Нулевой меридиан

— Найо, что за шило размером с мачту в твоей заднице?! Я же сказал, что никуда не денусь, не сбегу! Долечись и приедешь ко мне, никто не украдёт, куда ты собрался прямо сейчас?! Тео стоял, уперев руки в бока и даже ногой от возмущения притопывал. — Вот уж не угадал, малыш. Эта страна полна опасностей, я тебя из виду не выпущу. А рана почти зажила, сам видел. Да и как я тут без тебя? Я же подохну со скуки. — Бернардо упрямо одевался и собирал свои нехитрые пожитки в торбу. — Да мне проще самому тебя убить, чем терпеть твои выкрутасы! Ты куда сейчас на коня полезешь?! На телеге в форт по личным делам не доехать, только верхом, кто мне даст тебя на телеге везти? Или с арестантами хочешь, когда я следующую партию заберу? В форт на телеге только они могут проехать или те, кто провиант везёт. А ты ни то, ни другое. Бернардо только улыбнулся и подошёл к Тео, чтобы обнять его. — Ни о чём не волнуйся, я не развалюсь по дороге. — А если развалишься, если швы разойдутся? Что я буду с тобой делать? Найо, пожалуйста, внемли доводам разума. Ты чуть не умер, я не… — Ты не потеряешь меня, — Бернардо прижал Тео и поцеловал в макушку. — Пойми, я с тобой навсегда и помирать не собираюсь, даже не надейся. — Дурак. — Ещё какой, малыш. Я купил себе лошадь, она смирная и выносливая. Со мной всё будет хорошо, ради тебя я всю эту Америку проеду верхом, если понадобится. — Лучше бы ты ради меня выжил, дурья твоя башка! И ещё, желательно, перестал бы собой рисковать. Собирайся, пойду попрошу ребят телегу найти и отправлю кого-нибудь к коменданту, надеюсь, он не откажет в пропуске. И даже не думай со мной спорить — полезешь в телегу, твоей лошадью запряжённую, и будешь в ней сидеть не возражая, ясно? — Да, мой капитан! — Гаррида наклонился, чтобы поцеловать Тео в нос, но тот перехватил инициативу и поцеловал сам. — Я бы хотел, чтобы ты держал себя в руках. Мы не на корабле, а я больше не юнга. Не хочу, чтобы нас осудили, ну, ты понимаешь. — Понимаю. Жить-то с тобой можно будет? — Конечно, где же тебе ещё жить? Первое время точно у меня, а потом разберёмся. — Ты стал суровым, но мне это даже нравится. — Я просто не хочу всё потерять из-за того, что мы не будем осторожны. Одно дело предаваться разврату на корабле, где ты капитан, и совсем другое здесь. Я себя за то, что дверь не запер, когда мы здесь кувыркались, уже извёл. — Мы будем аккуратны, обещаю. — Бернардо не кривил душой и действительно не собирался лезть на рожон. — Не переживай, всё будет отлично. Где там моя карета? — Каков принц, такова и карета, Найо. Жди здесь, попрошу помочь нам и будем рассчитывать на благосклонность коменданта. Он мужчина строгий, личные дела служащих не приветствует. Но для раненого офицера, надеюсь, сделает исключение. Гаррида взял в руки торбу и согласно кивнул. Начинать нужно с малого. Они поживут немного около форта, попутно будут землю подыскивать, а там, глядишь, и переберутся подальше от чужих глаз. Опять-таки лордов нужно навестить, посмотреть, как они устроились. В общем, дел невпроворот. Теодор вернулся спустя час, когда Бернардо уже извёлся и не знал, куда себя девать. — Продукты закупил, одежду тоже заказал, как раз на медведя здорового. Так что садись, карета подана, будем сегодня тебя устраивать, а там посмотрим, что из всего этого выйдет. Парни пропуск привезли, так что даже прятать тебя не придётся, всё легально. Гаррида обнял своего мальчика и коснулся губами его мягких волос, молча благодаря за всё, что он для него делал. — Я не подведу, Тео, не в этот раз. Слишком хорошо знаю, что значит тебя потерять.

