Новая жизнь

So hard to find this place

So hard to catch that flame

Now that you fell into me

Hit me like a melody

Everybody says that

nothing ever lasts forever

So I'm hanging on tight

trying to keep it all tied together

      Новые поколения кибертронцев не знали ужасов гражданской войны. От старших они узнавали, что некогда Кибертрон и колонии охватили распри автоботов и десептиконов. Оба движения выступали против функционализма, идеологии, которая медленно убивала родной дом. Автоботы настаивали на постепенных преобразованиях путём переговоров, десептиконы — на стремительных переменах через восстание и свержение функционалистов. Некогда названные братья, а теперь лидеры фракций стали заклятыми врагами. Оптимус Прайм повел за собой автоботов, Мегатрон — десептиконов. Они клялись принести мир и процветание и защитить от врагов. Но война извратила идеалы, за которые сражались фракции. Одну за другой колонии и планеты, не входящие в состав Кибертронской Империи, охватывало пламя ожесточенных сражений. Вместо стремления помочь народу Оптимуса и Мегатрона поглотила ненависть друг к другу. Неожиданное пробуждение Юникрона, Прародителя Хаоса, божества-антипода Праймуса, вынудило бывших врагов встать плечом к плечу во имя выживания расы. Видя, как армия нежити разрушает дальние базы, автоботы и десептиконы забыли прежние разногласия и боролись за возможность жить. Десять циклов объединенные силы отражали нападение террорконов, и десятикратно дольше хоронили павших товарищей. Последствия атаки Юникрона поразили лидеров до глубины искры. Не осталось сил и решимости вести гражданскую войну. Противостояние фракций завершилось подписанием мирного договора и разграничением территорий между фракциями, а также созданием нейтральной зоны. Все планеты, пострадавшие в войне, восстанавливали и поднимали из руин.              Редкие эпизоды сотрудничества бывших врагов продолжали случаться. Бывало, что бригады автоботов и десептиконов объединялись ради починки объектов на границах территорий. Из рабочих временных отношений стали возникать более тесные, дружеские. А из них изредка получались союзы искр. Такие контакты тщательно скрывались: предрассудки не утратили силу после заключения мира. Смельчаков порицали, пока не стало известно, что одна из советников Мегатрона и командир Оптимуса Прайма заявили, что поддерживают друг друга. Для начавших объединяться новость подарила надежду и уверенность. Одни осуждали нашумевших храбрецов, другие горячо поддерживали. После долгих колебаний лидеры позволили виновникам переполоха остаться вместе и наблюдали, что выйдет из союза автобота и десептикона. Когда стало ясно, что фракции могут жить во взаимоуважении и дружбе, идеи о попытке объединения зазвучали громче. Даже нейтральная сторона согласилась принять участие в восстановлении единого государства.              Перемены до глубины искры возмутили радикально настроенных кибертронцев. Они и раньше призывали продолжить войну до падения врага, но измотанные нежитью армии не вняли их словам. Разочаровавшиеся в Мегатроне десептиконы отвергли его убеждения и назвались анархистами. Категорически настроенные против мира автоботы или покидали родину, или присоединялись к немногочисленным функционалистам, возрождая прежнюю систему. Радикалы нападали на соратников лидеров, разрушали инфраструктуру и подстраивали несчастные случаи так, чтобы одна сторона обвиняла другую и постепенно отказалась бы от объединения. Однако борьба с ними только укрепила сотрудничество фракций. Поначалу Оптимус и Мегатрон предлагали несогласным поселиться отдельно на Кибертроне, но с каждой новой атакой методы ужесточались.              И всё же объединение постепенно завоёвывало искры. Многим кибертронцам из-за разграничения территорий пришлось поселиться на новом месте, потому что родной полис попадал под контроль другой фракции. После заключения мира Оптимус и Мегатрон, осознавшие последствия своих действий, всеми силами старались вернуть привычную жизнь своим последователям, и эти усилия шаг за шагом возвращали им доверие. А новое законодательство, которое они надеялись воплотить ещё до войны, наконец вышло в свет. Каждому жителю давались права и гарантировалась их защита, запрещалось преследование за фракцию, альтформу, выбор профессии и партнера. В разумных пределах допускалась свобода мысли и слова. От кибертронцев, не разделяющих объединение, требовалось не вмешиваться в жизнь единого государства, нарушая покой граждан. Однако, видя, что разумные предупреждения раз за разом не слышат, Оптимус и Мегатрон приняли решение отправить радикалов на другие планеты и установить наблюдение за ними. Сильнее всего эта мера коснулась функционалистов, которые продолжали терроризировать сторонников объединения, будь то автобот или десептикон. Если прежде умеренным последователям идеологии разрешалось жить среди автоботов, то из-за действий радикалов они вынужденно покинули Кибертрон. Функционализм запретили, а наказание за его поддержку и распространение ужесточили.              С тех пор наступило затишье. Автоботы и десептиконы жили спокойно. После коронации Оптимус взял на себя решение гражданских вопросов, а Мегатрон, получивший титул Лорда-Протектора, занимался военным сектором и следил за безопасностью Кибертрона. Почти декаворн Кибертронская Империя не страдала от атак радикалов. Однако изгнанники не смирились со своей участью. Оторванные от родного Кибертрона, они чувствовали лишь жгучую обиду и жажду мести. Их убеждения, не сломленные изгнанием, лишь ожесточились, и вскоре Кибертрон вновь ощутил на себе дыхание хаоса, исходящее из самых дальних уголков галактики.

