Без оглядки в юность

За плечами пять лет усердной работы над собой, как над личностью. Сил вложено излишне, слишком много и не понять только одно — достигнута ли цель? А если и достигнута, тогда — своя ли? Чонгук думать не мог по приезде в родные стены дома, о бизнесе, будущем и о деле, которым дед дорожил и растил для него лучшего приемника. И все потому, что в Америке живет кровинка, доставляющая сердцу такой колорит чувств, который словами не описать. А еще эта кровинка, скорее всего, снова плачет. Ким-старший на эмоциях управлял внуком, как киборгом. Не воспитывал, а именно — управлял. А тот в свою очередь расслабился настолько, что любое «ты отвлекаешься, Чонгук» проходило мимо ушей, а руки так и тянулись к телефону с целью позвонить Тэхену, дать о себе знать и заверить его, что никто не забыт, и Чонгук обязательно к нему вернется. Только вот жесткий контроль деда сменился на гнев, управлять которым он был не в силах. Чонгук после поездки витал в облаках и уклонялся от прописанных правил той жизни, которой он должен был придерживаться; дисциплина отошла на второй план тогда, когда должна была руководить им и не давать поблажек. Чонгук потерял интерес к тем вещам, которыми горел до поездки и все чаще стал прокручивать в голове слова матери, схожие с высказыванием Тэхена «хочешь ли ты этого сам?». Единственное, о чем грезил по ночам Чонгук, — быть рядом с человеком, который жаром человечности обдает все нутро, быть навсегда вдали от контроля и рамок. Каждый раз Чонгук, сваливаясь бессильным мешком с костями на постель, прикрывал глаза и в мыслях извинялся тысячу и один раз. За то, что оставил. Когда прошел месяц с возвращения Чонгука на родину, парень понял, что связь, зародившаяся тогда с Тэхеном, не развита на пустом месте. Нет, мальца тянуло не к дяде, как к родному человеку и «ты же мой дядя. Родной брат моей матери, а потому я должен любить тебя». Чонгук не видел Тэхена с самого детства и, считай, привязанности, как к родственнику, у него и нет. Его тянет как человека к человеку; как к личности, в конце концов. Тэхен — целая противоположность той жизни, которой живет сам Чонгук, и уже оттого он считается априори интересным. Как запретное яблоко, надкусив которое, Чонгук на кончике языка ощутил приторный вкус свободы. Тэхен — то запретное, в правилах которое подчеркнуто красным с пометкой «никогда, не при каких обстоятельствах не вскрывать. Опасно». Чонгука учили не такой жизни. У него должны быть рамки желаний, ограничение и извечное «сделай ради чего-то». Не для забавы, не для утешения собственной души. Чонгук должен делать, ради дела, чтобы то не прогорело на поприще множества бизнесов и, в конечном счете, принесло свои плоды. Делать в ущерб своим желаниям и верить, что это именно то единственное, что люди называют «жизненный путь». Когда глаза узрели вживую размыто всплывающий образ человека, которого так не хотелось стирать из своей памяти, Чонгук в тысячный раз убедился, что все ранее запланированное не останется без обещанной награды; он на утонченность тела смотрит, через дорогу разглядывает усталость, залегшую в смиренную улыбку, в движения потерянно-бессмысленные и беглые глаза. Тэхен разговаривает по телефону, прижав его к плечу щекой, и вместе с тем пытается достать из кармана ключи от машины руками, занятыми пакетами брендовых магазинов и двумя стаканчиками кофе. «Он сейчас прольет кофе», — про себя думает в этот момент Чонгук и переходит на зеленый свет дорогу. Он идет к своей пятигодовалой цели и отсчитывает секунды до ее достижения. Десять. Тэхен роняет телефон вместо упомянутого кофе. Девять. Тяжело вздыхает и закатывает глаза. