Демонёнок-оленёнок и паучья нянька

Аластор с гордым видом отказался спать с Дастом в одной койке, но переубедить его делить комнату не смог. Всё таки Энджел упёртый демон и делает что тому вздумается. Но этого бы не произошло, если бы принцесса не настояла на том, чтобы радиоведущего не оставляли одного, тем более на всю, так называемую, ночь в его-то виде. Даст гордо вызвался, за что был послан нафиг, но благополучно проигнорировав данный посыл перетащил пару подушек с одеялком в комнату Радио-Демона — комната ангелка маньяку не понравилась — слишком много розового, «милого» и всяких странных сладких тошнотворных запахов, которые улавливает такой чувствительные олений носик. Поэтому было решено временно переехать в комнату Аластора. Ал на это и отреагировать должным образом не может — максимум закрыть в шкафу. Да и то не на долго, Даст вскоре смог выбраться оттуда, с предложением посидеть там вдвоём в полной темноте. В этом явно читался непристойный намёк. Радиоведущий сразу же отказался, на что Даст ответил: «Ну, как хочешь». Дежавю.? Ночь, как ни странно, прошла без происшествий. Аластору Даст даже выделил футболку для спанья: достаточно длинную, как по предпочтениям паука; белоснежную, словно любимая наркота ангелка; с кружевом на краях рукавов, их, почему-то, тоже два. Она доставала оленёнку чуть ли не до колен. Радовало то, что не видно ни хвоста ни других вещей, которые Аластор предпочитал оставить в секрете. Утром ничего не предвещало беды. Совсем ничего, за исключением паршивого настроения Радио-Демона. Но что случилось-то…? — Доброе утро, — потянулся Энджел, развалившись на раскладном кресле — детка, как спалось? — Пока ты не напомнил о себе — превосходно… — буркнул Аластор. Что случилось с ним с самого утра — загадка, чёрт возьми! — Что случилось, детка? — привстал Даст с кресла-раскладушки. Да, с его кроватью это не сравнится… — Ничего… В комнате было темно, лишь лёгкое свечение глаз демонёнка было источником света. Энджела это не пугало — каких только ужасов в Аду не насмотришься, но его напрягали скачки настроения его подопечного. Но ему подсказывало его паучье чутьё, что Радио-Демон просто нервничает оттого, что до сих пор такой... маленький и сладкий. Даст встал, хоть не хотелось покидать тёпленькое местечко, и подошёл к окну раздвинуть шторы. Мгновенно в комнату ворвался свет. Какой же, бляха-муха, яркий! Аластор зажмурился, немного привыкнул и открыл глаза, со злобой посмотрев на тонкий силуэт. — Уверен в этом? — приблизился Энджел к мальчику, наклонившись над кроватью и оперевшись на край четырьмя руками посмотрел ему в кроваво-красные глаза. Такая враждебность пауку показалась странной, учитывая вчерашний день и эту ночь. Даст ничего такого не сделал, что могло бы разозлить Радио-Демона. Ну, подумаешь, раскидал по полу его комнаты несколько своих шмоток; ну, ничего страшного, что пол ночи смотрел в свой телефон — он же не мешал Алу; не смертельно же, что в кресле спал! Ну, простительно Энджелу Дасту то, что он вчера Аластора по попке шлёпнул — было еле-еле и не больно вовсе! Что он сделал-то? Аластор не выспался — боялся, как бы Даст не подполз к нему ночью под бочок и не заобнял, ведь его пушистость показалась оленёнку весьма и весьма комфортной, до такой степени, что во сне и не стал бы вырываться — это было бы фиаско. Ему не мешал свет, не мешали шмотки на полу, абсолютно не волновало то, что Энджел спит на его разложенном кресле — это всё фигня, по сравнению с воображением взрослого в теле ребёнка. Беззащитность — вот что именно пугало Радио-Демона, хоть