***

      — Мне рассказывали, будто приколы от соседей по кварте — часть так называемого посвящения в студенты, — уже пять бриймов Тьюн шутила про утро первого учебного цикла. — Но чтобы так рано!       — Не напоминай, — процедила сквозь денты Рен.              Каминусианцы отличались религиозностью, и Магнавэй — не исключение. На предупреждение о ритуалах в течение цикла Рен и Тьюн отреагировали спокойно. Но в первый учебный цикл Смайт проснулась от протяжных душераздираюших завываний за стеной. «Что ж там происходит-то?» — сонная юнгфем побрела в соседний отсек, переживая, что случилась беда. Однако после стука в дверь всё стихло. Фло уползла обратно и задремала. И подскочила: завывания сменились пением. Для ритуала слишком громко и задорно. Тьюн на соседней платформе перевернулась на другой бок и застонала во сне. «Что там с внутренними ритмами? — Рен тихонько зарычала. — Четыре утра только!». Укрыв соседку изолетиком и погладив по спине, юнгфем пошла разбираться с Магнавэй.              — По-моему, ты слишком резко выразилась, — заметила Тьюн. Смайт вполголоса отчитала Магну так, что каминусианка долго вытирала слёзы.              — Кто-то должен вр’азумить это создание, — раздражённо парировала Флора, увеличивая шаги. После первой стычки звонкое лопотание по видеосвязи продолжилось, и потребовалось пять раз напоминать студентке о границах. Лишённая оффлайна Смайт уселась в общей комнате рисовать. Мысли вертелись вокруг поиска слабостей Магны.              — Мягче и терпеливее, — почти пропела соседка. Ее подруга сердито сверкнула линзами исподлобья. — Магна — трудный юнлинг, но как-нибудь свыкнемся. Гнев — ржавая чума на искру, — назидательность Тьюн окончательно напомнила поведение Виндфолл. — Ладно, я к своим. С тебя впечатления от пар! — подруги коротко обнялись, и бело-розовая колёсная побежала, оборачиваясь и махая манипулятором.              Рен вымученно улыбнулась и отправилась искать свою аудиторию и группу. Выдержке Тьюн только завидовать! Глубоко вентилируя, Смайт широко растянула губы и выпрямилась: к Юникрону странных соседей, внимание на университет мечты! После пар работа в аллее Тринадцати у дворца Праймов — ритуал есть ритуал. Пару раз едва не наскочив на группы студентов, Рен отчитала себя за витание в облаках. Пробежавшись взглядом по информационным стендам, студентка поспешила к лифту. Она выхватила сведения о стажировке и собиралась узнать про детали позже.              Чужой город, чужной университет, чужие фейсплейты. Флора ясно осознавала, что потребуется время, чтобы стать частью коллектива, и тревожилась: она не из профессионалов в построении отношений. А между тем выбранная специальность требовала этот навык. «Ну, новая жизнь — новое умение,» — сжав кулачки, Смайт пообещала к выпуску из университета с легкостью находить знакомых. Это недоумки вроде Магнавэй прожигают жизнь, тратя время и силы впустую, а она усердным трудом построит политическую карьеру. Ни Праймус, ни Юникрон не помешают попасть на стажировку в администрацию Прайма. И все, кто сомневался в способностях юной Смайт, будут беззвучно шевелить губами, не смея слова поперек сказать. Абы кого здесь не выбирают.              Флора жалела, что они с Тьюн поздно вышли из общежития, и до пары не получится рассмотреть просторные и светлые коридоры, отделанные мрамором. Да и изучить университет, названный в честь Третьего из Тринадцати тоже. «В следующий раз пойду одна,» — ворчливо фыркала Рен, в сотый раз поворачивая в поисках нужной аудитории. Пересилив застенчивость, она дважды спросила направление у попавшихся по пути студентов.              