***

Дорога и правда оказалась паршивой. Трясло так, будто он попал в чёртов сухопутный шторм, и чем выше телега поднималась в гору, тем сильнее Бернардо хотелось сбежать на хрен обратно к любимому морю. Только Теодора с собой захватив. Но поскольку Тео был упрям как стадо мулов, приходилось сжимать кулаки и терпеть, обещая себе сделать всё, чтобы его мальчик согласился уехать. Не сейчас, так позже. — Выходи, прибыли! Дальше пешком до дома, там телега не пройдёт. Теодор стащил торбу Бернардо с повозки и распряг лошадь. — Ребята отвезут телегу обратно, буду им должен. А нам вон к тому дому, пока будет холодно, но протопится он быстро. — Это точно дом, а не деревянный ящик? Что-то маловат. Теодор пожал плечами и посмотрел на своё жилище. — Мне хватало, но ты шире в плечах. — Тео сделал вид, что расстроился. — Ты, наверное, теперь думаешь, как бы помягче свалить в свои хоромы на корабле? — Нет, даже не надейся, малыш. Моё место рядом с тобой, пусть даже в этом милом гробу. — Этот милый гроб совсем не милый, и учти — я привык спать на низкой постели, и она явно не предназначена для бурного секса. Моюсь в общем строении на улице, но зато есть пресная вода. Ты всё ещё уверен? — Ты так пытаешься меня разубедить, что я начинаю ревновать. Теодор фыркнул и пошёл в дом уверенной походкой хозяина. Он любил своё жилище, оно было скромным, но полноценным и целиком построенным на его деньги. Уже пять лет он рассчитывал только на себя и был горд, что не стал шлюхой при каком-нибудь богатом и скучающем господине. Не сказать, что ему не предлагали такой участи, но он на чистом испанском мог объяснить, куда пройти с этими предложениями и как лучше умереть. Бернардо вздохнул и почесал макушку. Кажется, это был не лучший путь к сердцу любимого — раскритиковать его дом. Как жаль, что рядом нет рыжего лисёнка, чтобы подсказал, как лучше поступить. Или немного раздражающего Лесли, который совал свой нос куда не просят, но мог дать реально дельный совет. Ему бы один сейчас точно не помешал. Как завоевать Тео назад. За пять лет Теодор хоть и не разлюбил его, но сам изменился, и очень сильно. Он вырос, в его глазах больше не было наивной влюблённости. Хотелось прямо сейчас подарить Теодору подвеску, что принёс лисёнок, но даже при всей своей чёрствости и отсутствии романтичности Бернардо понимал — не время. Зайдя в дом, он вздохнул. Вдвоём им будет здесь тесно, пространства не больше, чем в капитанской каюте. Но сейчас главным было другое — Теодор рядом, и хоть он злится, всё можно исправить. — Покажешь мне, куда я могу сложить вещи? И помывка бы не помешала, обтирания хороши, но я бы хоть ледяной водой облился. — Сейчас. В комоде полно места, возьми себе нижнюю полку. Нужно натаскать воды из колодца, нагреть в печке и устроить банный день на улице. За домом стоит большая бадья, я в ней моюсь, когда очень хочется. Но обычно из неё лошади пьют, — усмехнулся Тео и сложил руки на груди. — Как тебе? — Нормально. Лишь бы они не стали пить воду, пока я буду мыть Бернардо-младшего. Тео зажмурился и издал невнятный звук, очевидно выражающий крайнюю степень смущения. — Я уже отвык от твоих шуточек! Всё, раскладывай вещи, а я пойду таскать и греть воду, и не вздумай тащиться за мной и пытаться помочь, тебе сейчас тяжелее своего члена ничего поднимать