Без оглядки в юность

Не было ни золотой середины безымянного хаоса, развернувшегося внутри Чонгука, ни веских оправданий, которые смогли бы покрыть всю агрессию его поведения и убедить Тэхена в полном его здравии. Потому что «ненавижу тебя больше всех» и «я уезжаю завтра же», после теплых и душевных переговоров тревожат душу, и в подсознание подкрадываются ненавязчивые, но очень пугающие мысли. На все вопросы, касающиеся поднятой темы, Чонгук изворачивается умело и без лишней пыли; он делает вид, будто ничего не слышит, а после часового уединения с самим собой возвращается успокоившимся и «какой хороший день». Тэхен сидел у камина в пасмурный день и искал «Шегги» под стать себе, чтобы без вредных привычек, жизнерадостный и обязательно с сердечной тягой к детям. Тогда Чонгук как-то бесшумно присел рядышком, после очередного порыва гнева, достал телефон и набрал номер деда. — Привет, — после третьего гудка абонент видимо ответил и Чонгук первый начал диалог, тем самым привлекая внимание Тэхена к себе и разговору. — Я прилетаю в воскресенье утром, отправишь машину за мной? Да. Да. Хорошо. И отключился. Чонгук все это время смотрел в печальные глаза Тэхена и не мог понять, почему родной голос деда не вызвал теплых чувств внутри, что-то сродни ностальгии; почему от одного только необратимого факта внутри спазмами скрутило органы. Хотелось вывернуть себя же наизнанку и прочистить все до былого состояния. Или же счесть с сердца таившееся имя, чтобы понять, а после принять. Для Чонгуку все в новинку. Казалось бы, все видел на своем коротком пути, всех встречал, но с подобным столкнулся впервые и не знает, как правильно поступить. Тэхен для него за малое время стал тем очагом бесконечного пламени, о который хочется греться непосредственно душой; рядом с ним сердце у Чонгука учащает свои обороты, и порой кажется, желудок не справится с перевариванием всего происходящего. Чонгук в глаза Тэхену смотрит и кричит в мыслях лишь о том, чтобы кто-нибудь помог ему справиться с этим необъяснимым порывом остановить время. Чтобы глаза в глаза. Вечно. Если можно, Чонгук бы даже на расстоянии остался, но с одним только условием: Тэхен улыбаться будет только ему. — Так и бежишь от меня, — с печалью заметил Тэхен, вместе с тем отводя озабоченный дурными мыслями взгляд на камин, где живое пламя слабого огня пожирало сухие бревна. — Не бегу, — признался в ответ Чонгук и пожал плечами, сам себя убеждая в достоверности сказанного. — Теперь даже при большом желании не смогу. Столько дел Тэхен хотел провернуть вместе с Чонгуком и не столько потому, что нуждается в чьей-то помощи, сколько просто хотел быть рядом со своим племянником. Находиться в его компании по большей части приятно. Ты будто играешь в русскую рулетку — никогда не знаешь, в какой именно момент выстрелит. Потому ласкаешься под лучами его солнечного настроения и вбираешь в себя максимум той энергии, что Чонгук готов отдать. Тэхен не обращает внимания на вспыльчивость и желчь, что прыщет из уст младшего каждый раз при смене его настроения. В этом явно таится что-то большее, а не простое «подростковый возраст — скоро пройдет». Но при любых выяснениях отношений все сводится к одному — гробовому молчанию со стороны Чонгука. Он либо сам не понимает, что руководит им в моменты полного затмения, либо не хочет, чтобы кто-то, помимо него и его семьи, знал. И Тэхен соврет, если скажет, что совсем не обидно. Он не его семья. И никогда ею не был. В субботу утром Джон устроил прощальный завтрак для Чонгука и даже отменил все запланированные мероприятия на выходной день. Для Тэхена член его же семьи был весьма важен, это не только читалось по поведению на протяжении целого месяца, но и выражалось в настроении и эмоциях. Чонгуку нужно от лица Джона выразить большую благодарность лишь за то, что он приехал. Тэхен расцвел самыми яркими цветами жизни; засиял по-новому и оттого зародил в обычно холодной и сырой квартире с белыми стенами столько разноцветных лучей эйфории, которые даже Джон из любимого всем сердцем Тэхена выбить не мог. Многие годы Джон исцелял израненное сердце и залечивал раны, нанесенные родной семьей Тэхену; он учил парня заново дышать, ходить и главное жить. Не сразу