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Так и стоит, неизвестно чего выжидая. Скорее всего, в мыслях ругается всеми известными матерными словами. Три. Чонгук задержал дыхание, потому что знакомые нотки дома обожгли слизистую воспоминаний. Два. Расстояние в протянутую руку. Один. — Привет, хён, — на одном дыхании, — я так по тебе скучал. И еще множество не имеющих веса слов, которые так хотелось сказать в этот момент. Не в доказательства своих чувств, которые спустя пять лет так и остались внутри Чонгука. Он им потухнуть не позволял, ежедневно в голове прокручивал момент их с Тэхеном встречи, как он вновь увидит его глаза, обрамленные веером пушистых ресниц, улыбку, затмевающую пелену печали. Чонгук ни на секунду не забывал и со временем нашел словесное обозначение своему урагану внутри. Полюбил. Всем детским, своим невинным сердцем полюбил, как человека. На жизненном пути Чонгук любил всем сердцем родителей, родную сестру и даже деспота-деда, но то, что живет внутри, ради Тэхена, в разы сильнее. Простое «люблю» — лишь тень живого букета внутри. — Я больше никогда не оставлю тебя, — Чонгук мимо ушей пропустил все реплики Тэхена и в спешке, не дыша, решил воплотить все, о чем тревожится сердце. — Обещаю, Тэхен. Я… люблю тебя. Секундой позже было бы слишком поздно, Чонгук в этом полностью уверен. Пять лет на фоне настоящего времени стираются в пыль, потому что они давно прошли, их не вернуть. А впереди простирается, если и не вечность, то ближайшее долголетие — точно. Хватит разбрасываться временем впустую, жить в одиночку и каждый раз откладывать важные разговоры на подходящий момент; зачем скрывать то, что в итоге все равно всплывет? Чонгук не видит на своем пути ни проблем, ни препятствий. Его учили добиваться своей цели любыми способами, но для начала попробовать с легкого и открытого: прямо и в лицо. Произвольная улыбка тронула серое лицо Тэхена, выдавая его истинные чувства с потрохами. Даже если он будет говорить, что не ждал и не надеялся вновь встретиться, глаза будут кричать об обратном. Как не скрывай их, как не крути головой в попытке избежать зрительного контакта. Чонгук издалека видел насквозь и сейчас победно улыбается в ответ. Никто и ничто не забыто. У каждого из них. — Вот так встреча, — настало время Тэхена пускать мимо ушей все важное и значимое, которое воспринимается как пыль, ненужное высказывание. Чонгук, по мнению самого Тэхена, имел совершенно иное и, да, что-то сродни сам Тэхен ощущал внутри. Ощущал. Когда-то давно. Когда Чонгук был рядом и зарядом собственного тепла грел душу. Сейчас же Тэхена терзают изнутри двоякие чувства: он вроде и рад видеть кровинку вновь рядом с собой, а вроде проклинает его же за присутствие в тяжелый период своей жизни. Силы и без того высохли, их не осталось даже на дне ранее нескончаемого запаса энергии. А теперь перед глазами человек, увидеть которого хотелось до невозможности сильно, до искусанных губ и «почему из-за гребанного отца я должен сидеть на месте тогда, когда хочется снова быть рядом с ним, быть рядом с вами?!» — Я тебя почти не узнал, — неловко продолжил диалог Тэхен, после минутной тишины, повисшей из-за признания Чонгука и недоответа его собеседника. — Какими судьбами? — Я приехал к тебе, — все так же уверенно продолжал выдвигать свое неоспоримое решение Чонгук. — Хён, теперь мы будем вместе. — Йа! — улыбка сменилась на наигранное возмущение и нежелание более затрагивать глупую тему, не имеющей внутренностей. Некая оболочка, созданная Чонгуком в его же мыслях, и ничего более. — Не говори глупостей, пожалуйста. И на том Чонгук без разрешение прижал озадаченного Тэхена к себе, невесомо и ненасильственно. Просто прижал к груди, где сердце трепыхалось пугающе часто и безжалостно, оно явно обещалось проломить ребра изнутри и указать на истинного объекта своей любви. Сердце тянется к Тэхену, только тому почему-то смешно. — Окей, литл бой, — расхохотался отчего-то Тэхен физически не в состоянии обнять Чонгука в ответ из-за тяжелых пакетов с обновками. — Я тоже по тебе скучал. И снова забыто прошлое: отключенные телефоны, смененные