Как она предполагала, одногруппники разбились на компании и обсуждали все, что приходило на ум. Послушав обрывки разговоров, Фло мысленно повесила на них ярлык поверхностных. «Кому интересно слушать про тусовки на выходных, любовные драмы, или спорить, какая команда выйдет в финал,» — рассуждала Смайт в поисках свободного места. Ей в процессор не пришло, что Блэрр и Виндфолл порой вели себя также, но она не осуждала друзей за это. Как назло, места у окон заняли, что огорчило юнгфем. Пришлось выбирать соседа по парте.              Рен было направилась к первым партам, когда в дальнем углу аудитории увидела читающую фем. Залитая утренним светом, она не придавала значения суете перед занятием. Расслабленная поза, полусонный взгляд, налитые светом алые треугольные серьги — одногруппница держалась так, словно была старше остальных студентов и со знанием жизни не тратила время на ерунду. Смайт сравнила её с героями картин Золотого века Кибертрона. Фем скучающе отложила датапад и пересеклась взглядом с застывшей около парты Рен.              — Можно к тебе? Если ты не пр’отив компании, конечно, — вокалайзер предательски дрожал. Обычно Рен занимала пустые места, а подсаживались к ней, а не наоборот.              — Разумеется, — похоже, эстетичная одногруппница посмеивалась над волнением. — Кстати, милый акцент, — и торопливо добавила: — Извини, я по больному попала?              — Да не, не, — колёсная раскладывала учебные принадлежности. — Пр’осто об этом мне р’едко говор’ят, а я стесняюсь звучания. Хотя для жителей Кибер’полиса при пер’еходе на общекибер’тр’онский это естественно.              — Здорово, — заинтересованно протянула соседка по парте. — А я с Каминуса, — глядя на неё, Рен изменила мнение о жителях бывшей колонии Кибертрона. Забыла представиться: Скайглоу Паст. Сокращенно Скай.              — Антифлор’енсен Смайт, династия Смайт, — после полного имени Рен перечислила сокращения. В грязновато-алых линзах Скайглоу мелькнула озадаченность, но в следующий клик она пожала манипулятор одногруппницы. — А ты что читаешь?              — О, ничего особенного, труды учёных в области кибербиологии. Что-то вроде хобби, — с напускным пренебрежением откликнулась студентка. Восхищение наполняло линзы Рен благоговейным мерцанием. Они точно станут лучшими подругами.              До занятия Смайт и Паст успели обменяться номерами комлинков. Во время пары Рен украдкой взглянула на каминусианку и сравнила Скай со своей старшей сестрой. Эминельме. Похожи. По крайней мере, Нельму Рен запомнила такой же уверенной, невозмутимой и жутко умной. Скайглоу чуть отодвинулась от новой подруги, тревожно отведя взгляд. На антрацитово-бронзовом честплейте алела автоботская эмблема. Смайты — десептиконы, убежденные и преданные Мегатрону. Наивная малышка выглядела безобидной, и всё же Паст выбрала держаться настороже.              — Ого, ты уже фр’акцию выбр’ала! — воскликнула на перемене Фло. Теперь разрешалось присоединиться к любой из сторон, но только по достижении ста двадцати четырех ворнов. Считалось, что к этому времени убеждения кибертронца уже сформировались. — Завидую, мне до совер’шенновор’ния как от север’ного полюса Кибер’тр’она до южного, — юной Смайт недавно исполнилось девяносто пять ворнов.              — И твой джоор настанет, — сдержанно улыбнулась Скайглоу. — Рен, скажи, а ты последуешь примеру предков и станешь десептиконом?              Младшая студентка умолкла и, показалось Паст, испугалась. Мало кто из посторонних упоминал о предках юнгфем.              — Дядя хотел бы, — частое шуршание щитками линз выдавало беспокойство. — Но я не знаю. Возможно, что автоботом, — каминусианка изумленно провентилировала в ответ.              — Тогда жду в наших рядах, — чтобы сгладить впечатления, Скайглоу дружелюбно положила манипулятор на плечи подруги. Преданный восхищенный взгляд вновь озарял бледный фейсплейт. Договорившись о прогулке в аллею вместе, Рен окончательно поверила, что день удался.