Тэхен научился улыбаться и лишь спустя годы отпустил прошлое и с новым настоящим зажегся, как вечное пламя жизненной свечи. Не передать словами, как Джон благодарен Чонгуку за подаренный шанс Тэхену вновь ощутить теплоту родного человека; за искреннее понимание в его глазах и ни толики того осуждения, которого Тэхен боялся однажды увидеть вновь. Чонгук приехал в чужую семью из старой. Не побоялся передать привет из прошлого и даже умудрился обжиться внутри самого Тэхена; он успел заполнить собой сквозную дыру дяди, от которой Джон даже при большом желании не в силах был избавиться. — Мне спокойнее будет жить, зная, что ты снова приедешь на каникулах, — как ни в чем не бывало, Тэхен довольствовался мраморной говядиной вместе с Чонгуком и даже не смотрел в тарелку Джона, где, как всегда, лежала одна трава. — Вообще приезжай на Рождество. В Нью-Йорке в это время очень красиво. — Посмотрим, — самому себе лжет Чонгук в ответ, прекрасно зная, что ни на рождество, ни в ближайшем будущем у него не получится выбраться в Америку. Но делиться печальной новостью с Тэхеном не спешил. Расстраивать его перед своим отъездом — последнее, чего хотелось бы в жизни. — А еще не забывай писать мне, — расплылся в довольно-искренней улыбке Тэхен и принялся жевать нежнейшее мясо, приготовленное Джоном. — Да. Я всегда буду рад твоему звонку. Чонгук уехал еще в субботу вечером, ссылаясь на прощальную встречу с другом, который его и проводит в аэропорт — переживать не о чем. Только на прощание младший, уединившись с Тэхеном, безмолвно разглядывал неподвластного только ему человека. Чон будто вбирал в себя всю его живность, в потаенные уголки памяти откладывал озабоченно-невинный взгляд и глаза, ослепительно сияющие. Век смотри — не насмотришься. А отпускать слишком тяжело душевно, от чего дрожит само сердце, молит пощадить, болью расставания не мучить. И не сказать, что Чонгук понимает волнующее сердце переживание. Для него ничего не понятно, кроме одного — с Тэхеном слишком хорошо как сердцем, так и душой. …Тэхен не стал названивать Чонгуку по его прилету. Хотел дать возможность отдохнуть, после утомительной поездки и от себя в целом в принципе. Решил дождаться проявленной с его же стороны инициативы и в итоге спустя три дня сдался. Тэхен, еще находясь на рабочем месте, весь на нервах слал угрожающие Чонгуку смс-ки с посылом «убью тебя нахрен, если не ответишь», но затишье на том берегу с мертвой точки так и не сдвигалось. И когда ситуация настолько накалилась от ярости, разбушевавшейся внутри Кима, Тэхен набрал номер сестры и, не раздумывая долго, нажал вызов. — Абонент вне зоны действия сети, пожалуйста, оставьте свое голосовое сообщение или перезвоните позднее. Терпение на пределе. Тэхен скидывает номер и тут же перезванивает вновь, но слышит голос оператора снова и снова. До самого вечера «вне зоны», сотый раз подряд. Силы, копившиеся внутри каждой клеточки тела, испарялись на лету. Тэхен чувствует, как ком собранных воспоминаний подступает к горлу, но не дает томившейся печали выйти наружу. Он это уже проходил; себя по крупицам собирал и учился радоваться каждому новому дню. И сейчас при необходимости не сдастся, себя через личностный ад не проведет. Чонгук всего лишь ребенок, но уже так умело дергает за ниточки и играется с чужими судьбами, умело перенимая опыт и силу своего старика. Да он в будущем от него отличаться мало чем будет, и в душе его света не останется. Если человек умеет делать больно человеку и при этом легко закрывает на свое насилие глаза, то хорошего ждать от него не стоит, так же, как и надеяться на его благочестие, душевность и толики человечности. Тэхен у камина дома разбивает от внутренней горести статуэтку, следом пару стеклянных рамок с фотографией и сжимает челюсти до истошного скрипа, не позволяя самому себе рыдать. Это последний раз, когда он вновь доверился и последний раз, когда вновь оплакивал прошлое. — Да как же так, мама? — все-таки вопли вышли наружу, перед глазами туманная вуаль из слез, а внутри разрастающееся чувство обиды. — Почему ты закрываешь глаза на это безобразие? Почему позволяешь меня обижать? Что я сделал им плохого, что они лишили меня сначала себя, а потом забрали и его? Ни