тому бояться не положено по статусу. Аластор, привыкнув к свету, оглядел паучка с головы до… — Ты что, — вскрикнул демонёнок, зажмурившись и закрыв глаза руками, уползя к изголовью кровати — без одежды?! — Нет. на мне трусишки есть. — честно ответил Даст, и не соврал — чёрные кружевные стринги и чёрные высокие чулки. Откуда он такие взял радио-демону очень думать не хотелось, но наличие таких вещей в гардеробе Даста невольно толкали мысли к краю моральной пропасти, того гляди и упадут. Гадство! — Ты противный! Оденься! — вопит оленёнок, пряча смущённое до неимоверности лицо в покрывале, пытаясь развидеть пушистую грудь и немного растрёпанные волосы прикрывающие эти бесстыжие глаза. — Да, да. — отошёл Даст дабы накинуть майку, но вскоре быстро вернулся и почти над ухом прошептал до тошноты сладким голосом — А ты точно хочешь этого? — Д-ду-да-не-дааАА-А! — залилась комната радиопомехами, а Аластор смущением. Это рассмешило актёра, отчего тот засмеялся. Оленёнок смущенно вылез из-под одеяла и глянул на веселившегося ангелка. Он уже успел натянуть на свой задок шорты, на самую пушистую часть чёрную майку, а на ноги высокие сапоги. Даст не выглядел как-то странно, за исключением того, что не лез со своими пошлыми глупостями. Ал вздохнул спокойнее — насиловать его не собираются. По крайней мере сейчас… Он выровнял дыхание и вылез из-под одеяла, спрыгнул с кровати и потопал в ванную. — Куколка, тебе помощь нужна? — заботливо уточнил Энджел, устроившись в кресле, листая ленту какого-то адского приложения. — Нет! — гордо ответил Аластор входя в ванную. Но тут гордость сыграла с ним злую шутку — Радио-демон не мог дотянуться ни до крана, ни до зубной щётки, ни до полотенца, висящего на крючке. Фиаско… Ал не хотел просить помощи — его самооценка и так скатилась очень низко — но выбора не было. Умыться очень хочется, ведь про принятие душа стоит помолчать в данной ситуации. Опасненько будет. Аластор не думал сдаваться так просто. Он немного попрыгал дабы дотянуться до края чистого, белого висящего на крючке, полотенца. Оно не хотело быть пойманным и будто отдалялось от рук ребёнка, стоило ему опуститься на пол. Ладно, не велика потеря — сам высохну. Ага, сначала дотянуться бы до раковины. Аластор Встал на пальчики, стараясь дотянуться до крана. Ладно, в зеркало себя не увидит — ничего, переживёт. Но до самого вентиля не достать… «Как жалко.» Делать нечего — придётся звать на помощь Энджела — он как раз рядом. Но как же это больно бьёт по самооценке и самолюбию. Ал был уверен, что Энджел будет долго ему это припоминать и, возможно, шантажировать. Как думал демонёнок, этот вариант исключать нельзя — мы все в Аду и тут все что-либо делают ради себя. Но Предложение Даста было не шуточным, да и потом — он сам вызвался быть его нянькой, так, с какого ему отнекиваться? Был ни была… — Предложение о помощи ещё актуально? — осторожно вышел Аластор из ванной и как радио зашипел. — М? — оторвался демон от экрана. Опять в телефоне, собака сутулая! — Подсадить тебя, малыш? — ехидно улыбнулся Даст. Радио-демонёнок промолчал, лишь злобно оскалил зубки. Какое унижение — сам попросил! Гори адским пламенем, Энджел Даст! Чтобы тебя черти дра- А, они уже… — Да я пошутил. — встал паук с кресла, оставив телефон. Подошёл к Аластору — Ну-с, иди сюда, крошка. — ловким движением поднял он его на руки, не взирая на негодование демонёнка. Поднял и завернул в ванную. Поднёс ребёнка к раковине, включил воду и отрегулировав её до приятно тёплой температуры. Слегка опустил руки, давая Аластору возможность умыться. Тот не смел