Сладости и гадости

      Ширен не знала, сколько проспала — или пролежала в беспамятстве, но, когда она открыла глаза, то увидела мейстера Форнида, дремавшего на стуле возле ее кровати: венчик седых волос тихонько покачивался в такт мерному дыханию старика. Голова болела, во рту стоял противный горький привкус, хотелось пить, слабость была такой, что она не могла поднять руку. — Пить… — проговорила она хриплым со сна голосом и закашлялась. Мейстер всхрапнул и проснулся. Какое-то время он тупо смотрел на Ширен, а затем встал, отошел к столу и вернулся со стаканом воды с вином. — Вот, миледи, прошу вас.       Приподнявшись на локте, Ширен позволила ему напоить себя, в то время как свободной рукой мейстер Форнид поддерживал ее под спину. — Где моя служанка? — спросила она, утолив жажду. — Я отослал ее отдохнуть с вашего позволения — она сидела при вас почти всю ночь. — Сколько я проспала? — Ширен поудобнее устроилась на подушках, так, чтобы видеть лицо мейстера без усилий. — Почти сутки, миледи. — Зачем вы меня усыпили? — Сон — лучшее лекарство, миледи. Я дал вам немного макового молока, но больше оно вам не понадобится.       Ширен какое-то время молча смотрела перед собой, потом заговорила. — Скажите мне, мейстер Форнид… Я проклята? — О чем вы, миледи? — Я проклята, как моя мать? Она ведь так и не смогла родить отцу наследника. Только выкидыши и мертвые младенцы, один за другим. И я — Ширен приподняла руку и указала на свою щеку, покрытую серой коротостой.       Мейстер Форнид растерянно смотрел на нее, затем отвел взгляд, пожевал губами и заговорил. — Я ожидал подобного вопроса, леди Ширен. Но я не думаю… Нет, вы совершенно точно не прокляты. Если в вашем теле есть нечто, препятствующее зачатию и рождению детей — это мы сможем узнать, только когда вам станет лучше, и я вас осмотрю. — Почему вы так уверены? — Я мейстер, миледи. В Цитадели мы изучаем устройство мира, каким создали его боги, и, откровенно говоря, я еще ни разу не сталкивался с тем, что кто-то не мог родить ребенка из-за проклятия. Порой Семеро действительно являют свою волю таинственным образом, как это произошло с Мейегором Жестоким, который так жаждал получить наследника, что взял себе сразу трех жен, но ни одна не принесла ему сына. Но все это случаи редкие и хорошо известные. — Если это не проклятие, тогда что же? Вдруг я просто унаследовала ее бесплодие? — Но ваша мать отнюдь не была бесплодна, миледи. Она не могла родить здоровое дитя, а зачинала она, судя по вашим словам, исправно. Это не одно и тоже. Более того, скажу вам, что способность родить и выносить дитя зависит не от одной женщины. Мне известны случаи — и по книгам в Цитадели, и по тем, кого я лечил — когда одна и та же женщина с одним мужчиной годами не могла родить, зато с другим приносила здоровых младенцев каждый год. — Так вы думаете, что дело… В моем муже? — Этого я не могу утверждать, миледи. Как и того, что дело в вас. Но твердо уверен в другом: скорее всего, вы потеряли ребенка из-за какого-то сильного потрясения. Стало быть, чтобы родить наследника дому Баратеонов, вам нужно сначала выздороветь, как следует отдохнуть и набраться сил — а там посмотрим. Можете не волноваться — добавил он, видя, что Ширен хочет что-то сказать — Я уже передал лорду Даарио, что он не должен делить с вами ложе хотя бы ближайшую луну. — Благодарю вас, мейстер — ровным голосом ответила Ширен. — Отдыхайте, миледи — а я пришлю к вам леди Морию, она просила сказать ей сразу, как вы очнетесь — с этими словами он тяжело поднялся со стула, хрустнув костями, и вышел из ее спальни.       