через неделю, ни даже через месяц Чонгук не дал о себе знать. Ни звонка, ни пресловутого смс с «все хорошо, хён, не переживай». Тэхену вновь пришлось доверить свое внутреннее состояние в руки любимого Джона. Уже было не так больно, как в первый раз. Но, тем не менее, ведомое сердце зачерствело от вновь подаренной лжи, оно стало биться реже и от него не веяло теплом и присущей когда-то ласки. Если бы Тэхен сказал «меня все устраивает так, как оно есть сейчас» — солгал бы. Потому что с одним только звонком Чонгука и его обещанное «еще увидимся, хён» по ночам было бы спокойнее спать. Привязанность — самая страшная вещь, с которой Тэхен идет в ногу по жизни. Он не знает, как от нее избавиться и каждый раз наступает на одни и те же грабли. Прилетает с размаху не в лоб, а в самое сердце. Оно у Тэхена избитое, оклеветанное и не расцененное по достоинству. Только Джону дозволено отныне и навсегда греться в объятиях Тэхена, только в его единственной компании сердце у Тэхена вновь оживает, трепещет и согревает. 5 лет спустя. Для того, чтобы быть унылым и не видеть смысла в каждом последующем дне, у Тэхена все еще был Джон, несносные дети и бизнес на грани закрытия. Даже если и появлялось свободное времечко для себя, Тэхен не мог воспользоваться подобной роскошью и бездельничать, более того — думать о былом. У него поставщик с тонной плюшевых укатил в закат, оставив магазин пустовать; Пумба вот уже с неделю залег на самое дно и сорвал Тэхену три утренника, тем самым нехило подорвав репутацию маленького агентства среди своих. Тэхен годами добивался успеха и прекрасно справлялся со своей работой; не только в мультяшные роли вживался и порой был готов за «спасибо» развлекать маленьких спиногрызов, но и жертвовал своей личной жизнью и пропадал в личном кабинете за прописанием нового сценария. И все пошло по одному женскому органу не потому, что пропала искра и былая заряженность, — уж мотивации было вагон. Просто Пумба оказался весельчаком не по жизни, а от легких наркотиков. Проверять же его Тэхен не стал, вот и наткнулся на море проблем, вытекающих из его увлечений. Официально никто не работает на Тэхена, помимо продавцов-консультантов двух точек игрушечных магазинов, бухгалтера и менеджера по продажам, по совместительству помощника по всем делам. Да и Пумба отработал всего три утренника. Отлично вжился в роль тупоголового кабана, мастерски показал себя в своем деле и запал в душу Тэхену, пока на последнем из утренников он не заметил, как долбаная свинья втирала себе дурь в десна. — Вот так всегда, — уже третий день подряд Тэхен подчищает за Пумбой дерьмо и все никак не может очистить имя агентства от него. — Мы в черном списке города. Лу, найди эту свинью до того, как его найду я. Ибо, видит бог, я засажу кабана за решетку надолго! — Тогда и тебя прикроют, — устало пожал плечами менеджер Лу, разминая закаменевшую шею от долгого просиживания в кресле. — Придется на какое-то время прикрыть лавочку. Благо есть магазин, Тэхен, вывезем. — - Ебаный поставщик! — вспомнил недавнее кидалово Тэхен и тут же завыл как раненый зверь. — Две пули в одно рыло. Я что, о многом просил? У меня на руках ни товара нет, ни кеша. Я и так из личного кармана своим зарплату плачу. Лу, если я закрою магазины, то с концами. — Зачем так масштабно, — не согласился с мнением своего наставника Лу и продемонстрировал составленный лично им план действий на ближайшее будущее, чтобы и с жопой голой не остаться и на плаву удержаться до лучших времен. — В Нью-Йорке заказов на утренники не будет. Инфа разлетелась мгновенно. С нами дела иметь не хотят. Есть вариант подработать за городом, но зная твое положение с Джоном, ты не уедешь ради такого отсюда, так как Джон привязан к этому месту. Но есть другой вариант, — пролистав пару слайдов наспех составленной презентации на планшете, Лу остановился на том, где все сшитые в ручную Тэхеном костюмы были перечеркнуты красным, а рядом, под зеленой галочкой, красовалась новая точка плюшевых. — Твои костюмы на весь золота. Будем сдавать их в аренду, некоторые и вовсе продадим. На вырученные деньги сделаем новый заказ из Токио и Сеула, свяжемся со старыми поставщиками, чтобы не рисковать сильно. Сокращение не