поднять взгляд в зеркало — слишком стыдно. Это так унизительно, что какой-то порно-актёр принёс его в ванную на руках. Ну и что, этот актёр на вершине известности? И что, что лучший из лучших? Данный род занятий вызывал у радиоведущего отвращение ещё при жизни. Ну, а в Аду он старался разузнать побольше о любимцах публики, какими бы мерзкими и никчёмными они не были, и об Энджеле Дасте давно слышал, хоть и не смотрел. Он и подумать не смел, что когда-нибудь его будут касаться эти паучьи лапки. Это вгоняло в дичайший стыд каждый раз. По-зо-ри-ще! Руки Даста держали очень нежно и мягко, не лезя куда не надо. Мальчику даже не нужно было держаться за свою няньку чтобы не упасть — Энджел держал крепко, немного прижимая аловолосый затылок к пушистой груди. Мягко… Паучок после сна пах…приятно… Это не тот противных запах потных демонов, не приторно сладкий или резкий. Нет, просто нежный и приятный, будто нюхаешь молочный коктейль. На каждый вдох Энджела его пушистая грудь подымалась, это было ощущаемо даже через его чёрную майку, Аластор вздрагивал самыми кончиками ушей, а по плечам пробегали мурашки — отчего-то это нравится… Демонёнок умылся и Даст протянул ему полотенце, что так заботливо было снято с крючка. Ал его взял и вытер мордашку. Волосы демонёнка взлохматились, немного намокнув после умывания. Несколько влажных прядей прилипли ко лбу и Энджел их убрал. Опять эти прикосновения: нежные и заботливые, совершенно неоправданные и нелогичные. Ал отбился от рук порно-звезды, что так и наровили потискать уши. Мельком глянул в зеркало. Картина весьма и весьма забавная. Если бы это происходило с другим демоном — Аластор посмеялся бы, но это происходит с ним самим. От этого он вздохнул, но улыбнулся, прижал уши и немного смутился. — Чего вздыхаем, куколка? — поинтересовался Даст, прижав к себе ребёнка. — Увидел в зеркале кое-что по-настоящему жалкое. — огрызнулся он. С презрением в кроваво-красных глазах глядя в разноцветные глаза актёра. Но на самом деле это было не презрение, а всего лишь безобидная защитная реакция. Безобидная, но задевающая, в нехорошем смысле этого слова. — Ясно. — фыркнул паучок выпуская мелкого из рук на пол, выключая воду и вешая полотенце на место. Обидно — он старался быть хорошим. Но дело было явно не в актёре, а в самом Радио-Демоне. Он просто не хотел признавать то, что не против его компании — это же так жалко! Аластор вышел в основную комнату, гордо подняв голову и держа руки за спиной, под босыми ногами бегала тень туда-сюда. Она была отчего-то недовольна поведением хозяина — вот бестия… Демонёнок притопнул на неё, прошёл к шкафу, открыл. Глянул вверх — вот чёрт — всё велико. Очень. Ходить в Дастовской одежде желания нет, а все костюмы, чёрт бы их побрал, слишком велики. Ал захлопнул шкаф, вернулся к кровати и уселся на её край. — Мне нужен костюм. — огласил он. — Зачем? Я могу тебе и другие футболочки принести. — хихикнул Даст. — Оставь их себе. Я в них выгляжу неофициально, несерьёзно, глупо и по-детски. — привёл Ал аргументы. — Скажи, в каком виде ты будешь выглядеть не по-детски? — разбил все приведённые аргументы Энджел, увалившись в кресло и опять взявшись за телефон. — Лучше ты скажи, — злобно зарычал Радио-демонёнок. Его опять променяли на этот бездушный гаджет — как можно следить за ребёнком и лазить в телефоне одновременно? Нет, это не ревность, абсолютно точно не она. Аластора откровенно раздражали все новые телефоны, телефизоры и прочее разное лишь потому, что он умер до их создания. Он их попросту не признавал — радиоприёмники — вот то, что