Звучит, как обман

Выделяются две проблемы новых студентов, когда они переходят из одного учебного заведения в другое. Первая проблема всегда влечет за собой всеобщее внимание к новой персоне, ведь, о боги, у нас новая ученица. Масштаб этой проблемы увеличивается вдвое, когда становится известно, что человек либо из известной семьи, либо иностранец. В моем случае я получаю внимание от того, что перевелась из американской академии в японскую. Вопреки ожиданиям, я не являюсь иностранкой, ведь моя мать — японка, что уехала в Америку, когда мне было около пяти лет. Но для людей это будет очень сложно объяснить — если я из Америки, то я иностранка. Второй проблемой является ожидание небывалых успехов со стороны преподавателей и студентов. Сколько бы я ни меняла школ в детстве, первый вопрос, который мне задавали, касался моей причуды и того, что я могу. Потом шли вечные тесты на умственные способности, но никогда не было тестов, основанных на причуде. И сейчас меня пробирает дрожь во всем теле, а мурашки устраивают шабаш под кожей. В голове мелькают множество вопросов «а если…», и уверенность медленно покидает меня, оставляя вместо себя чувство проигрыша и провала. Громкий, звонкий смех, отражаясь от стен спортзала, доносится эхом до моих ушей. Поворачиваюсь в сторону звука и замечаю трёх девушек. Кажется, это смеётся Мина — у неё розовая кожа, её легко запомнить, — рядом с ней ещё две девочки моего возраста. На первом уроке ко мне подошли всей гурьбой, и я умудрилась запомнить только пару человек. В их число как раз входит Ашидо Мина, староста Иида Тенья и Бакуго Кацуки, что успел поругаться с учителем в конце лекции. — Эй, новенькая, — хриплый голос доносится до меня со стороны, и я оборачиваюсь. Ко мне подходит Бакуго и гадко улыбается, будто задумал что-то мерзкое. А я о нем только вспоминала. Как говорится, вспомнишь лучик… Парень держит руки в карманах спортивной формы и смотрит на меня с высоко задранной головой. Окидывает меня взглядом и дёргает бровями, — готова к проигрышу? — Я не твой противник, Бакуго, — отхожу на шаг, качая головой. Слова одноклассника о том, что я проиграю в первый же день, хоть и являются правдой, сильно задевают мое самолюбие, — даже если и так, с чего ты взял, что я проиграю? Совершать необдуманные выпады, а потом сожалеть подстать мне. Только лишь после сказанного осознаю, что нарвалась на гнев парня. Но я искренне надеюсь, что он не является таким взрывоопасным, каким я увидела его ещё год назад по телевидению. Тогда шёл прямой эфир со спортивного фестиваля, где пепельный предстал передо мной не в самом шикарном виде, но поставленные цели и задачи выполняет на «ура». Под коркой сознания таится мнимая надежда на то, что Кацуки поступит как истинный джентльмен и развернется, забыв обо всем. — Ты не сможешь меня победить, Краун. Моя причуда в тысячу раз сильнее твоей. У нее нет ограничений в виде источника света, — выплёвывает и подходит, злобно скалясь. Сглатываю; видеть ходячее оружие — такое себе удовольствие даже для меня — человека, что славится своим умением выводить людей едкими фразами, — с причудой или без, но победа будет за мной. Я совсем не умею драться. То есть, да, я знаю пару базовых приемов и могу ударить по носу, но не больше. А для Бакуго этого будет слишком мало. Оглядываю закрытое помещение, которое освещается лишь лампами накаливания. Но они, как источник света, очень слабые, и полагаться на причуду бессмысленно. — Ты что-то путаешь, придурок. Учитель Аизава говорил, что тренировка будет без причуды, — делаю ещё один шаг назад и сжимаю ладони в кулаки. Кацуки Бакуго ходит по тонкому льду, играя на моих нервах, но у меня даже в мыслях нет сражаться с ним и быть врагами. — Охренела? Ты кого придурком назвала, чокнутая? Становится обидно, но страх всё ещё не покидает тело. Закусываю губу и смотрю на беснующегося студента. Парень вытаскивает руки из карманов и приближается ко мне. Непроизвольно кидаю быстрый взгляд на его раскрытые ладони и широко раскрываю глаза. Искрящиеся ладони указывают на то, что меня сейчас зажарят, как