миновать. Как в былые, только ты и я. — Пиздец, — сипло и разочаровано, — это пиздец, Лу. Пробежать хуеву тучу километров и обосраться перед самим финишем. Мне на пенсию скоро, а я все с начала начинаю. Я же блять не молодею, в конце концов. — Твои корейские гены играют на руку, — решил подбодрить друга Лу и вместе с тем похлопал тому по плечу, — твой бэйби фэйс скрывает истинные цифры в паспорте, так что еще лет десять в запасе есть. — Внутри я уже крошусь, — усмехнулся Тэхен, в который раз мысленно благодаря Лу за то, что не оставляет его одного с кучей дерьма у носа, помогает и подбадривает. — Мечта дурака — в шестьдесят лет кривляться перед детьми и до конца бороться за их улыбки. Как думаешь, когда я покроюсь морщинками, мы сэкономим на гриме? Налеплю морскую звезду на лицо и буду в роли Морского Супермена из Спанч-Боба, а ты будешь Очкариком. Да я даже на лодкомобиле сэкономлю, черт возьми, он же у него невидимый. Чертов гений! Трудности случаются и порой их сложно миновать. Тэхен не из тех слабохарактерных людей, которые при любой сложной ситуации в личном деле, бегут, поджав хвосты. Уж много было вложено сил, миллионы как потерявшиеся и пожертвованные на процветание бизнеса, так и вырученные потом и креативностью. За пройденный путь жизни Тэхен сумел постичь дзен и найти себя, как личность, человека, черт возьми. Он знает отчетливо, кто он, чего желает его душа и видит смысл в каждом пройденном дне, потому что запланировано на жизнь слишком многое. Времени катастрофически не хватает. Чтобы стать успешным, Тэхен никогда не прокручивал в мыслях возможные потери при его «если бы». Да миллионы развилок и не один возможный путь не привел бы его к душевной гармонии, как тот, который он выбрал изначально. Всего добиваться самому. И если суждено пасть сегодня, Тэхен с гордо поднятой головой оставит пост. Ему не будет стыдно и жалеть будет особо не о чем. Но пока есть шанс плыть в спасительной шлюпке, Тэхен воспользуется им; голыми руками начнет грести воду, есть не будет, обезвоживанием зайдется, но доберется либо до погибели, либо до встречного корабля. Дома бело-серый интерьер от должных гармонии и успокоения, стал мозолить глаза. Куда не глянь — пустая стена, под ногами серый изношенный когда-то махровый ковер, на единичных полках и тумбах пылятся пустые фоторамки, так как времени заполнить их фотографиями так и не нашлось. Тэхен только сейчас, рассматривая собственную квартиру, в которой прожил не один год, не может найти в ней уюта и тепла. Даже вечное отсутствие Джона в стенах их очага стало напрягать, его вызубренное «отчет», как лезвие ножа проходится по сознанию. Нет, нагнетать и полоскать мозги своим «я устал от такой жизни» Тэхен не намеревается, сам не лучше. Но вот с годами сердце требует большей любви и внимания. В 33 года внешне Ким малость изменился, чего не скажешь про Джона. Коренной американец в четвертом десятке лет теряет в чертах лица былые краски. Морщинки от вечного напряжения исполосовали лоб, под глазами залегли мешки от вечного недосыпа и упавшее зрение от ежедневного просиживания за ноутбуком. Глядя на Джона, Тэхен теряется, потому что любовь всей его жизни стала редко улыбаться. Сокращение в издательстве пошатнуло его нервную систему, стресс пробрался во внутренности и теперь даже «я люблю тебя», пробуждающее в Джоне мириады вдохновляющих звезд внутри, отныне даже не будоражит кровь. Слишком много сил было отдано Джоном Тэхену. Он морально истощен, нет пополнения заряда и теперь изо дня в день, приходя домой, не находится сил даже на пятиминутный секс. Тэхен смахивает все негодование на кризис среднего возраста, на усталость и озабоченность новым журналом, просмотры и продажи которого в издательстве Джона слишком упали. Оставшиеся коллеги по работе и само начальство пропадает на работе и день, и ночь, вкладывают свой максимум в журнал, чтобы в итоге остаться на плаву и как минимум не остаться без работы. Джон в пределах дома не делится с Тэхеном о происходящем, не рассказывает масштабы его личной трагедии, потому что все должно оставаться там, далеко от него и от его обители. Работа никогда не касалась Тэхена и сейчас в особенности. Приходя домой, Джон не обращает внимания на