Бой за планету

      Задача охоты на животных была, мягко говоря, не характерным занятием для конгломерата искусственных нейросетей командного центра. Никто их подобному не обучал. Тем не менее, благодаря избыточным вычислительным мощностям, обширнейшей базе данных и возможностям по самообучению они с ней худо-бедно справлялись. Во всяком случае, они верно интерпретировали пыльный след и своевременно разбудили Рена.       Быстро разобравшись в ситуации, он не стал брать на себя управление дронами, рассудив не вмешиваться в простое преследование будущей жертвы. Вместо этого он сверился с планами и достигнутыми результатами. Всё шло в точном соответствии с графиком и вмешательство не требовалось. «Ну не отключаться же», — мысленно пожал плечами Рен и подключился к дронам.       Немного понаблюдав за приближающимися скалами отрогов и однообразным камнем плато вокруг, он переключился на телеметрию дронов. В своё время он лично провел их модернизацию, убрав «мозги» и поставив дополнительную сверхпроводящую батарею. Так он не только удвоил автономность, но и смог запитать более совершенный комплект оборудования. В конце концов, ещё на заре своей карьеры он принимал участие в разработке базовой модели и лично ухудшил её ради прибыли совета. Небольшое снижение стоимости обернулось дополнительными расходами владельцев на регулярную замену оборудования, которое и производить дешевле, и наценка на него выше.       «Весёлое было время, беззаботное», — усмехнулся Рен про себя, не без гордости вспоминая о финансовом отчете, скинутом по дружбе руководителем проекта.       Между тем, дроны вошли в скальный лабиринт и потеряли след. Точнее столкнулись с тем, что следов стало много. Искусственные нейросети проанализировали визуальный ряд и не смогли прийти к однозначному выводу. Следы однозначно принадлежали преследуемому животному, но они петляли и пересекались. Если бы зверь желал запутать преследователей, он бы сделал это на плато. Ведь в каменном лабиринте подобное не имело смысла.       «Да заблудился он», — сообщил Рен задумавшимся ИН, окончательно отстраняя их от управления дронами и переводя в разряд советников.       Направленное сканирование принесло сразу два открытия. Во-первых, инфракрасные датчики позволили найти преследуемого зверя. Во-вторых, сенсоры засекли электромагнитную аномалию, и, в связи с обнаружением на планете кристаллов, не было сомнений в ее природе.       Однако имелись сложности.       Зверь возился у основания высокого и плоского камня, перегородившего путь к колонии кристаллов. И всё бы ничего, но этот гигантский отщеп скалы имел крайне неустойчивое положение. Возможно, будь знания Рена о геологии подкреплены опытом, он бы предпочёл подождать, но годы работы в сфере биологии говорил ему — зверь знает, что делает. Потому-то дроны и направились на захват животного.       Пройдя извилистым маршрутом и разок завернув в тупик, они вышли в нужный проход и обнаружили зверя. «Ого», — удивился Рен, смотря за тем, как под мощными жвалами крошится камень. «Этого парня так просто не взять», — понял он и активировал аппараты дуговой сварки. Конечно, это могло убить зверя, но Рен не видел иного выхода. «Не бороться же с ним вручную», — думал он, отдавая команду дронам и параллельно создавая модель жертвы.       Зверь резко отпрыгнул и развернулся, наконец обнаружив опасность. «Неужели ещё один реликт», — восхитился Рен, смотря на разведённые мандибулы пятящейся жертвы. Дроны неспешно наступали, а Рен боролся с собой. На одной чаще весов оказалась аномалия, вносящая хаос в работу оборудования, с другой редчайший случай обнаружения реликта.       Века планомерной космической экспансии принесли встречу со множеством разнообразной живности, но вся она укладывалась в давно известные модели. Разумеется, условия планет вносили массу корректив, порой и вовсе порождали невообразимых чудовищ, но все они, после вскрытия, занимали свое место в стройной, вылизанной до блеска классификации видов. И лишь отдельные исключения, прозванные реликтами, умудряющиеся сочетать в себе несочетаемое, стояли особняком.       «У меня всё равно нет возможности исследовать его сейчас», — вздохнул Рен, и чаша весов качнулась в пользу вредной аномалии. Дроны загнали реликта в подрытую им под камнем выемку, слишком маленькую, чтобы стать убежищем, выбросили манипуляторы, с искрящимися на них дугами сварки, зверь атаковал в ответ и связь пропала.       «Что за…» — возмутился Рен, но тут же отвлёкся на вновь пошедший поток данных. Лишенная эмоций ИН командного центра провела анализ телеметрии и сбросила ему свои выводы. Которые тут же нашли подтверждение в визуальном ряде с камер дронов.       «Однако», — хмыкнул мысленно Рен, рассматривая безвольное тело, висящее на размолоченном в хлам манипуляторе закопченного дрона. «Это с какой же силой он жвала сомкнул?», — задумался Рен, и уловившие его мысль ИН сделали расчет, попутно и смоделировав последствия. Впрочем, о том, что механические повреждения манипулятора привели к взрыву накопителя сварочного аппарата Рен и без этого догадался. Случившийся выброс энергии и к потери связи привел.       «Так, ладно, с этим потом», — взял себя в руки Рен, и, через сенсорный комплекс не пострадавшего дрона принялся осматривать добычу. Разряд и пробитый на спине панцирь не убил реликта, но отключил надолго. Выживет он или нет, Рен не мог сказать, но был уверен в том, что зверь издохнет не скоро.       Отметив на карте маршрут до края плато, Рен передал ИН управление дронами. Тратить время на столь простую задачу он не хотел, да к тому же у него зудело поработать с полученной информацией. Первым делом он собирался еще раз просмотрел все имеющиеся материалы по реликтам, затем сравнить это с имеющимися у него фактами, проранжировав все это, создать своеобразную карту, нечто вроде сети, узлами которой станет достоверная информация и линиями связей будут гипотезы, идеи, догадки и…       — Аномалия!       Лаконичное сообщение ИН нарушило стремительный бег мыслей. Рен ненавидел, когда его срезают на взлёте творческого порыва подобным образом. В былые времена он не гнушался и в лицо ударить за такое. Это создало ему определенную репутацию, а другие советники даже предпочитали заранее уведомлять его о визитах. Но, в отличие от других, Рен не рушил карьеры и не ломал судьбы попавшихся под горячую руку, за что пользовался куда большей любовью подчиненных.       Впрочем, срывать раздражение было не на ком, да и ситуация не располагала. Отбросив чувства, Рен включился в работу и первое, что бросилось в глаза — источник аномалии. Увы, она носила искусственный характер. Хуже того, обладала фигурой гуманоида и до ужаса походила то ли на человекоподобного робота, то ли на пришельца в скафандре. К сожалению, из реликта получился паршивый изолятор от неизвестного воздействия. Возможно, дело было именно в том, что это реликт, но Рен интуитивно ощущал, что это не так.       «А ведь пришелец влияет на саму аппаратуру, но не искажает сигнал», — сделал он неожиданное открытие из серии внезапных озарений. «Или почти не искажает», — заставил он себя всё же поправиться, стараясь избежать закрепления мысли с однозначным выводом.       Между тем, что-то решивший для себя пришелец пошёл вперед. На его нижней конечности возникло что-то вроде циркулярной пилы, во всяком случае, именно на нее походил светящийся диск с миниатюрными протуберанцами зубцов. Диск принялся вращаться, зубцы слились в чуть более светлое маревое и у Рена не осталось сомнений в намерении пришельца. «Горячий контакт», — подумал он с трепетом, и тут же допустил непростительную ошибку, отдав команду целому дрону атаковать.       Тот тут же отпустил реликта, которого пытался пристроить на плечо собрата для более удобной транспортировки, шагнул навстречу чужаку, активируя сварочный аппарат, да так и рухнул, завалившись на бок и беспорядочно дергая конечностями.       Подобное озадачило пробу, но не остановило. В определенном смысле, первый конструкт юного Формовщика устал думать. Что-то в отрогах мешало его связи с Храмом. Затрудняло её, а порой и вовсе заглушало. Ещё и Нил из саркофага вылез, вот и пришлось пробе на свой разум полагаться, запоминая изгибы скального лабиринта и ища проход к пси-кристаллам. И вот, когда он был найден, проба столкнулась с невидалью в виде подвижного источника ресурсов.       Надо отдать должное «пробнику», он постаралась дотянуться до Храма, сообщить, но его не услышали. Зато услышал он. Широкополосное оповещение об опасной и агрессивной живности. Да еще и приправленное образом. Весьма узнаваемым. Почти идентичным существу, сидящему на странном источнике ресурсов. Только оно не проявляло активности и вообще в чём-то вроде глубокого сна находилось.       «Наверно сытое», — сделал вывод первый помощник Нила, а затем принял решение проделать проход в мешающем камне и добраться до пси-источника. Испытав огромное облегчение от того, что наконец-то всё стало ясно и понятно, он активировал резак и двинулся вперед.       Помощник намеревался обогнуть дронов, но когда «странный источник ресурсов» шагнул на встречу, а потом и вовсе забился на земле, попав под воздействие силового поля … в общем, он всего лишь не хотел попасть под случайный удар и шустро сманеврировал. Насколько конструкция позволяла. В результате он неосмотрительно приблизившись к второму дрону, да еще и резаком махнул, за что и стал «гвоздем».       