Без оглядки в юность

«Привет! Помнишь, когда-то давно ты разрешил мне все-таки завести котеночка? Ну так вот, время настало. Знакомься, это Чон Чонгук, и с этого дня он будет жить с нами». Бред чистой воды. Тэхён, вроде, уже взрослый мужчина в свои-то двадцать восемь лет, но до сих пор не знает, как правильно преподнести ту или иную информацию без опаски дальнейших действий оппонента. Ну а как здесь не переживать и не доводить себя до тремора рук, если, во-первых, сравнивать Чонгука с котеночком было, как минимум, нелогично; а, во-вторых, Джон далеко не оппонент, кочующий в доме, как квартирант без связи, он, в конце концов, самый близкий душе и телу человек, и его мнение важнее своего. Поэтому, да, Тэхен боится его реакции на упавшее чудо с небес. Никто не был к этому готов. Абсолютно. Но жить дальше как-то надо. И Чонгука не выгонишь, и Джону информацию преподнести нужно на блюдечке с маслом, да так, чтобы все в сложившейся ситуации остались с выгодой в кармане. На всевозможные вопросы Чонгука, касающиеся еды и развлечений, Тэхен отвечал неуверенно и заторможено, потому что, это что получается, третий рот в семье — горе домохозяйки, даже учитывая то, что Тэхен далеко не хозяюшка. Было бы намного проще, если бы и Чонгук был вегетарианцем, но нет же, растущему организму подавай мясо, к мясу гарниры, а после еще и десерт, как завершение трапезы. Да и какого черта Тэхен вообще об этом думает сейчас? Переживает, как бы не напортачить в первый их совместный ужин и вообще, Чонгук в курсе, что такое однополые отношения, или он еще слишком мал? Он знает про их совместную жизнь с Джоном, но такую ли? Мыслей в голове до вечера у Тэхена было хоть отбавляй; одна хуже другой, и все они роем сжирали оставшиеся нервные клетки парня. Казалось бы, зачем думать так много и, по сути, ни о чем, но это же Ким Тэхен, он не был готов к ребенку шестнадцати лет. Все запущено настолько, что сам Тэхен во время отдыха Чонгука загуглил некоторые аспекты этого юного возраста, так как не уверен был: это в нем все еще хотят машинку на пульте управления или уже желают совершенно иное? Сам Ким как-то запамятовал, а вот интернет оказался злейшим врагом, ибо очередные представленные факты были из ряда «к чему болит мизинец на ноге» - «это может быть первой стадией рака». Очень смешно, гугл. А если серьезно, в шестнадцать лет некоторые подростки все еще переживают пубертатный период, не до конца переходят на следующий этап в своей жизни и в большей части считаются тяжелыми детьми. С ними, как говорится, сложно найти общий язык, а дальше уж Тэхен читать не стал. Какая разница, что там у большинства. Чонгук хоть и не с первых минут знакомства, но все же показал себя с другой стороны, да и воспитывался он в семье Ким, что априори говорит о его манерах и выдрессированном поведении. Бояться, к счастью, нечего. Возможно. Как и предполагал Тэхен, Джон снова задержался на работе, плюс ко всему пришел домой уставший и сытый, молчаливый из-за сонливости, но по-прежнему теплее Солнца. В их отношениях нет места бессмысленным оправданиям и слов «исправимся». Не потому, что оба привыкли жить на работе и порой не видеть друг друга сутками, просто по-другому и не представляется. Есть взаимоотношение, контакт и бесконечная любовь. Оба поддерживают друг друга и являются стойкой опорой, как Джон для Тэхена, так и наоборот. Проблемы вроде: «ты уделяешь мне мало внимания» сходят на нет, и благодаря этому чувства друг к другу теплятся внутри, не угасают, а лишь сохраняют жизненную энергию. — У нас гости? — как-то с самого порога Джон несмело прошел внутрь квартиры и первым делом обратил внимание на чужие не разобранные сумки, разбросанные посреди гостиной. — Можно и так сказать, — Тэхен дожидался Джона с