номера и не озвученное «ты нам не нужен, хён». Тэхен настолько умаялся и смирился с участью, что все отболевшееся и настрадавшееся давно позади; без красок и должного жжения в памяти. Проявленное внимание одного из члена семьи отныне не воспринимается на повышенном уровне. Нет ни доверия, ни былого желания найти отклик душевный и вновь расцвести изнутри. Тэхен на собственном жизненном опыте убедился, наткнувшись на одни и те же ошибки неоднократно, что в жизни имеют вес только те люди, которые рядом при любых обстоятельствах. В жизни Тэхен повстречал только одного подобного человека и дорожит исключительно им, не жалея себя и собственных сил. На Чонгука же ни зла, ни обид нет. Мальчик ни в чем не виноват и явно не объявлялся из-за указаний свыше. Потому Тэхен вновь закрывает глаза и улыбается искренне, за последнее время даже охотно. — Только посмотрите на него, — цокнул Тэхен, почувствовав свободу рук, когда Чонгук выхватил тяжелые пакеты и свободной рукой открыл багажник. — Может, ты еще за руль сядешь и довезешь усталого хёна до дома? — Именно это я и планировал сделать, — подмигнул удивленному Тэхену Чонгук и закинул ключи его колымаги Suzuki Splash себе в карман, направляясь в противоположную улице сторону. — Только на моей машине и ко мне домой. Безоговорочно и самоуверенно. Большого значения нежелание и усталость Тэхена, в принципе, не имели тогда, когда у Чонгука уже десятки ходов наперед продуманы и запланировано слишком многое, чтобы от одного «я не хочу» из уст Тэхена перечеркивать все запланированное. Да и самому Чонгуку уже не терпится просто побыть вместе. Просто побыть с Тэхеном, чтобы мечта, зародившаяся пять лет назад, наконец-то сбылась. Да это у Чонгука по сути самая долгая из ныне существующих целей, до которой, как оказалось, еще идти. Если часом ранее казалось, до Тэхена рукой дотянутся и наслаждаться можно, то сейчас, сидя в кафетерии за горячей чашечкой кофе, все мечтания обрубает на корню. Старший закрыт и холоден, свое недовольство выражает в пожирающем взгляде на дорожную часть и пейзаж за окном, нежели на любование самого Чонгука. Да что вообще произошло и в какой именно момент Тэхен сломался пополам внутри? Сколько не прокручивай в голове прожитые пару месяцев лета вместе, Чонгук не припоминает ни одного дня, когда бы Тэхен безынтересно разговаривал с ним. — Ты выглядишь очень уставшим, — тяжело не заметить очевидного. Чонгук юлил от темы к теме, пытаясь не затрагивать главную из них. Но, в конечном счете, пришел к тому, от чего, по его мнению, умело убегал. — Да, Чонгук, я устал, — наконец устремил свой потерянный взгляд на Чонгука и не перенял его воодушевления на себя. Все так же попивал кофе, не имеющий никакого вкуса, будто трава; и слова без фильтра выпускал, не пытаясь нынче выглядеть получше в глазах окружающих. — И вместо того, чтобы ехать… блять, Лу! Тэхен подпрыгнул с места, вместе с тем проливая остатки кофе на свои выглаженные черные брюки. Винить себя смысла не было, так как «неосторожность» — второе имя Тэхена и к нему со временем привыкаешь, да и штаны — обычный клочок ткани, который можно выстирать, в случае чего и выкинуть не жалко. Не хватало еще на подобные вещи тратить время и нервы. — Стой, — за руку схватил разозлившейся Чонгук из-за побега хёна. — Куда ты собрался? Мы ведь, блять, только встретились! — И что, Чонгук? — не совсем понимал злобу, пробудившуюся в жилах парня напротив, который силы не мерил — до побеления костяшек сжимал в руках чужое запястье. — Давай встретимся как-нибудь на выходных? Приезжай на ужин к нам. Живем все там же. — Нет! — на повышенном тоне продолжил Чонгук, даже и в мыслях не допуская возможность Тэхена сбежать. Уж точно не сейчас и не сегодня. — Пока мы нормально не поговорим, я не отпущу тебя. — А что ты хочешь услышать? — звучало безнадежнее, чем могло показаться. Тэхен не сдавался, но и