The Growing/Растущий

1 До рассвета ещё несколько часов, но Кирстен проснулась, подушка её любовницы плотно прижалась к её груди, и она смотрит на почерневший потолок наверху. Её тело всё ещё наполняется сладкой энергией их занятий любовью менее получаса назад, и она уже скучает по страстному присутствию Дакоты. — То, что ты заставляешь меня чувствовать, — бормочет она в неподвижный влажный воздух. Она вспоминает взгляд Коды, когда думала, что спит. Нежность и обожание, исходившие из этих великолепных глаз, были для Кристен ощутимыми, как ласка: они лежали на тех её частях, которые всё ещё были изранены и сыры от жизни, стоящей снаружи, и заставляли её чувствовать в этот один удивительный момент целого времени. Ужасная волна вины ударила её по животу, и она скатилась с кровати, отталкивая подушку своей любовницы от себя, как будто она не заслуживает того комфорта, который она держит. И на самом деле, возможно, она этого не делает. Хранить свои планы от Дакоты было самым трудным делом, которое она когда-либо делала. По сравнению с этим, прогулка без оружия в Майнот была детской забавой. Что они говорят? Действуй первым, извинись позже, верно? У неё тонущее чувство, что никакое количество раскаяния никогда не сможет компенсировать её молчание прошлой ночью и этим утром. ≪Боже, пожалуйста. Дай ей понять≫. Войдя в ванную, она включает кран и встаёт под холодные брызги, позволяя жгучей ледяной воде преследовать мысли и эмоции от неё. Её лицо, как и её душа, становится каменным, и к тому времени, когда вода снова становится тихой, она напоминает тех самых андройдов, за которыми она идёт. Она быстро одевается и входит в тёмную гостиную. Кода оставила одну горящую лампу на очаге, и её мрачный свет бросает мерцающую тень на свернувшееся тело Ази. Выйдя раньше с Дакотой, он просто смотрит на свою хозяйку, дружески стуча хвостом по очагу. Лёгкая улыбка трескается от ледяной маскировки Кирстен, и на корточках она поглаживает его благородную голову, затем обнимает его на мгновение, позволяя себе насладиться его мягким теплом и непоколебимой привязанностью. После долгого момента она отстраняется и встаёт, глядя на него сверху вниз. — Ты будешь хорошим сегодня, ты меня слышишь? Он смотрит на неё, слегка возмущённо, как будто «хорошо» не его второе имя. Правильно интерпретируя взгляд, Кирстен закатывает глаза, качает головой и отворачивается, хватает свой ноутбук и серебряный футляр, который она принесла с собой из спальни. Сняв ключи с крючка прямо внутри двери, она выходит в прохладную ночь. Чувствуя себя как преступница, она стоит у дороги и внимательно смотрит вверх и вниз по улице. Всё тихо и темно, и, довольная, она направляется к грузовику Коды. Когда она подходит к машине, за её спиной звучит тихий голос, заставляющий её подпрыгнуть и повернуться, готовя тело к бою. — Иисус, лейтенант! — задыхается она, когда высокий, мускулистый и невероятно красивый мужчина выходит из тени. — Вы напугали меня! — Извините за это, мэм, — отвечает он, приветствуя краем кепки и улыбаясь ей. — Что вы делаете, прячась в кустах среди ночи? — Следую приказам, мэм. — Приказы? Кто приказывает? — Полковник, мэм. Я часть вашего ночного сторожа. Кирстен прищурилась. — Ночной сторож? — Да, мэм. — Я вижу. А доктор Риверс знает об этом? Улыбка лейтенанта возвращается. — Она знает. Я только что говорил с Доктором сегодня утром. — О, вы говорили, не так ли? — Положив свои вещи на капот грузовика, она скрещивает руки. — А что она должна была сказать? Улыбка исчезает медленно. — Ну, мэм, она сказала, что если что-нибудь случится с вами, пока её не будет, она сразит меня живьём. Кирстен фыркает. — Ну, я бы не хотела, чтобы это произошло. — Спасибо вам, мэм. — Итак, вы поедете со мной. Джексон обращает на себя внимание. — Конечно, мэм. Куда мы едем? Её улыбка сама по себе загадка. — О… вы увидите. 