нельзя. — Значит, ночью я снова снизу? — усмехнулся Бернардо и облизал губы. Тео обернулся в дверях и окинул Бернардо оценивавшим взглядом. — Договоришься, и я напомню тебе, что тоже мужчина и зачем мне нужен член. Гаррида хохотнул и поднял руку. — Полегче, малыш, я и так помню. Вряд ли тебя интересует мой зад в этом смысле. — Я подумаю… Гаррида и не знал, что умеет краснеть, но стоило представить, что Тео берёт его в самом прямом смысле этого слова, как в холодном домишке стало внезапно жарко. Хорошо хоть парень сразу же ушёл и не видел весь спектр оттенков, в которые окрасилось лицо Бернардо. Он нашёл глазами комод, раскрыл торбу и начал перекладывать вещи на нижнюю полку, как и было велено. Мысли бродили в его голове и он пытался примерить на себя роль нижнего. По молодости у него была парочка экспериментов, он ведь не сразу стал капитаном, которому по статусу не положено зад подставлять под матросню. Но сейчас он простой человек, влюблённый и любимый. Так почему бы и не уступить малышу? По телу снова пробежала волна горячей похоти и Гаррида решил, что при малейшем намёке даст Тео то, что он попросит. Если попросит. Теодору пришлось навернуть пару кругов вокруг домика, чтобы немного успокоиться. От лезущих в голову мыслей о том, что именно он хочет сделать со своим дурным капитаном, становилось душно даже на ветру. Не то чтобы Тео было плохо снизу, но именно с Найо мысль о смене позиции смущала и заводила одновременно. Тео знал, что Гаррида никогда не пойдёт на такое, да и не стал бы требовать, незачем ломать своего мужчину. Но помечтать-то можно. Натаскав воды и немного подогрев её в печи в доме, Тео вынул из ящика спрятанный кусочек ароматного мыла — практически драгоценного в их краях. Для Бернардо было не жалко, к тому же чем лучше он будет пахнуть, тем самому Тео приятнее. — Готов? — Конечно. — Гаррида встал с табурета, что стоял одиноко около стола, и отметил про себя, что нужно сделать ещё один, раз их теперь двое жить будет. Тео отвёл его за дом, где в большой бадье уже плескалась вода. — Раздевайся и залезай, отмокнешь немного, а потом мылом помоешься. Вот держи, — и он отдал кусок Гарриде, ещё и губку подкинул. — А ты? — А я после тебя. — Лучше наоборот, ты даже на вид чище меня выглядишь, так что лезь первым. После меня этой водой только поросят мыть. — Ты будешь вечно спорить со мной? Лезь, кому говорю, тебе с ранением вообще нельзя в грязную воду, так что не ерунди. Если будет нужно, я себе ещё нагрею или холодной помоюсь. Бернардо только головой покачал. Характер у его мальчика портился стремительно или всегда таким был, а Гаррида просто всё прощёлкал. Но спорить было себе дороже, и скинув одежду, которую тут же подобрал Тео, полез в воду. — Хорошо… Тело было благодарно такой заботе и тут же отозвалось тянущими мышцами. Гаррида сел и откинулся на борт, затянутый тканью. Теодор закинул вещи в ведро с холодной водой и решил заняться всем этим позже. — Отмокай, я пока приготовлю что-нибудь на ужин. — А как же потереть мне спинку? — До спинки у тебя всё тело. Вперёд, капитан. — Ты бы и сам стал отличным капитаном, малыш. Мне нравится твой командный тон. Тео, чтобы не искушать себя сильнее, пошёл в дом и поставил в печь кашу, к сожалению, сегодня без мяса, отчего было досадно. Бернардо отдраивал себя и невольно принюхивался, вроде