Сладости и гадости

      Даарио проснулся задолго до рассвета. Кликнул Джока, велел тому разбудить Гериона Тарта и сира Флорента, и привести их сюда, не будя остальных слуг. Джок — умный мальчик — кивнул и быстро убежал выполнять приказание. Даарио тем временем умылся, оделся в старую потрепанную удобную одежду, добавив к ней вестеросский дублет для охоты, заплел волосы в тугую короткую косу, повязал сверху платком и стал собираться. Снял со стены аракх, проверил остроту лезвия, крепость ременной петли и пряжек пояса. Убедился, что кинжал легко ходит в ножнах, поцеловал бронзовую красотку; затем настал черед ларца с деньгами — Даарио выбрал оттуда несколько горстей золота и серебра и туго набил ими кожаный мешок. Еще нужно было собрать мази, травы и чистые тряпки для перевязывания ран — у него в отряде этим занимался лекарь, но здесь такого человека не было, а мейстеру Даарио не доверял. Похоже, придется обходиться кипящим вином и тем, что они найдут по дороге или в деревнях, если решатся туда зайти.       Долго ждать не пришлось — в дверь постучали, едва он успел закончить все приготовления. На пороге за Джоком было видно высокую фигуру Аллендейла Флорента, за ним в комнату вошел малец Герион Тарт и его слуга, всюду следовавший за своим юным лордом, точно тень. Сейчас на лице здоровяка были написаны недоверие и тревога, и Даарио это отметил. На лице Аллендейла читался вопрос, но глаза азартно блестели, а Герион ничего не понимал, но старался сдерживать зевоту в присутствии взрослых мужчин. — Сир Аллен, Герион — входите и прошу прощения, что разбудил среди ночи. Мы отправляемся на охоту. — На охоту, милорд? — вежливо переспросил Флорент. — Да, на охоту. Выедем сейчас, позавтракаем в лесу, загоним хорошего оленя или подстрелим пару куропаток и вернемся к завтрашнему утру. Джок соберет все необходимое, а ты — как тебя там? — Риккер, милорд — сухо ответил тот. — Риккер — возьми запасную одежду и теплый плащ для лорда Гериона, проследи, чтобы у него был охотничий нож, а потом ступай на кухню и нацеди нам пару мехов вина. Герион — — Да, милорд — мальчик поднял голову, стараясь держаться прямо. — Ты будешь чашником и поучишься выслеживать добычу и свежевать ее, а заодно красться по лесу и разжигать костер. Хоть ты и будущий лорд, это весьма полезные вещи, которые неплохо знать любому мужчине. — Как скажете, милорд. — Спускайтесь вниз к конюшням, и велите оседлать нам лошадей, а я скоро присоединюсь к вам. Герион подаст нам по дорожной чарке вина, и мы отправимся в путь. — Слушаюсь, милорд — Герион Тарт поклонился и пошел к двери, бородатый нахмуренный Риккер потопал за ним, но Аллендейла Флорента Даарио молча придержал за край рукава и тот, хвала богам, не подал виду. Когда они остались вдвоем, Аллен без лишних слов закрыл за собой дверь и повернулся к Даарио. — Это будет не обычная охота, не так ли, милорд? — Правильно. Садись, нужно поговорить — Аллен сел, и Даарио продолжил, расхаживая по комнате. — Эти ублюдки устроили против меня заговор… А ты, как я погляжу, не удивлен. — Ничуть, милорд. Откровенно говоря, я скорее удивлен, что этого не произошло раньше. — Вот как? Уж не на их ли ты стороне? — Давал ли я вам повод сомневаться в моей верности, милорд? — Пока нет. — Тогда я буду откровенен: я служу вам, и я ваш друг, хотя мне нечего предложить вашему дому ничего, кроме своего меча и своего ума. И я готов сделать все, что от меня потребуется, но для этого мне нужно знать ваши намерения. Вы решили скрыться из Вестероса, чтобы избежать смерти? — Вот еще — фыркнул Даарио — Не дождутся, ублюдки. Они поймали в свою сеть мою жену и хотят застать меня врасплох или здесь, или выманив по какому-нибудь поводу. К счастью, Ширен мне все рассказала, и теперь им это не удастся. Я исчезну из замка, позволю им думать, что они