утёнка. И от этого легче не становится от слова «совсем». Я вовсе не обладаю чувством самосохранения, ведь никак не могу объяснить свои последующие действия. Бакуго Кацуки своими словами подорвал мое спокойствие и нажил себе врага в моем лице. До сих пор сжатые кулаки сыграли решающую роль этого дня, ведь, кажется, сейчас я попрощаюсь со своей жизнью, а Кацуки замарает свое портфолио. Поджав губы, делаю шаг вперёд и ударяю парня по лицу, съехав ему по нижней губе. В спортзале настала губительная тишина. Смех больше не доносится до меня, приглушённые разговоры утихли. Громко сглатываю и беглым взглядом обвожу всё помещение: взгляды абсолютно всех были прикованы к моей бесстрашной персоне. — Убью, — злобное шипение вырывается из уст пепельного, и тот медленно поворачивает голову, испепеляя меня взглядом. Закусываю губу и набираю воздух в грудь, чтобы закричать о спасении. Голос глохнет, и из груди вырывается сдавленный хрип. Бакуго понадобится всего одна секунда, чтобы испепелить меня своим ударом. Всего одна секунда нужна, чтобы стереть меня с лица земли — и все, поминай, как звали. Сомневаюсь, что мои новоиспечённые одноклассники будут подавать заявление в полицию на Бакуго и придут на мои похороны. В любом случае, я очень любила и люблю свою маму — единственного человека, что поддерживал меня во всех начинаниях. «Мама, прости свою безмозглую дочь, я люблю тебя», — проносится последняя мысль в голове, и я зажмуриваюсь, готовясь к наихудшему. Но ничего не происходит. Я совершенно ничего не чувствую, слышу лишь тихие шаги, а после до моих ушей доносится оглушающий рев парня. Боюсь открыть глаза и сдвинуться с места, оставаясь неподвижной мишенью, которую легко прибить. — Чертовка! Что за херня?! — Бакуго, успокойся! — незнакомый мужской голос появляется совсем близко, и, переборов сковывающий страх, приоткрываю глаза. Сразу натыкаюсь на мускулистую спину незнакомца и выпрямляюсь: неожиданно для самой себя колени подкосились. — Ты её пугаешь. — Да плевать я на неё хотел. Вы все видели, она первая начала, — обиженно бурчит. Закатываю глаза и встаю на носки кроссовок, заглядываю за плечо красноволосого. Улыбка неосознанно появляется на моем лице. Не знаю, почему он не стал испепелять меня, но точно знаю, что не хочу быть обязана ему в чем-то. Слышу, как в спортзале поднимается шум, и оборачиваюсь. Ещё человек двадцать входит в помещение во главе двух преподавателей, рядом с нашим классным руководителем идёт девчонка, что ушла с лекции утром. Темные длинные волосы Аизавы Шоты парят в воздухе, а глаза широко раскрыты и отсвечивают алым цветом. Вид преподавателя ярко напоминает ситуацию, что была около часа назад в кабинете. Фыркаю и кошусь на пепельного, ошибаясь в своих предположениях. Неловко. И наивно. — Бакуго и Краун, на мат. Слишком спокойный голос учителя вышибает почву из-под ног, и я шокировано смотрю на проходящего мимо Аизаву. Какого черта, мать вашу? Они все тут хотят моей смерти? Аккуратно смотрю в правую сторону и замечаю властную улыбку Бакуго. Мне точно крышка. Выдыхаю и подбегаю к черноволосому мужчине, выдавая ему все на ладони. — Но этот чокнутый же размажет меня по стенам спортзала, учи-ите-ель, — ною и сдерживаюсь, чтобы не начать вешаться на Аизаву. — Я все сказал. Впредь будешь внимательно следить за тем, что говоришь. Но, чтобы было честно, я запрещаю Бакуго Кацуки использовать свою причуду. — Что?! Меня распирает на истерический смех. Не из-за реакции на слова Бакуго, а на помилование классного руководителя, ведь парень прав. Будь он с причудой или без, мне не победить. Отчаянно выдыхаю и покидаю Аизаву Шоту, решаюсь подойти к синеволосой, что одиноко стоит у стены. Похоже, у нее совсем нет друзей в этой академии, хотя оно и не удивительно. Ее характер и вид оставляют желать лучшего, хотя не могу утверждать точно, ибо совершенно не знаю её настоящую. Останавливаюсь в метрах десяти или пятнадцати и прослеживаю взглядом. Девушка отталкивается от стены и медленным шагом подходит к пепельноволосому парню. Задерживаю дыхание и облизываю губы, готовясь к ещё одной