2 Второй Кугуар Дакоты гудит вдоль асфальта, ведущего на север от Эллсворта до руин Майнота. Первый Кугуар, ведущий конвой, изобилует оружием: как и всем БТРам в линии, ему установили пулемёт на своей крыше, за которым стоит солдат, держащий одну руку на вертлюге, а другую за своим М-16. Первый Кугуар также несёт наблюдателя с биноклем, вырастающим из люка, чтобы поддерживать компанию с наводчиком. Пока что они встретили только пустое шоссе. Почти метр высотой, трава растёт вдоль плеч до самого края асфальта, и тут и там на самом асфальте появляется зелёный побег. Здесь нет обломков и четырёхметровых дорожных противников. Весь караван чуть не потерпел фиаско в течение часа после того, как отправился в путь, когда мать-скунс повела свою пятёрку на асфальте в безразличном безразличии к грузовикам, а Такома от плеча тормознул Кугуар-1 с четырьмя следующими транспортными средствами, визжащими к остановке бампера, к бамперу позади этого. — Дерьмо, Кэп, ты сумасшедший? — выкрикнул сержант Грег Таунсенд из-за спины двух БТР, высунувшись из окна водителя, его лицо покраснело от весеннего солнца и едва избежавшей аварии. — Чёрт, нет, городской мальчик. — Смех Такомы разразился рацией. — Лучше поцеловать телефонный столб, чем ударить скунса в любой день. После этого они вышли на более безопасное расстояние. С переднего сиденья Кугуара 2 Кода видит, как укороченные волосы Ларке развиваются, как знамя на ветру, созданное скоростью БТР, когда он опирается локтями на крышу ведущего автомобиля, чтобы закрепить свою оптику. Будь прокляты правила, многие из солдат и лётчиков Эллсворта взялись за наращивание волос. Только пилоты, чья причёска должна соответствовать границам шлема, остались невосприимчивыми к новому заявлению о моде. Ближе к Дакоте открывается вид на водителя Кугуара 2, Катчама, и ног Джо Потита в камуфляже, верхняя часть их рук невидима за крышей. Тем не менее, большую часть времени она держит локти на коленях, изучая страну с помощью своей собственной пары Swarovski 1050. Там не было никаких признаков врага, хотя высокая трава дала бы превосходную защиту. Однажды она увидела высокие горбы буйволов, гуляющих по горизонту; дважды — выжившие маленькие стада лошадей, всё ещё залатанных и потёртых, выглядящих с неопрятными полосами зимней шерсти. Она почему-то чувствует себя неуправляемой, не совсем в настоящем, не уверенная, движутся ли они через прошлое или будущее. Это ощущение, которое задерживалось у каждого с момента её видения в парной, ощущение, что она не является ни кем, ни где, ни когда она когда-то была. Всё совершенно нормально, по словам Ате. — На полпути, мэм, — замечает Катчам, указывая на одометр. — Мы были в Северной Дакоте последние двадцать минут или около того. Кода кивает ему спасибом. Они обойдут Бисмарк и Мандан на востоке, направляясь прямо к базе. Они должны прибыть вовремя, чтобы немного разведать, расположить лагерь на ночь и вернуться завтра днёмс грузом любого стрелкового оружия, которое они могут забрать, и понять, возможно ли попытаться собрать B-52 или так. Мэгги категорически отказалась рисковать своими оставшимися пилотами в разведывательной миссии, независимо от того, как Мэнни умолял, уговаривал или спорил. Конечно, один или два бегемота пригодятся, если возникнет необходимость уничтожить ещё одну установку ВВС. Рассказ её двоюродного брата о истребителе F-15 над Оффутом открыл много возможностей, и все они неприятны. Потому что, если дройды приобрели способность атаковать их с воздуха, они потеряли своё одно большое преимущество в предстоящей конфронтации. Их собственная авиация должна будет быть развёрнута для противодействия вражескому кораблю и больше не будет доступна для прикрытия сухопутных войск или даже гражданских лиц в Рапид-Сити. Ещё меньше будет резерв для поселения, объединяющегося вокруг ранчо Риверсов. Больше не будет никакой защиты для них. Кода нажимает кнопку на своей рации. — Эй, Тибло. Уже видели что-нибудь там? — Ничего, с тех пор как мы предприняли уклончивые действия, чтобы убраться