было его излюбленным изобретением человечества. С их помощью можно влиять на людей и их образ мышления, ненавязчиво навязывать свою току зрения и мысли, посвящать их лишь в то что тебе удобно. Но сейчас, в Аду, всё стало сложнее. Нет, радио очень актуально везде, хоть и не так популярно, как при его изобретении. Досадно… Радио ведущему нравилось, когда его слушали внимательно, не отвлекаясь. А как же можно слушать «внимательно и не отвлекаясь», если ты с кем-то очень оживленно ведёшь переписку?! Повторю: Это не ревность, а…ревность, причём самая настоящая, такая необъяснимая и бессмысленная. Но Аластор слишком горд, чтобы это признать. — Лапуль, давай ты оденешь то, что я тебе принёс? — указал паук на аккуратно сложенную стопку одежды на краю кровати. Он её принёс ещё вчера ночью, когда не спалось. Аластор внимательно оглядел предложенное. Оно однотонное, тёмно-красное, но доверия особо не внушает. Это же Эндже Даст — тут на любом шагу можно ожидать внезапный член. — Мне нужен костюм. — более обречённо повторил оленёнок — Я же не взаправду ребёнок! — На вид ты самая настоящая деточка лет семи. Причём очень милая и сладкая. — отложил Даст телефон и приблизился к своему подопечному, сел на край кровати — Да и что такого страшного в моих вещах? — Мало ли где они побывали. — прошлась дрожь по спине радио-демона. — Какая разница где, если они все выстиранные и выглаженные, а? «Какая разница?»? В смысле «какая разница»?! А если они были сняты в каком-нибудь порно-фильме второго качества?! А если их носил Даст? А если их носил кто-то кроме Даста?! Об этом даже думать тошнотворно, не то что надевать на себя. Что ж, от этой одежды действительно пахнет порошком. Чуткий олений носик смог бы уловить и не заметный для обычных демонов запах, но даже обычный смертный смог бы учуять запах стиральной белой крошки находясь на расстоянии вытянутой руки. Так что тут Даст не соврал — действительно выстиранное. Даже, чтобы поесть Аластору придётся выйти из комнаты. А для того, чтобы выйти — нужно одеться хоть во что-то более приличное чем футболка, в которой ты спал. Элементарное приличие, хоть тут и Ад и всем плевать — это не мешает тебе следовать своим принципам. Нехотя Аластор потянулся за одеждой, лежащей аккуратной стопкой. Развернул — бардовые кофточка и штанишки, опять же, с разрезом для хвоста. Радио-Демон предпочёл не представлять, зачем Дасту понадобилась такая одежда. Взрослое, начитанное и наслышанное воображение рисовало не чистую случайность, а нечто более развратное и горячее. Фу. Ал встряхнул головой, стараясь вытрусить эти противные мысли из своей головушки. Вышло. Он оделся, мысленно отругал свою няньку за штаны с дыркой и решил причесаться. Вот тут-то и активизировался доселе сидевший в полной занятости в телефоне Энджел Даст, словно по щелчку пальцев. — Давай, помогу. — заграбастал он мальчонку и расчёску в свои умелые ручки. Он-то умел расчёсывать слипшийся и спутавшийся мех или шерсть. Так сказать — излишки профессии. Оленёнок что-то попытался возразить, но его не стали слушать. Просто усадили на стул возле стола и начали чесать. Расчёска двигалась без резких движений, плавно и мягко, словно гладила по голове за послушание. Ал вцепился пальцами в стул — «Кто просил этого многорукого трогать уши?!» — он сам ох частенько расчёсывал, но никогда настолько нежно. Даст вообще слишком мягко к нему относился, словно он мягкая подушка или покрывальце. Аластору нравилось, но признать это самому себе — не в этой смерти. Слишком стыдно и неправильно. Но не менее приятно и волнительно. Радиоведущий