Без оглядки в юность

Говорить с Джоном о насущном не было желания лишь потому, что Тэхен самому себе не знает, как объяснить нынешний расклад дел. До недавнего времени жизнь трещала по швам, и казалось, фундамент, благодаря которому держалось настоящее, осядет на дно лишь воспоминаниями. Тэхен настолько дорожил своим приобретенным, что до сих пор отойти не может от мысли: «Ничего не осталось». Ничего нет. Даже былого тепла Джона, которым Тэхен дорожил больше всего на свете. У Тэхена был какой-никакой бизнес, мини-дело, благодаря которому он мог не просто существовать, а даже — жить; работа казалась сказкой, так как в основном вкладывалась душа и получала отдачу по силе сравнимую с счастьем; было место, уютное гнездышко, куда Тэхен возвращался каждый вечер и встречал с распростертыми объятиями своего суженого. Одним словом, у Тэхена было Счастье. Небольшое и такое пресловутое, обыденное и никем непримечательное, но оно было и делилось на два. В равной значимости распределялось меж двух сердец и позволяло Смыслу пускать корни в быту. Тэхен, живя той жизнью, не задавался по утрам вопросом: «Для чего все это?», потому что прекрасно знал ответ: «Для нас». А что сейчас? На рынке прогорело два дела, в семье угасшая душа и как итог разлад, образованный на пустом месте. Любит ли Джон Тэхена, как раньше? Любит. Просто силы угасли, и вместе с ними ушел закал. Джон, в принципе, остыл ко всему окружающему: к работе, к семье, к жизни… — Я теперь что-то вроде мальчика на побегушках, — Тэхен работает в «KS» уже неделю, но разговор завел с Джоном только сейчас, сидя в гостиной на диване в обнимку с подушкой. Жаль, что не с ним. — Это как? — вроде и спрашивает, а вроде выдает базовые вопросы на автомате. Джон решил взять пару выходных, но никак не разлучается с ноутбуком и все время прорабатывает статьи для нового номера, которые, по его мнению, без него выйдут в свет сырыми и безынтересными. Вместо совместного отдыха, он предпочел сидеть в одиноком кресле в обнимку с раскладушкой. Каналы переключаются по истечению одной минуты, потому что Тэхену ничего не интересно и «это я уже смотрел», а Джону далеко все равно, что играет на фоне, он даже, скорее всего, и Тэхена самого не слушает. — Это я приношу кофе, бегаю, как угорелый по офису, и лижу жопу боссу… — Замечательно. — В прямом смысле этого слова, — телевизор уже давно выключен, и вся агрессия, скопленная внутри Тэхена, начала просачиваться через кожу. — Но скоро меня повысят, потому что так оно бывает, когда хорошо налижешь и насосешь… — Хороший скачек в должности, — все так же сухо продолжил отвечать Джон и даже взгляда от монитора ноутбука не оторвал. — Да какого хуя, Джон?! — как бомба замедленного действия. — Я знаю, что происходит тотальный пиздец. Я уже не лезу в твои дела, потому что боюсь что-то да сделать не так. Но прошло уже так много времени. Мы почти не разговариваем. Ты либо спишь на работе, либо, блять, на диване в гостиной. У нас секса уже месяц не было. — Тэхен… — с глубоким выдохом Джон все же захлопнул крышку ноутбука и убрал его на рядом стоящих журнальный столик. — Я сейчас не уверен абсолютно ни в чем, пойми. Я по утрам не вижу солнца и жую какую-то вату — на вкус и цвет все одно. — А как же я? — голос дрогнул от одной только проскочившей в голове мысли о плохом. — Во мне ты тоже сомневаешься? — Ни в коем случае, медвежонок, — черты лица Джона смягчились, и он, скорее всего, впервые за долгое время увидел в Тэхене тот небывалый свет, ради которого раньше вставал по утрам. Да Джону Солнца по сути не надо было; в подвале бы только с Тэхеном заперли, а он бы лучиками своей любви питался, должного света бы получал. Как только он мог забыть, кто такой Ким Тэхен и какое влияние имеет на него? Почему глаза закрыл, когда личное Солнце продолжало греть? — Мы всегда были вместе, Джон. Не смей забывать, ради чего все это… — Иди