напугали меня, и что я сбежал, поджав хвост — но только для того, чтобы вернуться и вырезать их всех до одного. — План рискованный, милорд. — Верно, но он мне по душе, и в отличие от этих жирных боровов, мне нет равных в подобном. Они привыкли сражаться в открытом бою, а я нападаю из засады и мне насрать на то, что у них считается бесчестным. Меня могут убить, конечно — но куда более вероятно, что это я убью их всех. — Что же требуется от меня, милорд? — Когда мы отправимся на эту «охоту», я ускользну незаметно во время одной из ночевок — лучше будет, если никто не будет знать, куда я отправился, даже ты. После этого ты проводишь Гериона Тарта со слугой до ближайшего порта, посадишь их на корабль и отправишь на Тарт, а в замке скажешь, что мальчик отправился навестить отца по моему поручению. Я не умею писать по-вестеросски, поэтому тебе придется написать старику письмо, в котором объяснишь все произошедшее, а я приложу к нему свою печать. — Вы доверяете лорду Тарту, милорд? — Скажем так, я меньше других ему не доверяю. Ширен не упоминала его в числе заговорщиков тайных или явных, и, считай он меня чужеземцем-захватчиком, вряд ли он отправил бы ко мне своего единственного наследника, так что я, пожалуй, сделаю на него ставку. — Как скажете, милорд. Я могу отправиться на Тарт лично, чтобы вручить письмо самому и поговорить с лордом Селвином. — Нет, это будет чересчур подозрительно. Слуги хватит. Главное, не отсылай письмо с вороном — наш мейстер вор и, возможно, стакнулся с этим ублюдком Штормом, ему я не доверяю. — Правильно ли я понял, что сир Эдрик тоже в числе заговорщиков? — Ага. Хотят посадить его на мое место, и уложить Ширен в его постель. Скорее я сам ему кишки выпущу и намотаю на шею вместо золотой цепи.       Аллен при этих словах позволил себе слегка усмехнуться, но тут же снова посерьезнел. — Так вот. После того, как проводишь мальчишку, возвращайся в замок и веди себя, как обычно. Ничего не говори Ширен, чем меньше правды она будет знать, тем безопаснее для нее, я уже предупредил ее, что должен исчезнуть, так что она все поймет. Когда заговорщики займут замок, а я знаю, что они это сделают сразу же, как только убедятся, что меня нет поблизости — для вида перейди на их сторону, чтобы втереться им в доверие, но не усердствуй в лести, чтобы они не начали тебя подозревать. — С этим я справлюсь, милорд. — Будь моими ушами и моими глазами. Не ищи меня сам — за тобой будут следить. Я сам найду тебя и назначу встречу так, чтобы меня никто не увидел. — Как вы это сделаете, милорд? — Есть способы. Возьми лист этой — Даарио щелкнул пальцами — Бумаги, чернила, перо и пиши, мы и без того потратили слишком много времени на болтовню.       Аллендейл Флорент без лишних слов взял все необходимое и приготовился писать. Спустя короткое время письмо было готово. Он прочел его Даарио вслух, чтобы тот убедился, что все записано так, как нужно, после чего капнул воском на бумагу, и Даарио прижал к мягкой горячей лужице свой перстень-печатку с парой воронов-буревестников. Свеча была потушена, оба мужчины в кромешной темноте тихо спустились вниз и вышли во двор. Там уже все было готово. Риккер держал под уздцы лошадей, Герион Тарт поднем им по чарке вина, когда они уже сели в седло, затем не без помощи слуги взобрался на своего конька и маленький отряд тихо покинул Штормовой предел, не замеченный почти никем, кроме тех, кому было это положено.       