стычке. Но ничего не происходит. Акагуро, как услышала я ранее, спокойно общается со вспыльчивым студентом, держа руки в длинной кофте. Она сразу показалась мне странной. Лишь только то, что она носит вместо школьного пиджака черную, как ночь, мантию длиной до колен, навевает сомнения. Академия Юэй славится своей дисциплиной — главная причина, по которой я перешла именно сюда, — но, смотря на одну из студенток, я этого не замечаю. Разочарование в академии усиливается с каждым часом, а студенты, что хотят убить меня за каждое слово, способствуют этому. Кажется, мама была права, когда говорила, что нужно подумать, прежде чем поступать. Жаль, что я снова её не послушала. Глубоко выдыхаю и отвлекаюсь от сладкой парочки, приближаясь к синему мату. Двое преподавателей уже распределили сорок учеников по парам, и первая двойка студентов — я и Бакуго — должна приступить через пару минут. Разминаюсь и снимаю с руки перчатку, пару раз сжимаю ладонь и вновь надеваю аксессуар. Кацуки подходит следом, также разминаясь. На его лице опять играет зловещая ухмылка, но она быстро спадает после слов мужчин о начале. Пепельный Бакуго, сорвавшись с места, бежит на меня, сжав кулаки. Мне хватает всего пару мгновений, чтобы отскочить в сторону. Намотав на руку медальон, что собирает энергию света, смотрю наверх. Лампы накаливания светят слабо, а окон в помещении не имеется, а это значит, что, чтобы набрать нужное количество энергии, потребуется много времени. Выдыхаю и вновь отскакиваю, начинаю раскручивать игрушку. — Нападай, чего ждёшь? Не знаю, как выглядят со стороны двое взрослых людей, что прыгают как кузнечики по мату, но уверена, что странно. В глазах парня играет огонь, смешанный в смесь с яростью и азартом, а на лице сверкает оскал, посылая по всему моему телу мурашек. Время длится ужасно долго, выматывая из меня последние силы, а Кацуки хоть бы хны. Измучено падаю на колени, сталкиваясь с кожаной тканью мата, и выдыхаю. Прошло дохрена времени, но расслабиться я смогла лишь сейчас. Недалеко лежит одноклассник на спине. Его грудь вздымается, на руках и плечах перекатываются мышцы, и тепло от его тела доходит до меня. Неосознанно задерживаю взгляд на профиле. Широкий лоб, скулы и подбородок покрылись лёгкой испариной, а об острую линию челюсти можно невольно «порезаться». Его волосы, мокрые и разбросанные в разные стороны, нависают на глаза, что закрыты. Облизываю губы и трясу головой, поднимаясь с колен и стряхивая с формы пыль. Бакуго поднимается следом и подходит к своим друзьям, надевая на лицо маску недовольства, косясь на меня. Отхожу к стене и опираюсь на неё, освобождая место для следующей пары спаррингующих. Третья проблема для нового студента проявляется в его отстранённости. Я тут лишь два часа и ни с кем толком не познакомилась, лишь поругалась с одним из своих одноклассников. Они же знают друг друга намного дольше, и, скорее всего, я стану отшельником в их классе. Закусываю губу и смотрю на подошедшего парня. Странно, что я не заметила его, ведь ушла в свои размышления не настолько глубоко, как казалось. — То, что ты победила, не значит, что выиграла, — остаюсь на своём месте, сглатываю и моргаю, внимательно слушая парня, — в субботу устроим настоящий бой, без ограничений. И победителем буду я, Краун. Только я хочу возразить, как между нашими лицами на бешеной скорости пролетает кругообразный металлический предмет и вонзается в деревянную стену. Три сантиметра не хватает до того, чтобы луч сюрикена задел кончик моего носа. Скашиваю глаза к переносице, широко раскрыв их, и громко выпускаю воздух из лёгких. Кажется, перейти в академию Юэй было ошибкой, ведь сейчас только десять утра, а меня уже хотят убить двое студентов. Чувствую себя брошенной мышью, на которую устроили охоту. Медленно поднимаю взгляд и смотрю на стоящего напротив парня, что также смотрит на прилетевшее оружие. И кто вообще носит смертельное оружие в школу?! Страх парализует все тело, и я не могу пошевелиться, как при сонном параличе, могу лишь смотреть на острие. Бакуго «оживает» быстрее меня и возмущённо смотрит