бы и чище стал, и пахнет мылом. Повязку пришлось тоже снять и аккуратно обмыть раны, которые вполне неплохо на нём заживали, прав был эскулап. Отмывшись, Гаррида встал и понял, что надеть-то ему нечего. Благо Теодор подумал о том же и вынес ему чистые вещи. — Спинку потереть? — Если не трудно, малыш. Не достаю сам. — Гаррида расправил плечи и улыбнулся. Тео облизнулся, рассматривая сильную спину, иссечённую шрамами от старой порки. Взяв губку и щедро намылив, Теодор принялся отмывать Бернардо, не забывая трогать его и ласкать себе в удовольствие. — Мне нравится мыть тебя, можно безнаказанно потрогать везде, где я захочу. — Осторожнее, а ну как застанут? — И что? Я просто помогаю другу. — Тогда трогай как хочется. Я полностью в твоей власти. — И Бернардо слегка обернулся, чтобы выразительно посмотреть в глаза юноше. — Полностью, малыш. Теодор протяжно вздохнул и опустил глаза на подтянутую задницу капитана. Мысли, что совсем недавно робко зарождались в сознании, начинали вполне ярко вспыхивать в голове. — Неужели позволишь? — Если тебе хочется, Тео, то почему нет? — С ума сошёл? — У Тео сорвался голос. — Ты правда так меня любишь? — Да. — Почему молчал раньше? Когда… до того как я ушёл. — Был дураком, ты и сам это понимаешь. — Нет, кажется, дурак здесь не ты. Теодор сжал пальцами бедро своего капитана и замер, наслаждаясь его покорностью. — Я многое принимал как должное, многое не хотел замечать. Да и говорить о любви я не мастак, а тебе этого хотелось. Я понимаю. И желания твои, и те слова, что ты в пылу ссоры сказал. И сейчас я благодарю судьбу, что свела нас ещё раз. Больше я тебя не потеряю. Веришь? Тео давно перестал намыливать спину и, кажется, дышать. Сердце билось так, словно хотело вылететь из груди и лично сообщить этому медведю, как сильно оно его любит, как страдало в разлуке и в попытке полюбить кого-то другого, как умывалось кровью, понимая, что не полюбит. — Верю, Найо. Глупо, опрометчиво, но верю. И люблю, всегда любил, не переставал. Даже когда думал, что ты погиб — всех с тобой сравнивал, и каждый проигрывал. Бернардо еле хватило сил сдержаться и не зарычать, не вспылить на такие слова. — Не говори мне о других, прошу тебя. — Вот как? — горько усмехнулся Тео. — Ты ведь тоже мне пять лет верность не хранил. Этот рыжий Джастин, очень красивый парень. Он был влюблён в тебя? Теодор и сам не знал, что за чёрт его дёрнул. Не хотел ведь копаться в этом, но ощущение, что болячка нарывает и вот-вот начнётся гангрена, не отпускало. Бернардо развернулся к Тео и зарылся пальцами в густые волосы бывшего юнги, притягивая его ближе к себе. — Он не был в меня влюблён, скорее благодарен за помощь, а я пользовался ситуацией, как привык. В этом нет ничьей вины, как мы друг друга убедили, но какое это имеет значение сейчас, когда рядом со мной тот, кого я по-настоящему люблю? Тео прижался к мокрому телу и ему отчаянно захотелось, чтобы не было этих пяти лет, чтобы Бернардо всегда был таким, как сейчас. Разумом он понимал, что разлука пошла им на пользу, но как же сильно болело сердце, понимая, что они упустили. — Давай вытирайся, а то еще не хватало простудиться, — пробурчал он вместо ответа. — Если простужусь — ты будешь меня нежно лечить. — Я тебя буду грубо пороть, потому что ты сам будешь виноват. Лечил я тебя достаточно, так