда его бросает на бардачок, отскакивает на сиденье и падает, тяжело дыша и скуля от боли. Задние колёса ударились, и голова Кирстен откинулась назад. Богатый поток яркой крови прокладывается через лобовое стекло и потолок. Второй поклонник присоединяется к первому, когда фургон падает с обочины и стреляет по узкой боковой улочке, выходя из-под контроля. Переулок расширяется, затем плавно изгибается, превращаясь в автостраду. Кирстен держит кривую, моргая струящейся кровью из глаз, больших и круглых и белых как блюдца. Она облегчённо вздохнула, когда фургон взлетел на пустую автостраду, а затем снова вдохнула, когда шины врезались в другой участок чёрного льда и скользили по дорожкам, как будто у них внезапно отросли коньки. Боковое скольжение, почти балетическое на самом деле, внезапно заканчивается, когда фургон смахивает стальную перегородку, ещё больше оскорбляя уже смятую сторону водителя от крыла к крылу. Больше металла и краски приносятся в жертву богам разрушения, и фургон постепенно замедляется, наполовину по гладкой асфальтированной дороге. Наконец, подойдя к полной остановке, Кирстен сидит, уставившись в окно, пока её разум пытается обернуться вокруг событий, которые только что произошли. Её рука поднимается, чтобы вытереть лоб. Он выходит кровавым, когда она шипит из-за раны. — Ты в порядке, мальчик? — спрашивает она у Азимова. Его уши бодрствуют, за ним следует его тело, когда он садится и наклоняется, чтобы лизнуть её лицо. Это щекотно, и она немного хихикает, прежде чем оттолкнуть его. Смех звучит немного затаив дыхание, немного дрожит, и она знает, что её система просто ожидает шока, который она только что получила. И если это произойдёт… Добравшись до кармана, она достаёт ещё один носовой платок, осторожно стирает точками кровь на своём лбу, затем завязывает вокруг головы чуть ниже уровня пореза. Приходится сделать пока что посредственную первую помощь. Она не может уделять время чему-либо ещё. Разбитый фургон снова отправляется вперёд, хотя и неохотно, и вскоре она едет на запад, словно пытаясь обогнать рассвет, затенённый восточным небом. 2 Надев шляпу на голову, Кода следует за Аллен позади ближайших грузовиков. Она легко взбирается на бампер, затем перепрыгивает через узкую дверь. Внутри перевозчик был преобразован в мобильный полевой офис. Стол был прикручен к полу между двумя длинными боковыми скамьями; над их головами — не более чем на пару миллиметров над головой Коды — люминесцентная лампа с батарейным питанием проходит почти по всей длине отсека. Топографическая карта области привязана её углами к столу, на котором также находится компактный ноутбук, не толще еженедельного новостного журнала. Лучше всего то, что походная печь, опирающаяся на широкий отражатель, излучает тепло по всему пространству. Полковник расстёгивает свою тяжёлую парку и опускает на складное кресло. Кода следует примеру, добавляя шляпу и перчатки в кучу. Полковник поднимает кружку с логотипом эскадрильи по бокам: рыжий кот стоит на задних лапах и вертит шестистручное оружие в обеих лапах, изогнутая, очень человеческая улыбка расползлась по его усатой морде от Стетсона. За ним — форма крутого истребителя с надписью «Wildcats SR» в виде петли на хвосте. — Кофе? Кода садится на одну из скамей, вытянув ноги в сапогах к плите. — Настоящий? — Настоящий. — Аллен копается в термобоксе под столом и достаёт ещё одну чашку и вакуумный кувшин. — Сахар? Кремер? — Чёный, спасибо. Она протягивает Коде горячий ароматный напиток и садится напротив неё. Она высокая и стройная, хотя и не такая высокая, как Кода, с элегантными длинными руками. В её волосах рассеяна седина, естественно и близко к коже головы. Её единственным украшением является одна золотая ушная серьга, также в форме рыжика. Она слабо улыбается, но её глаза остаются острыми и более чем осторожными. — Итак, — говорит она. — Правда или вызов времени. Вы хотите, чтобы я пошла первой? Кода поднимает кружку в знак приветствия. — Будьте моей гостьей, полковник. — Мэгги. — Тогда Кода. Мэгги кивает, затем садится, прислонившись к стене грузовика. — Ладно. Мы были в воздухе, когда узнали о восстании. Мы поднялись всего на полчаса или около того — я, полдюжины инструкторов со своими студентами-пилотами. Полётный эшелон, тренировки на пути к Майно. Мы делали тур, приземления и взлёты на полдюжины баз с дозаправкойв воздухе. Стандартное упражнение. — Так что у них есть самолёты. — Кода опускает глаза, делая глоток из чашки, но не достаточно быстро. — Верно, — подтверждает Мэгги небрежным взмахом руки. — Когда мы услышали, мы обернулись и положились на длинный прямой участок фермерской дороги в паре миль отсюда. Мы нашли ранчо, которое уже было сбито. У людей там, по-видимому, была пара домашних дройдов, может быть, полевая рука или две. Все мужчины были мертвы, а женщины ушли. Она делает паузу, и Кода понимает, что это её очередь. — Это образец, который мы видели. В ночь, когда это произошло, мы уничтожили пару дройдов, которые отправились на рейд на ранчо наших соседей. Мы не успели помочь мужчинам, но мы отвадили от них женщин и девушек. То же самое в другом месте, в нескольких милях вверх по дороге, за исключением того, что всё давно прошло. — Мы? — Моя