***

      После суматошного цикла в больнице Виндфолл с порога рухнула на платформу и проспала как убитая до полудня первого выходного. Одному из пациентов резко стало плохо, и общими усилиями его спасли. Птицефем разбудили ласковые прикосновения к фейсплейту. Блэрр участливо спросил, как подруга себя чувствует, и проводил её в зарядочную, где стоял свежеприготовленный завтрак. Виндфолл потянулась и с удовольствием пригубила алюминиевый коктейль.              — Перевод одобрили, — радостно сообщил Блэрр. Он давно хотел вернуться в родной полис. — Подыскал нам кварту на юго-востоке Иакона. Район похож на тот, что около дома твоей семьи в Праксусе, — внимание к мелочам придавало автоботу очарования. — Сколько времени потребуется на сборы?              — За ротацию управимся, если не быстрее, — расчеты Виндфолл почти всегда оправдывались. — Ты случаем Тернари не видел? То, что Рен без предупреждения уехала в Иакон, мне покою не дает, — птицефем зашуршала крыльями и чуть не задела ими посуду на столе, когда поднялась.              — Увы, — с досадой провентилировал Блэрр, подразумевая, что встреча случилась. — Сопроводил его в участок за потасовку. Некрасиво так говорить, но он надрался и не отдавал себе отчета, — на голубой броне виднелись свежие вмятины. Пьяный задержанный сопротивлялся. — По-моему, Тернари что присутствие, что отсутствие Рен — одинаково.              — Кошмар, — только и ответила Виндфолл. Это слово едва ли передавало палитру эмоций, посещавщих медика в подобные мгновения. — По крайней мере, я рада, что её новая жизнь началась хорошо. Освоилась в общежитии, подружилась с одногруппницей, каждый цикл гуляет в аллее Тринадцати и с упоением учится, — она перечислила последние новости подруги.              Про сообщение дяде Рен молчала. Виндфолл хотела напомнить об обещании Смайт отписаться опекуну, но не стала. Монолог о несоответствии идеалам династии, неправильном воспитании и прочих недостатках юнгфем помнила настолько хорошо, словно дядя читал его племяннице каждый цикл вместо сказки. Флора даже плохо представляла, какие идеалы отвергла. Что до неправильного воспитания, то Виндфолл и Блэрр сошлись во мнении: хочешь сделать хорошо — сделай это сам. Джамал постоянно оставлял подопечную у родственников, которые не были военными до микросхем, как он сам. А по приезде старший Смайт требовал с Рен поведения бойца. Кроме того, он едва ли обращал внимание на реальные способности племянницы и подгонял её под созданный по своим стандартам образ, что приводило к ссорам и изредка дракам. Фрагменты разных стилей воспитания перемешались между собой в юном процессоре. Не спарк и не взрослый. Блэрр осторожно выразил радость, что их переезд в Иакон совпал с планами Рен, и они позаботятся о малышке в случае чего.              — Меня пригласили поучаствовать, — переключившись на другую тему, автобот показал Виндфолл приглашение принять участие в гонках. Восемь ворнов назад он занимался этим профессионально, пока не почувствовал желание сменить работу. Но спорт познакомил его с Виндфолл, которая часто посещала соревнования. — Только мелкой ни слова. Я знаю, что она придет на это мероприятие, но хочу удивить ее.              — Молчу как будто голосовой модуль вырвали, — подмигнула медик.              За восемь ворнов они превратились в надёжный тандем. Виндфолл нравилось чувство юмора Блэрра, а он ценил её трепетную заботу. Один начинал фразу, а другой заканчивал, понимая партнера с полуслова.              — Почти забыл! — Блэрр расхохотался над собственной рассеянностью и стукнул себя по лбу. — Рен, помнится, в нашем общем чате спрашивала, когда можем встретиться, и хотела приехать в Киберполис. Напиши наш иаконский адрес, — Винд кивнула, и на этом они закончили разговор и пошли собираться.