не каждому встречному давал к себе дотронуться, отчасти это он для себя объяснял тем, что у кого-то могут быть грязные руки или его коснуться просто небрежно или даже больно. Но эти руки… Такие чуткие и нежные, такие плавные движения. То, как Энджел почёсывает голову и уши, расчёсывает волосы и еле прикасаясь гладит шею… Никто не касался его настолько нежно. Отчасти оттого, что никто не смел его касаться. Глазки будто закатываются поглядеть на мозг, спину атакуют мурашки и плечи предательски подрагивают — очень сладостные прикосновения. Эти пальцы будоражат что-то меж рёбер, такое щекочущее чувство, но от этого не менее приятное. — Ну вот, готово, куколка. — убрал он руки от алых волос. «Всмысле всё?» — первая мысль, что пронеслась в голове ведущего со скоростью убегающего оленя. Он посидел пару секунд отходя от шока и лёгкого удовольствия, встал со стула и направился к двери. Раз уж Даст закончил, то дольше сидеть нет смысла. Аластор остановился у двери — открывать её самому как-то не охота, и ручку явно трогал Энджел… Мальчик простоял с гордо выпрямленной спиной минутку. Вторую. Паук чётко видел, что ребёнок подошёл к двери и просто стал. Он не стал ни спрашивать чего тому надо, ни открывать её перед носом Ала. Радио-Демону это не понравилось — что-то рано он стал считать, что Энджелом так просто управлять — пауку это не нравится, за исключением секса — так Энджел с радостью отдаёт себя под контроль кому угодно, но лишь на отведённое тому время. В другие минуты своей смерти он не желает подчиняться. Аластор, откровенно залодбавшись ждать эту белую тушку в чёрной майке, недовольно обернулся. Даст тихо сидел на стуле, на котором пять минут назад сидел Ал, и что-то оживлённо печатал в телефоне. Опять телефон… Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Щелчок маленьких пальцев и встроенное радио в телефоне паука стало на того ругаться голосами других демонов, скача по нескольким волнам. Это было неожиданно. Даст выпустил гаджет их одной пары рук, но в мгновение поймал его другой. Недоумённо перевёл взгляд на мальчика, что так зло улыбался стоя у двери. Вокруг него плясала пара теней — это не выглядело страшно, но глаза демонёнка недобро светились. Комната наполнилась радио помехами. Паук бегло огляделся — ну разыгрались тени, ну и что? Что он опять не так сделала? — Что.? — надоело ломать Дасту голову. — Положи свою игрушку и открой двери, наконец.! — недобро зашипел Ал. Нет, ну какая наглость! Мало того, что заставил его ждать, так ещё и променял на телефон. Опять! — Мы можем опоздать на завтрак. Даст пожал плечами, мол «Мог так сразу и сказать.», встал и преодолев расстояние от стола до двери открыл её. Тени сразу же пропали, а шум прекратился. Аластор вышел, молча, сдержанно улыбаясь, держа руки за спиной, именно так, как и положено Радио-Демону. Энджел вышел следом за мальчиком, не выпуская из руки телефон. Занят… Миллион и одна ступенька вниз — ну ладно, это можно пережить. Вместо занятия спортом вполне сгодится, особенно если ты сантиметров восемьдесят, не больше… Детские ноги слишком быстро устают — это колоссальная проблема. Но Радио-Демон много ходил будучи взрослым, так что все эти ступеньки он осилит. Энджел шёл следом за оленёнком, уставившись в экран, но превосходно замечая ступеньки и всё, что происходит вокруг — паучьи штучки. Он подумал взять ребёнка на руки, учитывая то, что по лестнице его только и таскали в таком виде. Но гордое создание отказалось — ну, что ж, его право. Даста это не сильно расстроило и он быстро ответив на пару сообщений довольно