в сторону, скалясь. В горле образуется огромный ком, с трудом сглатываю его и также смотрю на подходящую девушку в мантии. Она переоделась и теперь на ней была синяя спортивная форма, но мантия как была, так и осталась. Разве она не будет принимать участие в спарринге? — Оставь её, Бакуго, она тебе не соперник, — говорит спокойно и так же спокойно, без всяких усилий вытаскивает сюрикен из стены. От слов девчонки прихожу в себя и широко раскрываю глаза, возмущённая подобным высказыванием. Только что я победила этого петуха. — Не лезь, Акагуро, иначе тоже получишь. — Остынь, придурок. Я уже сказала, она тебе не соперник, — девушка, что показалась мне сначала странной, теперь предстала передо мной в другом свете. Я для нее абсолютно чужой человек, но она заступается за меня и избавляет от взрывоопасных рук парня. Облизываю губы и делаю шаг назад, смотря на реакцию пепельного. — Ты кого придурком назвала, больная? — тяжело дышит и возмущается, надвигаясь на Акагуро. — Иди к Урараке, что корчит тебе рожи. А её даже пальцем не смей трогать. Мы с тобой не соперники, и ты это прекрасно знаешь, Ка-чан, — хмурюсь. Каччан? — Урарака! — парень долго молчит, прожигая взглядом совершенно спокойную студентку и сжимая кулаки с челюстью. Так ничего и не придумав, Кацуки восклицает и резко оборачивается, покидая нашу компанию и начиная гоняться за безобидной девушкой, что стояла в компании с розовокожей одноклассницей. Я перевожу взгляд на Акагуро и перекатываюсь с пятки на носок и обратно. Сейчас мне становится стыдно, что при первой встрече я приняла её за сумасшедшую и, признаться честно, назвала её тварью. Услышав тогда в классе слова учителя о том, что она применяет причуду против меня, я почувствовала обиду и уже хотела попросить поменять мне сопровождающего. Но в последний момент передумала — и очень рада этому. Стоит отблагодарить девчонку, что я и делаю, поклонившись. — Рей Акагуро, — та махает рукой и протягивает её, полностью называя своё имя. Я оглядываю её с ног до головы, делая для себя пометки. Её внешний вид очень похож на мой, и я воодушевляюсь тем, что мы обязательно подружимся и станем лучшими друзьями, — твой гид по академии на сегодня, Ана. У меня сейчас спарринг с Рин Кодоку из класса «Бэ», после чего у нас будет пара часов на экскурсию. — А почему только пара? — хмурюсь; я бы хотела провести больше времени в обществе девушки. — У меня дополнительные курсы на другом факультете. Идём, тебе стоит держаться рядом с нашими и подальше от студентов «Бэ» класса, — синеволосая взъерошивает волосы, завязывая пучок из передних прядей, и кивает в сторону наших одноклассников. Я киваю и следую за ней, сажусь на скамью и меня сразу втягивают в длительный разговор две девчонки — Ашидо Мина и Асую Цую. Время за обсуждением всего разного пролетает незаметно. Ашидо очень активная девушка, если бы мир существовал благодаря энергии эмоций, то её энтузиазма хватило бы на множество стран. Цуя же более спокойная и рассудительная, но не менее интересная. Я рада, что мои предположения снова не оправдались, и у меня всё-таки появились друзья. Ну, или знакомые, но это ещё пока. Потягиваюсь и зеваю, посмотрев на уставших спаррингующих. Рей лежит на мате, её вздымающуюся грудь видно издалека. Чуть дальше от неё лежит Рин, девушка, с которой билась Акагуро. К сожалению, их спарринг закончился в пользу Кодоку, ведь главное правило было нарушено. И если в моем случае Бакуго использовал причуду случайно, тем самым позволив мне выиграть, то между ними произошёл бой на личных проблемах. Как сказали учителя, Рей использовала причуду. — Так, значит, ты приехала из Америки? Почему? — Да. Я решила вернуться на родину, а академия Юэй была лучшей из предложенных. К нам подходит девушка, чьи волосы заплетены в хвост, и протягивает мне руку, улыбаясь. — Прости, не могла раньше подойти. Я Момо Яойорозу, приятно познакомиться. Я заместитель Ииды Теньи, у него сейчас будет спарринг, поэтому он попросил меня сообщить тебе информацию. Учитель Аизава освободил тебя и Рей от дальнейших уроков на сегодня. И ещё