ко мне, Тэ, — перебил зашмыгавшего носом Тэхена Джон и похлопал по своему обнаженному бедру, в надежде приласкать своего ласкового медвежонка и впитать в себя весь переполняющий его стресс. — Только не плачь. А ведь слезы ровным счетом из-за него. Да, больнее уже сделать в жизни ничего не может, чем укол безразличия одного единственного человека. Тэхен при жизни настрадался предостаточно и, вроде как, выплакал приличные литры слез, но когда любовь всей жизни увядает в собственных руках — плачет уже сердце. Оно просится вылезть наружу и осыпаться на пол пеплом, вместо себя в груди оставляя кромешную тьму. Иной раз Тэхен думает, что без него было бы легче жить. Свои слезы душевные он уже выплакал, а без сердца многое бы в жизни не имело красок и той значимости, которое наделяется некоторым вещам автоматически. Тэхен кутается руками Джона до удушения, все жаждет в один присест забрать всю любовь и в тот же момент исчезнуть от ее избытка. Если бы только такое было возможно, Тэхен бы испарился в первый же день их с Джоном знакомства и никогда в жизни не испытывал бы колорит убийственных чувств. — Я больше не аниматор и у меня больше нет моих магазинов плюшевых. — А с этого, пожалуйста, поподробнее. И впервые за прошедший месяц они поговорили, как в старые добрые времена. Правда, про новую должность и босса Тэхен решил не конкретизировать и обошелся стандартным: «Пока что стажер в какой-то там компании… не помню названия».

***

«FAKE LOVE» — основная тема нового номера журнала «KS», предложенная Тэхеном на следующей планерке, где парень показал свою творческую личность и даже заинтересовал самого Юнги. По большей части Тэхен не высказывался, а показывал прорисованные костюмы собственного производства, которые он с удовольствием воплотит въявь и украсит ими моделей. А с подключением опытных визажистов получится весьма зрелищный фотосет, который переманит внимание читателя на себя от прилагающейся статьи. Со слов самого Тэхена, контент данной коллекции в основе своей заключается в дарковой форме и, как оказывается, через одежду и эмоции можно добраться до глубины каждого прочитавшего и увидевшего. — Мне безумно нравится, — Хваса подключилась к идеи Тэхена незамедлительно и стала пролистывать все нарисованные им костюмы на своем планшете, увеличивая детали и после облизывая губы. — Обязательно фотосеты традиционных и гей-пар. Можно даже в номер добавить остроты и 18+ контента. — Фальшивая любовь и то, как она влияет на сознание человека, — Ариэль уже что-то начала печатать в своем ноутбуке и, скорее всего, вслух говорила для себя и для лучшего усвоения информации. — Хуйня дело. Завтра будет статья. — Уже обратилась к присутствующим и вмиг покраснела от лишнего высказывания. — Хваса, покажешь Тэхену свою мастерскую? — как сытый кот от молока, облизнулся Чонгук и устремил свои сверкающие глаза на Тэхена. — Сколько времени понадобится? — Думаю, два дня более, чем достаточно, — почесал затылок Тэхен и по привычке запихал карандаш за ухо. — За работу! — торжествующе завершил всем довольный Юнги и похлопал в знак признательности Кима по плечу: — а в тебе и впрямь течет кровь Ким. Как горели глаза Тэхена и кипела в жилах кровь, когда пальцы, как в старые добрые времена, ощущали бархатность тканей. Разноцветные метровые рулоны пролегли вдоль стены двухъярусной полки, цветовая палитра от «А» до «Я» и возможность на миллион — делай не хочу. Тэхен хоть и не опытный кутюрье, но базовые знания и талант помогают ему в работе. К тому же шить одежду для людей немного проще, чем, скажем, возиться над двухметровым костюмом, после который пришлось бы наполнять синтепоном и создавать из хилой мультяшки дутую. Да и модели подогнаны под стандарт, без изъянов и небывалой индивидуальности. Спустя день работы над костюмами Тэхен проработал три образа, спустя еще один — все семь. Первая застала их наяву