семья и я. У моего отца большой разброс в районе Шайенна. У меня есть своё место рядом с ним. — Ваши люди могут держать это? — Слишком далеко. — Хорошо. Нам нужно найти и других резисторов. Прямо сейчас мы держим около пятнадцати квадратных миль, закрываем дороги и мосты и движемся по узкому периметру с помощью эстафеты. — Сколько войск? Мэгги пометила их галочкой. — У нас есть истребительные команды; это четырнадцать из нас. Затем у нас есть ещё тридцать пехотинцев выходного дня, которых мы подобрали, когда отправились совершать набег на арсенал Национальной гвардии в Бокс — старейшие для транспортных средств и стрелкового оружия. Плюс выжившие и беженцы, которым удалось убежать из самого Эллсворта. Всего нас шестьдесят пять. — Так что же происходит? Это не просто мятеж. Чёрт возьми, — Кода бросила свою чашку на стол, выплеснув всё ещё обжигающую жидкость наполовину по краю кружки. — Это чертовски фантастическая история: убить людей и увести Самых прекрасных дочерей Земли. Это хуже, чем проклятая Фэй Рэй с проклятой гориллой на проклятом Эмпайр Стейт Билдинг! — В этом вы правы, — тихо говорит Мэгги. — Большинство мужчин на базе были изуродованы. Кода резко втягивает дыхание, воздух между её зубами зашипел. — Так. — Но вы подозревали, что не так? — Молодые, лучшие мужчины, конечно. — Кода пожимает плечами. — Управляющие выходят на рынок; коровы и тёлки делают больше бычков, с быком или индейкой. Однако, — говорит она очень осторожно, — кажется маловероятным, что дройды разводят говядину. Или длинную свинью. — Ну, они ещё никого не ели. Я всегда ненавидела эти чёртовы вещи. Ненавидела их представление о том, что риск, которым они просто не могут быть управляемы в условиях кризиса. Ненавижу делать их гуманойдами. — Кривая улыбка раскалывает тёмное лицо Мэгги. — Но я не думаю, что они получили достаточно людей, чтобы обратиться к людоедству. Нет, это что-то ещё. Хотите помочь нам узнать, что? — Что у вас на уме? — Завтра разведка на базу и, может быть, в Рапид Сити. Это то, что она намеревалась сделать в любом случае. Она не ожидала иметь союзников. Кода кивает. — Посчитайте меня. Спустя полчаса Кода вернулась на дорогу к ранчо, которое служит штабом партизанских отрядов, частью небольшой колонны, которая подобрала полковника и охранников моста и оставила других на их месте. Впереди водитель, капрал Лиззи Монтойя, маньячка, её шины разбрызгивают снег в дуговые фонтаны, когда она натыкается и хрустит по льду с безрассудной скоростью. Кода едет с половиной ноги на тормозе в случае, если Монтойя соскользнёт с дороги или направится к ведущему автомобилю. Чудом, капрал не убивает себя или кого-либо ещё. В полутора милях от моста они выезжают на чистый тротуар, и внезапное изменение пронзает спину и плечи Коды. Впереди на дороге приближаются семь огромных серебряных фигур, нависающих над небом, как доисторические звери. Крылья отогнуты назад, извергаются ракеты, которые выступают из-под их брюшек, как шипы, они могут быть птеродактилями, спущенными на насест. Движение бросается в глаза, и Кода смотрит вверх. Ястреб плавно скользит по белому небу. Что-то ослабло внутри Коды, там было напряжение, которое она едва знала. ≪Это хороший знак, — думает она, — Лела Вакан≫. Когда она поворачивает, ведя к узкому столбу дыма на западе, ястреб следует. 3 Старая, старая песня пронзает голову Кирстен. Она перемещается по автомагистрали между штатами с вниманием водителя-бочонка, избегая разбитых грузовиков, разлитого груза, кое-где трупов. Однако, когда замёрзший асфальт простирается между её фургоном и городом, препятствий становится всё меньше. Она проезжает мимо случайно брошенной машины, двери которой сломаны и висят открытыми, как калитка разграбленной хижины. Она не может знать, сбежали ли пассажиры или были взяты. Она не может замедлиться, чтобы узнать, не может позаботиться о раненых или, возможно, о спасении. Её собственное выживание имеет первостепенное значение. Она снова и снова говорит себе, что это не Шоссе в ад. Может быть, через ад, но не в ад. Это шоссе в Майнот, штат Северная Дакота, и это уже больше, чем весь ад, который она когда-либо думала увидеть. ≪Будь проще. Буквально держи это≫. Где-то около полудня она пересекает тонкую линию Западной Вирджинии, которая вдаётся между Пенсильванией и Огайо. Её лоб и кожа головы, которые тупо болели после её столкновения с рулём, начали чесаться от высохшей крови из её раны. Маленькие хлопья время от времени просачиваются в её глаза, на мгновение размывая её зрение. Её мочевой пузырь, фактически весь живот, в последние полчаса чувствовал себя так, словно целый отряд дикобразов использовал её для целевой стрельбы. Уже дважды она обещала себе продержаться с пятнадцатиминутными прекращениями. Наконец, Азимов решает вопрос за неё, жалобно скуля и стуча по дверной ручке одной огромной лапой. — Хорошо, мальчик. Я понимаю тебя. Подожди ещё несколько минут. — Она протягивает руку, чтобы почесать его уши, и получает взамен исключительно слюнявое лизание. — Боже, — бормочет она, — как я люблю благодарность. Сразу за линией опускается Межгосударственный Огайо, чтобы проехать под железнодорожным мостом. Кирстен останавливается и ныряет в амбразуру между бетонными