Парадокс живого мертвеца

      Аделина вспоминает, насколько по локоть в крови, когда смотрит на него. Удивляется, как так вышло, что перерезанная глотка как ни в чем не бывало пережевывает и выплевывает слова, за которые в прошлый раз расплачивалась жизнью.        — А ты резвая для мертвечины, — Третий Неизвестный увернулся от клинка, и кроны деревьев позади рассекло, словно сливочное масло. Под грохот ломающихся сучьев Вторая в полёте раздваивает мечи, и они, налитые ядом, алеют, отблескивая искрами в её глазах. — Сильно изменилась с нашей последней встречи.        Она не успевает нанести удар, как Третий проваливается сквозь землю. Замечая на периферии мельтешащий силуэт, Аделина выругалась. Хакудзёдаи мазнули перед глазами, вынуждая отпрыгнуть. Со времён смерти у неё непереносимость атак со спины. Но и ей, похоже, придется сыграть грязно: если Лене не удалось остановить ублюдка, посланного за ёрисиро, разбираться со всеми не хватает времени.        «Начнём с поддержки», — Шульц быстрым разворотом призывает мундир, придающий усиления, и срывается с места. По земле разрастаются трещины, а её силуэт опережает молнию, настигая Цукасу почти смертельно: лезвие прошлось по воздуху, но его полоснуло пополам. Хватило доли секунды, чтобы произнести заклинание и сорвать фуражку на лету. Та, окропленная кровью, вспыхнула, засасывая парня внутрь.        На какое-то время головной убор станет ему тюрьмой.        — Как обычно начинаешь с самых слабых? — что-то нашептывает шарахнуться назад. Не подводит: мимо свистит пуля, задевая прядь, а ублюдок, довольно улыбаясь, перезаряжает пистолет.        Шульц, как Первая Тайна, сразу узнала марку.        — Что ты сделал с Юрой? — держа тон бесстрастным, она стискивает челюсть. Такой процесс, как передача поста, не проходит незаметно, но как бы там ни было, отсутствие настоящей Тайны — фатальная ошибка. Ответственность за недосмотр лежит на командире.        — А, ты про этого дурачка? Иронично. Последний экзорцист закончил призраком в общеобразовательной школе, — в памяти всплывали очертания, казавшиеся смутно знакомыми. Кажется, когда Аделина только стала Первой, именно Юра пояснил ей базовые правила загробного мира. Взамен на чудо-напиток. — Он так устал от наказания, что попросил меня поменяться местами. Правда, я забыл сказать, что освобождение от роли Тайны значит стереть себя. Но он, вроде, был и не против.        — ...Теперь понимаю, как ты перетянул Четвёртого на свою сторону. Вы говорите на одном языке, — отражая летящие пули, Шульц сокращает дистанцию. Клинкам, способным рассечь естество, скользить так же легко, как шариковой ручке по бумаге, но в этом же кроется недостаток: мир к ним излишне чувствителен. Чтобы не задеть ненужное, а ударная волна попала точно в цель, жертва должна стоять в упор. Стараясь бить по болевым точкам, Аделина намеревалась притупить его мобильность. Пусть память ещё не до конца вернулась, не было сомнений, что этим движениям её учил Даниил — ноги всё помнят.        — Дура, вообще не больно... — Третий заносит правую руку для стандартной двойки, но обманным маневром бьёт левой. Намеренно пропуская удар, Шульц хватает его за предплечье, разворачивается и опрокидывает, сотрясая Грань звуком ломающихся костей. Оборвав надежду закончить всё здесь и сейчас перекатом, он тут же взводится на ноги. Аделина целится в колено, потом по голени, и попадает в челюсть, принимая удар в сплетение.        Сплёвывая кровь, Третий усмехнулся на порядок злее:        — Ладно, сучка, поиграем. Я долго этого ждал.        Взгляд, пронзительный из-за светлоты глаз, был до боли знакомым. Как будто они виделись где-то ещё. Когда дело заходило о работе, Аделина могла вспомнить имена каждого встреченного в алфавитном порядке, но здесь она бессильна.        — Тебя так обидела плата по счетам? — кулаки сыпали ударами со скоростью дробовика. Шульц ушла в защиту, по привычке переживая за бок: однажды ей сильно влетело в печень. — Эй, мразь, может, скажешь, с какой стати я не вижу твою душу?        — Не знаю. Ты ходила к окулисту? — парочку прилётов спустя Третий решился отступить. Он отскочил к поваленным деревьям, а потом поскакал по верхушкам как настоящий ассасин, не поворачиваясь спиной. Какого этот засранец такой резвый? Комбинация лоу-киков уже должна травмировать кость, а удар по колену подавно вывести ногу из строя. Это из-за «удачи», накопленной за годы работы Тайной? Либо у него развита регенерация? Либо... это какой-то фокус? Пушка Юры на территории чужой Тайны гораздо слабее мечей, а стереть Аделину в своей же Грани практически невозможно. Чего он добивается? Рассчитывает на выстрел?        Она бегло огляделась. Среди лесоповала и равнин ни одного человека, четверо в самом сердце Грани. В чём подвох? Одно радует: похоже, всё движется по плану. Ада сжала челюсть, посылая волкам сигнал защитить Лену любой ценой.        — О чём задумалась? — донёсся сбоку голос. Шульц среагировала мгновенно, взмахивая клинком, но рассекла пустоту. — Ты как раз на месте с хорошей акустикой. Вот это воля случая.        — Мне даже интересно, что я тебе сделала, раз ты потратил столько усилий на месть.        Физиономия, украшенная бородкой, вытянулась.        — Моё лицо тебе ни о чём не говорит? — а потом почернела. — Какая ж ты сука. Даже я помню всех, кого убил.        — Зато убивал не по делу, — сухо заметила Первая.        — Правда? — Третий вдруг убрал насмешливый тон. — Все, кого я убил, были частью моего плана. Из нас двоих ты режешь детей ни за что.        Аделина повела бровью. На её счету много смертей, взять ту же Леру или террористов, пару раз влезших в школу. Бывало, приходилось ранить подростков, чтобы пресекать потасовки, или оглушать на какое-то время. Но убивать?        Надевая мундир, Шульц уже чётко понимала, что этот человек ни перед чем не остановится ради уничтожения. Кажется, о переговорах не может идти и речи. Это пыль в глаза.        «Грань разрушится, но тогда я точно его задену. В последний раз я использовала этот приём много лет назад на Фредерике, и я чётко помню, что после этого у меня не осталось сил», — несмотря на риск, она готова поставить всё. — «Что-ж, крысеныш, подрежем тебе лапки».        — Почему бы напоследок мне не узнать, как тебя зовут? — Шульц вернула парные клинки. Те, наливаясь кровью, тускло замерцали.        Оставаясь неподвижным, Третий усмехнулся:        — Ющенко Антон.        Пару секунд эта фамилия ни о чем ей не говорила. Она помолчала, мысленно вращая слово из стороны в сторону, как диковинную вещь.        А потом вспомнила.        Один из старшеклассников носил такую фамилию.

       «Это не я, не я...»

       Парень, лепетавший о больной матери и долгах семьи. Он умер последним.        В памяти вспыхнул ужас, застывший в его ярких, почти светящихся глазах. Вот она замахивается, вот она вздрагивает, сталкиваясь с сопротивлением, и вот лезвие становится продолжением руки, прорубывая сплетение.        Красный, красный красный... устилал взгляд, въедаясь в лёгкие резким запахом металла.        «Так они родственники...» — всё встало по местам, отчего Шульц всего на мгновение потеряла самообладание.        — Я бы извинилась, но ты перебил слишком много людей, — медленно приближаясь, Шульц взмахнула клинком. — Силой, данной мне Богом, я снимаю тебя с поста Тайны. Отныне оно тебе не принадлежит.        Приняв её слова за блеф, Третий спокойно заправлял обойму.        — Хах, что за бред... Чтобы снять меня с поста, ты должна была уничтожить мой ёрисиро.        Со стороны леса донёсся протяжный вой, а затем – грохот, будто целое здание рассыпалось в щепки.        — ...Что-ж, — сузив глаза, Аделина продавила остриём палец, заставляя кровь заструиться до самого основания. — Похоже, теперь мы на равных. Мой человек обо этом позаботился.