работы в компании молчаливого Чонгука, который из-за уважения к старшим целый час прождал опоздавшего за столом, не притрагиваясь к еде. Но после того, как стало ясно, что, возможно, ужин пропадает зазря, вдоволь насытился жаренной мраморной говядиной в соусе и, как кот от молока, вытирал невидимые усы. Тэхен же каким голодным не будет, всегда дождется Джона. А тот если и сытый, разделит компанию за столом. — Не поздновато ли для них? — шепотом спросил Джон, огибая усталой походкой диван и заключая Тэхена в своих крепкие объятия. — Я хотел написать тебе раньше, но решил, что лучше уж так, — неловко улыбнулся в ответ Ким, обращая внимания на Чонгука, а после возвращая его полностью Джону. — Это Чонгук. Мой племянник. И он поживет какое-то время с нами. Ты ведь не против? — Родственник в Америке? Еще и у нас дома? — не заставил себя долго ждать тот, — Думаю, на то есть веская причина, поэтому, конечно, Тэхен, я не против. И как-то стесненно почесал затылок в завершении разговора. Вечер прошел спокойно и без происшествий. Тэхен мог бы так сильно и не переживать на будущее, чтобы потом не валиться обессилено на кровать и не стонать от того, что безумно устал. Знакомство Джона и Чонгука прошло гладко. Оказывается, малый не такой уж и ребенок в свои-то шестнадцать. Тэхен за ужином только и упивался рассказами о былом доме, семье и о каком-никаком дедушке-учителе, который до сих пор считается для Кима одним единственным родителем. Отцом. Слушать Чонгука было в радость в первую очередь Тэхену, так как он и сам тем самым знакомился с ним, с его манерой речи, спокойной мимикой и с той жизнью, которой Чонгук жил внутри семьи Ким. Тэхен будто на миг возвратился в отчий дом и взглянул на обстановку другими глазами. — Не расспрашивай мальца так много о его доме, Тэхен, — уже укладываясь в постель перед сном, Джон, не до конца просушив волосы полотенцем, отвлек занятого телефоном Тэхена на диалог. — Это не твой дом. И больше никогда им не будет. — Я помню, — резче, чем планировалось и без желания дальше развивать поднятую тему. — Я немного растерялся, вот и все. — Тогда иди уже ко мне. Я целый вечер не мог тебя как следует поцеловать и выслушать отложенный разговор про очередную отставку. И с какого такого хера мы не будем заводить детей? С этого момента, пожалуйста, поподробнее, мистер Ким-я-ненавижу-детей-но-работаю-аниматором. Все так, как и должно быть. Идеально. Тэхен уверен в своем вечном счастье рядом с человеком, с которым можно забыть обо всем плохом, нежеланном, и в итоге становящимся несущественным. Пазл складывается с каждым днем частичка за частичкой, отображая совместную жизнь вдали от ненастья. Все нипочем, потому что Тэхен может быть уверен в одном единственном человеке, и этого оказалось достаточным для вечной гармонии с собственным «я». В Джоне отображается так много всего душе необходимого: как самый любимый сердцу человек, как лучший друг и просто тот, с кем хочется делиться своей жизнью, счастьем, горем и в целом самим собой. Утром следующего дня Тэхен по привычке решил разбудить спящего парня под боком утренним поцелуем, который стремительно медленно мог перетечь во что-то более ободряющее и приятное. Но даже дойти до возбуждения так и не успел, услышав грохот со стороны кухни и такое непривычное «щебаль» с пусанским акцентом. И где только он ему научился? — Твой ребенок проснулся и, видимо, хочет кушать, — сиплым голосом прокомментировал утренний погром Чонгука Джон, даже и не думая выпускать Тэхена из собственно-построенного кокона из одеяла. — Но ребенок не такой уж и маленький, справится сам. — Точно, — разочарованно вздохнул в ответ Ким, перекидывая ногу через торс Джона обратно намереваясь идти на помощь вечно голодному подростку. — Надо