стойками. Азимов находит удовлетворительный столб возле дальней стороны путепровода и обильно орошает его. Лужа в холодном воздухе. Азимов разбивает участок дороги, нюхает носом и трясёт хвостом, восторженно насмехаясь над разбрызганным пятном на цементе и поднимая ногу, чтобы стереть его одним последним радостным шприцом. Кирстен позволяет ему побегать от жёстких часов в фургоне, одновременно вытягивая свои тесные ноги и плечо. Когда холод начинает просачиваться через её утеплённые ботинки, она свистит своей собаке обратно в фургон. — Азимов, иди! Поехали! Он поворачивается, чтобы повиноваться, затем замирает, выпрямив уши. Он выдаёт два резких лая, скулит и повторяет сигнал тревоги. Даже не задумываясь, Кирстен хватает пистолет с сиденья фургона. — Что это, мальчик? Где? Азимов снова лает, и на этот раз она слышит это. Поначалу слабый, но неуклонно приближающийся, устойчивый стук ротора вертолёта мчится к ним над шоссе. — Азимов! На этот раз её голос остр, и он приходит к ней. Держа его ошейник левой рукой, правой сжимая автомат, Кирстен приседает за корпусом фургона. В своих мыслях она делает себя маленькой. Прозрачной. Не тут. Шум становится всё громче и громче, пока Кирстен не кажется, что вертолёт должен зависнуть прямо над ними. Может быть, даже приземлится на гусеницы над её головой. По звуку это большой вертолёт, может быть, Black Hawk или боевой вертолёт Apache. Определённо, не пузырь на двоих. Он достаточно низко, чтобы роторный мотор поднимал снег, создавая маленькие воронкообразные облака и вихри в сугробах, которые сваливаются по сторонам водопропускной трубы. Мотор оглушительный. Есть две возможности. Вертолёт может эксплуатироваться людьми-солдатами или сотрудниками правоохранительных органов. Если это так, они могут доставить её в Майнот через полдня. Или команда не может быть человеками. В этом случае она уничтожит столько, сколько сможет. Выяснение не стоит риска. Направление ротора меняется, невыносимо усиливается на полминуты. Затем звук начинает отступать, наконец исчезая где-то к западу и к северу от путепровода. Что бы ни привлекло внимание пилота, это не ещё один заброшенный автомобиль на шоссе. Только когда её сердце смещается с горла и начинает замедляться, она понимает, что оно стучит, как молоток, под ритм клинков. Её рот кажется ватным. Где-то глубоко в её памяти всплывает детское воспоминание. Класс воскресной школы г-жи Танненбаум, маленькие пасхальные ягнята, отлитые из папье-маше и покрытые белой и бахромчатой папиросной бумагой. — Возьмите немного крови и положите её по бокам и верхам дверных проёмов, ешьте с надетым на пояс плащом, сандалиями на ногах и посохом в руке. Ешьте это в хасте; это Пасха Господня. В ту же ночь я пройду через Египет и убью каждого первенца. Кровь будет знамением для вас на домах, где вы находитесь; и когда я увижу кровь, я пройду над вами. Каким-то образом слова остались с ней, покрытые запахом полимерного клея и газетной бумаги жарким весенним утром в Южной Калифорнии, где её отец находился возле Тридцать девятой пальмы. Шатаясь, Кирстен встаёт и опускает пистолет. — Стой, Азимов. Пока он терпеливо ждёт, она доливает бензобак из канистр, которые она спрятала в задней части фургона. Затем она поливает свою бандану как можно меньшим количеством воды и вытирает засохшую кровь со лба. Оттенок красного слабеет, когда она уносит его; она всё ещё слегка кровоточит. Она завязывает свежую полоску вокруг лба, ест батончик с гранулами, пока изучает карту. Когда она уверилась, что вертолёт не вернётся, она свистит Азимову на переднее сиденье и снова отправляется на открытую дорогу. 4 Ранчо хорошего размера, хотя и немного меньше, чем у её семьи. Что не удивительно, учитывая, что Клану Риверс удалось удержать свой участок земли с незапамятных времён, или так кажется. Главный дом представляет собой длинную прямоугольную структуру с несколькими надворными постройками, тянущимися за ними, как гусята за их матерью. Дакота выходит из своего грузовика в снег, почти по колено, и наблюдает, как остальные также выходят из своих транспортных средств и направляются к многообещающему теплу дома. Она следует немного позади, тщательно осматривая тех, с кем, к лучшему или к худшему, её бросают. С жёстким полковником ВВС она чувствует довольно непосредственное родство, что заставляет её задуматься, учитывая, что за пределами своей семьи она доверяет очень немногим. В то время как более чем достаточно умна, чтобы понять, что обстоятельства иногда приводят к появлению странных соратников, она считает, что в этом случае, возможно, обстоятельства имеют мало общего с вещами. Другие — те, кого она встретила, в любом случае — кажутся способными и очень преданными своему командиру. Её внутренние размышления прерываются Монтойей, которая, с распутной усмешкой и расцветающим лицом, провожает её в дом. Внутри слишком тепло, учитывая горечь наружного воздуха, и она на мгновение останавливается, когда поток согревающей крови попадает в её загорелую кожу, окрашивая её в розовый оттенок. Монтойя замечает флирт и, ошибочно принимая причину этого, подмигивает поразительному ветеринару, голубые глаза которой внезапно врываются лазером в её. — Я… хм… ты знаешь… просто