что в ближайшие несколько лет твой лимит исчерпан. Бернардо счастливо вздохнул и отпустил Тео, чтобы ещё пару раз облиться водой и смыть остатки мыла. Теодор подал ему большой отрез ткани, чтобы обтереться, и кивнул головой на вещи. — Одевайся и пойдём поедим, рацион сегодня несколько скудный, но завтра можно будет сходить на охоту или поставить силки на куропаток. Но это после посещения форта, мне и так пошли навстречу и многое позволили. — Ты на хорошем счету у коменданта? — Я его помощник, но своим местом обязан не нынешнему коменданту, а его предшественнику. Он ушёл на покой и ходатайствовал о моем официальном назначении. Комендант Кэмпбелл пошёл мне навстречу и сам ценит мою службу. Я могу спросить, есть ли для тебя место, если ты хочешь. — Я слишком долго был свободным и вряд ли смогу подчиняться кому-то, да и нужды в деньгах у меня нет. Я бы лучше поискал свободную землю для нас с тобой. Бернардо одевался и смотрел за реакцией Теодора. Врать ему он не собирался, как и впрягаться в работу на чужаков. Он пират, хоть и бывший, но ветер свободы у него в крови, и они оба это знают. Но раз он решил осесть на суше, то почему бы не поискать свой надел поближе к океану? — Я не отдал свой долг здесь, Найо, но даю тебе слово подумать, что можно сделать, чтобы нам быть вместе. Я больше не готов класть всю жизнь к твоим ногам, но лгать и говорить, что не мечтаю быть с тобой, тоже не собираюсь. Давай дадим себе время. Тео помог Бернардо выбраться из бадьи, подав руку, и коротко обнял его. — Иди в дом, я помоюсь остатками холодной воды и вернусь. Гаррида молча согласился, но решил выяснить, что за долг у Тео и каков он. В комнате Бернардо нормально оделся и помешал кашу, отметив, что запасов провизии в доме не так уж и много, а значит, их нужно пополнить. Мысли роились, наскакивая друг на друга, но самые важные моменты он для себя определил. Как только станет лучше себя чувствовать — поедет в порт, а пока нужно написать письмо и велеть команде сняться с якоря. Старший помощник у него парень толковый, найдёт, чем занять матросов. А потом по цепочке дальше будут проблемы решать. За думами он не заметил, как вернулся Тео. Только почувствовал, как тот прижимается сзади и вздыхает. — Замёрз, погрейся у огня. — Ты горячее любой печки, Найо. Присядь, тебе нельзя долго стоять. — С чего это? Я почти здоров и хочу о тебе позаботиться. — Найо, ты невыносим, но, чёрт, как же я скучал. Тео всё-таки усадил своего капитана на единственный табурет и положил ему большую часть каши. — Пустая, зато с любовью, на корабле и не такое ели. — Это точно, — усмехнулся Бернардо и притянул Тео, чтобы усадить себе на колено. — На охоту вместе пойдём, давненько я не стрелял по дичи, больше рыбу ловил. Теодор закатил глаза, но спорить не стал, знал ведь, что бесполезно. Гаррида и так был подозрительно покладистым. Любовь любовью, но Тео прекрасно знал его характер. И то, что взрывался капитан слишком часто по пустякам, тоже знал. Но выспрашивать что-то сейчас не хотелось. Просто находиться рядом с Гарридой, почти вставшим на ноги и проявляющим столько заботы и внимания, сколько никогда не демонстрировал за два года отношений, было слишком хорошо. Тео знал — впереди их ждёт много трудностей и, скорее всего, ссор. Потому ловил момент счастья, пока было возможно.