***

       — Прости, — спуская курок, покачал головой Илья Бережной, одноклассник, с которым когда-то Лена мечтала дружить. — Я не могу пропустить тебя.        Лена цокнула. По крыше тарабанил дождь. В грани Шульц мрачно как никогда – острые фигуры деревьев качались тенями от порывов ветра, будто в шаге от того, чтобы накрениться и упасть. Доска под ногой незаметно просела. Почти так же незаметно, как капля пота, сбежавшая по виску. Как долго они будут играть в эти игры?        Будто степные волки, они берут друг друга на измор. Лена никогда бы не подумала, что в балахманном придурке может быть столько отваги.        — Ты была хорошей. Извини.        Лена сцепила челюсть и... вдруг рассмеялась. Её смех был ничуть не лучше того, что пробрал при разговоре с Антоном. Напротив: со стороны казалось, что школьница окончательно сошла с ума.        — Давай, — отчётливо выплюнула она. — Стреляй. Ну же!        Бережной вздрагивает. Лена пронизывает его взглядом, холодным, как замогильная крышка, и выражающим только гнев. Гнев укушенного зверя, готового сражаться.        — Я... Я... — он медленно кладет палец на спусковой крючок.        Звук, испущенный дулом, походил на раскат грома.        Лена поджимает губы.        Илья падает на землю.        Делая шаг навстречу, она молча смотрит на тело. По кофте чёрным пятном расползается кровь. Выстрел в грудь потенциально смертелен. И нём никто о нём не вспомнит.        — Вот я и убила... — глядя на свои руки, Лена смахнула слезы.        Некогда. Оплакивать жертву смертельно некогда. Или ты, или тебя.        Склонившись, девушка быстро пошарилась по карманам куртки и проверила его обойму. Она была пуста.. Илья что... соврал? Холодный пот скользнул по спине. Похлопав себя по груди и бокам, Лена задевает пальцем что-то холодное. С внутренним содроганием она опускает голову, держа между пальцами блестящую железку, распустившуюся серыми лепестками. Пуля.        — Пуля, — вслух повторила она, не веря своим глазам. — Разорванная...        Но почему... почему...        — Что за чертовщина?!! — выругалась Лена, хватаясь за пистолет. — В меня попали, а я жива?!!        Её прерывает насмешливый голос:        — А ты хотела умереть?        Повисает тишина. В голове. В комнате. Во всём мире, штормящем Лену, как кораблик на грани кораблекрушения.        Перед ней стоит парень. Чёрный от грязи, сажи и пыли, он сливается цветом с лохмотьями, которые страшно называть одеждой. Его челка, будто срезанная куском стекла, попадает ему на ресницы, отчего он быстро откидывает её назад.        Глядя сквозь очки, треснутые, выцветшие, он вдруг улыбается. Это не совсем подходит его лицу – холодному и загорелому, – и улыбка становится кривой, когда он замечает, как ложится на крючок её большой палец.        — Не узнаешь меня? — хрипло спросил он, будто молчав до этого тысячи лет. — Не удивитительно... спустя столько лет.        «Это сон?»        — Привет, — произнёс он, оставаясь на месте. — Кажется, я вовремя. Не хочешь убрать от меня эту штуку? Я давно умер, знаешь ли.        Язык не поддается. Шевельнув губами, она выдавливает «привет», но они тоже начинают дрожать.        — Даниил... — шепчет она.        — Да? — Даниил с насмешкой отзывается. — Хоть имя ты помнишь. Неплохо.        — Ты тоже? — поджимая губы, чтобы унять треклятую дрожь, Лена зачем-то продолжает направлять на него пистолет. — Ты тоже с ними?        Даниил протормаживает.        — С кем? — а потом, будто только заметив труп, разыграл понимание. — А, с ними?        — Не смешно, — понижая тон, она отступает. — Глеб – предатель, Третий – фальшивка. Может, ты тоже?        