Наверно, со стороны их схватка смотрелась комично. Однорукий дрон обрушивал удар целого манипулятора на низкорослого разведчика, словно пытаясь вбить того в землю. В ответ же его резали циркулярной пилой из пси-энергии. Что уж там в мозгах пробы переклинило, не смог бы и сам Нил разобраться, но факт оставался фактом, она пыталась пропилить выход из-под завала, напрочь игнорируя удары по силовому полю. Похоже, не только оно воздействовало на электронику, но имелся и обратный эффект.       Итогом схватки стал проход к кристаллам. Когда очередной удар дрона окончательно истощил силовое поле пробы, та справилась с кожухом сверхпроводящей батареи. Результатом контакта пси-энергии с электричеством стал взрыв, достаточно мощный, чтобы перегораживающий дорогу гигантский отщеп скальной породы, удачно подкопанный рабочим роя, рухнул и похоронил под собой всех оказавшихся возле него.       Даже имей Рен физическую возможность покинуть планету, он бы не стал этого делать. Возможность изучить инопланетные технологии манила и завораживала настолько, что он легко отодвинул собственную идею-фикс с переносом сознания в компьютер. Нет, он не отказался от неё, но принял сложившиеся обстоятельства и принялся думать.       Будучи в прошлом членом совета планеты он имел доступ к самой разнообразной информации, но никогда не уделял внимания сверхъестественным возможностям разума. Само собой, он тщательно изучил всё, но телепатия, телекинез и прочая паранормальщина не могла решить его проблему. Все это никак не влияло на физическую ограниченность мозга, а предвиденье слишком ненадёжно работало, если вообще работало, чтобы возиться с ним всерьёз. Потому-то Рен и не стал углубляться в тему. Предпочтя идти своей дорогой.       Теперь же он вспомнил это, совместил с собранными данными и пришел к несколько зыбкой гипотезе о том, что именно нейтрализует воздействие чужаков. Во многом этому способствовали последние мгновения жизни дронов. Ведь стоило силовому полю пришельца отключиться, как электроника вернулась в норму. «Ну ладно, не в норму, но сбоев стало меньше и они перестали быть столь критичны», — поправился Рен, не позволяя себе закостенеть в не подтверждённом экспериментами выводе. Слишком быстро всё закончилось, потому он и старался не делать однозначных умозаключений.       «В любом случае придётся создавать киборгов для самозащиты», — вздохнул про себя Рен, разворачивая конструкторскую программу и берясь за проектирование помеси казармы, оружейного цеха и биолаборатории. Ему требовался автоматическое производство, способное быстро создать универсальных юнитов, способных противостоять пришельцам и местным реликтам.       «Хорошо, что скоро завод заработает, а там и добывающие комплексы в строй войдут», — порадовался он, вычленяя из стандартной конструкции лаборатории биопринтер с «обвесом». Производительность похуже, зато огромная универсальность.       «В конце концов, если для экранирования хватит верхней коры мозга и нейросети в качестве суррогата сознания, это еще и выгодней окажется», — философски думал Рен, добавляя в создаваемый проект блоки аддитивных технологий. Конечно, не всё выгодно с помощью трехмерной печати создавать, но с учётом обогатителей и в условиях недостатка знаний он предпочёл сделать ставку на гибкость.       «Вначале приспособимся, а там и о массовости подумаем», — успокоил Рен внутреннего перфекциониста, а потом и вовсе дал команду на впрыск «химии», радикально избавляясь от сомнений в выбранном пути.       Проект «Барак» набирал обороты, обрастал оборудованием и системами, превращался в техногенное чудо, на которые так горазд оказался Рен, но некому было оценить создаваемое. Впрочем, кто-кто, а уж Кай Рен не нуждался в похвальбе. Он давно пресытился ею и перестал воспринимать. Слишком уж часто его хвалили за всё подряд, вот и утратила она свою ценность, а следом и он утратил веру в человечество, но умудрился сохранить веру в людей.       «Заодно и мне растворы обновим», — подвёл итог тестовым испытаниям барака в виртуальной среде Рен. Немного поколебавшись, он отложил корректировки на потом и взялся за новый проект, решив, что надо не только производство создать, но и то, что на нем производить станут. Собственно, не делай он упор на максимальную гибкость, он бы начал не с Барака, а с боевого киборга.       «Так-с, за основу берем гуманоидное тело, чтобы им порулить можно было, если понадобится, потом…» — принялся он мысленно рассуждать, работая с фильтрами базы данных.       Когда работа была закончена, Рен внял нейросети и позволил ей отправить себя в долгий и глубокий сон. «Все равно идеал не достижим. Сколько не моделируй, сколько не правь, что-то да упустишь», — усмехнулся он, проваливаясь в забытье с чувством прекрасно выполненной работы.