привыкнуть к еще одному живому существу в нашем доме. — Стоп, — недовольное хмыканье явно не радостного от подобного расклада Джона. — Ты же не хочешь сказать, что у нас не будет секса, пока Чонгук в гостях? И что значит твое «к еще одному»? — Я этого не говорил. — Но ты об этом думал. — Я редко когда думаю. — Тэхен! — настойчиво и самым серьезным тоном из всех тех, что мог бы быть. — Он и правда уже взрослый, если ты об этом переживаешь. А еще он живет у нас и потерпит. К тому же он не показался мне гомофобом, так что… мне еще привести очевидные факты? — Спасибо, — язвительная ухмылка явно пришлась не по нраву Джону, что до сих пор не желал выпускать Тэхена в свободное плаванье без уже привычных утренних ласк. А тот в свою очередь казался более, чем серьезным в своих решениях и продолжать сегодня их маленькие развлечения перед работой не собирался. — Давай просто не сегодня, хорошо? Я немного переживаю и нервничаю, а в такие моменты у меня ни хера не стоит. В прямом смысле. А еще… — Не переживай. — Не нервничай. В один голос перебили Тэхена на полуслове Джон и, вошедший без стука в комнату, Чонгук более спокойный, нежели, потерявший дар речи, Тэхен. Не комильфо встречать племянника утром не с готовым завтраком и «доброе утро, Чонгук, как спалось?», а лежа обнаженным на парне со словами «ни хера не стоит». И с какого именно момента Чонгук стоял и слушал довольно личный, ему не принадлежавший разговор? Тэхен всеми фибрами души надеется, что не с самого их пробуждения. — Малой, стучись хоть в следующий раз, — Джон удосужился накрыть Тэхена с головой одеялом, как-то странно глянул в сторону ни капли не смущенного Чонгука то ли усмехаясь его смелостью, то ли поражаясь. — Тэхен и так стесняется тебя. А у него же и фобия сейчас разовьется. И придется нам сексом заниматься исключительно вне дома, ибо ни хера не… — Джон! — завопил уже бордовый от происходящего Тэхен, еле как выпутываясь из одеяла и устремляя гневный взгляд в сторону смеющегося парня. — Я думаю, Чонгук и так все понял. Даже больше. Мы можем просто… закончить это. И, господи, прошу, Чонгук, ты можешь выйти? Я сейчас спущусь к тебе и накормлю.

***

— Н-да, — разочарованно себе под нос промямлил Чонгук, переливая ложку за ложкой хрустящие хлопья космостарс с молоком. — И это завтрак? Я есть хочу. — Приятного аппетита! — раздраженно ответил Тэхен, пытаясь не вымещать всё свое негодование за сорванное «гуд морнинг». Но получалось как-то из ряда вон плохо. Если думать, что Чонгук не виноват, то ни к какому умозаключению мысли не приходят, потому что малец виноват во всем исключительно сам! Ну разве не учат детей стучаться перед тем, как войти, а не как мышки-норушки, чуть ли не сквозь стены ходить. И что этот ребенок имеет против хлопушек с молоком?! Нет, конечно, Тэхен может предложить несквик-до, но, к сожалению, его осталось слишком мало даже для одной порции. Так что, пусть не жалуется и ест. — Джон тоже ест хлопья на завтрак? — по-прежнему возмущался представленному завтраку Чонгук, продолжая играться с едой, но никак не употреблять ее. — Ты видишь Джона? — уже с большим аппетитом доел свою порцию Тэхен и метнул меж тем раздраженный взгляд в сторону разочарованного Чонгука, который есть абсолютно отказывался. — Вот и я не вижу. Он завтракает по пути на работу. Чем? Без понятия. А ты чего дожидаешься, пока хлопья набухнут и станут соплями, плавающими в ожидания спасения на поверхности молока? — Сопли, плавающие на поверхности молока? — первая за это утро улыбка, а после пронзающий взгляд прямо в глаза. — Теперь я точно это есть не буду. — Ну и отлично! — подорвался с места Тэхен и тут же на парах ярости отобрал целую тарелку хлопьев с молоком из-под носа мальца, закинул ее в раковину и включил воду