улыбнулся. Ал это заметил, но особого значения не придал. Ещё бы, что может порадовать порно-актёра, если не предложение о… Неважно! О таком думать — полная бессмыслица! — Доброе утро! — радостно выскочила Чарли из-за стола, чуть не разлив чай — Ребята, как вам спалось? — казалось, принцесса в отличном настроении, но что произошло.? Хотя, она всегда такая, необязательно что-то должно было случиться. — Не так ужасно, как ожидалось. — почти-солгал Радио-Демон, но услышав свой собственный детский голос решил отвечать чуть тише — Приятно видеть тебя с такой улыбкой, дорогая. Что-то хорошее произошло? — Да! — пискнула принцесса, подхватив ребёнка на руки — Представляешь, мне утром пришло письмо о том, что есть демоны желающие оказать нам помощь! Представляешь? Аластор не знал, как на это реагировать. Это Ад — очень странно, что тут кто-то кроме этой сумасшедшей девушки решился бы на такое. Вполне вероятно, что доверчивую принцессу решили наебат надуть. Но, какое ему дело, правда? Слушая девушку вполуха оленёнок успел рассмотреть, что есть на столе из вкусного: мысь мясо, свежая зелень, хороший кофе. Ещё он заметил, как близкая подруга (ага, подруга)) принцессы выгнала Энджела вон, ибо он выглядел, цитата: «как типичная и дешёвая блядь!». Это страшно оскорбило ангелка: во-первых — никакой он не «типичная»; во-вторых — уж точно не дешёвый; ну, а с тем что он — блядь поспорить не удалось. Не то, чтобы он пытался… Что ж, паучок закатив глаза вышел прочь на поиски чего-то «более пристойного». Шарлотта, параллельно тисканью демонёнка, прошлась с ним вдоль стола и усадила его на стул. Было высоковато. Принцесса это заметила и быстро оглядела столовую на наличие чего-нибудь вроде подушки. Такого предмета в поле её зрения не оказалось. Что ж, это не проблема — можно наколдовать, в конце концов. Пару раз хлопнув в ладоши в руках принцессы появилась большая, мягкая, розовая и вся в котятах и сердечках подушка. Какая досада. Ал кисло улыбнулся. В целом разницы нет, что будет под твоей жопкой. Он спрыгнул со стула, давая возможность девушке устроить для него местечко. — Детка, не стоит. — начал Даст, оторвав Шарлотту от обустройства кресла — Я с этим сам управлюсь. — Как мило с твоей стороны. — улыбнулась блондинка, подняв глаза — О мой Отец… — медленно проговорила она каждое слово. Шок налицо. — Быстро же ты. — бегло бросила Вэгги, но в следующую же секунду, взглянула на Даста. Что-то как будто разбилось, треском стекла, в её голове — Это по-твоему «более пристойно»?! — вскочила она, уже собираясь начать отрывать пауку лапки. Энджел вырядился в ярко-розовую короткую юбку, казалось, что при ходьбе было видно его чёрное бельё; свободная еле-еле розовая футболка еле прикрывающая его пушистую грудь (шерсть, мех) так и сползала то с левого то с правого плеча, ткань была настолько тонкой, что казалось, видны розовые пятна на шерсти ангелка. Свои волосы он решил причесать не как обычно, а в противоположную сторону. Как ему это удалось — загадка, учитывая то, что они постоянно торчат вверх как и кое-что другое. Ноги были спрятаны высокими сапогами, так же светлыми, с яркими шнурками в тон юбке. Эдакий кусочек мороженного с ягодным сиропом. Или же самая настоящая блядь. Он нарочно так оделся — побесить с самого утра одноглазую девушку, подпортить ей такое хорошее настроение, послушать её криков негодования. Оо-о-о-ооо да-а-а.! Какое наслаждение. — Выйди нахер! — запустила Вэгги в павука одним из её метательных ножей, что всегда при ней. Он увернулся, чем разозлил девушку ещё сильнее. — Хах, я бы не