иду… туда… Молодой капрал ушла со скоростью, которая удивила даже её командира. Аллен изо всех сил старается удержать улыбку от своих губ, поскольку она быстро выясняет причину жестокости молодой женщины. Это усилие неудаётся, когда те же голубые глаза двигаются навстречу её собственным, сверкая искривлённым весельем. Аллен закрывает рот и смеётся, плечи дрожат от веселья. — Дакота? Кода оборачивается, чтобы увидеть красивого, хорошо сложенного человека, стоящего прямо в дверях, его тёмные глаза широко раскрываются от удивления. — Мэнни? Лицо молодого человека превращается в сияющую улыбку, и он пересекает комнату тремя длинными шагами, широко расставив руки. Двое крепко обнимаются в течение долгих секунд, в то время как другие, ошеломлённые, смотрят дальше. Наконец Мэнни отстраняется и смотрит вверх. — Чёрт, женщина, когда ты перестанешь расти? — Ты просто сжимаешься, прорасти, — отвечает Дакота, протягивая руку и потирая рукой его жёсткую щетину. Наклонившись, молодой человек с сожалением улыбается и проводит рукой по голове, вспоминая, когда его волосы были такими же длинными, блестящими и пышными, как у Дакоты. Затем он напрягается, и улыбка спадает с его лица. — Кода? Твоя семья? — Они в порядке, Мэнни. Как твои. Мама сказала мне, что они разговаривали по ЦБ. Мэнни облегчённо вздохнул. — Слава Богу. Я пытался связаться с ними, но телефоны исчезли. — Он смотрит на неё с печальным лицом. — Я сожалею о Тали, Кода. Она была хорошим человеком. — Он прочищает горло. — Я пытался прийти на похороны, но мы были на манёврах. Дакота улыбается. — Всё в порядке, Ханкаши. Она знала, что ты любишь её, и это главное, верно? Вздохнув, Мэнни кивает, затем поворачивается на звук своего командира, прочищающей её горло. Небольшой румянец окрашивает его кожу. — Извините, полковник. Это Дакота, моя кузина. — Кузен, верно? Молодой человек улыбается. — Это верно. Видите, вы учитесь! Аллен посмеивается. — Мы практически выросли вместе. Я не видел её или её семью, сколько, четыре года? — Это так, — соглашается Дакота. — Хорошо. Я рада, что смогла помочь вам снова собраться вместе. — Аллен машет рукой. — Почему бы тебе не показать своей кузине, где она будет спать ночью? Утром мы отправляемся на базу. Прежде чем Мэнни успевает ответить, входная дверь распахивается, и в неё впускают молодого человека с ярким лицом с полосами лейтенанта. — Капрал, у той маленькой девочки, которую мы нашли, я не могу остановить кровотечение. Аллен кивает, уже надевая пальто. — Хорошо, давайте посмотрим, что мы можем сделать. Дакота встаёт между ними. Аллен смотрит на неё с поднятой бровью. — Может быть, я могу помочь. Мэгги продолжает смотреть. — У вас есть медики? Аллен качает головой. — Просто пилоты. Мы прошли базовую подготовку по оказанию первой помощи, но не намного больше этого. — Тогда я лучшее, что у вас есть на данный момент. — Она поднимает сортировочный набор, который всегда носит с собой. — Я хорошо знаю своё тело. Аллен улыбается с облегчением. — Я возьму это предложение. Да, ладно. 5 Они идут по раскованной и засоленной тропе, заключённой в скобки с несколькими хорошо вооружёнными солдатами, которые занимают позиции вдоль аллеи, всегда бдительные для злоумышленников. Обойдя первый маленький коттедж, они идут ко второму справа от него, и Кода следует за полковником внутрь. Дом заполнен настоящими стропилами с пустыми глазами беженцев, всеми женщинами и девочками. Внутри очень тепло, пахнет отчаянием и слишком много плотно упакованных тел. Спасённые женщины уклоняются, словно зомби, прокладывая путь к двери по узкому коридору. Открыв дверь, Аллен жестом показывает Коде, чтобы предшествовала ей. Вонь гниения ошеломляет, но Кода, пахнувшая намного хуже в своей жизни, держит своё лицо осторожно нейтральным, когда она подходит к маленькой койке, на которой лежит молодая девочка, не старше четырёх лет. Её тёмные миндальные глаза огромные и блестящие с лихорадкой, которая окрасила клоунскими пятнами её высокие и без того румяные щёки. Её длинные чёрные волосы спутаны от пота и грязи, и она беспокойно шевелится, ещё больше спутывая простыню, которая тщётно пытается покрыть её крошечное тело. — Она была найдена… — начинает Мэгги, но успокаивается от уверенной руки Дакоты. — Привет, дорогая, — шепчет Кода, глядя в такие большие глаза, что кажется, что они проглотили целое лицо мальчика. — Не чувствуешь себя так хорошо, а? Девочка перевела взгляд, глядя не на Дакоту, а сквозь неё. Глубокие, тёмные и почти безумно спокойные лужи беспомощности и безнадёжности проникают в ветеринара, трогая искрящийся камень ярости глубоко внутри. Она борется с этим всем, что у неё есть, сохраняя свой взгляд нежным и тёплым, насколько она может это сделать. Девочка шайенна. Это она может сказать по форме её лица и цвету её кожи. — Меня зовут Кода, — бормочет она на родном языке девочки. — И я собираюсь помочь тебе почувствовать себя лучше, хорошо? Девочка медленно моргает, крошечная искра удивления сияет в глубине её стеклянных, огромных глаз. Дакота отвечает с лёгкой улыбкой. — Можешь ли ты сказать мне своё имя, малышка? — Он знает, — шепчет девочка сухим голосом. Аллен бормочет от удивления. Впервые девочка заговорила с тех пор, как её нашли два дня