Ширен узнала обо всем лишь после завтрака — ночь она спала плохо и заснула лишь под утро — хвала богам, костер ей не снился — но проснулась поздно и решила позволить себе позавтракать в постели. Именно там сир Давос сообщил ей, что Даарио, ее кузен и лорд Герион Тарт покинули замок в час волка, сказавшись лишь одному слуге. Ширен выслушала эту новость, ощущая во рту вкус желтка от яичницы-глазуньи, которую подала ей Дарин. Затем она спокойно промокнула губы льняной салфеткой, и, стараясь не выдавать тревогу, тут же окатившую ее ледяной волной, сказала, что, очевидно, они не хотели упускать рассветные часы или же решили поехать в какие-нибудь дальние угодья, а может быть, у Даарио была и иная цель, которую он решил добавить к охоте. Сир Давос покивал на ее объяснения, и на этом беседа была окончена, все разошлись по своим делам. Ширен занялась сначала чтением вместе со своими дамами, затем сир Давос снова пришел сказать, что приехали каменщики, за которыми еще давно было послано в Синий дол. — С ними поговорит мейстер Форнид, если вы не хотите утруждать себя. — Отчего же, я к ним спущусь. Ведь постройка септы — это была моя затея. Ширен отложила толстую книгу с описанием нравов и обычаев Вольных городов, извинилась перед Бетт и Юллой и спустилась в комнату мейстера, где ее ждали трое — седой человек, одетый просто, но опрятно, и двое молодых, стоявших позади него — видимо, подмастерья. — Мастер Роджер по прозвищу Длиннопалый к вашим услугам, миледи — седой почтительно, но без подобострастия поклонился, прижав шапку к груди, парни поклонились вслед за ним. — Я леди Ширен Нахарис, и я приветствую вас в Штормовом пределе. Мне сказали, что вы искусные строители и можете построить септу. — С позволения миледи в Синем доме я отстраивал замок лорда Риккера после войны и многие городские постройки, в том числе и септы. Я и мои молодцы построим для вас и септу, и все, что прикажете… Если миледи не поскупится на оплату. — Следи за языком, мастер Роджер — одернул его сир Давос — Помни, с кем говоришь. — При всем уважении, сир, леди Ширен может нас прогнать, коли мой язык ей не угоден, да только мы от этого ничего не потеряем, нас много, где ждут. — В самом деле, мастер Роджер ничего такого не сказал, сир Давос — заметила Ширен с улыбкой — Продолжай. — Так я все сказал, миледи. Если вы согласны нанять вас, мы почтем за честь построить для вас лучшую септу, какую только сумеем. — Что ж, тогда давайте обговорим все подробно. — Где миледи хочет видеть септу? — Ее не получится пристроить к башне так, чтобы можно было пройти из нее — внешняя стена слишком толстая, да и не хочу я рушить то, что построили мои предки. В замковом дворе есть пустырь, где раньше была богороща — думаю, лучше всего будет разместить септу там. — Как прикажет миледи. Есть ли у вас все потребное для строительства — камни, дерево, известь, веревки, гвозди? — Бревен и прочего у нас хватает, а вот камень для постройки еще не доставили — вмешался мейстер — Он должен был прибыть на днях, но недавно был шторм, и плоскодонка потонула. Ворон принес весь сегодня утром — добавил он, оборачиваясь к Ширен. — Что же мы будем делать, мейстер? — Я уже написал торговцу ответ с просьбой прислать новый груз, и он обещал отправить его как можно скорее, но пока камень доставят из каменоломен — тоже пройдет время, иными словами… — Иными словами, камня у нас нет. — Тогда, если миледи позволит, я бы предложил вот что: мы с парнями не будем уезжать далеко, а пока поселимся в ближайшем городке и займемся всем, что под руку придется. Всегда есть какой-нибудь деревенский богатей, которому нужно перекрыть крышу или построить мельницу. А в начале следующей луны мы вернемся в замок и тогда уже начнем строить вашу септу. — Будь по-вашему, мастер Роджер — кивнула Ширен — Надеюсь увидеть вас в Штормовом пределе в начале следующей луны. — Почтем за честь, миледи — каменщик снова поклонился, и Ширен вышла, сир Давос за ней. — Вы не собираетесь восстанавливать богорощу? — спросил он по дороге обратно в ее покои. — Не вижу в том смысла, сир Давос. Суть богорощи в ее древности и нетронутости, чем и гордились многие лорды как указанием на то, что их предки были в числе Первых людей — но коль скоро мой отец ее разрушил, а я не чту старых богов, лучше пусть на этом месте стоит септа, а вокруг можно разбить сад. — Как скажете. В таком случае я прикажу выкорчевать пни и разровнять землю, чтобы строить было удобнее. — Да, конечно.       