против. — подмигнул ей Даст — Но у тебя он вряд-ли найдётся. — посмеялся он от своей же шутки, вынудив одноглазую запустить в него ещё одним ножом, и опять успел убрать свою конечность. Только Аластор хотел заявить, чтобы Даст не приближался к нему в таком виде ближе, чем на пять футов — мальчика подняли нежные паучьи лапки и бесцеремонно усадили к себе на колени. Одной их рук обнимая и как-то немного прижимая к пышной шёрстке на груди. Оленёнок завис, словно игла на повреждённой дорожке пластинки. Он стал издавать странные, заевшие звуки полные помех, подёргивая головой, изогнув шею так, что простой смертный её давно бы сломал. Это невозможно! Думать о чём-нибудь кроме этой проклятой, так называемой, юбки Энджела — просто невозможно! Она то и делает, что задирается вверх отчего красный олений хвостик так и спешит соскользнуть между ног актёра. Радио-Демон забыл как дышать и моргать. В этой ситуации вообще как-то сложно думать. Какой стыд! Лицо Аластора залилось краской. Какой позор! Сам Радио-Демон, и тут такое! «Унизительно! Мерзко! Пошло. Такая шлюха! что на вид, что и в душе…» Все эти мысли больно били по самолюбию, заставляли сжаться физически в один большой комок. Настолько обидно и противно, что улыбка просто плясала на лице демона. Только нежный пальцы коснулись оленьего ушка, как Аластора словно пробило насквозь током. Не в такой момент он хотел чтобы его уши тронул Даст. Момент...он этого хотел...? — Руки убери и не возвращайся, пока не наденешь что-то закрытое, как тайна под семью печатями! — отскочил Аластор так, словно кто-то выхватил его из рук паука — Изыди! Завтрак пролетел, словно сон. Страшный сон. Быстро, резко, почти доводя до слёз. Вэгги чуть не оторвала Энджелу голову, который раз. Хаск тихо заглянул и так же незамеченно ушёл, прихватив с собой парочку кусков мяса и Ниффти — от греха подальше — ещё зашибут кроху… Чарли быстро взялась успокаивать напуганного до полу-второй-смерти Аластора. Он почти не шевелился, а перед глазами мелькали всякие ужасные, похабные картины. Главной звездой которых был этот проклятый наркоман с гетерохромными глазами. — Долго ли ты будешь сидеть в ванной, сладость моя? — чуть ли не ломился в запертую дверь Энджел. Там его деточка клубничная закрылась и не пускает! А вдруг помрёт во второй раз, и что тогда делать? Вот что тогда Дасту делать? Он не умеет оживлять, и просто не отпустит на тот второй свет этого ребёнка — эгоизм. Или что-то иное… — Проваливай!— шипит на актёра Радио. Он не зол на ангелка, он зол на самого себя, что так глупо себя повёл — испугался и свалился с колен звезды прям на пол. Позор… Опять это странное, непонятное, до омерзения приятное тепло…Сейчас и тогда, когда Даст взял его и посадил к себе на ручки. Ал не мог понять, что это за странное чувство и почему оно стало его преследовать лишь когда он стал ребёнком. Это просто выводит из себя. Так сильно, что хочется вскрыть себе вены, залезть под кожу и содрать её, чтобы боль была сильнее этого чувства. Его репутация пошатнулась, когда его увидел Даст, что уже об остальных говорить… Желание быть прежним собой казалось чем-то на грани фантастики, словно полёт в космос в 1954. Как же этого сейчас не хватает радио-демону. — Да ладно тебе, малыш. — обречённо простонал Энджел в дверь — У меня есть то, что поднимет тебе настроение. — немного неуверенно прозвучали его слова, но это заинтересовало Аластора — всё лучше, чем жалеть самого себя. Ребёнок осторожно приоткрыл дверь, ожидая внезапного члена чего-нибудь похуже выбрыка за завтраком. На его удивление и радость Даст стоял