***

Спать решено было лечь до захода солнца, сказывались и усталость, и просто желание побыть ближе друг к другу. Гаррида не стал спрашивать о размерах кровати, которая вместила их обоих, дабы не вызывать у себя ненужную никому ревность. Да и злить Тео не хотелось. Заметив хмурый взгляд Найо, Теодор, устроившийся у него на плече, провёл пальцами по бедру любимого. — Не злись и не ревнуй, широкая кровать — моя прихоть, устал от гамаков и узких коек. — Ты читаешь меня, словно я открытая книга, — усмехнулся Гаррида, понимая, что ему стало легче от этого признания. — Я буду ревновать тебя, это сложно побороть, но буду стараться. Обещаю. Ты со мной, и это главное. Он провёл пальцами вдоль позвоночника Тео, но дальше не стал. Усталость обрушилась на него так же внезапно, как и сонливость. Он и не заметил, как уснул. Тео только мягко улыбнулся, не став говорить, что и сам чудовищно ревнует Бернардо. Сейчас его капитан находился рядом, близкий и родной как никогда, даже в далёком прошлом. И главное, Найо был жив, хотя Тео дважды рисковал потерять его и, кажется, третьего раза просто не вынесет. Когда вести о смерти Бернардо пришли в первый раз, Тео всерьёз хотел свести счёты с жизнью, его остановили только обязательства и встреча с удивительным человеком, которому он всегда будет благодарен. — Кажется, это твоё? — раздался очень близко тихий голос, и у Теодора душа ушла в пятки. Он хотел отойти подальше от форта и на обрыве у реки выстрелить себе в сердце, чтобы упасть и уже не всплыть. Однако, медленно обернувшись, Тео увидел индейца, который держал в руке его мушкет. Теодор в панике ощупал пояс и понял, что каким-то мистическим образом этот парень снял его оружие. — Ты был слишком погружён в себя, — индеец покрутил оружие в руке и заправил его за свой ремень. — Твои мысли больны. — Откуда тебе знать что-то о моих мыслях? Тео вспыхнул от стыда и дёрнулся, чтобы забрать мушкет. — Я могу видеть душу, самый уголок, лишь то, что отражается во взгляде. И твой сейчас пуст, совсем не такой, каким я его запомнил. Присмотревшись, Теодор попытался понять, где мог встречать индейца, но тот поднял руку. — Ты не вспомнишь моего лица или голоса. Ты не разглядывал меня в свете огня и был занят тем, чтобы отбить у тех, кто хотел прервать мой жизненный путь. — Ска? — Тео удивлённо и по-новому взглянул на неожиданного собеседника, которого спас от соплеменников пару месяцев назад. — Тебя ведь так зовут? — Да, это моё имя. И я пришёл, чтобы поговорить. Чернота ночи рассеется, если дождаться рассвета. — Я знаю. — Но рассвет наступит только для живых. — И это тоже правда. Но что делать, если я погиб? — Ты дышишь, значит, это неверное утверждение. — Но моё сердце больше не бьётся, потому что умер тот, кого я люблю. Ска заинтересовано посмотрел ему в глаза, потом перевёл взгляд на небо, где уже угасало солнце, и снова взглянул на Тео. — Ты видел его тело? — Его забрало море, как настоящего капитана корабля. Но от галеона остались щепки и никто из команды не прибыл в порт. — Почему ты не был с ним? — Мы расстались. — Значит, ты хотел жить дальше. Что же изменилось теперь? — Теперь я знаю, что его больше нет. Он не найдёт себе другого, не будет счастлив и больше никому не улыбнётся. Никого не обругает и не обрушит свой гнев на нерадивых матросов. Не встанет за штурвал и не победит шторм, как всегда бывало. Я оставил его, но он всегда был в моём сердце, а теперь я не вижу смысла жить под небом, где его больше нет. — Он никуда не исчез из твоего сердца, мой отважный спаситель. Думай, что он совершает кругосветное плаванье снова и снова, пока ты год за годом желаешь ему удачи. Я верну твой мушкет, когда ты сможешь дышать полной грудью. Идём со мной, я предлагаю разделить со мной ужин, кров и беседу. Тогда Теодор с трудом смог сделать шаг Ска навстречу и сам не заметил, как задержался в жизни индейца, которого когда-то спас и которым был спасён, на долгий год. Они делили не только кров, но и постель, и об этом времени Тео никогда не сожалел. Сейчас, лёжа рядом с Бернардо и осторожно, чтобы не потревожить, касаясь пальцами повязки, которую сам наложил, Теодор понимал, где на самом деле его сердце и к кому оно тянулось, и был особенно благодарен Ска за жизнь и возможность дождаться своего счастья.