назад. Дакота бросает взгляд на полковника, затем снова смотрит на своего крошечного пациента. — Я рада с тобой познакомиться, Хекас, — тихо произносит она. Глаза молодой девочки расширяются, когда Дакота слегка наклоняется вперёд, заставляя её медицинскую сумку проскользнуть сквозь пуговицы её рубашки. Маленькая, пухлая рука тянется, чтобы почтительно потрогать дрожащими пальцами мешок из оленьей шкуры, заставляя его слегка раскачиваться. Дакота улыбается. — Можешь ли ты сделать мне одолжение, он? Маленькая девочка мрачно кивает. Поднявшись, Кода снимает сумку через голову и прижимает её к руке девочки. — Можешь ли ты сохранить это для меня в безопасности? Я не хочу, чтобы это мешало, когда я смотрю на твою ногу, хорошо? Она снова кивает, глаза сияют светом, который выходит за пределы лихорадки, питающей её кости. Она плотно прижимает сумку к груди, закрывая её обеими руками. — Спасибо. Опустившись к подножию койки, Дакота осторожно поднимает простыню с ног Хекас. Из-под простыни доносится сильный пресильный запах яростной инфекции, в результате чего Мэгги тихо кашляет и отворачивается на долгое время. Она оборачивается и видит, что на неё смотрит Дакота, и слабо улыбается. — Я в порядке. Дакота смотрит на неё ещё немного, прежде чем, наконец, снова сосредоточиться на пациенте. Её левое бедро опухшее, тугое и блестящее. Дакота нежно разворачивает инкрустированную кровью повязку и тянет её, обнажая рану. Молодая девочка стонет от боли, но замечательно остаётся неподвижной, её доверие к Дакоте очевидно. Гротескные звёздные вспышки чёрного, фиолетового, красного и зелёного цветов окружают то, что может быть только пулевой дырой, чёрной и обугленной на её нежной плоти. Рана пропускает кровь и густой зелёный гной, который поедает плоть за её пределами. Дакота снова чувствует вспышку ярости, бушующую красным оттенком, но она с диким намерением уравновешивает её, нежно касаясь пальцами кожи Хекас. Она может чувствовать слабый пульс как за коленом, так и за стопой, думая, что есть реальная возможность спасти ногу, если рану можно правильно осушить и очистить. Через секунду она заменяет простыню и улыбается мрачному ребёнку. Опускаясь вниз, она поднимает свой комплект, расстёгивает ремни и ищет то, что ей нужно. Флакон с прозрачной жидкостью находится рядом с несколькими шприцами. Она достаёт флакон и шприц и ставит их на стол рядом с кроваткой. — Дорогая, я собираюсь дать тебе лекарство. Это поможет снять боль и может вызвать сонливость, но ничего страшного. Она перевела взгляд со шприца на Дакоту и обратно. Она сглатывает один раз, затем кивает. Она даже не вздрагивает, когда игла прокалывает её кожу, и жгучая жидкость прожигает её мышцы. Избавившись от шприца, Дакота снова подходит к головке кроватки и, слегка улыбаясь, нежно счищает толстые потные удары со лба Хекас. Через мгновение глаза девочки закрываются, и она глубоко засыпает, мешочек с лекарством благополучно зажат между её руками. Мэгги тихо подходит, кладя руку на плечо Дакоте. Она может чувствовать гнев, пробивающийся через высокого ветеринара, гнев, который она знает слишком хорошо. Выпрямившись во весь рост, Дакота смотрит на полковника ВВС, её лицо — каменная маска. — Мы нашли её на ранчо в пяти милях к югу отсюда, — начинает Аллен. — Её семья, что от неё осталось, была убита, как скот. — Она глубоко вздохнула, затем медленно выдохнула, пытаясь охладить собственную ярость. — Мы нашли её на полпути под тем, что мы считали её отцом. Очевидно, он пытался защитить её, и я могу только догадываться, что эти ублюдки думали, что они сделали свою работу. К тому времени, как мы туда добрались… — Она снова вздыхает. — Она уже была такой. Мы сделали всё, что могли, но… — её руки поднимаются, словно в молитве безразличному богу. — Мне нужна помощь. — Я могу… — Нет, с вами есть лагерь для набега. Если бы вы могли получить Мэнни? Он помогал мне в клинике, когда был моложе. Я не думаю, что он забыл, что делать. Мэгги кивает. — Я сразу достану его для вас. — Благодарю. — Нет, — отвечает Аллен. — Спасибо. 6 Дорога свободна до конца утра. К полудню небо начинает очищаться, показывая ярко-голубые полосы сквозь ровные серые тучи. Сияние солнца на льду — это почти шок, и Кирстен шарит одной рукой в рюкзаке за своими тёмными очками. Азимов растянулся через сиденье скамьи с задними ногами на коленях и по очереди храпит и дёргается, преследуя кроликов, фрисби или золотистого ретривера соседей в своих собачьих снах. Надломанные облака означают усиление холода и наступление ночи. Ей придётся найти какое-нибудь лучшее укрытие на ночь, чем фургон, или потратить драгоценное топливо, чтобы запустить обогреватель. Ей не особенно нравится идея потягивать Шемрок через соломинку, если он может помочь. — Чёрт, — бормочет Кирстен забывшемуся Азимову. — Я никогда не думала, что буду скучать по мотелю. Или, может быть, ей не нужно это пропускать. Пустой, заброшенный мотель просто может предложить возможности. Ещё лучше заброшенный дом. Она проезжает по фермерской стране Огайо, мимо Межгосударства проскальзывают небольшие города, словно бусы на верёвочке. Многие из этих домов, построенных в прошлом веке, будут иметь работающие камины, в комплекте с парой деревянных