сильно не пытался сбежать, как хотелось вначале их сегодняшней встречи. — Чонгук, ты ведь уже взрослый мальчик. Я, правда, рад, что ты приехал. Всегда велком в наш дом. Что ты еще хочешь? Я должен был встретиться с коллегой, но вместо этого протираю штаны здесь. Гукки, сейчас не лучшее время. — Я отвезу тебя на встречу, — Чонгук из бумажника достал две купюры и оставил их на столике за кофе и после, держа Тэхена за руку, вышел на улицу. — Но это не то, что я хотел услышать. — Почему старая точка магазина сдается в аренду? — уже сидя в машине, Чонгук мчался к указанному Тэхеном адресу. — Потому что площадь слишком большая. Я не тяну финансово, — скупо признался Тэхен, продолжая серым взглядом разглядывать мимо проезжающие машины. — Аниматором я больше не работаю, последняя поставка сорвалась. У меня прогорело много кеша. Лу нашел новое местечко для магазинчика, мы туда, кстати, и едем. — Ну не собирался же ты всю жизнь кривляться ради детей? — на полном серьезе поинтересовался Чонгук, тем самым задевая чувства Тэхена и вызывая на его лице хоть какие-то эмоции — признаки гнева. — Даже если и собирался, тебя это не касается, — в ответ огрызнулся обиженный Тэхен и закатил глаза только от одной мысли, что какой-то сопляк будет диктовать ему правила жизни. — Не касается, — согласился Чонгук более спокойно, чем Тэхен среагировал на его реплику, — но, Тэхен, ты должен думать не на два и не пять шагов вперед. Этого недостаточно. Судя по тому, что с закрытием одного дела, полетело в пизду и второе, ты вообще не парился о будущем и выживал «сегодняшним днем». Одно не понять, как ты столько лет продержался на плаву? — Не умничай, — смущенно буркнул себе под нос Тэхен и уставился непонятно-виноватым взглядом на Чонгука, у которого на лице даже глаз не дернулся. — Я делаю по большей части не для себя. — А для кого? — серьезно спросил Чонгук, мельком глянув на Тэхен, и столкнулся с ним взглядом. Наконец-то. Отворачиваться и следить за дорогой на высокой скорости больше не хотелось. Здесь и только сейчас Тэхен глазами обнажает душу и все то, что таится внутри, в мыслях. Такое упускать — уму непостижимо, но останавливаться никак нельзя. Для Тэхена встреча с неким Лу важна, значит и для Чонгука тоже. — Я любил работать с детьми, — признался Тэхен и вместе с тем тяжело вздохнул, вспоминая былые деньки в роли аниматора. — Вот, что я считал своим делом. И магазины я свои любил. А теперь все и, правда, пошло по пизде, и оттого я не знаю, что делать дальше. Все говно вылилось на нас с Джоном в один день, и я не знаю, как помочь себе, как помочь ему. — Я помогу. — Малой, — устало, но в искренней улыбке расплылся Тэхен и почесал того по затылку, взъерошивая собранные волосы в пучок. — Мы справимся. Я не жаловался и уж тем более не просил помощи. — Я научу тебя вести дела, чтобы в дальнейшем ты не облажался, — Чонгук сжал челюсти на слове «мы справимся». Тэхен под «мы» явно подразумевал его и Джона. В слове «мы» из ниоткуда появившегося Чонгука нет, так же как и места рядом. Старший, может, и не озвучивает очевидные вещи вслух, а Чонгук наперекор судьбе идет и открывает новый свод заповедей. Был Тэхен с Джоном, станет с Чонгуком. Были «мы» с Джоном, станет «мы» с Чонгуком. Проще некуда. — Так, а ты какими судьбами-то? Опять на каникулы приехал? — Я приехал к тебе, — вновь вспомнил отложенный на потом разговор. — Или за тобой. Второе, конечно, было бы лучше для меня, но и с первым я спокойно проживу. — Ты такой забавный, — в надежде вновь избежать максимально смущающего разговора с Чонгуком Тэхен наигранно рассмеялся и уставился после серьезным взглядом в профиль младшего. — Я ведь без шуток интересуюсь. — Я вроде и не шутил, — все так же серьезно стоял на своем Чонгук, не сводя взгляда с проезжей части. — У меня дистанционка. Но пока мы в Нью-Йорке я буду пользоваться отличной возможностью напрямую управлять