Без оглядки в юность

Скорее всего, назвать Тэхена «наивным идиотом» будет лишним, ибо этот факт и без того предельно ясен и виден невооруженным глазом. Тут и рентгеновское зрение не понадобится, чтобы добраться до сути и ухватиться за уязвимое. Да, Тэхён — ведомый человек. Таких, как он, называют «простые». Они живые, наивные и оптимистичные, еще излишне эмоциональные, но в целом неплохие. От Тэхена же плюсом за километр разит теплотой; в его компании всегда найдутся темы для обсуждения, и навряд ли вы когда-нибудь почувствуете рядом с ним неловкость и неудобство. Его за доброту и заботу особо любят дети и те, что постарше. Уж не знает сам Тэхён, за какие такие заслуги он не обделен детским вниманием, но что-то ему подсказывает, что именно за его искренность. Но сейчас не об этом. Чонгук тоже считается еще ребенком. Редкостным говнюком, но тем не менее. Он мало того, что сложен в общении и, словом, малость невыносим, так еще ко всему букету пубертата или же наглости знает, где надавить, а где состроить невинные глазки. Потребовалась целая неделя, чтобы Тэхён мог хотя бы догадаться, что им пользуется ребенок. А напрямую он наглеет, распробовав нутро Тэхена и поняв, что за ниточки, оказывается, можно дергать и играть на чужих чувствах. В радость ли подобное явление Чонгуку или нет, но Тэхён, откровенно говоря, устал: утром Чонгук приветливый и нежный, улыбается и даже завтракает ненавистными хлопушками с молоком, но уже вечером, после неизвестных похождений, огрызается на любое высказывание в свой адрес. Его колючки для Тэхена новы и непривычны. Он не знает, как с ними бороться и как правильно реагировать на новую порцию агрессии. Джон же придерживается нейтральной стороны, говоря Тэхену, что тот остро реагирует на малого, и «дай ему больше свободы, раз он приехал по своим делам». Конечно же, его волнует встревоженное состояние Тэхена. Джон переживает вместе с ним, но по факту сделать ничего не может, потому что Чонгук ему лично не доставляет никаких проблем, а поймать его на остром язычке не предоставляется шанса. Сказать больше, они даже не пересекаются. Так, единожды, по вечерам, но не более. Да и Тэхен уверяет Джона, что все в пределах нормы, и уж с подростком он справится сам. — Его до сих пор нет дома! — беспомощно взвыл от безысходности Ким, как только Джон переступил порог собственной квартиры. — Он ушел утром и до сих пор не пришел. Джон, это последняя капля. Он совсем не слушается и… — Успокойся, — будничным голосом то ли поприветствовал подобным образом Тэхена после долгой разлуки рабочего дня, то ли разочаровался из-за поднятой темы. — Ты звонил ему? — Я похож на дебила? — скептически изогнул бровь Тэхен на проявленную глупость со стороны Джона и тут же отстранился от навязчивых объятий. — Я обещал ему, что не буду лезть не в свои дела. Дал ему волю, а он… просто игнорирует меня. Этот мальчишка доводит меня и в душе явно ликует, потому что… видел бы ты его улыбку, когда я, в прямом смысле, ахуел от его грубости. Я не знаю, что с ним не так, но я не успеваю за сменной его гребаного настроения. Я делаю что-то не так, Джон? Звучало подавленно и даже отчасти разбито. За последние годы жизни Джон не может припомнить себя ни дня, когда Тэхен был чем-то настолько встревожен и одновременно опечален. Без плохого настроения и мини-депрессий было, конечно, никуда, но чтобы настолько — никогда. Да он даже выглядит серо и вяло, будто бы кто-то профессионально через трубочку высосал из него весь энергетический сок и оставил лишь одну никчемную оболочку. Джону нужно было раньше все взять в свои руки, под свой грозный контроль. Да как только Тэхен впервые пришел с жалобой, мол, малой в край охренел, и что мне делать. Именно в тот момент нужно было решить головную боль своего возлюбленного, а не спускать все на самотек и не доверять подобное решение проблем в руки ведомого человека. — Для начала давай успокоимся, — Джон все же силой сжал трясущиеся запястья Тэхена в