с пути мамы Скунс и её семьи сегодня утром. — Уклончивый поступок, моя задница. У нас чуть не было нагромождения. — А ты предпочитаешь вонять скунсом в течение следующих трёх недель? В мире не так много томатного сока, сестрёнка. Кроме того, ты всё неправильно поняла. Это был отряд борцов за свободу коренных народов. Один кадровый состав и пять военнослужащих, оснащённых химическим оружием. Рация замолкает, и мили проносятся мимо. Высокая трава, кажется, растянулась навсегда, заросла прерией, пастбищами, полями, замурованными на зиму, прежде чем лёд утонул в почве, окаменев его так же точно, как проход неисчислимого времени. Это, что касается Коды, — исправляет Ина Мака, рождая новую семьи детей, крылатых, четвероногих и плавничих, стоящих людей и камней. Единственный вопрос, который остаётся, состоит в том, как или будут ли человеческие двуногие иметь место в новом мире. Или нет, это не совсем верно. Вопрос в том, будут ли люди жить свободно во вселенной, созданной их собственными творениями. Вопрос в том, смогут ли они выжить в достаточно большом количестве, чтобы создать стабильное население, и, сделав это, смогут ли они жить друг с другом, не погружаясь в племенную войну. Если они выживут в этой битве, их первоочередной задачей должно стать установление контакта с другими выжившими общинами и заключение с ними союза. Или, вторгается неприятная мысль, подчинить их. ≪Ты хочешь стать победителем, Дакота Риверс? Ты хочешь, чтобы Кирстен стала диктатором, железным кулаком, который заставляет население вернуться в технологическое общество за пулемётом? Нет? Итак, ты хочешь, чтобы какой-нибудь старый лысый, который считает себя административным помощником Бога, «женился» на полдюжине четырнадцатилетних девочек? ≫ Где-то должен быть баланс между этими двумя, некоторые территории отмечены здравым смыслом и уважением к соседям и принципам демократии. И где-то, на этой земле, где её люди жили вовремя без сознания, существует образец нового и древнего договора между человеком и четырёхфутовым человеком и крылатым человеком и самой Иной Макой. Несмотря на облако, которое затмевает грядущую битву, она знает, что это, не меньше, квест, ожидающий её по ту сторону крови и смерти. Кода стабилизирует свой бинокль и подмечает горизонт в тысячный раз. ≪Подвинься над Галахадом, — думает она иронично. — По сравнению с этим Грааль был хламом≫. Первые признаки неприятностей появляются примерно в десяти милях к югу от Макса, штат Северная Дакота, и изгибаются над мохнатым пастбищем в сорок акров от бурелома вдоль его северной границы. Граната приземляется примерно в двадцати футах перед Кугуара 1, выбивая дыру в асфальте и распыляя на ведущий БТР дождь из расплавленной смолы и мелкие частицы асфальта. У Коды есть время увидеть Кугуар 1, свернувшего с дороги, Ларке поднимает одну руку, чтобы защитить своё лицо от брызг сжижённого тротуара, и зарегистрировать несоответствующий грохот взрывчатки, когда другой выстрел ударяется о место, которое они заняли, на долю сердцебиения назад. — Ублюдки! — кто-то взревел из грузовика позади неё, и пламя от круглого возвращения расцвело вдоль лесной полосы, его вспышка отбрасывала шквал движения в тени деревьев. Потом ничего. Такома вылезает из Кугуара 1, стараясь не допустить опрометчиво наклонённой двери водителя, когда она захлопывается за ним. — Двое из вас идут со мной! Остальные остаются с грузовиками! Не оборачиваясь, чтобы увидеть, кто следует, он вваливается в траву, всё ещё по колено у обочины. Повернув руку к Потиту, следует Кода, делая паузу, чтобы обменяться улыбкой с её братом, где он удерживает две нижние нити колючей проволоки, чтобы они могли нырнуть в море с пурпурными стеблями до пояса, которое когда-то было культивируемым полем. Некоторые выросшие стебли касаются её лица, их глубокие бордовые семена сияют вдоль шипов, как гранаты, свисающие на золотых скипетрах. — Расходимся. — Такома машет им по обе стороны от