Хваса, обещавшая самому Чонгуку не встревать в руководительный процесс и не вносить какие-никакие коррективы даже там, где они были бы необходимы. Девушка по природе своей лидер. Всегда и во всем берет контроль в свои руки и занимает позицию доминанта там, где ей это позволено или хотя бы там, где она чувствует свою силу и власть. Никогда Хваса не пренебрегает старшими ей по должности, уступая им дорогу вперед, но всегда стремится к большему. Так, например, она добралась до руководящей должности в отделе дизайнеров за короткое время. Пришла не примечательной особой, но уже за полгода показала себя и свое умение творить; отличилась в работе быстротой и опытностью, тем самым доказав, что станет незаменимой правой рукой. Чонгуку нравилась девушка за отличительные черты харизмы; он пытался по большей части работы советоваться именно с ней и потому, переехав в Нью-Йорк, забрал Хвасу с собой из Сеула. Он даже подарил человеку шанс открыто заявлять о таком направление, как ЛГБТ, к которому девушка и относилась. Не раз можно было заметить в номерах журнала «KS», после прихода в директивы Чонгука, статьи про «неправильную» любовь, смену пола и все в этом духе. Покупаемость журнала только росла, так же, как и коэффициент популярности. — Неплохо, Тэхен, — похвала в начале утра — то, что нужно каждому человеку для бодрого заряда энергии на весь день. — Почему ты раньше не занимался этим? Хваса медленно обошла ряд всех представленных манекенов, на которых были одеты костюмы, и задержалась у одного из них, нежно лаская своей рукой кожаный ошейник. — Можно сказать, занимался, — на месте замялся Тэхен, присаживаясь на только что убранный стол и устало потирая шею. — Только шил для другой работы и не совсем одежду. — Тогда можно тебя поздравить, — улыбнулась девушка и сняла ошейник с неживой куклы, а после с горящими глазами надела на себя. — Теперь ты будешь нашим модельером, ибо у меня никогда еще не вставал на одежду. Блядский ошейник! И только сейчас, после несовместимых с, как казалось, фактами слов, Тэхен обращает внимание на возбужденный бугорок Хвасы под юбкой и никак не может сложить в голове два плюс два. — Хваса, ну, серьезно? — в мастерской появился бодрый Чонгук в деловом костюме бордового цвета и как-то злобно окинул своим взглядом девушку, которую, видит черт, ничего и никто не смущает. — Иди подрочи и успокойся. И повесь ошейник на место. Дома будешь играться. — Зануда, — с усмешкой в голосе протянула девушка и, сняв с себя вызывающий аксессуар, в приподнятом настроении оставила босса и его подчиненного наедине. Не сказать, что Тэхен смутился или почувствовал отвращение по отношению к девушке. Он, так или иначе, прожил в Америке достаточное количество времени, чтобы слиться с толерантностью в один цвет, да и трансгендеров он видел не впервой. Просто сознание отстает от фактов, потому и взгляд опустошенности направлен куда-то сквозь Чонгука. — Как будто первый раз член видишь, — удивление Тэхена по нраву самому Чонгуку не пришлось. Он вальяжно прошел вглубь мастерской, незаметно бросая голодный взгляд на коллекцию Тэхена, и как-то грубее обычного выдал: — примерка состоится завтра в семь. У тебя все готово? — Ну да, — отстраненно ответил Тэхен и переключил все свое внимание на младшего, не совсем понимая, чем заслужил недовольную реакцию в свой адрес ранним утром. — Просто… Хваса очень красивая женщина. — Думает, что дело в ней. — Думай о работе, — по-прежнему грубо, без особой на то причины. — Зашел убедиться, что ты справился вовремя. — Как видишь, — на лице Тэхена пролегла тень улыбки, но тут же исчезла с уходом Чонгука. — Да что на него нашло? Еще только девять часов утра, а Чонгуку кто-то знатно успел попортить настрой, и не сказать, что этот кто-то добивался иного расклада дел. Тэхен в издательстве не проработал и месяца, но уже с уверенностью может вставать в ряды на