Не ожидав таких заявлений, парень округляет глаза. Ступор длится пару секунд, после чего Даниил разрывает натянутую тишину:        — Если бы я был с ними, ничего из этого бы не было. Моя способность по щелчку пальцев изолировала бы Аду, и наша песенка была бы спета.        — Тогда докажи, что это ты, — Лена даже не шелохнулась. Дух вздохнул, проводя рукой по волосам.        — Помнишь, как мы впервые встретились? — он отвёл взгляд. — Я сидел и курил, делая вид, что тебя не существует, а ты таращилась на меня как на врага на народа, потому что ненавидела сигареты. На тебе был черный свитер, который ты не снимала. У тебя были синяки на половину лица, и каждый раз, когда ты мне язвила, ты вращала чётки.        Заправляя рукав, полтергейст вытянул кисть.        — Твой подарок рвался где-то пять раз. Каждый раз, собирая по бусине, я вспоминал этот день, — нежно пройдясь по нему пальцем, он усмехнулся. — Жалел, что не взял себя в руки раньше.        Слыша его голос, проникновенный, хриплый, Кучму пробирает дрожь.        Она опускает пистолет.        — Ну, — хмыкнул дух. — Не рада меня видеть?        Инстинкт толкает. К нему, пугающе настоящему.        Толкает. Остаться на месте, в моменте, когда он уже не кажется утренним сном и несбыточной сказкой.        Мазнув взглядом, будто врезающим в сердце кол, Даниил прошёл мимо.        — Да-а, всё сильно изменилось, — возвращая себе лёгкость, он присел перед трупом на корточки. — Ухажёр?        — Придурок, — Лена огрызается, смазав рукавом слёзы. — Я тебя ждала.        — Если ты всё ещё ко мне неравнодушна, обсудим это позже, — повернув голову, он кивнул назад, в сторону порога. — У нас гости.        Три шага назад. Кучма обернулась. В дверях стоял Глеб. От него исходило зловеще синее мерцание.        — Ты? — дом Аделины вздрогнул, словно услышав голос предателя. — Ты вернулся?        — Как видишь, — глядя на названного брата, Даниил едва заметно шевельнул рукой. — А ты всё дальше от Бога?        — Я никогда не был к нему близок, — он сжал челюсть. — Зачем ты постоянно встаёшь между мной и Леной, если тебе на неё плевать?        — Не говори то, чего не знаешь, сукин сын, — из-за спины Глеба взвились цуэсиро Цукасы, заставляя Кучму отпрянуть. Случись это в прошлом, она бы захотела мира, компромисса и переговоров. Она бы понадеялась получить ответ. Сейчас, сжимая «оружие» в кармане, Кучма ощущает, как нутро выжигает кипяток.        Мира не будет.        — Отойди, — двинувшись навстречу Глебу, она бросает оружие. Ошарашенно замирая, он таращится на руку, протянутую к его лицу. — Я не знала, что чувствовал Глеб.        Только война.        Свободная рука врезается в живот, сжимая амулет. Рваный выдох – призрак согнулся, харкнул. Чёрные капли крови брызнули на пол.        — Чт-... — в глаза ударил яркий свет. По телу мурашками зазмеился ток. Волосы встали дыбом.        — Уходим! — истошным криком вырывая Кучму из оцепенения, Даниил метнул в духа барьер. — Быстрее! Это его задержит!        — А как же ёрисиро?!!        — Забудь!        Выбивая локтем оконное стекло, он буквально вышвырнул девушку на балкон. Не удержавшись за поручень, Лена кубарем покатилась по лестнице вниз и упала на землю. Раздался грохот, будто в крышу ударила молния, и с трудом различая цвета, Кучма отчаянно высматривала Даниила. Что это? Огонь? Бомба? Ада не говорила, что от амулета всё должно взорваться!        Отползая назад, Лена щупала затылок. Пальцам стало влажно, ладони ободрались. Грязь смешалась с кровью. Не успевает Кучма взвиться на ноги, как крышу пробивают две фигуры, черными точками взмывая в небо. Они мечутся среди грозовых туч, метая друг в друга файерболлы, и иногда вращаются, будто электроны вокруг ядра.        От одной из точек исходил жёлтый свет. Похоже, амулет ослабления сработал... но почему они до сих пор в бою?        «Нужно найти ёрисиро», — прихрамывая по пути, девушка минула распахнутые двери и влетела в загоревшийся дом. Пробежавшись взглядом по пылающему интерьеру, она метнулась к шкафу. Когда огонь доберется до свай, всё рухнет! — «Где эта чёртова закладка?!»        Стол, стеллаж, шкаф – то и дело натыкаясь на труп, Лена обшаривала полки, которые ещё не унёс огонь. Видимо, Даниил что-то с ней сделал, потому что пламени она не чувствовала.        — Вот оно... — прошептала девушка, додумавшись опустить глаза. Откуда бы ёрисиро не взялось в руке Бережного, это к лучшему. Она потянулась к бумажке, сжатой в кулаке.        Труп распахнул глаза.        Лена истошно закричала. Пытаясь отпрянуть, она попятилась, но Бережной пошел на опережение, впившись руками в её ноги. Картина провернулась калейдоскопом, земля сменилась небом, и Лена, чувствуя над собой ледяное дыхание смерти, выдиралась из мёртвой хватки.        — Иди к чёрту! К чёрту! — вопя и пинаясь, девушка ощутила, как волосы на спине становятся дыбом. Ёрисиро близко как никогда, но сознание расплывалось.        — Ты умрёшь, — прошипел Илья, зло сверкая глазами. Нож блеснул в его руке. — А мои родители будут живы, тварь.        Лезвие будто врезалось в лёгкие, выбивая воздух. С губ слетел рваный выдох.        — Лена! — донеслось издали. — Амулет! Используй амулет!        «Подарки Ады расходятся как горячие пирожки», — собрав последние силы, Лена отвлекла внимание выпадом, а сама нащупала бумажку в кармане куртки. Бабах! Опять свет, прямо как тот, что исходил от Глеба, ослепил до разноцветных точек.        «Если Глеб – призрак прошлого, это значит, что он способен отмотать чье-то время вспять?» — пронеслось в мыслях, пока Илья с криком хватался за голову. Не дожидаясь ответного жеста, девушка зачитала:        — Именем Аделины я, её помощница Елена Кучма, изгоняю тебя, — это разве сработает? Илья ведь не-...        Крик перерос в агонические рыдание. За доли секунд парень пророс маленькими трещинками, пропитанными светом... а затем растворился в прах.        — Из-за того, что Глеб оживил его на территории грани, связь Ильи с Дальним берегом стала слишком сильной. Если бы ты не убила его здесь, он бы страдал в будущем, — раздался голос Даниила за спиной. Девушка хотела повернуться, но зашипела от боли. На глаза навернулись слёзы. — Тише, я здесь... Сейчас подойдёт Владимировна, она тебя подлечит.        — Где Глеб?        — Отдыхает, — саркастично хмыкнул он, присаживаясь рядом. — Помнишь, я когда-то скрывал нас в подпространстве? Сейчас он в ловушке. Наслаждается покоем.        — Я, вообще-то, кровью истекаю, — поражаясь собственному спокойствию, заметила Кучма. Бог перестало жечь. — Это ты сделал?        Полтергейст кивнул.        — Разделил с тобой боль.        — Как? — не поняла Лена. — Мы уже связали души?        — Нет, — он вдруг склонился. От щеки до кончиков волос пробежались мурашки. — Но я же говорил, что кое-что могу.        — Т-ты... — Лена вспыхнула. — Ты только вернулся! Иди к чёрту! Я не видела тебя год!        — А я тебя – двадцать лет.        Она серьёзно на него посмотрела.        — Что нам сейчас делать?        Даниил вздохнул.        — Задание мы провалили: ёрисиро уничтожено. Сейчас тебя заберёт Владимировна и вернёт в наш мир.        — А ты? — вцепилась она в него.        — Помогу Контролёрше.        — Я с тобой.        — Нет, — резко отрезал Даниил, контрастно нежно накрывая её ладонь своей. — Это опасно. Ты можешь умереть.        — Да плевать, — взвилась Лена, — мне нечего терять, и я только-только увидела тебя. Я больше не хочу расставаться. Я этого не вынесу.        Даниил смерил её внимательным и огорченным взглядом        — Придётся.        Сознание помутнело.        — Побереги силы до нашего свидания.