в метре от двери и протягивал к мальчику руку, пальцы которой сжимали письмо. Бумага была слегка желтоватой с красивой гравировкой в виде какого-то скопления маленьких цветов. Аластор медленно вышел, расправил плечи. Это далось ему с трудом — Энджела стоит опасаться, зря он этого не понял для себя сразу. Но показывать свой страх — никогда. Слишком горд для этого, бесёнок. Сейчас Энджел не вызывал подозрения и был вполне серьёзен, насчёт того что не собирается пугать оленёнка. Он оделся в самые закрытые и простые вещи, без каких либо вырезов или ярких элементов, которые лишь смог у себя найти: серую кофту, с высоким горлом и доходящим аж до колен; самые высокие сапожки что у него были, чёрные; и чёрные перчатки на все четыре руки. Самый закрытый образ Энджела Даста в его загробном существовании. Тот чувствовал себя словно в скафандре — жарко. Ал оценил — такое самопожертвование, лишь бы тот из ванной вышел. Всё же манипуляции на него действуют… Радио-демон взял письмо из руки паука, тот спрятал все четыре лапки за спину, как Алу хотелось воображать, опасаясь за их сохранность. Оленёнок достал уже из открытого конверта само письмо и внимательно прочёл. «Доброе утро, Ваше высочество Я набралась наглости дабы предложить Вам свои услуги. Слышала, что вы открыли отель для «реабилитации грешников» и подумала, что для персонала понадобится униформа.Это было бы большой честью для меня и всей команды помочь Вам с этим проектом. Будем с нетерпением ждать ответа.

— хозяйка фирмы «Лютик» леди Т.»

— Зачем ты мне это притащил? — безразлично поинтересовался демонёнок, не обнаружив никаких подлян с бумагой. — Принцесса настоятельно просила, чтобы я показал это тебе. Она уехала, и вернётся не скоро. — как-то обиженно протянул Даст. Его опять отчитали за безобидные шалости, эх. — Хм… — посетила голову Радио-Демона одна прекраснейшая идея — Мой женоподобный друг, — начал малец — как ты смотришь на то, чтобы съездить в эту конторку, а? — Я не хочу никуда ехать. — Отлично! — поправил волосы демонёнок, нацепит на своё лицо самую победную улыбку, на которую был сейчас способен. Он потребовал чтобы Даст позвонил Чарли. Тот не стал особо сопротивляться и набрав её номер отдал телефон Аластору. Для мальчика это тоже было нелегко — бездушные штуковины — но он не мог поспорить с тем, что удобно. Принцесса была рада слышать Аластора и знать, что всё с ним хорошо. Он спросил может ли осмелиться съездить к этим «Лютикам», принцесса согласилась бы, но он случайно может себя выдать. Разумно… После получасовых переговоров по телефону Принцесса и Радио-Демон сошлись на том, что Аластор съездит туда лишь после того, как вернётся принцесса — она будет слишком уставшей для других встреч. Он согласился и мгновенно пожалел о своей самоуверенности, ведь принцесса будет слишком уставшая дабы поехать с ним; Вэгги, как бы не любила детей, не станет помогать Алу и эта неприязнь вполне взаимна; Хаск — просто не вариант; Ниффти меньше оленёнка, так что тоже не катит. Энджел Даст? Риск быть наёбанным слишком велик! Особенно в компании этого шестирукого! Но ведь так заманчиво играть с огнём. То есть — с секс-игрушкой. Чёрт, лишь хуже стало! Если Энджел поедет в таком прикиде, то ничего страшного произойти не должно — шорты снимать долго, пальцы даже через перчатки откусываются и Ал, в случае чего, сможет убежать. — Мы едем туда. — закончил телефонных разговор маленький шоумен — Ровно в пять, и не меняй наряд. Так ты действительно выглядишь… — пытался он подобрать слова так, чтобы и оскорбить и одновременно похвалить — Неплохо.