очередь «подговнить рабочую колею боссу» просто за то, что начальник из него, как Сатана в аду. И хоть никто из ныне живущих на собственной шкуре не ощутили градус пламени ада, зато каждый из издательства через себя пустил Чонгука и его скверный характер. На работе Чон придерживается той суровой политики, которая опускает в своем исполнение такие качества, как добродушие, справедливость и чистосердечность. Для него не столь важно понять работника душой, сколько добиться из него идеала. Не обязательно иметь сердце и переводить через дорогу престарелых, также не имеет значения на чье место ты встал, прошелся ли по головам и при этом пожертвовал ли дружбой. Главное — добиться высокопоставленной цели. А дальше — материальные ценности и высокие должности. От старика Чосона Чон Чонгук отличается, пожалуй, только возрастом и молодым потенциалом. В целом, политику лидера ведет на равных и считается главой директоров с усовершенствованной формой руководства. Для Чонгука важен коллектив верхушки по большей своей части, так как только им можно доверять и выжимать те профессиональные соки, которые понадобятся в работе. Какими способами они добудут информацию и скольких перед этим отымеют на рабочем месте — не суть. Итог должен быть один. Сотни людей работают и кормятся благодаря издательству, но только четверых Чон слушает. Десятки верхушек, но только с собой единственным Чонгук совещается, потому что считает «KS» своим детищем. И у него должна быть одна голова. Как оказалось, Чонгуку с утра успел насолить один лишь младший ассистент, который опоздал на добрые десять минут и заставил Чонгука ждать утренний кофе с планер на сегодня. Не смертельно, конечно, но нервнозатратно. От одного только ассистента страдали все находящиеся внутри издательства, ходили по струнке целый день и с облегчением выдохнули только тогда, когда Чонгук уехал на встречу с представительным лицом бразильского проекта. — Ну теперь-то можно хоть кофе выпить, — Хваса первая ввалилась в мастерскую к Тэхену и принесла два стаканчика кофе с собой, угощая одним Кима. — Ненавижу такие дни. Выебать его хорошенько надо, тогда на других тявкать не будет. Тэхен одобрительно хихикнул в ответ и почтительно принял напиток себе, не особо желая обсуждать своего босса за его спиной. Видимо, Хваса и без чтения мыслей мигом переключилась на другую тему, и про Чонгука более за целый день до вечера тему никто не поднимал. Никто, кроме самого Чонгука и его позднего появления в издательстве в конце рабочей смены. — Пошли все вон! — не успел он только войти в свой кабинет, как тут же вышел и обратился ко всем находящимся в офисе. — От того, что вы больше положенного просидите свои тощие задницы на рабочем месте, ситуация не изменится. И все в спешке начали собираться по домам. Все, кроме Тэхена и Юнги, засевшего, как и всегда, в своем кабинете. — Ты такой говнюк, — когда все лишние уши покинули офис и оставили босса наедине с уже сутки не спавшим Тэхеном, последний зашел в кабинет Чона и наделил того своим презренным взглядом. — Я думал, ты уважаешь тех, с кем работаешь. — Еще бы, — даже не поднимая взгляда на рассевшегося в противоположном кресле Тэхена, Чонгук решал, по всей видимости, немаловажные дела через ноутбук. Прямо дежавю какое-то, только не с Джоном дома, а с Чонгуком на рабочем месте. В глазах напротив отсутствие интереса, залегшая морщинка усталости и отчаянное проживание сложного дня. Сколько не пытайся сморгнуть увиденное, очевидные детали, отпечатывающиеся в воспоминаниях, не изменить на положительно-одобрительные. И Тэхен не злится за ответную грубость своих парней, просто потому, что понимает на ментальном уровне и пытается успокоить в первую очередь их. — Че такой серьезный? Домашки много задали и не успеваешь дописать сочинение «Как я провел лето», потому что с серьезными дядями решал вопросы важного проекта? — Тэхен, — крышка