сегодня… — Что тут происходит? — Момо перебивает подошедшая девушка, смеряя всех любопытным взглядом. Её шея сверкает от влаги, грудь больше не вздымается от тяжёлого дыхания, и взгляд ясный. Удивительно, как быстро она пришла в себя, когда мне требовалось около получаса. Девушка переступает с ноги на ноги и хмурится, будто чувствует неприятное ощущение, но продолжает слушать заместительницу старосты. Оглядываю Акагуро взглядом, не замечая никаких повреждений, и киваю самой себе. Мотив, почему она нарушила правила, мне непонятен. Обе студентки заканчивают разговор намного быстрее, чему я радуюсь. Я слишком устала, и у меня кружится голова, а нам ещё надо много всего обойти. Скорее бы принять душ и лечь в кровать, а не вот это вот всё. За два часа мы успеваем пройти большую часть территории академии. Подача информации от Акагуро была такой же странной, как и она сама. Все было сказано пассивно, с нотками безучастия, и мне в какой-то момент становилось не по себе. За всё время создавалось ощущение, будто моё присутствие осложняет ей жизнь. После обхода важных локаций мы добрались до общежития. Позитивные эмоции, захлестнув моё сознание, тут же вытеснили все отрицательные от могущественности здания. Да, оно было меньше, чем академия, но не менее прекрасным. Отделка здания уютная, что сразу напоминает дом в Америке. — Твоя комната на третьем этаже, номер пять. Я живу в седьмой, через дверь, — Рей махает рукой в сторону остальных дверей слева и открывает дверь под номером пять, — проходи. Твои вещи, как видишь, уже здесь, поэтому твоя задача — украсить комнату либо оставить всё как есть. Больше мне нечего тебе сказать. Рей Акагуро разворачивается и идёт на выход, оставляя меня стоять посреди пустой комнаты. Относительно пустой. Резко оборачиваюсь и останавливаю девушку, схватив её за рукав мантии. Та разворачивается и смотрит на меня, её взгляд совсем не меняется. В раздевалке после спарринга она сразу переоделась в короткий топ с джинсами вместо школьной формы. При ходьбе у неё всегда звучит металлическое позвякивание, напоминая, что в карманах длинной кофты покоится смертоносное окружие. Трясу головой, отгоняя непрошеные мысли о моей скорой кончине и задаю вопрос: — Больше никаких нюансов не будет? Просто, чтобы я знала, — закусываю губу. Девушка кивает, немного задумавшись. — А, точно, — щёлкает языком, — постарайся не тревожить меня по пустякам и забывай о моем существовании с девяти вечера до утра. Ты можешь задавать бесконечное количество вопросов нашему старосте — у него никогда не закончится терпение, — хмурюсь. Не такая уж я и приставучая, — без обид. Что ещё? А! Будь осторожна с Бакуго. — Почему? — хмыкаю. — Я же его победила в спарринге. — Во-первых, не недооценивай его. Во-вторых, он тебе этого так просто не простит; ты задела его гордость. В-третьих, Бакуго тренируется сутки напролет и приходит в общежитие хуже овоща, поэтому может запросто перепутать комнаты. Твоя комната находится с краю — как и его, — и он с лёгкостью может зайти и уснуть на кровати. В таком случае сразу зови Киришиму, а сама не суйся. Собираю брови домиком и медленно киваю, так как мало что понимаю. Почему я не могу сама его выгнать? Это же моя комната. Девушка замечает мое задумчивое лицо и медленно выдыхает, поясняя до конца. — У Киришимы броня, стойкая к взрывам. А тебя он взорвёт с превеликим удовольствием. Поэтому, прежде чем что-то предпринимать, несколько раз подумай, что тебе важнее: жизнь или грёбаная гордость, — закатывает глаза и цокает, собирается выходить из комнаты. — И ещё. Сегодня в девять девчонки устраивают вечеринку в твою честь, будь готова к этому времени. — Ты тоже будешь? — Нет, я в это время ложусь спать. Из-за своей причуды сон мне даётся гораздо сложнее, чем остальным. Киваю на слова ушедшей одноклассницы и закрываю за ней дверь. Подхожу к чемодану с коробками и, глубоко вздохнув, начинаю их разбирать. У меня есть три часа, чтобы обставить комнату и собраться на домашнюю вечеринку, если так можно выразиться. А потом меня ждёт заслуженный отдых до самого утра. Какая прелесть.