беспорядок в квартире, который сам себя убрать не может, а Тэхен особо и не заморачивается. Да он даже теперь и еду на дом сам не заказывает, встречает Джона уставшим в комнате и безмолвно улыбается. Тэхен тоже устал. У него бизнес прогорает. Ни гроша за пазухой. У Джона моральное выгорание. Еще пару дней, проведенных в стенах офиса, и можно соскабливать разможженное тело с его стен. — Я совсем забыл про ужин, — виновато повстречал Джона Тэхен, уже открывая приложение в телефоне для доставки еды на дом. — Что хочешь поесть? — Ну, в таком случае, мне придется съесть тебя, — пытаясь не выдавать свое нарастающее разочарование, которое в итоге могло привести к редкостному конфликту, Джон решил увернуться и не давить. — Ты, к сожалению, вегетарианец, — пожал плечами Тэхен и добавил в корзину как обычно, салат из свежих овощей, кету, приготовленную на пару, и рис. Себя же обделил, не особо желая ужинать. — Но пока к тебе плывет рыбка, я помогу тебе расслабиться. Тэхен до прихода Джона размещал фотографии всех своих костюмов на ebay. Все, начиная от затертых и изувеченных плюшевых медведей, вплоть до качественного и реалистичного Стича. Настроение от скорой утраты у Тэхена было на самом дне, это было видно невооруженным глазом и читалось через затуманенные глаза. Вот только Джон, сам пребывая в подавленном состоянии, не видит Тэхена вплоть до того момента, пока Ким не подходит ближе. Тэхен помогает снять с Джона рабочую рубашку, обещает самому себе не забыть ее постирать и выгладить, если позволит время, а пока, освобождает запястье от ролексов, потирает шершавую ладонь своею же и утыкается лбом в сильное мужское плечо. — Устал, — шепчет Тэхен и не ощущает былой поддержки Джона. Ее и нет. Он озабочен своим и его не стоит в этом винить. — Все будет хорошо, — продолжает раздеваться Джон, уже сам прекращая верить в свои слова. А вот Тэхен возлагает на обычное «хорошо» слишком большую надежду, потому как именно она по жизненной классике умирает последней. Бывало и хуже, и больнее в разы, не хотелось идти вперед, и отглосы счастливых моментов прошлого тянули назад. Тэхен, сколько себя помнит, по черно-белому пути идет. У него никогда не было извечной тьмы, из которой не выбраться; всегда было что-то светлое и многообещающее, то, что будоражило кровь и шептало в саму душу: «я рядом». А вместе с тем лучи яркого солнца озаряли млечный путь. «Привет, хён», — как-то раз услышал позади себя Тэхен, после назначенной встречи с поставщиком игрушек. «Я так по тебе скучал», — уже в само лицо, глядя в потерянные глаза Кима. Перед собой Тэхен видел рослого юношу азиатской внешности. Не сказать, что черты лица были не знакомы вовсе, но все же, глядя в глаза напротив, Тэхен не мог уловить связь и вспомнить хотя бы один момент из своей жизни, в котором присутствовал черноволосый незнакомец. «Хён», «скучал» и все воспоминания прошлого обрушились в один момент. Сердце ускорило темп, ладони вспотели, и в горле пересохло настолько, что Тэхен зашелся кашлем, не сумев даже поприветствовать своего родного племянника. Если это какая-то шутка, то вовсе не смешная. В голове выделяются всего два вопроса, ответы на которые Тэхен жаждет получить немедленно: — Что ты здесь делаешь? — и после самоуверенной улыбки Чонгука, ни капли не смущаясь, Тэхен разинул рот: — ты когда успел так вырасти? А ведь и в самом деле. Отросшие смолистые волосы, собранные в неаккуратный пучок на затылке, острые черты лица, самоуверенный хищный взгляд и не менее самоуверенная улыбка бледно-алых губ. Тэхен смотрит на мальчишку, младше себя на 12 лет, а видит парня под стать себе. Молоко на губах уже давно высохло. От басистого голоса сознание не может принять факт, что «ему всего 21», а идеально натренированное тело по стандартам красоты бьет все рекорды. Хватило пару мгновений, чтобы взглядом окинуть Чонгука всего и почувствовать себя ущербной букашкой. Тэхен тоже далеко от стандартов не ушел, да и с возрастом все больше стал уделять своей ухоженности внимание, но Чонгук… Он young and beautiful. В голове у Тэхена за пару минут мозгового штурма успело пронестись многое, даже полюбившаяся песня Lana Del Rey. Will you still love me when I got nothing but my aching soul?