***

      — Абсорбция! — прозвучал вокалайзер тренера.              Куб входил в число популярных видов спорта на Кибертроне наряду с гонками и стрельбой. Правила просты: нужно удержать снаряд со встроенным искусственным интеллектом пять кликов. Но не так легко это сделать, когда куб вырывают из манипуляторов, а сам он перемещается вместе с игроком! Изобретали новые трюки, стратегии. Меняли и пункты правил, и требования к командам. Играли по пятеро кибертронцев с каждой стороны.              Скайглоу неотрывно следила за полем и осуждающе комментировала действия одной команд. Она ругала неорганизованность игроков и пассивность лидера. Паст хотелось выбежать на поле и сменить этого горе-капитана, показав достойный пример. Рен безучастно сидела рядом, коротая время до конца занятия. Смайт только раз откликнулась, что подруга — лучший организатор и лидер, чем выбранный староста. Флоре не нравились командные игры, и поэтому она плохо понимала переживания Скай.              — Праймусе, надоело! — каминусианка бесцеремонно схватила подругу и побежала к тренеру. Двое студентов с правого края поля не выдержали и ушли.              — В своем уме?! — протестующе шипела Рен, тщетно пытаясь вырваться. — Не хочу я кубик ловить! Иди к Юникр’ону, тр’авм у меня пр’едостаточно!              — Бэты вперед, а я следом. Хорош ломаться, я тебя не на союз искр веду.              Матч возобновился. Рен проклинала Скайглоу: соперники активизировались и атаковали их! Смайт не ожидала, что поймает куб и также быстро его потеряет. Паст ловко увернулась и поймала снаряд. Противники наскакивали на неё, но тщетно. В первый раз с начала игры фортуна повернулась фейсплейтом ко второй команде. Тренер объявил перерыв, и Паст собрала игроков вокруг себя.              Состав команды не привел в восторг: два язвительных близнеца-спорткара, хмурая Смайт и двухколёсный мех. Братья острили на каждое замечание по игре, но схватывали наставления нового капитана. Фло терпеливо запоминала, что ей делать. «Рассредоточились!» — команда заняла позиции на поле. Ближе к центру расположились остряки, в центре — Паст, и на краю оказались двухколёсник и Рен.              Вмешательство Скайглоу разнообразило игру. Рослый тяжеловес из команды соперников едва поспевал за бросками юрких близнецов. Они описывали восьмёрки, стучали кубом о пол и перебрасывали его Скайглоу. Паст держалась за снаряд мертвой хваткой, а если и отнимали, то с диким рвением возвращала его. Их обозвали троицей от Юникрона. Фло и пятый член команды создавали массовку и изредка подавали мяч более сильным игрокам.              Счёт сравняли. Из отверстия в центре поля снова выбросили куб. Раунд начался. Одновременно снаряда коснулись двухколесный и легкач. Последний вырвал куб и бросил его союзнику. Передача сорвалась, так как появился шут-близнец. Постучал кубом об пол и поскакал в сторону приставным шагом. Когда самодеятельность надоела игрокам, мехлинг хитро оскалился и внезапно отправил куб в полёт до Рен. С присущей ей резвостью Смайт прыгнула и схватила летающий объект. Очко! Но раззадоренные схваткой игроки забыли об искуственном интеллекте внутри снаряда. Куб поднялся, и Рен понеслась над площадкой. Гвалт отскакивал от стен зала эхом. Юнгфем закрыла оптику.              — Пять… Четыре… Три… — долетел беспристрастный вокалайзер тренера. — Два… Последовало падение. Обратный отсчёт ожесточил соперников, и яростный борец за первенство ухватился за куб вместе с Фло. Два кибертронца на маленькую коробочку — смехотворно. Вместо того, чтобы вырвать объект и запустить к товарищу, до которого соперники не доберутся, мех стряхнул студентку и упал сам.              — Стоп-игра!              Пострадавших осмотрели. Удостоверились, что функционировать будут, оперативно заменили игроков, и матч возобновился. Очко завоевал второй близнец. Уж на что идиот, подумала Рен, а в спорте пользы много приносит.              — В сикеры записалась? — уколол сидевший рядом противник. — Не знал, что машины нынче закомплексованные. Кнк плохая? О, мои соболезнования.              — Тебе бы мало-мальски р’ежим, похожий на альтфор’му, или Т-шестер’ню заменить, — Смайт в долгу не осталась. — Нытье твоих схем в ядр’е Кибер’тр’она слышно, глядишь, дар’ует тебе Пр’аймус хоть плохенькую, но тр’ансфор’мацию.              Скайглоу поразительным образом оживила игру. Близнецы и мотоцикл передразнивали каминусианку, но выполняли команды. Студенты-болельщики выкрикивали позывные участников, оглушительно хлопали — словом, каждый поддерживал команды в меру возможностей. Команда Паст разбила оппонентов со счётом 15:7.              — Смотри поосторожнее с этим хищником! Слопает и гайки не оставит, — посоветовали близнецы Рен и, пихаясь и смеясь, убежали.              Фло потерла ушиб на лбу и тяжело провентилировала. Несмотря на победу, настроение ушло в минус. Она плохо играла. Корпус ныл после внезапной активной нагрузки. И Смайт совсем не любила спорт. Из-за неудачных эпизодов во время матча она чувствовала себя опозоренной перед подругой. Дядя повторял, что с позорниками не общаются.       — Классная иг’ра, Скай, — Рен вымученно улыбнулась, когда подруга подошла к ней. — В следующий р’аз без меня. С р’олью клуба поддер’жки спр’авлюсь куда успешнее.              — Надо внимательно следить за игрой, — каминусианка начала разбор полетов, до которого подруге не было дела. — В следующий раз больше энергии и концентрации. Понаблюдай за слабостями участников и обрати себе на пользу. Тот бронированный грузовик бережет свой левый манипулятор и по скорости уступает турболису. Более того, он туповат, и скорость и ловкость помогли легко деморализовать его. И не жалей себя, подумаешь, стукнулась.              — Если нр’авится — игр’ай. — Рен хмуро накинула на плечо сумку. — Хоть бы спр’осила, собир’аюсь ли я участвовать.              — Аудиосенсоры заржавели или ты скрипишь, как пожилой бот? В кубе прекрасный материал для отработки построения тактики! А сколько интересных приёмов!              — Или для повр’еждения остатков нейр’онной системы путём встр’еч с игр’оками или кубом. Скай, хватит, пожалуйста. Нр’авится — игр’ай до последней капли энер’гона.              — Ладно, извини, — Паст виновато опустила оптограни и приобняла расстроенную Рен. — Обещаю больше не вытаскивать на поле и прикрою твой побег с тренировки, когда начнется игра, — подруги медленно подняли линзы друг на друга, помолчали и тихо расхохотались. — Пойдем, дальше будут менее травмоопасные предметы.              На математике вопреки своим мрачным ожиданиям Рен ощутила уверенность. Все эти правила, формулы, объем вычислений раздражали, когда Смайт взялась подтягивать свои знания. Зубрёжка закончилась бы ненавистью, как стало с боевой подготовкой, если бы не мечта о новой жизни в Иаконе. Каждый раз, когда возникало желание бросить ненавистные примеры, юнгфем откладывала учебу, гуляла и восстанавливала спокойствие. Для большего эффекта она включала выступления Оптимуса Прайма и твердила себе, что справится с любыми трудностями. И это дало результаты: некоторые темы Рен понимала настолько хорошо, что могла объяснить другим. До курсов аристократка самостоятельно читала учебники, но для полного спокойствия записалась на занятия. Когда Тернари стал пьянствовать, Рен пришлось привыкнуть заниматься в библиотеке, заправочной или ещё где-нибудь вне дома. Она не хотела часто приходить к Блэрру и Виндфолл, считая это невежливым. Поэтому теперь умение концентрироваться помогало не обращать внимание на Магнавэй, когда Флора сидела в общежитии.              — То есть, ради поступления ты тайком от дяди и его приятеля подрабатывала, занималась и никому не сказала, что переехала в Иакон? — обалдело протянула Паст, когда в ответ на похвалу математических способностей Рен рассказала о подготовке. — Смелая ты! Меня опи за такое бы… — Скай провела пальцем по шее.              — Ещё неизвестно, как дядя на это отр’еагир’ует, — Смайт красноречиво ударила левую ладонь кулаком. — У меня гр’анддани по др’угой линии участвовала в объединении фр’акций, она была политиком, а дядя упор’но стоит на том, что Смайты — сплошь вояки и копы, — Рен возмущённо фыркнула и поджала губы. — Да даже автоботская линия свободна в выбор’е…              — Прости, перебью. Автоботская?              — А, — Фло виновато почесала затылок. — Видишь, у нас р’аньше была одна семья. А пока фр’акции объединялись, мои пр’едки из-за какой-то ссор’ы р’аскололись на две линии. Одна — автоботская, но на самом деле там и автоботы, и десептиконы, и нейтр’алы. А др’угая — якобы пр’авильная десептиконская, — пальцы правой руки часто и быстро рисовали кавычки.              — Грустно, — призналась Паст. — У нас в семье нет разделения, но опи заставил перепоступить на управленца и последовать его примеру. Похоже, им с твоим дядей есть что обсудить, — летучка печально усмехнулась.              — Пер’епоступить? — удивлённо склонила шлем Смайт.              — Я училась на кибербиолога, — подруги шли к выходу. — Опи не разделял стремление стать учёным, но терпел мое увлечение. А потом незадолго до выпуска… — Фло виновато обняла внезапно притихшую Скай. Каминусианку как под искру ранили, и она сдерживала боль. — Словом, когда стало ясно, что интерес пропал и перспективной работы не найти, он долго упрекал меня, что я не послушала ценные советы. Выбрал университет и направление, и вот я здесь.              Смайт съежилась от одной мысли, что она разочаруется в политике, а Джамал узнает про поступление в Иакон и по примеру создателя Скайглоу выберет другое место учебы. Он-то может. Сочувствуя Паст и рисуя в воображении тревожные сценарии будущего, Фло потянула подругу в сторону и крепко обняла её.              — Давай заскочим в общежитие и пр’огуляемся, — коря себя, что затронула больную тему для каминусианки, Рен придумывала варианты, как исправиться. — Погода не позволит пр’овести вечер’ в четыр’ех стенах.              — Хороший план. Согласна даже на аллею Тринадцати.