ноутбука с глухим стуком закрылась, и вся та агрессия, накопившаяся внутри Чона целый день, через глаза виднеющаяся, начала таять в одной маленькой кроличьей улыбке. — Поезжай домой. — Разочарованно. А ведь Тэхен надеялся в ответ получить продуманный сарказм, который бы разговорил этих двоих и сгладил острые концы скомканной усталости и злости. Но по итогу Чонгук тушуется и отдаляется дальше обычного. — Дома ждет Джон и расслабляющая ванная, мягкая постель и восьмичасовый сон, который так жизненно мне необходим из-за бессонной ночи, но вот ведь незадача, — Тэхен не пальцем деланный и знает цену своей доброй души. Встает с места и медленными шагами преодолевает то расстояние, которое простиралось между ним и Чоном, достает из пачки бумаг один листок, кладет на него ручку и присаживается на край стола. — Я, как старший, ну просто обязан помочь малолетке с домашкой, ибо кем ты станешь, если не будешь учиться? Дворы пойдешь мести? Вот именно! Так что пиши: «Лето было просто незабываемое…». — Тэхен! — завелся урчащий мотор внутри Чонгука, вздулись от распирающей агонии вены на шее и руках. Даже снятый галстук не помогает — Чонгуку душно и тяжело дышать. — Я по-хорошему попросил съебнуть, но ты сам напрашиваешься… — Упс, — с горделивым видом наигранно закатил глаза старший и не заметил, как личное пространство рывком одного движения Чонгука было нарушено. Всегда, конечно, хотелось попробовать разнообразие в сексе и не раз в голове прокручивались картины, как Джон нагнет его, Тэхена, на своем рабочем столе и хорошенько отжарит, но, простите, такие коррективы не особо были по душе, как смена главного сексуального партнера и в целом издательства. Над Тэхеном горой навис сверху Чонгук, удобнее устраиваясь меж рефлекторно разведенных ног старшего, и весьма многообещающе-остро раздевал одним лишь хищным взглядом. — Каждый раз, когда я хочу свернуть кому-нибудь шею, под руки попадается лишь твоя. Страх. В глазах Тэхена он выглядит именно так, проявляясь в дрожание всего тела и особенно рук. Тело каменеет от томного взгляда нападающего и его пожирающего все тело оскала. Так, как хочет Тэхена Чонгук, хотеть нельзя. Изнутри ломаются кости, руки в борьбе с установленными правилами разбиваются о железные двери «нельзя», и разум горит в собственном котле отчаяния. Чонгук не просто физически хочет заполучить лакомый кусочек себе и вдоволь им насытиться. Он хочет его целиком и полностью, в особенности, чтобы «я буду ждать тебя дома, Чонгук, примем вместе ванную и ляжем в нашу постель». Мы. Наше. Вдвоем. С Тэхеном хочется иметь все парное, потому что в одиночку Чонгук морально не вынесет. А отпускать свою слабость к чужому и в их выдуманную идиллию больнее смерти. Чонгук на собственном сердце проверил. — Мое пикантное место соприкасается с твоим, — шутить в подобной ситуации с Чонгуком — задумка хоть и хорошая, но до конца не проработанная. У Чонгука на Тэхена серьезные планы, просто пока им не суждено сбыться, и начинать действовать так же бессмысленно, как ломать годами строенную жизнь Кима. Чонгук не из слабого десятка — потерпит, перетерпит и своего добьется. А пока остается только ждать, наблюдая. — Поезжай. Домой, — с тактом и расстановкой, — пока мое пикантное место не проникло в твое. Сегодня главное уметь забывать и не раздумывать. В случае углубленных мыслей по всему происходящему произойдет прорыв, сдерживающей все безобразие, дамбы, которая в конце своем затопит существующие реалии. Ни Чонгук, ни Тэхен далеко не дураки, просто один заплутал в гуще реальности и воображения, а второй из-за доброты сердечной не знает, как положить конец не до конца начавшемуся армагеддону. Оба, вроде, головой понимают, что между ними родственная связь давно прервана, и вместо нее протягивается красная нить надежды, но ни один из них не прекращает играть дуэт на тонком льду. Стоило Тэхену вернуться