на полную мощь. — Ходи голодным! — Больно я бы наелся этими твоими звездочками. Вот и поговорили. Тэхен в глубине души переживал, что найти общий язык с племянником у него так и не удастся, что, возможно, сдержать свою маленькую истеричку все же не получится, но не в первое же утро следующего дня после знакомства. Это слишком для людей ненавидящих друг друга, чего уж говорить о родственниках, далеко не знакомых, которые вот-вот встали на путь сближения. Но вместо шага на встречу друг к другу, пустили пулю наобум — куда попадет. Одна пролетела мимо, даже не задев, а другая просвистела над ухом одного из них и пробудила своей свирепостью внутренний страх. Не так уж все и плохо, наверное. Могло бы быть и хуже. Просто Чонгук еще мал, а Тэхен из подобного говна уже вырос. К тому же пора привыкнуть к потребностям и желаниям совершенного другого человека; научиться понимать и прислушиваться, а не заводиться с пол-оборота и вымещать свою детскую обиженку на ребенка, в конце концов. — Не думал, чем бы хотел заняться в Нью-Йорке? Мы могли бы составить типа списка желаний и, пока ты здесь, развлечься, — Тэхен после провального совместного завтрака велел Чонгуку одеться более свободно для дневной прогулки. На сегодня уже были запланированы мелкие дела по работе, ну а после Тэхен готов посвятить всего себя Чонгуку. — У меня уже есть кое-какие дела. Да и здесь я не надолго, — Чонгук переоделся, как и велел Тэхён, за считанные минуты, но, поняв, что Тэхена придется ждать больше положенного, завалился на диван в гостиной и подключился к игре на приставке. — Тогда… — Тэхен растерялся. Должен ли он отпускать в другой стране, в неизвестном городе Чонгука одного? И какие такие дела есть у ребенка, что для них пришлось прилететь в Америку. Да и как бы наивно не звучало, они разве с Тэхеном не будут гулять и узнавать друг друга лучше? Тэхен уже построил их возможный маршрут до работы через одну замечательную пекарню, где готовят не только потрясающий кофе, но и подают к нему свежую, ароматную и горячую выпечку. — Мне стоит сходить с тобой? — замялся, но все же спросил о главном Тэхен. — Нет, — отрезал Чонгук, поправляя белую футболку оверсайз на своих плечах. — Не переживай. Я в Нью-Йорке не впервые. Я здесь много учился, и потому заплутать не получится. Даже если очень захочу. «Много учился». Непосредственно в Нью-Йорке. Бок о бок живя с Тэхеном, но так ни разу и не написав, ни маякнув по типу: «Привет. Мы могли бы выпить чашечку кофе в какой-нибудь забегаловке». Старые обиды, одна за другой, подступали к горлу в виде желчи. Да насколько же этот старик промыл мозги детям, что те, даже зная, с кем живут в одной стране, ни разу не пробовали выйти на связь или хотя бы дать о себе знать? Ведь Чонгук не первый день живет и прекрасно осведомлен о существовании родного дяди, о его жизни в Нью-Йорке, где, как оказывается, подросток провел много времени. Чонгук явно знает о Тэхене все со слов дедушки, матери и отца; у него уже сложилось впечатление о своем дяде, ложное или истинное — не узнать, но, так или иначе, известна одна сторона медали. — Тэхен? — Чонгук второй раз пытался вывести засмотревшегося на него дядю из глубоких мыслей, даже для профилактики растормошил его за плечи, будто пытаясь вывести из глубоко сна. — Все в порядке? — Зачем ты приехал? — должен был быть контрольный выстрел в мишень, но Тэхен все равно промахнулся. Чонгук изворотливый, мишень в движении, и попасть в нее максимально затруднительно, даже при большом желании все закончить. — У меня летние каникулы, — пожал плечами в ответ Чонгук. — Дашь на обед карманные? Перекушу с другом в кафешке. — Я думал, ты пойдешь со мной, — до конца надеялся услышать другой ответ Тэхен, но получил все тот же: «Мне незачем».