воздухе, устремил свой озабоченный взгляд в его глаза и попытался, как и раньше, ментально передать спокойствие. — А когда он придет, а он явится обязательно, я решу этот вопрос. Мне не нужен в доме невоспитанный племянник, который портит тебе настроение. Если он не поймет по-хорошему, значит пускай Мия забирает своего отпрыска и воспитывает его сама. Нашла, тоже мне, няньку. — Джон… — Я все сказал, — отрезал на полуслове. — А сейчас закрыли тему. Не совсем то, что Тэхен ожидал услышать от Джона, и уж точно далеко от надежды еще не забытой. Все же Тэхена греет изнутри само осознание, что с недавних времен рядом живет частичка дома. Да, ему нельзя; строго-настрого запрещено даже думать о нем, но… от родственников не убежишь, от возродившихся теплых чувств к негоднику не спрятаться. Тэхен был уверен когда-то, что навсегда стер из памяти все старое. Но ушло лишь холодное, серое и очевидно ненужное. Чонгук же мало в чем был виноват. Словом — ни в чем абсолютно. Зато сейчас на полную отыгрывается на нервных клетках Тэхена. Джон уснул почти сразу после легкого ужина и совместного просмотра фильма с Тэхеном. Он как всегда устал и несомненно с удовольствием бы составил ему компанию, но организм — вещь неподвластная. Оно и к лучшему. Тэхен спустился на кухню, чтобы выпить стакан молока, но вот уже битый час сидит с пустым стаканом в руках и смотрит через окно на ночное небо, совершенно ни о чем не думая. Его мысли где-то далеко, не с ним и точно не здесь. Если бы было хорошее зрение и вымытые окна в hd качестве, то Тэхен бы с удовольствием разглядел все известные созвездия. Но так как кроме большой медведицы он, в принципе, созвездий и не знает, бесцельно бы насчитал сотни звезд и романтизировал бы этот момент до рассвета. Только, увы, перед глазами одно чёрное ничего. Бездна в виде огромного полотна и заляпанного окна. Если бы перед глазами висели настенные часы, Тэхен бы явно удивился своему долгому, бесцельному просиживанию у окна. Совершенно бессмысленному. Но их нет. Ни часов, ни осознания реальности. Каким образом так бесшумно в квартиру зашел Чонгук, Тэхен не особо успел проанализировать. Он даже не до конца осознал, что у этого негодника хватило совести после всего произошедшего так беззаботно обнять со спины и уткнуться холодным, промерзшим носом в загривок и выпустить тихое: «Прости меня, хён». — За что? — несмело спросил Тэхен спустя лишь энное количество времени. — За то, что ты без предупреждения исчез? Или, быть может, за то, что нахамил утром? А, может… — Просто прости меня, ладно? — разлепив свои неуверенные объятия, Чонгук обогнул Тэхена и расслабленно убрал выпавшею белокурую прядь волос за его ухо. — Да что с тобой происходит, в конце концов? — сдался наконец Тэхен, уже не обращая особого внимания на проявленную нежность со стороны изменчивого Чонгука. Он даже после несмелых поглаживаний по своим волосам смотрел прямиком в детские горящие глаза, а не уделял внимания его действиям. Сейчас куда важнее — глаза. Они никогда не врут, стоит взглянуть и прочитать. Но как бы усердно Тэхен не пытался сквозь черную вуаль добраться до сути, тормозил у истоков и не знал, в какую степь двигаться. Да куда не шагни — везде стена. Чонгук блокирует любую проявленную попытку придвинуться к себе ближе. Либо боится, либо намеренно отдаляется. Но в таком случае и Тэхен здесь бессилен. — Ты очень похож на маму. Знал? — детские глаза напротив загорелись ярким в темноте поблескивающим огоньком, заметив которые, не сразу отличишь их от заинтересованности. Не успел Тэхен ответить что-то из ряда: «Она же моя сестра», мол, ясен, как день, что мы с ней похожи, как Чонгук тут же опередил его и вновь обнял неуверенно и малость с опаской. По нему и не скажешь, что такие проявления свойственны его натуре. Но, а после осознаешь, что, в конце концов, Гукки всего-лишь ребенок. Возможно, обделенный вниманием и лаской. Как бы его не воспитывали в том доме, какие бы нотации и придуманные правила