Мейстер уже давно ушел, а Ширен лежала все в той же позе, и молчала. Неужели — вот и все? Не будет больше язвительных, задевающих ее насмешек и отвратительных ссор, подобных той, что привела к потере ребенка? Не будет слегка снисходительной улыбки на красивых губах и странного запаха миэринских благовоний? Не будет коротких ночных бесед за чашей вина и тех странных, сбивающих с толку ощущений, что рождало в ней «исполнение супружеского долга»? Ничего этого больше не будет?       Да — ответила она самой себе. Что бы там ни говорил мейстер про воздержание длиной в луну — Ширен знала, что это не более, чем попытка ее утешить. Не зря же Даарио столько раз говорил, что их брак — это сделка, а раз она не смогла выполнить главное условие — родить наследника, то какой смысл ему продолжать притворяться? Они останутся мужем и женой, но разве что по имени. От этой мысли ей стало так горько, что она уже готова была разрыдаться, но дверь открылась, и в спальню вошла леди Мория Сиворт, а за ней Дарин, и слезы пришлось усилием воли загнать внутрь. — Очнулась, детка моя? Вот и хорошо, вот и славно — ворковала леди Мория, подходя к ней и садясь на стул, освобожденный мейстером, и ласково похлопала Ширен по щеке. Голодная?       Ширен кивнула. — Принеси миледи поесть — обратилась леди Мория к служанке, а когда та вышла, наклонилась к Ширен и заговорила чуть тише — Не печалься. Такое бывает — и со мной тоже было. И ничего, как видишь — пятерых потом родила: как горох сыпались, успевай имена придумывать. И у тебя так будет, милая. А сейчас — отдыхай, поправляйся и сил набирайся. А про мужа пока не думай — строго добавила она, точно была способна читать мысли Ширен — Не твоя он сейчас забота.       Ширен опять кивнула, чувствуя, как слезы вопреки ее стараниями, подступают к глазам. После того, как Дарин вернулась с полным подносом еды, а Ширен утолила голод, она снова заснула, а проснувшись — увидела, что уже наступил вечер, а леди Мория сидит у ее постели с каким-то шитьем, точно никуда и не уходила. — Леди Мория — позвала Ширен свою опекуншу. — Да, деточка — улыбнулась та ей в ответ, показывая оставшиеся во рту зубы. — Что вы шьете? — Да вот, взгляни — давненько я тебе ничего не шила, а тут привезла с собой ткань — хотела тебе так отдать, а потом подумала, раз я здесь задержалась, так чего с пустыми руками сидеть? К тому же служанка твоя все равно так не сошьет, как я, руки у нее не те. — Странный узор — никогда такого не видела. — А я видела, только очень давно, в детстве — а теперь на рынке в Скорбящем такой в нескольких лавках торгуют. Нравится? — Да, пожалуй — Ширен протянула руку и пощупала тонкую мягкую шерсть неровного синего цвета, которую крест-накрест пересекали зеленые и грязновато-белые узкие полосы. — Вам не стоило так утруждаться — королева надарила мне на свадьбу столько платьев, что мне их за всю жизнь не сносить. — То королева, а то я. Будет тебе и от меня подарок на свадьбу, а то ведь я даже не знала, что ты вышла замуж.       Ширен быстро отвернулась, опасаясь расспросов, но леди Мория замолчала и склонилась над шитьем. — Леди Мория, вы ведь останетесь здесь, пока я не поправлюсь? — Конечно, дорогая моя. Останусь, сколько нужно. Не тревожься ни о чем. Отдыхай.       ***       Леди Мория, как и пообещала, никуда не уехала. Спустя несколько дней Ширен уже начала вставать с постели и, спохватившись, что совсем забыла про своих дам, теперь проводила с ними почти все свое время. Дни были похожи один на другой: завтрак в солярии, затем беседы или рукоделие в обществе леди Мории, Юллы и Бет, затем обед в малом чертоге, после обеда — прогулка по куцему садику или хозяйственные заботы (с помощью все той же леди Мории) и ужин в своих покоях, где к ним обычно присоединялся сир Давос либо мейстер Форнид. Она перестала замечать, как течет время, да и не хотела.       