досок, сложенных снаружи. Многие из них будут сданы в аренду мёртвым, убиты и оставлены там, где упали. Руки Кирстен согнули руль, затягивая. Она может справиться со смертью. Она справилась с этим. По крайней мере, здесь, после нескольких дней и ночей снега и льда с коммунальными услугами, мёртвые будут прилично заморожены. Гротеск, возможно; оскорбление глаз, но не носа и живота. Впервые она думает о своём будущем. Что с ней будет, когда мир станет прав, если предположить, что это может быть? Но это легко. Мертва, наверное. Умерла задолго до этого. В Заневилле Кирстен сворачивает с шоссе на государственные дороги. Они будут засыпаны снегом и станут более опасными, замедлят её ещё больше, чем ледяной покров на Межгосударственном шоссе. Но они поведут её вокруг Колумбии и её пригородов по широкой дуге на юг. Что ещё более важно, они проведут её вокруг AFB Райта Паттерсона, где, вероятно, будут сосредоточены дройды. Съехав в убежище заброшенного Ватабургера рядом с выездной рампой, Кирстен наметила маршрут, по которому она поедет, на запад и юг. Она отмечает, что в долине Хоупвелл разбросано множество государственных парков, связанных с ранними руинами коренных американцев. Они могут быть даже лучшей перспективой для ночлега, чем заброшенные фермы. У большинства были каюты, и у большинства этих кают были бы камины или дровяные печи. Поскольку в этом сезоне они были бы малонаселёнными в лучшем случае, они бы привлекли минимальное внимание рейдеров. Конечно, у дройдов не было бы никаких причин расколоть их или занять их. Опасность, если таковая имеется, будет исходить от других беженцев, таких как она. Шоссе 22 проходит по пустынным сельхозугодьям, поля покрыты снежными сугробами по колено. Деревья стоят на ветру голыми, скелетные фигуры на фоне западного неба, когда солнце садится к вечеру. Кое-где на ветвях сидит тёмная фигура, склонив голову к плечам; иногда встречаются две. Совы или вороны — она не может быть уверена на расстоянии. За исключением рычания двигателя грузовика и случайного скуления Азимова, когда заяц трудолюбиво пробирается сквозь снег, пейзаж совершенно тих. Это убаюкивает её, поскольку она не должна этого допускать, и поэтому она шокирована и на мгновение дезориентирована, когда видит впереди заграждение. Транспортные средства, нарисовавшиеся на сторонах тротуара, являются пикапами и внедорожниками, ни один из них с мигалками или официальной маркировкой. Среди них она может разглядеть огромные фигуры, приглушённые в два или три слоя, каждый из Polartec и внизу. Некоторые носят балаклавы или лыжные маски; другие накинули кепки так далеко, что почти встречаются шарфы и поднятые воротники на шеях. Когда она замедляет ход, Кирстен видит облака тумана, которые поднимаются вокруг них от их дыхания. Седые брови и борода одного мужчины жёсткие от морозной корочки. Он держит дробовик, прикреплённый прикладом к бедру. Даже самые реалистичные дройды не дышат тёплым воздухом, облачённым холодом. Люди, тогда. Есть только две возможности. Это свободные люди, защищающие свою землю, или мрази, которых бедствие всегда выводит на поверхность. Если она остановится, она может найти помощь. Или она может быть ограблена, убита, изнасилована, передана дройдам. Выбор такой же, как и при железнодорожном мосту. Не долго думая, Кирстен сильно толкает ногу на акселератор, и фургон, всё ещё набирающий скорость, когда он падает через барьеры на козлов со скоростью 80 миль в час, рассеивает испуганных охранников во всех направлениях. Из-за них она слышит грохот ружья и резкий треск, который может быть только винтовкой, но она уже за пределами их досягаемости. Азимов, грубо разбуженный внезапной скоростью, восстановил равновесие и откинулся назад на переднем сиденье, лапы задрапированы над подголовником, маниакально лая ей на ухо. Затем тявканье уступает место глубокому скуляжу, который вызывает атавистическое покалывание в позвоночнике. — Замечательно, просто замечательно, — бормочет она. — Собака Баскервилей, жива и здорова, и что за хрень?! В зеркале заднего вида появилась движущаяся фигура, несущаяся позади неё сквозь густой снег. Это достаточно близко, чтобы она могла видеть ствол оружия, торчащий из пассажирского окна. — Вниз, Азимов! — огрызается она. — Ложись, сейчас! Обиженный, но послушный, он снова садится вдоль сиденья скамьи, его голова ниже уровня окон. — Стой! — приказывает она и толкает ускоритель вниз к полу. Фургон кренится, наполовину скользя по дороге, разбрызгивая снег из своих шин в защитные дуги, достигающие высоты крыши. Пуля пронзает его, ударяя по краю рамы зеркала и разбивая осколки металла, стуча по стеклу из плексигласа. Трещины паутины внезапно появляются перед её глазами, разбивая плоское белое пространство перед ней в калейдоскопический узор в монотоне. Фургон руля кренится под ней, так что всё её внимание направлено на борьбу за руль, чтобы они не сбились с дороги. Фургон едет высоко от дороги. Если её преследователи необъяснимо глупы или слишком пьяны, чтобы думать вообще, они в конечном итоге начнут стрелять изо всех сил по её шинам. Она не может себе этого позволить. Она также не может рискнуть ударить газовыми баллончиками в спину, что приведёт её, Азимова и, возможно, оставшуюся