жизни не читали мальцу, всем детям нужно одно — источник, о который можно пригреться душой. Тэхену достаточно было лишь на мгновение оглянуться назад в прошлое, чтобы вновь почувствовать озябшую дрожь по телу от сквозняка и взрослого безразличия. Там всегда было так холодно и одиноко. Неужели Чонгуку не подарили всего того, чего лишили самого Тэхена? — А вот ты на нее совсем не похож, — мягко улыбаясь в ответ, Тэхен успел простить все плохое, сделанное Чонгуком; все обиды, злоба и сдержанная агрессия мигом осели на дно, и на их месте начали пригреваться такие чувства как сочувствие, понимание и привязанность. Тэхен излишне ласков и добр ко всем, кто нравится его душе. Он не особо следит за действиями и уж точно не контролирует слова. Просто делает то, что считает нужным и по большей части не жалеет о содеянном, как и сейчас, взаимно обнимая Чонгука, он нутром чувствует, что обязан за их совместное времяпрепровождения дать тот максимум тепла, на который он способен. Утром этого же дня Джон должен был серьезно поговорить с Чонгуком и обозначить некоторые правила, придерживаться которых тот должен, непосредственно живя с ними. Но будить блудного племянника не разрешил сам Тэхен и вместо этого порадовал своего возлюбленного вкусным кофе и долгим, многообещающим поцелуем. На кухне никогда еще не было столь вкусного завтрака, со слов самого Джона. Даже на работу хотелось не идти вовсе, лишь бы и дальше продолжить упиваться нежностью губ, бархатностью кожи и ласковым звучанием хриплого смеха партнера. — Я же теперь есть не смогу за столом, — за спиной Тэхена раздался раздраженный подростковый голос Чонгука, перед глазами которого развернулась картина сидящего полуголого Тэхена на обеденном столе и пожирающего, в прямом смысле этого слова, его Джона. — Ходи голодным, — тяжело вздохнул на появление отвлекающего мальца Джон, не желая отпускать Тэхена разгоряченного, возбужденного и на все готового. Да в какой именно момент Джон вообще согрешил? Он в прошлой жизни перетрахал весь мир, раз в этой — ему один только подросток срывает секс с любимым каждый раз, как только они его затевают. Несправедливость и только. — Кто ж знал, что ты встанешь так рано, — что и следовало ожидать от Тэхена — он снова засмущался, пытаясь прикрыть их секс-лавочку и отложить в дальний ящик. Тут свихнется первым либо Джон от недостатка разрядки в его половой жизни и нехватки, грубо говоря, своего же мужчины, либо же Чонгук выткнет себе глаза вилкой и останется слепым в надежде больше никогда и не при каких обстоятельствах не наткнуться на откровения своего родного дяди. Но второму стоит уделить внимания побольше и, скорее всего, изменить ложные выводы, потому что для подростка, что с отвращением бы смотрел на подобные сцены, Чон слишком внимательно рассматривает чужие взлохмаченные волосы, раскрасневшуюся шею от навязчивых поцелуев его партнера, обнаженные лопатки, выпирающий позвоночник и две глубокие ямочки на пояснице. Излишне сосредоточен и чем-то увлечен. Чонгук даже не сразу обратил внимание на просьбы старших отвернуться хоть для приличия, продолжая также пристально наблюдать за раскрасневшимся хёном, щеголяющим в одних боксерах по кухне. — У тебя, наверное, девчонка на родине есть, да? — стоило Тэхену проскользнуть в комнату наверх и оставить парней наедине, Джон тут же припал к уже остывшему и умершему кофе, то и дело переводя взгляд с наручных часов на Чонгука. — Мне не особо хватало времени в Сеуле на развлечения подобного рода, — Чонгук уверенной походкой обогнул обеденный стол, на котором минутой ранее сидел вожделенный Тэхен, сунул таблетку кофе в машинку и задал ей работу на американо. — Так что ни девчонки, ни мальчишки. — Вообще ни разу? — искренне удивился Джон. — Ну, то есть, любовь-морковь — это неважно. Так чисто… не тянуло что ли физиологию свою унять и просто… — Нет, — без капли смущения пожал плечами Чонгук, делая глоток ободряющего напитка. — Я особо о таком не задумывался. — А