Следующие несколько дней прошли внешне спокойно, но Ширен ощущала в воздухе скрытую тревогу, которая лишь росла — как воздух становится тяжелым перед грозой или снегопадом. Сир Аллендейл вернулся один вместе с подстреленной косулей и парой фазанов и коротко рассказал Ширен, что Даарио исчез в первую же ночь в лесу, а маленький лорд Тарт отправился домой вместе со слугой. По его глазам Ширен не смогла понять, что именно он знает, и почла за лучшее не спрашивать. У нее немного отлегло от сердца — если Даарио отправил домой своего чашника, значит, это не просто побег, а продуманный план, и в то же время, ей стало еще тревожнее — если он счел, что мальчику небезопасно оставаться в замке, значит, он ей поверил, и опасность действительно велика. Но она ничего не могла поделать со всем этим — только сидеть и ждать, внешне оставаясь спокойной и ничем не выдавая себя.       Долго ждать ей не пришлось. На пятый день его отсутствия ее разбудила среди ночи испуганная служанка с известием, что в замке вооруженные люди, которые желают ее видеть. «Началось» — подумала Ширен, чувствуя, как сердце мгновенно ушло в пятки. Но показывать свой страх слугам нельзя, и Ширен преувеличенно спокойно ответила: — Помоги мне одеться и оденься сама. — Слушаюсь, миледи.       Дарин ушла в соседнюю каморку, а Ширен встала, чувствуя, как слабость и туман в голове сменяются возбуждением, умылась и принялась расчесывать волосы. Вернувшаяся уже одетой Дарин помогла ей надеть чулки, башмаки и платье, убрала волосы и приколола сверху вуаль. Из украшений Ширен надела лишь старый и довольно уродливый перстень с коронованным оленем, найденный ей в одной из шкатулок, и, видимо, сочтенный воришками не слишком ценным. Возможно, его носила когда-то ее мятежная прабабка, и сейчас Ширен не помешала бы толика ее силы духа. Они спустились в большой зал — служанка шла впереди, неся в руке свечу, Ширен одной рукой придерживала подол, другой скользила по стене, чтобы не упасть.       В большом чертоге у потушенного на ночь огромного старого очага она увидела ровно тех, кого ожидала увидеть — Лионеля Транта и Эдрика Дондарриона. Оба были в кольчугах, шлемах и с мечами у бедра. На почтительном расстоянии от них она заметила сира Давоса и сира Аллена — те, увидев ее, обогнули незваных гостей и встали за ее плечом. Трант и Дондаррион приветствовали Ширен поклоном. — Милорды — она старалась говорить сдержанно, но без неприязни или страха — Чему обязана столь неожиданным визитом? — До нас дошли слухи, что лорд Даарио вероломно бежал из Штормового предела, бросив вас на произвол судьбы. Мы, как ваши знаменосцы, считаем своим долгом защитить вас. — И моя благодарность за этот порыв безмерна, уверяю вас. Но стоило ли так утруждать себя? Разве в своем доме я не имею достаточной защиты? — Никакие труды не чрезмерны ради благополучия Штормового предела и его прекрасной леди — раздался голос от двери, и сердце Ширен ушло в пятки второй раз — это был Эдрик, и, в отличие от остальных, обмануть его ей будет труднее, он хорошо ее знает. Но как знать, может быть, самодовольство и гордыня достаточно застят ему глаза, чтобы не заметить ее притворства? — Кузен! И вы здесь — она принужденно улыбнулась, но, к счастью, ни Трант, ни Дондаррион не ждали от нее большой любезности и радушия, подняв ее с постели среди ночи. Приняв поцелуй в щеку от Эдрика, Ширен вновь повернулась к первым двум заговорщикам. — Милорды, я вижу, что вам не предложили даже вина с дороги. Прошу прощения за нерасторопность моих слуг. — Прошу