***

       Срывался дождь. Затянутое чёрным небо давило пеленой. Аделина давно не дышала, но могла поклясться, что лёгким тяжело: воздух стал тяжёлым и разряженным, будто за минуту до взрыва.        — Кажется, что-то пошло не по плану, — насмешливо заметил Третий. Аделина закашлялась, орошая землю кровью. Алые капли покатились по подбородку, одна за другой, но в руках не было сил, чтобы утереть ручейки с кожи.        — Ну? — Пнув Шульц в живот, он вырвал один клинок. Она сделала рывок в сторону второго, отлетевшего назад, но удар в спину выломал ей позвоночник. Раздался зловещий хруст.        — Что, уже не восстанавливаешься? — удар под ребра, потом по ноге, потом в челюсть. — Надолго не хватило? Опять тебя продали друзьяшки?        Оболочка горела, будто сжигаемая заживо. Места удара отдавали слабой пульсацией, но едва кости пытались сраститься, как их разламывали заново. Шульц топтали. Чем меньше было сопротивления, тем больше в это вкладывалось удовольствия. Бурление крови и звук ломающихся костей стали единственным напоминанием, что время существует, и что растянуто оно не на минуты – на долгие часы.        — У меня... нет друзей, — выжала из себя Вторая, проглатывая с кровью выбитый зуб. Острый край полоснул нёбо. Миллионами иголочек боль врезалась от нового пинка. Её тело, катящееся, будто мешок мяса, остановилось.        Лежащая на спине, сквозь кроваво-красную пелену Шульц видела Его. Свою Смерть.        — Забери меня одну. Не трогай их...        — С чего бы? — неподдельно изумляясь, Третья Тайна хохотнула. — Ты с виду такая праведная. Не удивлен, почему Ярик просил тебя пришить: внешность обманчива.        — Ярослав... — перед глазами возникло лицо. Однажды забытое, заметенное чужими мыслями и переживаниями, теперь оно прояснилось в мельчайших деталях. Взъерошенные волосы, улыбка, глаза цвета топлёного шоколада... Аделина задрожала, сопоставляя воспоминания и его слова. — Просил убить меня?..        Третий одарил её самой широкой и счастливой усмешкой из всех существовавших.        — Я бы притащил его сюда, но меня тошнит от его крысиной рожи. Ради дешёвых понтов стелился хуже шлюхи, — он покачал головой, явно вспоминая былые деньки. — Хочешь открою секрет? Этот уёбок хотел прибиться к шайке моего брата.       — Ложь...        — Ха-ха, ну-ну. В такой пизде из-за него: набралась проклятий, разосралась с Богом, пожрала говна... И всё равно считаешь своего хахаля не виноватым. Смешно, — веселье Третьего было последним, что Шульц хотела видеть перед исчезновением. — Я уничтожу всё, что тебе дорого, Ангелина.        Та хрипло засмеялась.        — Удачи... — ему не справиться ни с Даниилом, ни с Егором, ни с кем-либо ещё из Тайн. Он может ослабить ментально, но физически – никогда. Все ёрисиро хорошо попрятаны и перемешаны, где фальшивка, а где нет, сам чёрт не разберёт. Пара-тройка ловушек поставят его на место.        «Не будет плохо умереть здесь», — отрешённая мысль промелькнула у Шульц, пока Третий поудобнее сжимал лезвие в руке. И действительно: не плохо. Смысла тащить на себе чужое бремя больше нет. Уйти, ни в чем не сомневаясь, казалось прекрасным вариантом, манившим теплотой и покоем... Боль стискивала. Заставляла вспомнить жизнь. Ту жизнь, в которой сердце ещё билось, но уже пропитывалось разочарованием. Нарезки сыпались, словно куски битого стекла, мелькали перед глазами и оживляли то, что принадлежало ей. Её ошибки, её страх, её глупость...

«Семья..?»

       Её любовь.        — Ну что-ж. Покойся с миром, — улыбнулся Третий. Обхватив руками, поднял меч в воздух, сделал глубокий вдох...        И упал.