хотел бы? — не унимался Джон. — Говорю же… не знаю. Если буду об этом думать, то, ясное дело, во мне пробудится интерес. Но это может помешать моей учебе. И я считаю, что в шестнадцать лет думать мне об этом еще не стоит. — Ты просто мазохист, — смешок не с целью задеть парня или невежественно выразиться в его сторону, скорее просто от поражения. Джону не понять, какого это — не желать кого-то настолько сильно, что скулы сводит от выброса окситоцина в кровь. А малец и правда еще слишком юн. — Но, наверное, оно и к лучшему. — О чем речь? — на кухню снизошел умытый, причесанный и одетый в домашнюю рубашку с шортами Тэхен. По его улыбающейся физиономии и не скажешь, что только вчера нервные клетки держались из последних сил и пытались вывести свалившееся море стресса на себе. Или, быть может, у него кратковременная память? Но Джон этого точно не припоминает и делает выводы, что ночью родственная парочка все же помирилась. Но отвечать Тэхену ни один парень, ни второй не стали. Джон лишь усмехающемся взглядом переглянулся с Чонгуком, а тот, как ни в чем не бывало, продолжил пить кофе и буднично зевать от недосыпа. — Хорошего дня, Тэ, — на прощание Джон вплотную подошел к Тэхену и крепко обнял за плечи, обходясь без привычных поцелуев перед самим своих уходом. — Сегодня работаю с моделью из Канады. Думаю, задержусь на работе. Так что поужинаете без меня, хорошо? Я приду сытый. — Хорошо, — расплылся в утопающей улыбке в ответ, — напишешь, как закончишь? — Позвоню. Чонгук был не уверен, чего больше ему хотелось в этот момент: остаться наконец с Тэхеном наедине или же вновь уйти. Дел в Нью-Йорке не осталось от слова совсем, да и те, что, якобы, были запланированы, обозначились лишь встречей со старым приятелем на пару часов в кафе. Все остальное время Чонгук, уходя из дома, бесцельно слонялся по знакомым улицам, не всегда обедал, когда хотел, но ежедневно наблюдал со стороны за работающим Тэхеном. Сегодня же он решил для себя, что пора весь спектакль прекращать. Да и зачем он вообще приехал в чужую страну, чтобы гулять? В одиночку? Чонгуку нужен был Тэхен. Получите, распишитесь и пользуйтесь уже вдоволь. — Можно мне пойти с тобой на работу? — первое о чем спросил Чонгук у вернувшегося Тэхена, который только что проводил Джона из квартиры. И не то, чтобы ответ Тэхена на фактически риторический вопрос был столь важен сейчас. Чонгук, скорее, намертво расставил все точки над «i» в своей интерпретации происходящего. Хватит уже ходить вокруг да около. Впереди раскинулся бесконечный путь, где Чонгук топчется лишь у истоков и не знает, как сделать первый шаг навстречу желанному. В голове так много раз проигрывался уже вызубренный сценарий, что казалось на практике все повторится идеально, без запинок и, уж тем более, страха просто начать. Чонгуку потребовалось время, чтобы не только найти Тэхена, прилететь к нему и ужиться под боком на взаимных условиях, но и на то, чтобы понять совершенно чужого человека. Как оказалось, Чонгук ненавязчиво любопытен во многих вещах: от «и это твой бизнес?», до такого оценивающего «неплохо, хён». Он на протяжение целого дня не задавал лишних вопросов, о которых Тэхен так боялся вспоминать, сам же не говорил много лишнего, а лишь делился интересным и, в каком-то роде, личном. За всю неделю прожитую с Чонгуком бок о бок Тэхен не узнал о ребенке столько, сколько узнал буквально за растянутый день. В магазинчике было не так много народа, потому Крис консультировал любого вошедшего покупателя, а Тэхен вместе с Чонгуком остались наедине в мини-кабинетике и без умолку болтали о жизненном прошедшем, о чем-то важном и таком же бессмысленном, как «ненавижу фасоль». Из-за случая с порченным костюмом Скуби-Ду Тэхену пришлось снова перекраивать важный плюшевый акссесуар собаке. В идеале бы еще пролистать анкетки интересующихся на свободную вакансию аниматоров, но дело дальше залатанного костюма не зашло. Из всего разговора Тэхен отметил для себя немаловажный