вас, не тревожьтесь — коротко ответил сир Трант, точно отмахиваясь — Мы здесь не для развлечения, леди Ширен, и не ждем от вас ни увеселений, ни роскоши. — И тем не менее — твердо повторила она — Это мой долг, как хозяйки дома. Сир Давос — она обернулась к своему кастеляну — Займитесь комнатами для моих гостей и проследите, чтобы их разместили как подобает. Отряды отправьте в караульную, а если там не хватит места… — Положим циновки в большом зале — подхватил он. Ширен заметила, что в глазах старого рыцаря появился блеск и даже спина как будто распрямилась. Похоже, мирная и сытая жизнь была бывшему контрабандисту не на пользу, что ж — если присутствие врагов в стенах Штормового предела его подстегнет, она будет только рада. Любой верный человек сейчас будет на вес золота.       Сир Давос ушел, и в зале повисло неловкое молчание. К счастью, сир Аллен быстро нашелся и заговорил с лордами об охоте, избавив Ширен от необходимости изображать светскую любезность. В боковую дверь пошел наспех одетый слуга с кувшином вина и тремя кубками, и разговор прервался. Увидев госпожу, он покраснел, запнулся и едва не полетел носом вперед, но выправился. Ширен постаралась, чтобы на ее лице ничего не отразилось — бедняга и так перепуган до смерти. — Локлан, верно? — парень поклонился — Принеси еще две чаши для меня и сира Аллендейла. — Слушаюсь, миледи.       Слуга снова вышел, но Ширен была больше не в силах выносить эту фальшивую любезность. — Милорды, прошу прощения за столь прямой вопрос — но что вы намерены делать? — Для начала мы намерены защищать вас всеми силами, миледи. Мышь не прошмыгнет как в замок, так и из него. — От кого же именно вы собираетесь защищать меня? — От всех, кто может угрожать вам, миледи. Возможно, ваш вероломный муж не сообщал вам всего, но в Штормовых землях сейчас неспокойно — среди черни ходят разговоры о вашем муже, рыцари и мелкие лорды тоже недовольны… Я не хочу сказать, что это бунт, но люди сейчас — как солома. Одной искры достаточно, и все полыхнет. В таком положении одинокая женщина, оставшаяся без мужа, подвергает себя опасности. А вы — потомок Баратеонов, и для нас честь сделать все, чтобы вы не пострадали — голос лорда Дондарриона звучал убедительно, почти вкрадчиво, но холод в его глазах противоречил слова. — А пока ты будешь здесь, мы найдем этого ублюдка и убьем его! — рявкнул Эдрик. — Или напугаем так, что он сбежит, поджав хвост, а затем сообщим об этом в Королевскую гавань.       Ширен дорого бы дала за то, чтобы увидеть лицо сира Аллена, по-прежнему стоявшего за ее левым плечом, но приходилось изображать невозмутимость. К счастью, изменнические речи прервал все тот же слуга, вернувшийся с еще двумя чашами вина. Ширен с облегчением взяла свою и отпустила его. — Ваше здоровье, милорды! И пусть боги благословят правое дело. — Так и будет, миледи — лорд Дондаррион скупо улыбнулся и поднял свою чашу в ответ.       Ширен посмотрела на Эдрика — тот сиял и улыбался ей улыбкой победителя.       Остаток ночи она провела без сна в своем солярии, сидя за столом. Несмотря на собственные слова об усталости и вежливые заверения ее «гостей», что они не собираются обременять ее своим присутствием, все они отлично знали, что это ложь. Ширен жгла одну свечу за другой и водила пальцем по чистому листу бумаги, не решаясь доверить ей свои мысли и страхи. Когда несколько часов спустя занялся рассвет, она встала и подошла к окну, чтобы размять затекшие ягодицы и спину. Светило солнце, море было прозрачно-синим и гладким, как стекло, над ним носились чайки, и Ширен ощутила острое желание стать одной из них и улететь отсюда далеко-далеко. Но это было невозможно. Она со вздохом отошла от окна и вернулась в спальню, чтобы ненадолго прилечь, и сама не заметила, как провалилась в глубокий сон без сновидений.