него. — Следите за своей опорой. Следите за этим хребтом. Такома отправляется сквозь тёмно-зелёную траву, расступающуюся для него, затем закрывающуюся, как следом за ним. Кода взяла несколько ярдов слева от него, Потит на другой стороне. Она держит свою винтовку высоко, готовая стрелять, не нацеливаясь на позицию их нападающих, но, как и Такома, она подозревает, что они уже ушли. Возможно, они просто бежали перед лицом большего числа и больших пушек. Или они, возможно, оставили свою позицию, чтобы сообщить кому бы то ни было о них здесь. Это было бы тревожной мыслью само по себе, но полёт Мэнни над Оффутом только подтвердил то, что они уже знали. Остатки Эллсворта и Рапид-Сити — не единственные выжившие после восстания и не единственные вооружённые выжившие. F-15, который её кузен встретил в небе над Небраской, возможно, ушёл на восток, когда обогнал его, но это не значит, что он не взлетел с Майнота. ≪И если это произойдёт, у нас будет много проблем, именно там, где нам это не нужно. Прямо, когда нам это не нужно≫. Такома возглавляет подъём немного впереди Потита и Коды. Она наблюдает, как он подмечает линию прицела дулом своей винтовки, поднимает голову и готовится к продвижению, затем опускает его, чтобы расстелить траву у его ног. Никого нет дома. Опустив пистолет, она бежит на ветру, чтобы присоединиться к брату. Трава вдоль хребта лежит разбитая и сбитая там, где двое мужчин присели, чтобы установить гранатомёт, его заброшенную трубу бросили на полпути к узкому асфальтовому дорожному знаку. По обочине дороги тротуары проходят через траву и сорняки, частичный рисунок шины виден там, где на асфальте была отпечатана пыль. — Дерьмо, — замечает Кода. Такома смотрит на неё резко, одна сторона его рта изогнулась в кривой улыбке. — О, да. На этой дороге по-прежнему достаточно движения, чтобы они свернули в парк. Не хорошо. Совсем не хорошо. — Что теперь, Кэп? — Хмурый взгляд пересекает загорелое лицо Потита. — Есть ли шанс, что эти парни дружелюбны? — Ну, похоже, они не думают, что мы дружелюбные, и я буду полагаться на их мнение, пока не доказано обратное. — Он берёт свою винтовку и спускается вниз по склону. — С этого момента мы держимся поближе, едем быстро и стреляем первыми. 3 Яркий солнечный свет проникает сквозь лобовое стекло, почти ослепляя Джексона. Прищурившись, он опускает козырёк, но это действие не приносит облегчения. С ворчащим вздохом он поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего главнокомандующего, которая в настоящее время напевает песню, которую он не может определить, как проходящий ветер запутывает её золотые волосы. — Проблема, лейтенант? — спрашивает Кирстен, не отрывая тёмных глаз от заброшенной подъездной дороги перед ней. — Нет, мэм. Кроме… — Кроме? — Ну… не могли бы вы подсказать мне, куда мы едем? — Вы скоро узнаете, лейтенант. Мы почти там. Это утверждение не помогает успокоить страхи человека, который провёл последние три с лишним часа, воображая, как одна Доктор Дакота Риверс наполняет его ножом для масла и перетаскивает остатки осколков битого стекла. Он серьёзно, хотя и ненадолго, подумывает о том, чтобы резко открыть дверь, вынырнуть и рискнуть с андройдами или какими-либо другими сомнительными персонажами, которые составляют этот участок затонувшего места нигде. Его задумчивость нарушается нежным похлопыванием по колену. — Не волнуйтесь, лейтенант, — комментирует Кирстен, ухмыляясь, когда она угадывает его мысли. — Я не позволю, чтобы с вами что-нибудь случилось. — Я думаю, это должно быть наоборот, мэм. Смех Кирстен богат и удивительно прост, и он решает, что ему это нравится, хотя, в конце концов, привилегия услышать его, вероятно, обойдётся ему в уборной на всю оставшуюся жизнь. И не только. Вскоре он чувствует, что грузовик замедляется, и наблюдает, как он останавливается за большой, толстой рощей деревьев. Это не то, чего он ожидал, но годы в армии подготовили его почти ко всему. — Я так