момент: старший Ким возлагает на Чонгука большие надежды в сфере собственного дела. Видимо, старик уже малость устал держаться на посту добрые десятки лет, раз воспитывает во всем преуспевающего внука, как собственного сына, и водит его на важные совещания компании. Хотя Чонгуку еще только шестнадцать лет. — Он и не собирается на пенсию ближайшее пятилетие, — спокойно разъяснил стремление деда сделать именно его наследником. — Деда просто хочет увидеть достойный вариант на своем месте. И его можно понять. Если бы абы кто явился на пост и перенял бы в свои руки дела, то, возможно, компания бы не продержалась на плаву и десятка лет. Нужен человек свой и обязательно прошаренный. Чонгук удобно развалился в уютном кресле у рабочего стола в кабинете. Без окон в комнате становится через определенное время заточения малость не по себе, коже не хватает солнечных лучей, а организму в целом — кислорода. Но жаловаться на плохое самочувствия младший не стал, так как не особо любит отвлекать людей от работы и даже если эта работа — diy «сшей сосиску с горчичным соусом своими руками». — В таком случае, он может особо не переживать, раз вырастил идеального внука для своего дела. Вот только, ты этого хочешь? — Тэхену разговор о собственном отце и его неизменной политике совсем не нравится. Уж лучше говорить о менталитете разных стран и обсуждать чужих, далеко не родственных, людей. — Наверное, хочу, — как-то безынтересно пожал плечами Чонгук, вбирая в легкие побольше воздуха для разгрузки, но так и не получая необходимой части кислорода. — Я просто делаю, что мне говорят. Потому что, если я не буду это делать… — То что? — приспустив очки-нулевки, которые Тэхен надевает каждый раз при кропотливой работе, парень отложил неоконченную деталь на стол и расслабленно откинулся на спинку стула. — Я ни на чьей стороне, Чонгук, так как ни его, ни тебя мне никогда не понять. И в целом мне не стоит встревать в возможно уже необратимое и вводить смуту, просто… ты ничего не обретешь, если всю жизнь будешь делать то, что тебе говорят. В силу твоего возраста это, конечно, к лучшему — слушать совет старших и все дела. Но, зная твоего старика, это явно не советы, а приказы. А между этими двумя вещами большая разница. — Я знаю, — раздражение прошлось по всему телу Чонгука, от головы, до самых пят. Не лучшая тема для разговора, тем более с тем человеком, который тоже когда-то в свое время был под влиянием Кима старшего и прекрасно осведомлен, каково это - идти против его слова. Но вымещать накопленную агрессию на Тэхене не хотелось совсем. Просто нужно закрыть тему раз и навсегда, так как от тупой болтовни толку мало. — Я хочу этого, наверное, на самом деле. Просто не до конца еще в этом уверен. Давай не будем, ок? — Конечно, — Чонгуку уже стоит привыкнуть, что улыбка Тэхена распускается на его лице каждый раз, вне зависимости от переполняющих его чувств: будь он искренне счастлив — улыбается, негодует — улыбается, смущается — улыбается. Он ходячая неестественная улыбка. Полностью идентичен матери, которая в последнее время улыбалась каждый день. Но ей точно не было весело или, того глупее, — хорошо. Мия улыбалась, потому что она мать, она сильная и железная. Ничто не должно ее сломить. Абсолютно. Чонгук от сравнения Тэхена с Мией сжался в и без того маленьком кресле. Так хотелось подойти и насильно опустить уголки губ большими пальцами в самый низ, а после попросить Тэхена не улыбаться так неестественно. Но Чонгук все еще находится в трезвом рассудке для столь глупых поступков, потому просто опускает взгляд в пол и меняет тему: — Есть хочу. Давай в мак по бургеру и картошечке? Еще пепси два литра купим и отправим фотку Джону. Я уверен, он от избытка калорий поправится, лишь смотря на нас и то, с каким аппетитом мы поглощаем все это. — Чертов садист! — звонко рассмеялся на весь кабинетик Тэхен, подрываясь с места и проверяя наличие бумажника в заднем кармане джинс. — Отличная идея. Так и сделаем.