Даарио не навещал ее, а Ширен тщательно избегала всех мест, где могла его увидеть — и ее не оставляла мысль, что он делает то же самое. С каждым днем она чувствовала себя все лучше — постепенно проходила слабость в ногах, спазмы в животе и кровотечение. Ее душевная боль тоже поутихла — ее всю словно закутали в легкую и пушистую пряжу, которую леди Мория пряла, рассказывая бесконечные истории или давая советы по ведению хозяйства — а они втроем слушали, и Ширен казалось, что она снова маленькая девочка, и все будет хорошо.       Ширен на удивление быстро сблизилась с Бетт и Юллой: они обе оказались хорошо воспитанными и приятными молодыми леди, с которыми ей всегда было о чем поговорить, так что ей только оставалось похвалить себя саму за удачный выбор. Бетт была более веселой и острой на язык и могла удачной шуткой разогнать ненароком налетевшую грусть или скуку. Юлла была более серьезной и помогала Ширен не утонуть в одних только разговорах о хозяйстве, до которых была так охоча Мория. Кроме того, отец Юллы не соврал: она действительно была очень благочестива и по собственному почину почти каждый вечер читала дамам отрывки из «Семиконечной звезды». Ширен была этому рада — она любила и читать, и слушать чужое чтение, но не хотела покидать свой уютный уголок, чтобы дойти до библиотеки, которая была совсем рядом с комнатами Даарио. Следуя совету приемной матери, она старалась вовсе о нем не думать и даже не произносить про себя его имя лишний раз.       ***       Утро выдалось солнечным и теплым, почти жарким. Несмотря на то, что на Штормовом мысе почти всегда было ветрено, сегодня Ширен собиралась после завтрака выйти прогуляться к берегу моря, и они вдвоем с Бет подшучивали над Юллой, которая, хоть и выросла на побережье, постоянно мерзла. Бет грозилась, что они ее схватят, завернут в плащ и насильно вытащат на улицу, точно куль с мукой. Веселый смех всех троих прервал стук в дверь. — Войдите — проговорила Ширен, все еще смеясь.       Сир Давос вошел в солярий, коротко поклонился всем троим — застенчивая Юлла тут же потупилась, а более бойкая Бет задорно улыбнулась старому рыцарю. — Леди Ширен — с добрым утром. Я рад видеть, что вам весело. — Доброго утра и вам, сир Давос. Мы собираемся на прогулку к морю, не желаете ли пойти с нами? — Боюсь, что не смогу, миледи. Да и вам придется ее ненадолго отложить. У нас гость. — Кто? — Некий лорд, который называет себя Аллендейлом из дома Флорентов и сыном Алестера Флорента, десницы леди Селисы — сир Давос многозначительно замолчал, а Ширен вздрогнула — по спине пробежал холодок, веселье пропало. — Что ж, сир, — пригласите его сюда. — Сейчас же, миледи.  — Сир Давос — позвала Ширен, когда он уже почти вышел в дверь — Лорд Даарио знает о нем? — Да, миледи. Они уже побеседовали, и теперь он хотел бы представиться вам. — Хорошо.       Стоило сиру Давосу выйти, как Бет захихикала и покраснела, и только леди Мория, шикнув, заставила ее замолчать. Ширен посмотрела на них: Бет сидела с щеками, красными, как яблоки, у Юллы был такой вид, словно она хочет убежать и спрятаться, леди Мория хранила невозмутимое молчание. Ничего — подумала Ширен — пусть привыкают.       Дверь снова открылась, и в солярий вошли двое — сир Давос и с ним незнакомый молодой мужчина, в котором угадывались черты Флорентов — оттопыренные уши, которых не скрывали короткие волосы, подстриженные под горшок, и тяжелая нижняя челюсть. Помимо этого Аллендейла Флорента отличали маленькие глаза, большой тонкогубый рот и крупный нос, впрочем, сложен он был хорошо, как и одет — дублет из хорошей синей шерсти, вышитый жемчугом, и такие же бриджи, на груди слева яркими шелковыми нитками был вышит герб — голова лисы в цветочном венке. — Леди Ширен. — Лорд Аллендейл.       