понимаю, мэм, что вы не привели нас сюда, просто чтобы общаться с природой. Кирстен снова смеётся, собирая свои вещи. — Вы правильно догадались, лейтенант. Держитесь плотно. Я скоро вернусь. — Она строго смотрит на него. — Оставайтесь в грузовике, пожалуйста. Вздохнув, он поддаётся её мягкому голосу, откидываясь назад на сиденье и ожидая, что может произойти. «Что бы ни случилось» наступает раньше, чем он ожидает, и вдруг обнаруживает, что смотрит в глаза андройда. Единственное, что удерживает его от нажатия на спусковой крючок его оружия, — это улыбка под этими глазами; улыбка, с которой он познакомился за последние несколько часов. Он моргает, качает головой, затем снова мигает. Видение не меняется. — M-мэм? Мисс Президент? — Во плоти, так сказать. Вам нравится? — Если «нравится» внезапно означает «избавиться от дерьма», тогда да, мэм, мне нравится. Посмеиваясь, Кирстен поднимает руку. — Вот, возьмите это. Чаша его ладони внезапно держит наушник из плотного пластика. Он смотрит на неё вопросительно. — Положите его в ухо. С некоторым скептицизмом он делает, как она просит, удивлённый, обнаружив, что устройство легко помещается в его слуховой проход. — Хорошо. Вы слышите меня? — Да, но… Кирстен поднимает бровь. — Прошу прощения, мэм, но вы на расстоянии шести дюймов. Было бы довольно невозможно не услышать вас. — У вас есть смысл, — сухо отвечает Кирстен. — Подождите секунду. — Она исчезает за грузовиком. — Сейчас вы меня слышите? — Вы звучите как один из тех старых рекламных роликов для мобильных телефонов, мэм. — Должна ли я принять это как «да», лейтенант? Джексон борется с желанием сорвать салют. — Да, мэм. Я вас хорошо слышу, мэм. — Хорошо. — Лицо андройда появляется перед Джексоном, лишив его ещё нескольких лет жизни. — Теперь, это то, что мне нужно, чтобы вы сделали, лейтенант. Видите эти деревья там? — Да, мэм. — Я хочу, чтобы вы патрулировали их, но оставались скрытым. Сразу за ними небольшой завод. У меня есть дело, чтобы заняться там. Вы будете охранять мою спину. — При всём уважении, мэм, — протестует он, — не будет ли легче охранять вашу спину, если я действительно смогу это увидеть? Добравшись до свёрнутого окна, Кирстен хлопает широкое плечо Джексона. — Не в этот раз, лейтенант. Мне нужно сделать это в одиночку. — Но… Лицо Кирстен становится каменным. — Нет, лейтенант. Я дала вам прямой приказ, и я ожидаю, что вы будете его выполнять. Без комментариев и без вопросов. — Извините, мэм, — отвечает он, — но ваша безопасность важнее любого приказа, который вы могли бы дать мне. Я не могу — я не позволю вам войти в какую-то неизвестную структуру в одиночку и без защиты. — Вы можете, и вы будете, лейтенант Джексон. — Вздохнув, она сознательно сдерживает свой характер и смягчает голос. — Дарий, вы не можете пойти со мной. — Почему? Не могли бы вы сказать мне это, мэм? Вы держите меня в темноте часами, и я думаю, что я, по крайней мере, заслуживаю чего-то! Пожалуйста? Она долго смотрит на него, затем кивает. — Вы слышали историю о том, что произошло в Майноте? — Остатки. Я знаю, что вы были там, чтобы попытаться получить код Android. — Я была. И если бы ваш генерал Харт, вопреки здравому смыслу, не решил взорвать это место вдребезги, мы могли бы не оказаться в беде, в которой мы сейчас находимся. — Она глубоко вздыхает и медленно выдыхает, отталкивая воспоминания того времени. — У меня есть ещё один шанс, Дарий. Не такой шанс, но хороший. И как бы я ни ценила вашу защиту, если вы пойдёте со мной, этот шанс никогда не будет реализован. Вы понимаете? — Не совсем, мэм. Но… Я принимаю ваши рассуждения. Мне просто нужно как-то помочь. — Поверьте мне, — отвечает она, с облегчением, — вы будете. Этот наушник позволит вам услышать всё, что происходит. Я смогу общаться с вами через это, и если я почувствую какие-либо проблемы, вы узнаете об этом первым. — Как? — Я скажу… — Она думает об этом мгновение, затем улыбается. — Монахиня лила хопа. — Монахиня лила