домой и принять горячую ванную с пеной, как на кухне нарисовался воодушевленный Джон и на быструю руку сварганил в отсутствие своего возлюбленного для него же легкий ужин. Не столько важен сам состав торжества, сколько само внимание, и оно с удивленным взглядом было замечено Тэхеном, который уже хотел прикладываться спать. — Я, конечно, не голодный, но раз уж такой повод, я готов хоть слона съесть, — волосы от принятой ванны еще не до конца высохли и потому, Тэхен в одних домашних штанах с трясущейся головой запрыгнул на Джона и утонул в его крепких объятия. — Или тебя. Даже не знаю, чего мне хочется больше. — Мне не нравится, что ты остаешься на работе с ночевкой. — Зато теперь я не бегаю с кофе по офису, — с появившейся улыбкой на лице расслабленно выдохнул Тэхен и чмокнул Джона в плечо. — Я стал полезным и впервые за долгое время чувствую, что это мое, Джон. — Хорошо, но… мне все еще не нравится засыпать одному. — Давай я компенсирую тебе ночь без меня этим? — и медленно стал спускать вниз на колени, попутно стягивая с Джона домашние шорты вместе с боксерами. Как выглядит человек, не спавший, грубо говоря, двое суток? Наверное, как Ким Тэхен на утро следующего дня. По факту день слился с ночью и наоборот. Уже не кажется, что утро бодрит, как и эспрессо свежесваренный, да и каждый прохожий уже своим видом раздражает до дрожания души. Надо же было устроить прощальный секс марафон на всю простирающуюся ночь и утром выдохшейся тучкой появиться на работе с синей шеей, до конца не выветрившимся запахом секса в коже и прошибленной поясницей. Тэхен, честно признаться, с трудом ходит, сидеть не может совсем и говорит только по необходимости, ибо и голос, предатель, охрип. Зато они с Джоном окончательно помирились и от одной только этой мысли на душе становилось легче. — Тэхен, зайди в мой кабинет, — без приветствия мимо рабочего места Кима прошелся Чонгук со своим старшим ассистентом и попросил в течение десяти минут принести два американо к нему. Было бы странно, если бы сам Чон Чонгук оставил Тэхена в покое в такой ужасный день. Потому что недостаточно за прошедший час на работе Ким выслушал, как он ужасно выглядит от своих коллег, в идеале нужно, чтобы утро подговнило само начальство. — Что-то случилось? — без стука вошел в кабинет Чона Тэхен, но так и остался стоять у двери. — Присаживайся, — подбородком указал на кресло рядом с собой Чонгук и занял удобную позу в своем. Сложно. Сидеть сегодня максимально дискомфортно и даже болезненно, знал бы насколько Чонгук лично, не заставлял бы делать этого Тэхена. А пока приходится терпеть и с приглушенным стоном осесть рядом. — Ты, надеюсь, в курсе, что мы соперничаем с издательством «Grand Club»? — уж лучше, чем обсуждать ненадлежащий вид самого Тэхена. Уложенные волосы и натуральный мейк-ап не делают образ свежее, а выглаженные брюки и футболка оверсайз от прада не добавляют грациозности и присущей Тэхену бесценности. Из-за уставших глаз и чертового платка на шее Тэхен выглядит в целом, как поношенный алмаз: с одной стороны — драгоценный камень, а с другой — недостаточно отполирован. Чонгук замечает увядший вид только сейчас и принюхивается к странным ноткам, исходящим от самого Тэхена. — Короче говоря, ты должен знать своих соперников в лицо. Но с одним ты хорошо знаком и даже очень, — разочарование, выраженное в мерзком прищуре, и отвращение к рядом сидящему от всплывающих мыслей о возможно произошедшем. — Это никак не мешает моей работе, — спокойно отозвался Тэхен и облизнул пересохшие и опухшие свои губы. — Но однажды, Тэхен, все может встать таким образом, что придется выбирать, и я не хочу растить крысу в своем коллективе, уж пойми меня правильно. — Что ты имеешь ввиду? — Проведи четкую границу между личным и работой, Тэхен. Не выноси в свою личную жизнь рабочие моменты, потому что никогда не знаешь, с какой стороны прижмет.