Тот учтиво поклонился и, подойдя, поцеловал Ширен руку, после чего более короткими поклонами поприветствовал сначала леди Морию, а потом и Бет и Юллу. — Кузина, я несказанно рад нашему знакомству. — А я рада, что вы решили навестить нас здесь, кузен. Не желаете ли присесть? — С удовольствием. — Должно быть, вы проделали долгий путь. Я прикажу подать вам вина и еды. — Благодарю, кузина, ваш муж уже угостил меня отличным жарким из фазана, которого сам же и подстрелил, но от кубка вина я, пожалуй, не откажусь.       Ширен посмотрела на сира Давоса, стоявшего у дверей. — Я распоряжусь, миледи. — Только не сами, сир Давос. Попросите кого-нибудь из слуг, и присоединяйтесь к нам. — При всем желании, миледи — я не могу. Приехала телега с солониной, если я не прослежу, половина ее окажется в кладовке у стюарда. — Что ж, жаль это слышать, но не буду отвлекать вас от дел.       Ширен снова перевела взгляд на загадочного кузена, о существовании которого до сегодняшнего утра даже не подозревала, и улыбнулась — а тот улыбнулся в ответ. Пока не принесли вино, они вели вежливый пустой разговор о трудностях долгой дороги и вине с виноградников Флорентов. Ширен оценила и его хорошие манеры, и умение держать себя, и умение нравиться людям — но внутри держалась настороженно. Зачем он здесь? Флоренты разорвали все связи с Баратеонами после поражения и гибели ее отца — и Ширен не могла их в этом винить. Денег у них определенно было гораздо больше, чем у Ширен и, скорее всего, даже чем у Даарио, к тому же, на их стороне была знатность и древность рода, родство со старыми королями Гарденерами, Ясноводная крепость и многочисленные угодья в богатом Просторе — так что потомок столь знатного рода делает здесь? Она не сможет задать ему эти вопросы при всех, но как ей попросить дам удалиться, чтобы это не выглядело нарочно?       Ширен бросила отчаянный взгляд на леди Морию, и та все поняла. — Думаю, миледи хочет побеседовать с лордом Аллендейлом наедине. Идемте, девушки, прогуляемся — покажу вам разные полезные травки, а потом попросим мейстера Форнида сделать из них настой.       Ее дамы поднялись — Юлла тут же, Бет с неохотой, и перед уходом улыбнулась гостю — Аллендейл встал и отвесил им легкий поклон, ответив на улыбку Бет своей — не менее очаровательной. Ширен отметила про себя, что, если он останется здесь надолго, придется приглядывать за ней. — Что ж, кузина, мы одни — продолжил Аллендейл, снова садясь после того, как все ушли, — Полагаю, вы хотите знать, для чего я прибыл сюда, и что намерен делать.       Он еще и неглуп — добавила Ширен про себя, но вслух ничего не сказала. Аллендейл продолжил: — Это был первый вопрос, который мне задал лорд Даарио, после того, как я отдал поводья конюху и назвался. Я скажу вам то же, что и ему — я хочу восстановить связи между нашими семьями, и, не буду этого скрывать — ищу себе место под солнцем. — Это я понимаю, милорд. — Прошу вас, кузина, ну какой я вам лорд! Зовите меня просто Аллен — Аллендейл снова улыбнулся. — Хорошо — улыбнулась она в ответ — Аллен. Тогда и вы зовите меня Ширен. — Как прикажете. — Итак, я поняла, что вы ищете себе место под солнцем. Но, говоря откровенно, я не до конца понимаю, почему вы ищете его здесь, в Штормовом пределе.       