хопа, — покорно повторяет он. — Что это означает? Кирстен слабо краснеет. — Это не имеет значения. Для наших целей это означает: ≪Лейтенант Джексон, ваше присутствие обязательно, СЕЙЧАС! ≫ Он немного смеётся, хотя его внутренности изогнуты сильнее, чем рулон колючей проволоки, и каждый его инстинкт кричит, чтобы он схватил её, бросил в грузовик и выбросил обратно на базе, чёрт побери. Всё ещё… — Хорошо, мэм. Я понял. — Он смотрит на небо. — Как вы думаете, сколько времени это займёт? — Несколько часов, не больше. Я дам вам знать, когда вернусь, хорошо? — Это не хорошо, но я буду следовать вашим указаниям, мисс Президент. Кирстен улыбается. — Спасибо, лейтенант. Скоро увидимся. Мгновение спустя она ушла. 4 — Хо. Ли. Дерьмо. Кода смотрит через поле в бессловесном согласии со своим братом. Позади них Ларке издаёт длинный низкий свист. — Дакота, — говорит он. — Вы не положили в последствии никаких забавных вещей для женщины-медицины, не так ли, мэм? — Нет, — отвечает она, сама не веря в это. — Это действительно там. «Это» похоже на инопланетного кузнечика, может быть, с Юпитера, с тяжёлыми опущенными крыльями и щурящимися компактными глазами, сидящим на корточках в середине прерии, простирающейся до горизонта. Кривые впускные турбины реактивных двигателей-близнецов, хотя они и видны над высокой травой, называют его таким, какой он есть. — A, B-52, — добавляет Такома. — А. Ебать. Б-52. Разбитый по полю с северо-запада на юго-восток, шрам его посадки показывает голую землю, выдолбленную по обе стороны; тонкая пыль покрывает его металлическую кожу от спины носа. Авария или вынужденная посадка, в зависимости от того, как её видят, произошла недавно; в бинокль не видны следы зелени на низких бермах, вспаханных полозом бомбардировщика на пастбище. Кода опускает оптику и тихо говорит: — Возьми счётчик Гейгера, Ларке. — Вы думаете, на борту есть ядерное оружие, мэм? — спрашивает он, поворачиваясь обратно к линии транспортных средств, припаркованных на обочине. Дакота пожимает плечами. — Всё, что мы знаем сейчас, это то, что если они есть, они не уйдут. Нам нужно знать, были ли они нарушены. — Ларке бледнеет, и добавляет: — Если они вообще там есть. Когда он ушёл, Такома тихо говорит: — Хорошо, мы знаем, что в Майноте кто-то ещё. Кто-то, кто пытается управлять ядерными бомбардировщиками. — Кажется, не очень успешно, — отвечает Кода. — Не в этот раз. Может быть дальше. Кода кивает. — Может быть, следующий, тибло. Или, может быть, время после этого. Если у них есть другая команда. Такома переводит взгляд со сбитого самолёта на сестру и обратно. Он задумчиво говорит: — Не похоже, правда? Я не думаю, что Эллсворт может собрать полную команду для одного из этих монстров; Мэнни и Эндрюс, чёрт возьми, уверены, что не умеют работать с тяжёлыми вещами, и я сомневаюсь, что сама полковник в этом. И дройды должны были бить Майнот даже сильнее, чем они нас. У нас в руках мошенник, Тански. — Убрать его? — Если мы можем. Или заключить союз. Ты видишь третью возможность? Это не просто. — Мы не можем оставить неизвестного за нашими спинами. Не так близко. Не сейчас. Ларке прибывает со счётчиком Гейгера, и Кода забирает его у него. Показание остаётся на нормальном уровне, когда она идёт к обломкам самолёта. Нет необходимости проверять пострадавших. Как только она находится в десяти метрах от заброшенного, она видит белую известь, оставленную падалью птиц по краю крыла; чуть ближе, и запах достигает её. Подтверждение, если ей это нужно, что пилот или пилоты не выжили. Интересно, что никто не пришёл, чтобы похоронить их. Но дройды вряд ли бы беспокоились, если бы это был эксперимент с дройдами. С другой стороны, группа мародёров — амбициозных мародёров — вряд ли будет иметь сентиментальные чувства друг к другу. Кода натягивает крышку на дисплей и возвращается к линии ожидания БТР у дороги. — Здесь нет излучения. Проблема впереди. — Она улыбается. — Давайте не будем ждать этого.