***

Чонгук привык к одиночеству на удивление быстро и спокойно; пытался не уделять растущему кому ненужности внутри себя особой значимости и умело избегал вопросы, возникающие в голове по поводу личного. Уже как пять лет Чон учится жить без особой поддержки, в доме Ким которая была незаменимой никем. Хотелось утонуть в былых материнских объятиях и уткнуться носом в мягкую шею Мии, по спине почувствовать ее ласковые поглаживания и услышать вместо «добрых снов, сынок» — «ты справишься, слышишь? Ведь я с тобой». Только Мия могла понять изнутри сына и успокоить ураган сомнений, потому что сама она воспитывалась в подобных условиях и знает, насколько сложно порой бывает и невыносимо. Но помочь может родному сыну только утешительными словами и своей доброй, только ему предназначенной улыбкой. Как бы тяжело Чонгуку не приходилось по жизни, обитая в условиях жесткой дисциплины и контроля, всегда разило материнской теплотой и отпечатывающийся в памяти запах лакоста. Уж слишком много времени Мия проводила вне дома и не могла себе позволить выйти в свет без пары капель своего любимого парфюма. Он проник подкожно, и Чонгуку ни разу не жаль, что именно он наводит воспоминания о маме. Чонгук рано повзрослел и был гордостью не только Ким Чосона и своего отца. За свое девственное сердце Чонгука безумно любила Мия и говорила, что однажды ее сын поистине станет счастлив. Он сможет найти человека под стать себе, с не менее большой душой и статусом. А когда этот день произойдет, Мия обязательно будет рядом. Серые стены полупустой квартиры отображают внутренний мир Чонгука. Заходя внутрь холодной обители, он не может облегченно вздохнуть и сказать «я дома». Некому, да и домом подобное место назвать нельзя. Дом — это место, где тебя ждут. А из ждущих здесь только Лэло и, пожалуй, баста. — Ну что такое, Лэло? — Чонгук рад видеть пса после рабочей недели, не брезгует спуститься на колени и обнять своего верного друга настолько сильно, чтобы тот даже не смел шевельнуться. — Папочка тоже по тебе скучал. Интересно, чем тебя сегодня кормили? Вкусно было? С кем встречался сегодня на прогулке? И собака, будто разговаривая с ним и полностью его понимая, в промежутке между своими поцелуями тихо поскуливала и виляла хвостом. Она видит старшего ассистента своего хозяина, Джо, чаще, чем самого Чонгука, но меньшей любви к нему не питает. Лэло прекрасно знает, кто кормит его и ухаживает, кто любит его, как родного и близкого, кто считает его своим. А это, пожалуй, значит слишком многое для собаки. Как и для людей, в принципе. — А знаешь, что мы будем сегодня есть? — уже направляясь в комнату и раздеваясь по пути, Чонгук не прекращал разговаривать со своим другом. — Нежнейшее мясо индейки, запеченной в сливочном соусе и еще… На этом мечтания Чонгука перебил мобильный звонок, что заставил Лэло от недоговоренности своего хозяина залиться в возмущенном лае. — Тише, малыш, — пытаясь успокоить неугомонного пса, Чонгук уже ответил на входящий звонок и приложил телефон к уху. — Оу, я уже малыш сегодня? — на той стороне трубки раздался хмыкающий шепот Тэхена, который явно смеялся над Чонгуком. — А можно я не буду говорить шепотом? — Хён, блять, — незначительно улыбнулся Чонгук и погладил по спине успокоившегося Лэло. — Когда это ты стал меня слушаться? — Решил с сегодняшнего дня, — повседневно ответил Тэхен и продолжил с приятной хрипотцой в голосе: — насчет примерки… ты, конечно, говнюк тот еще, четыре образа из семи выкинул, но тем не менее. Я делаю успехи, — уже более нежно и ласково, — Джон, зараза, остался на работе. Да и навряд ли он будет со мной отмечать мои первые шажки в индустрии моды. Так что предлагаю выпить за меня у меня. Во, как. — С сегодняшнего, значит, — оскал самого дьявола из преисподней, — я только «за». Только давай ко мне. Здесь соскучившейся Лэло и ром. И порхающая в доставке индейка. — Заманчиво, — с хорошим настроением Тэхен согласился, — все ради Лэло. Поцелуй его за меня в Сердечко. Скоро буду.