часть населения Соединённых Штатов, в облако сального дыма. — Азимов! — приказывает она. — Играй в мёртвого! Азимов, уже отрицавший собачьи удовольствия от охоты, оглядывается на неё через плечо, обиженный и не верящий. — Играй мёртвого, чёрт возьми! Со вздохом почти человеческого разочарования, Азимов свободно провисает над сиденьем, когда Кирстен резко тормозит и отправляет фургон в дикий занос, который сначала выкручивает его выхлопную трубу через противоположную полосу движения, таща за руль так сильно, что у неё болят плечи. Грузовик останавливается лицом к преследователям, чей пикап разворачивается, чтобы обойти её, и наполовину выходит из придорожной канавы, скрытой покрытым снегом. Кирстен стягивает повязку с головы, принося свежую кровь, и падает на руль. Её палец слегка нажимает на курок пистолета на её коленях. Она слышит, как открываются и закрываются обе двери пикапа под аккомпанемент непристойности. Потом ноги, скребещущие по льду и покрытые коркой снега. Защёлка на её собственной двери щёлкает, и она чувствует запах сгоревшего кордита. Затем голос. — О, чёрт, Брэд. Это просто девушка и её собака. Она кровоточит. — Ещё один щелчок, когда Брэд открывает пассажирскую дверь. Кирстен стреляет в первого мужчину, направив дуло своего пистолета высоко, чтобы попасть в грудь. Нажав на курок, она кричит: — Взять его, Азимов! Держи! И чувствует, как вес собаки вылетает из фургона. Рёв наполняет её уши, когда ружьё разряжается менее чем в ярде, сопровождаемое сердитым человеческим воплем. — Уфф! Отстань от меня, чёрт тебя побери! Кирстен поднимает голову, крепче сжимая пистолет, и вылезает из фургона. Мужчина, которого она застрелила, растянулся на спине, широко раскинув руки, изо рта течёт кровь на бороду и серое пальто в клетку. Пока она смотрит, его глаза пристально смотрят куда-то за плечо. — Стив! Стив? Что, чёрт возьми, здесь происходит? Ответ… Голос внезапно обрывается, и Кирстен слышит волнение движения, заканчивающееся низким рычанием от Азимова. — Подожди, мальчик! — кричит она ему. — Держи! — Чёрт возьми, ты, сука, что ты сделала с моим братом… На этот раз рычание Азимова становится глубже, поскольку оно прерывает голос. — Хороший мальчик, Азимов! Держи! Стив частично упал на свою винтовку. Желая, чтобы ей не нужно было знать его имя, Кирстен вынуждена сдвинуть его, чтобы извлечь её. Последний, хрипящий вздох вырывается из его лёгких, когда она поворачивает его, поражая её так, что она почти уронила оружие. Человек на другой стороне грузовика, Брэд, снова кричит. Она хочет, чтобы она тоже не знала его имени. Очень сознательно, не задумываясь, Кирстен обходит переднюю часть грузовика. Негабаритные лапы Азимова стоят на груди Брэда, его челюсти прижаты к горлу мужчины. Он не брал кровь, только рычит и сжимает немного крепче каждый раз, когда кричит его жертва. Глаза мужчины следят за движениями Кирстен. Она видит его смерть в его глазах. Медленно, очень осознанно, не задумываясь, Кирстен взваливает на себя винтовку и стреляет Брэду в голову. Кровь расцветает на снегу, становясь малиновой и алой, как лепестки розы. Цветок зла. Так же, как намеренно, Кирстен берёт 12-манометр Брэда и кладёт его на пол фургона. В найденном пикапе она находит снаряды как для ружья, так и для винтовки. Два спальных мешка лежат свёрнутыми на задней скамье; Кирстен берёт их. Наконец она протягивает руку под приборную панель и вырывает провода зажигания, обрывая их короткими ножницами, которые она находит на консоли между сиденьями. Это быстрее, чем спускание шин, и это делает меньше шума. Её руки в перчатках потеют. На обратном пути к фургону она начинает дрожать. Сначала это только лёгкая дрожь, как озноб на её коже. Затем реакция овладевает ею, адреналин грохочет в её костях и подгибает колени под ней. Она обходит труп Брэда и поднимается обратно на сиденье. Азимов следует и прижимается к ней, подталкивая её плечо своим носом. Он тихо хныкает, когда она задыхается, задыхаясь, затаив дыхание. Отчасти это, как она понимает в своём разумном уме, — чистая физиология. Эта часть пройдёт, если она не будет вспоминать её. Другая часть, которая может никогда не пройти вообще, состоит в том, что она только что убила двух мужчин, которые почти наверняка были невиновны во вреде. Потому что она не могла рискнуть. Она говорит себе, что ей нужно снова двигаться. Будет разноситься звук выстрелов. Когда Брэд и Стив не возвратятся быстро к своим спутникам, другие люди на баррикаде будут искать их. И тогда они будут искать её. Ей нужно сбросить их со своего следа, и ей нужно найти укрытие. И ей нужно сделать оба к вечеру. У неё, наверное, два часа. Когда её руки достаточно устойчивы, она снова поворачивает фургон, осторожно разворачивается, чтобы не переехать двух мертвецов, и снова отправляется на юг. 7 Несколько часов спустя Дакота покидает комнату своей пациентки, вытирая руки полотенцем, предоставленным её двоюродным братом. Она комфортно отдыхает под опёкой одной из спасённых женщин, которая прошла обучение у помощника медсестры. Её рана чистая и сухая, и антибиотики проникают через её крошечную систему. Вместо аптечки, которая снова занимает привычное место на шее Коды, юная держит орлиное перо — священную