Аллендейл вмиг посерьезнел — улыбка исчезла с лица, а вместе с ней и очарование. Теперь он выглядел совершенно некрасивым, но по-прежнему приятным. — Кузина Ширен, будем честны друг с другом: ваша мать казнила моего отца без суда, и, что еще хуже, без вины. Ваш отец пользовался деньгами Флорентов, чтобы завоевать Железный трон, и потерпел поражение, а мы лишились золота. Но и мой отец оказался не лучше — сначала присягнул Ренли, потом Станнису, потом и вовсе потерял замок и земли. Моему старшему брату лорду Алекину досталось разоренное наследство –пока король Джон и королева Дейенерис не вернули нам наши владения после присяги на верность, Тиррелы выгребли оттуда все, что могли. Ну а дальше как в детской сказке — старшему брату после смерти отца достался замок и земли, хоть и с пустыми сундуками, средний пошел в септоны, ну а мне, как младшему, дали меч и коня, и отправили искать счастья. Понимаю, мой вид будто бы говорит об обратном, но, откровенно говоря, этот перешитый отцовский дублет — чуть ли не самое дорогое, что у меня есть, не считая меча.       Ширен кивнула, одновременно пытаясь понять, что из услышанного ей — правда. Пока история выглядела складной. Но история Эдрика была не хуже, а он ни разу не написал ей и не передал известия через кого-либо другого с тех пор, как Даарио изгнал его со своих земель. — Конечно, вы спросите, почему я первым делом не пошел к более близкой родне. Я огляделся вокруг: Крейны сильно пострадали во время Войны льда и пламени, к тому же в свое время они рассорились с отцом и перешли на сторону Ланнистеров. Род Тарли пресекся по мужской линии, и я не был уверен, что моя кузина Талла в замужестве леди Футли захочет меня принять. — Тем не менее, вы могли бы попробовать. — Конечно. Но помимо желания чего-то добиться в жизни я хотел еще и посмотреть мир. — Для этого прекрасно подходит Королевская гавань. — И это верно. Вы поверите мне на слово, если я скажу, что меня словно звал некий голос? Я твердил себе, что мне нечего делать в Штормовом пределе, и что меня ждет здесь холодный прием, но этот голос не умолкал, и мне пришлось его послушаться. В конце концов — так я сказал себе — если ничего не удастся, я всегда могу отправиться в Королевскую гавань ко двору или стать межевым рыцарем.       Аллендейл снова улыбнулся — так обезоруживающе искренне, что Ширен тоже не смогла не улыбнуться в ответ. «Даарио ему поверил» — подумала она — «Значит, могу поверить и я. Во всяком случае, пока». — И что скажет ваш брат, когда узнает, что вы здесь? Вы намерены ему сообщить? — Да, кузина, я напишу ему. Надеюсь, он благословит мое желание примирить наши семьи. — Уверяю вас, я никогда не ссорилась с домом Флорентов. — Никто и не думает винить вас, Ширен. Вы были ребенком, как и я. Наши судьбы определяла чужая воля. Но теперь мы можем сами решать, с кем вступать в союз — не так ли? — Вы хотите поступить на службу к лорду Даарио? — Да, если он меня примет. — Должна вас предупредить: он не рыцарь и не сможет посвятить вас, если вы этого хотите. — Если я смогу остаться здесь и решу принять обеты, то надеюсь, что лорд Даарио поручится за меня перед кем-нибудь из своих знаменосцев-рыцарей, чтобы тот меня посвятил. — Возможно, это сделает даже мой кастелян сир Давос Сиворт. — Благодарю вас, кузина. Мне кажется, я несколько утомил вас своими рассказами, но надеюсь, что у нас впереди еще много времени, чтобы стать друзьями. — Я тоже надеюсь на это, Аллен. И буду рада, если муж возьмет вас к себе на службу.       Он снова улыбнулся так же лучезарно, как и всегда, вскочил со стула, поцеловал Ширен руку, поклонился и вышел. Хорошо бы леди Мория с дамами не скоро вернулась — ей сейчас необходимо побыть одной и подумать. Любопытно, что Даарио думает об том, что у нее появился еще один кузен?