журналом. Да и новый проект в этом месяце открывается, с разработчиками удобнее все решать вживую. — Только не говори, что Ким-старший оставил пост… — Ну, у него не было выбора. — То есть? — То есть он лишился прав на «K.Style» в ходе выборов. Теперь я директор издательства, как он, в принципе, и хотел. — Надрочил так надрочил, — усмехнулся Тэхен, пряча озадаченный взгляд от Чонгука. — Аж место потерял. Лихо ты с ним. — Он сам хотел для журнала лучшего, — с расстановкой пояснил Чонгук, видимо не особо желая развивать затянувшуюся тему. К счастью Чонгука они достигли назначенной точки сразу, как только образовалась неловкая пауза. Картина перед глазами раскинулась весьма неблагоприятная и не предвещающая ничего положительного: безлюдное поприще неудачников или как назвал это место Лу «свободное поле для посева». — Место хуйня, — без оглядки и должного анализа вынес вердикт Чонгук, обещавший Тэхену остаться в машине и не совать свой блестящий нос не в свои дела. Чонгук пообещал и сделал, не в свои дела не лезет, а вот в их с Тэхеном решает вовсе перенять все проблемы на себя и разрулить все в ближайшее время, так как идей в голове, после вкратце описанного падения, возникло великое множество. — Не обращай на него внимания, — закатил глаза Тэхен на появившегося внутри разгромленной «каморки» Чонгука. — Это место только отремонтировать и дело в шляпе, — Лу дал о себе знать не сразу, после появления Чонгука. Для начала взглядом изучил миловидного юношу и акцентировал внимание на азиатской внешности, сопоставил факты, сложил дважды два и про себя решил, что знакомство имеет с племянником Тэхена, Чонгуком. — Время терять на это дно не стоит. Выручка с продаж даже ремонт не покроет до того момента, когда вы даже за аренду платить не сможете. Само местоположение гарантирует вам полный провал, разве не ясно? Я думал, Лу разбирается в этом… — Вот это да, — оскорблено цокнул языком упомянутый Лу и повернулся в сторону разглядывающего окрестности Тэхена. — Его манерам вообще не учили? — Он прав, — не веря своим словам, все же согласился с мнением Чонгука Тэхен и направился на выход. — Место ужасное, Лу. — Но другого нет! — вслед уходящему Тэхену крикнул Лу и в ответ получил холодное чонгуковское «выход есть всегда, не беспокойся». Внимание Тэхена привлекло опустошенное кафе через дорогу, рядом с которым остановился старый кадиллак, тарахтя, как последняя рухлядь. Из нее вышла девушка приятной наружности, одета хоть и не с иголочки и явно в паленых вещах, но тем не менее хороший вкус в стиле имела и потому только выглядела хорошо. Девушка из кармана своих бордовых брюк вытащила пачку дешевых мальборо, прикурила рядом со своей развалюхой и устремила оценивающий взгляд на внедорожник Ford Raptor Чонгука, чьи габариты и глянцевая поверхность цвета ночи притягивали восхищенные взгляды. — Я чувствую себя, как та девушка, — как-то печально подметил Тэхен, делясь с Чонгуком своими мыслями. — По жизни никто. Пытаюсь ухватиться за то, что по сути мне не принадлежит; всегда заглядываюсь на дорогое, когда по сути колесю по городу на корыте. Я выгляжу так же посмешище, как и она? Ну да, конечно, сравнил тоже. Она неумело носит маску, а я, вроде как, вжился в роль… — Зачем ты вообще думаешь о таком? — закрыл собой все вокруг существующее Чонгук, насильно поворачивая ладонями лицо Тэхена на себя и тем самым вынуждая старшего смотреть в свои глаза. — Захотел статусом помериться? Тогда просто вспомни, чью фамилию носишь. Но, зная, что тебе это даже в голову не придет, просто не забывай, что ты сделал своими же руками и головой. Да, сложности бывают, без них никуда, ты же знаешь. Воспрянь духом и иди дальше. — А куда дальше? — безнадежно хохотнул Тэхен и вместе с тем попытался увести взгляд и увеличить дистанцию от Чонгука, но тот даже двинуться с места не позволил. — Давай прекращай вести себя