икону, на которой держался Мэнни, с тех пор как он лишился плавных знаков при первом входе в ВВС. — Чёрт, Кода. Я забыл, насколько ты хороша в этом деле. — Ты не так уж и плох. Двоюродные сестра и брат грустно смеются, прогуливаясь поздним ноябрьским вечером, кивая солдатам, когда они проходят. Оказавшись в главном доме, Мэнни уходит, идя в душ. Мэгги поднимает взгляд от своего места за кухонным столом и манит Дакоту с улыбкой. Кружка дымящегося чёрного кофе уже есть, словно ожидающая её присутствия. Дакота соглашается, садясь со стоном и вытягивая длинные ноги, когда она поднимает кружку к губам, вдыхая аромат со вздохом одобрения. — Всё прошло хорошо? — догадывается Мэгги по выражению лица Коды. — Как и следовало ожидать, — отвечает Дакота, делая глоток кофе, позволяя ему согреть её изнутри. — Мэнни не потерял связь. Он чертовски достойный медик. — Лучше, чем пилот, — шутит Мэгги. — Эй! — кричит Мэнни, заполняя дверной проём своей объёмной тканью. — Я всё слышал! Обе женщины смеются, зная, что перед ними молодой человек так же хорош, как и в полёте. Абсолютно бесстрашный, он может совершить реактивную прогулку, поговорить и дать десять центов. Он один из лучших и все это знают. — Хорошо, флайбой, уложи свою задницу в постель. Мы в дороге в 04:30. Срывая свежий салют, всё ещё сумев удержать контроль над полотенцем и достоинством, Мэнни усмехается, подмигивает и поворачивается обратно по коридору. Мягкий щелчок закрывающейся двери ставит платный разговор. Тишина падает между ними, мягким эфирным туманом. Вглядываясь в Дакоту через край своей кофейной чашки, Аллен замечает острые, чистые линии её лица и энергию, которая, кажется, гудит вокруг неё даже сейчас, сидящей спокойно, явно погружённой в свои мысли. Это милая песня Сирены, которую Мэгги ни в коей мере не мешает слушать. — Видите что-нибудь интересное? Тёплый контральто Дакоты накатывает на неё, и Мэгги вдруг рада, что её кожа мокко хорошо скрывает её румянец. Хотя, возможно, не так, как ей хотелось бы, учитывая, что искорка веселья в хрустальных глазах повернулась к ней. — Я могла бы, — допускает она, отвечая на дразнение своим маленьким. Улыбка изгибается на её губах, и её смелый и прямой взгляд, хотя и не слишком агрессивный. Чтобы представить клише в перспективе, Мэгги Аллен — женщина, которая знает, чего она хочет, и не стесняется достичь её. Как карьеру военно-воздушных сил, она видела свою долю слишком многих войн и слишком большого количества смертей, и когда возможности для тепла и жизни представляются на золоченых пластинах, она редко колеблется. Тишина между ними почти ощутима, заполняя затенённые и паутинистые углы большой жилой площади бурной, гудящей энергией. Их взгляды ломаются одновременно. Мэгги смотрит на картину, висящую над плащом в гостиной. Дакота смотрит на свои руки. Безымянный палец её левой руки выглядит странно голым; маленькая полоса бледной плоти, подсвеченная, как след долгой жизни. ≪Семь лет, — думает Дакота, её большой палец трётся по бледной, мягкой коже. — Время для начала. Время конца. Поколение. Зуд. Семь добродетелей и семь пороков. Рай и проклятие. Путаница? Может быть. Вина? Немного этого тоже≫. Она вздыхает. — У меня есть комната для себя в задней части дома, — очень тихо говорит Аллен. — Одно из преимуществ CO. — Она слегка улыбается. — Я хотела бы поделиться этим с вами сегодня вечером. Дакота смотрит вверх, её взгляд пронзительный и прямой. Резко выгравированные равнины на её лице слегка смягчаются, и Аллен снова поражена поразительной красотой женщины. — Что я хотела бы. 8 Когда Дакота в следующий раз проснулась, всё ещё темно, и она знает, не глядя, что до рассвета ещё далеко. Она слегка потягивается, затем садится, руки удобно обвиваются вокруг тёплого тела в её руках. На мгновение она думает, что ей снится сон, но волосы, которые касаются её груди, короче и грубее, чем те, к которым она привыкла, а тело, накинутое на неё, более мускулистое и компактное. Это пробуждает её к реальности её ситуации, но на самом деле реальность не такая уж неприятная. Мэгги сонно напевает и, слегка приподнимая голову, целует тёплую, обнажённую грудь, на которую она опирается головой. — Ммм. Доброе утро. — Её голос глубокий, сонливый, и звук доносится до живота Коды и приятно скручивает его. — Это что-то. — Который сейчас час? В автоматическом рефлексе Дакота смотрит на тумбочку, но, конечно, часы, которые стоят там, пусты, без электропитания, необходимого для их работы. — Черт, — смеётся Мэгги. — Забыла об этом. — Достигнув тела Коды, она поднимает часы, которые она оставила на тумбочке, и вглядывается в них сквозь размытые глаза. — 03:20. Хорошо, что мне не нужно много спать, а? — Ты всегда можешь взять немного больше. Мэгги смеётся хриплым смешком. — С тобой здесь? Голая? Дорогая, сон — это последнее, что я планирую схватить. Сильная рука скользит вверх по мускулистому бедру, и Мэгги скользит по ним, доходя до соблазнительных губ Дакоты и вплетая свои собственные в глубокий, сочный поцелуй. — Дорогой бог, женщина, — она задыхается, когда наконец отстраняется. — Я никогда не думала, что скажу это другому человеку, но к тебе долго летит удар. Глубокий смех Дакоты следует за ней до чувственного забвения.