так… — Дальше, куда захочешь, — серьезный взгляд Чонгука вселял не должную уверенность в себя и в свои силы, его слова не мотивировали и не толкали вперед. — Не отказывайся от помощи, когда ее предлагают. Это не сделает тебе хуже и уж тем более, не знаю, что ты там надумал, не сделает тебя слабее. — Я не об этом, Чонгук, — тяжело выдохнул в ладони Чонгука Тэхен и опустил потускневших взгляд глаз вниз, — я настолько постарел, что кажется, кризис среднего возраста сел мне на лицо. А я, Чонгук, ненавижу, когда мне садятся на лицо, упаси господь, просто. — Значит прокуси ему задницу, — хохотнул Чонгук, вновь встречаясь с уже более расслабленным взглядом старшего. — Я помогу всем, чем смогу, если ты хочешь продолжать свое дело. Но для тебя есть место в «K.Style». Оно всегда там было, понимаешь? Да у тебя даже больше прав… — Даже не думай! — перебил на полуслове того Тэхен, но Чонгук не спешил отступать. — Мне нужны в команду такие кадры, как ты, Тэхен. Да и ко всему прочему ты, блять, Ким Тэхен. Твое появление произведет фурор, а еще окончательно раздавит одного очень важного человека. — Ты меня пугаешь. — А он тебя не пугал? Разве не делал больно? — Чонгук выглядел серьезным и непоколебимым. В его словах звучала сталь и неоспоримость, он явно был настроен решительно и речь готовил издавна, так же, как и план возвращения Тэхена в место, где он по сути никогда и не был, но все детство готовился к нему. — Я серьезно, Тэхен, предлагаю тебе место в «K.Style». Пожалуйста, присоединяйся к нам, ко мне. — Я… — не веря свои ушам Тэхен терялся на задворках своей реальности, которая таковой не казалась. Нежные поглаживающие движения Чонгука по щекам и шее нагнетали и делали любое прикосновение к себе уязвимым. Тэхен на его фоне сам себе казался незначительным и маленьким, не столько физически, сколько по существу. — Наверное, я бы не хотел иметь ничего общего с «K.Style». — Из-за отца? — ни на шаг не отступал Чонгук. — И из-за него тоже. Гукки, я не хочу возвращаться к тому, от чего бежал. Я же не похож на мазохиста. — Ну и я не садист. Зачем мне предлагать тебе вариант жизни, где снова будет контроль, рамки и хаос с непониманием внутри них? Если ты переживаешь по поводу отца, то я уже говорил, он не значится в наших рядах. Он настолько бывший руководитель, что с его уходом сменилось 90% коллектива. Помоги нам, а я в ответ помогу тебе. — Мию ты тоже убрал в отставку? — Эм, — потерянно отозвался Чонгук, — можно и так сказать. В жилах закаменела кровь, глаза у Чонгука остановились на собственных руках от чего Тэхен смог спокойно выбраться из плена младшего и отойти от него на приличное расстояние и переваривать предложение издалека. Не лучше и не хуже. Тэхену — никак. Правда, в желудке свербит настолько, что хочется на колени встать и опустошить внутренности, все потерянные и забытые обиды вместе с плохо переваренным кофе выблювать и, быть может, с этим раскладом станет легче дышать. Само внезапное появление Чонгука ударило по голове кувалдой с шипами, хорошенько проломив черепную коробку. Да сколько можно биться о закрытые двери рогами надежды и, как остолоп, верить, что однажды либо двери откроются сами, либо деревяшки от настойчивых ударов дадут трещины. Пока что трещины появились лишь на рогах. Да и двери никто не открыл. Чонгук в щели о чем-то обещает, кормит словами надеждами и оттого внутри разливается патока «ты ведь меня не обманешь». Тэхен наивный, ведомый и глупый; чистосердечный, радушный и слабохарактерный. Он дорожит словами чужаков, всегда возлагает на них большие ожидания, но по итогу остается у разбитого корыта. Жизнь ничему не учит. По крайней мере, верить людям Тэхен не прекратил. Он столько раз обжигался о закрытые двери, но все же ступает к Чонгуку и протягивает руку: — Надеюсь, мои знания и навыки пригодятся. — Не сомневаюсь, хён, — заключая сделку, в ответ пожал руку Тэхена Чонгук.