***

      В приподнятом настроении Тьюн вернулась в общежитие раньше Рен. Студентка организовала себе порцию коктейля с марганцем и бромом и с наслаждением устроилась в общей комнате. Стоило подумать, что можно помузицировать, как в кварту ввалилась Магнавэй. «Пиши пропало, ” — математик попрощалась с заманчивой идеей поиграть на скрипке и продолжила наслаждаться коктейлем.              Понимание отдельных привычек Магнавэй было обусловлено не только воспитанностью Тьюн. На самостоятельной экскурсии по Закону каминусианка призналась, что строгая дани, священнослужительница одного из храмов в столице, запрещала ей подолгу общаться с друзьями и отправила бэту на Кибертрон в надежде, что она впитает себя накопленную эонами мудрость. Отсюда и выбор философского факультета. Но когда Магнавэй почувствовала свободу, она решила пользоваться ей каждый клик, пока нет надзора создательницы.              — Тут все новое и интересное, — оправдывалась летучка, мешая соседке выйти из отсека. — В первый раз вижу всё такое новое и необычное, да, впервые в жизни, потому что не была раньше на Кибертроне, — Тьюн терпеливо улыбалась и кивала, не придавая значения бессмысленным повторам, от которых Магна не торопилась избавляться.              Сама математик искренне верила, что создателей надо слушаться. Её растили в уважении к старшим. Рен однажды заметила, что подругу воспитывали в беспрекословном подчинении альфам. И это было бы правдой, если бы создатели Тьюн мешали бэте свободно развиваться. Установив правила, альфы не ограничивали малышку в хобби, играх, выборе друзей, поддерживали её, что бы ни случилось. Тьюн в процессор не могло прийти чувство, что она нелюбимый спарк. Оттого она с удивлением слушала подробные истории Магнавэй и короткие отклики Рени о проблемах со старшими. Казалось бы, эта тема могла ликвидировать противостояние соседок математика, но вышло только хуже. Магнавэй постоянно забывала, что создатели Смайт умерли, и та взорвалась: «Вот схожу в послеискр’ие, узнаю и скажу, как они там!».              Поэтому, общаясь с Фло, Тьюн избегала воспоминаний о семье. Они подолгу обсуждали музыку, книги, картины, однажды делились впечатлениями о фильмах. Смайт не походила на кибертронца с испорченной искрой — в этом математик окончательно убедилась, наблюдая, как ревностно подруга поддерживала порядок в кварте, пополняла запасы энергона и сладостей, чтобы хватало всем. Но не от чего-то не хотела открываться. Даже когда Магна благодарно обнимала её, Рен кривила губы и испепеляюще смотрела на соседку до тех пор, пока она не отходила на другой конец комнаты.              — У тебя праздник? — Магнавэй выпорхнула из своего отсека с ярким — даже чересчур заметным — макияжем. Каминусианка не расслышала вопрос из-за взволнованного шёпота и обращения к Солус Прайм.       — Солнце, — Тьюн называла солнцами всех, к кому относилась с симпатией, — все в порядке?              — О, о, да, да! — засуетилась Магнавэй. Соседка подошла к ней и спросила разрешения поправить рисунки под оптикой, чтобы они выглядели аккуратно. — Спасибо, спасибо, спасибо!              — Куда летишь, спотыкаясь?              — Свидание! — на всю комнату радостно пропела каминусианка. — Я знала, что моя судьба — стать музой для гитариста с уникальными способностями! — Тьюн прыснула, плотно сжав растянутые в улыбке губы. — Теперь чувствую себя полноценной и выполнившей свое предназначение — нести свет другим.              — Только Фло не говори, — сдавленный хохот пробивался из честплейта математика. Магна и Смайт — две крайности: пока первая сходила с ума от любви, вторая помешалась на учёбе и карьере. И если кто-то скажет Рен, что она ошибается, то её остановит только признание оппонентом своих ошибок.              — Ты понимаешь, он этот… О-рут-ла- йер!              — Это дерущие глотку музыканты так теперь называются? — выдавила стонущая от хохота Тьюн. Скорее всего, Магна подразумевала аутлайеров. Говорят, до войны функционалисты могли жестоко расправиться с ними, а сейчас стараниями первого сенатора они адаптируются к жизни и чувствуют себя прекрасно. Тьюн не встречала их, но слышала о студентах с особенностями в новостях. — Где ты его нашла за две рабочие декаротации?              — Он в парке выступал, terbaik, — на одном из языков Каминуса это значило «хороший друг». — Ой, дани рассердится! Но я все равно пойду, — колёсной только повести плечами осталось: философия жизни Магнавэй не всегда дружила с логикой.              — Тьюн, пр’ивет! — бодро крикнула вошедшая Рен. — И тебе не р’жаветь, — низкорослая каминусианка наткнулась на выставленные для защиты манипуляторы. — Знакомьтесь, Скайглоу Паст, — антрацитово-бронзовая фем, на которую показали манипулятором, приветственно кивнула. — Скай, это мои соседки, Тьюн и Магнавэй.              Бело-розовая колёсная мысленно окрестила Паст страшилищем. С первого взгляда новая знакомая Смайт действительно отталкивала острыми и прямыми сегментами брони и суровой гримасой. Когда это страшилище расправило оптограни и подняло уголки губ, Тьюн разглядела слабый образ очаровательной фемледи. Магнавэй описывала круги, чтобы в удобный момент обнять Скайглоу, но та не теряла бдительности.              — Приятно познакомиться, — вокалайзер звучал плавно, как мифрил.              — Вы с Рен друзья? — Паст озадаченно повернулась в сторону Магнавэй. — Она просто вредная, а ты хорошая. Дани говорила, что из разных по характеру ботов выходят враги.       — Какой бред, право, — отмахнулась темная каминусианка. Тьюн поддакнула и напомнила Магне о свидании. Влюбленную как ветром сдуло.              Флора вернулась без учебных принадлежностей, и Тьюн осталась в полном одиночестве, когда студентки управленческого факультета ушли. Теперь все складывалось в пользу джоора игры на скрипке.              Скайглоу неуютно поёрзала на сидении монорельса, когда в вагоне прибавилось пассажиров. Фло, подавно не в восторге от толпы, утомлённо стравила воздух. Она успокаивала себя тем, что через пять остановок они обойдут дворец Праймов, а после проедут три остановки на северо-запад — там, со слов Скай, находились танцующие фонтаны. Дважды уговаривать Рен не пришлось: за четыре ворна учебы она хотела посетить и отложить в блок памяти каждый уголок Иакона.              — Восхищаюсь! — с блестящей оптикой повторяла Рен, наблюдая, как Паст ловко ориентируется в улицах и ныряет из переулка в переулок. — Кор’енная жительница пр’ям!              — Я переехала к грандопи перед поступлением и в свободное время подолгу гуляла, — скромно усмехнулась каминусианка. — Мы живем в Найоне, это северная окраина Иакона.              — О, это относительно близко к Пр’озр’ачным Высотам, — оживилась Рен. Теперь она вела подругу за собой, решительно направляясь ко дворцу. — У меня тётя там живет. Пр’авда вечно в р’азъездах, — Рен отмахнулась, прогоняя подступившую к искре тоску. Старшая из дядиных кузин по автоботской линии очаровала малышку заботливым отношением, а затем сорвалась в новое деловое путешествие. К огромному огорчению Смайт, родственница крайне редко выходила на связь.              Уже две декаротации колёсная обходила дворец Праймов кругом, и каждую прогулку величественное здание погружало юное сознание в красочные грёзы. Обычно идущая быстрым шагом Рен замедлялась и даже останавливалась. Скайглоу всю дорогу отходила подальше от дворца, словно древняя постройка отталкивала её. Это вызвало три обеспокоенных вопроса юнгфем. «После Каминуса непривычно, — замявшись, рассеянно хихикнула Паст. — Без обид, наша столичная архитектура мне больше по искре». Флора, поворачивая шлем в сторону резиденции правящего Прайма, одним аудиосенсором ловила рассказ о крышах, узорах, колоннах, напоминающих языки пламени. «Но у дворца Праймов приятная цветовая гамма," — уже на расстоянии добавила старшая студентка, облегченно провентилировав и расправив плечи.

***

      Если до войны Академия Передовых Технологий переживала не лучшие времена, то после объединения фракций она быстро расцвела и попала в число ведущих научных заведений. Поскольку развитие науки считалось приоритетной задачей, развитие проходило семимильными шагами. Шоквейв, основатель Академии и первый сенатор, расслабленно прошелся по светлым коридорам, радуясь, что начатое до войны дело продолжало жить. Как-то раз Лорд-Протектор пошутил, что сенатор заключил союз искр с наукой, на что тот уверенно улыбнулся: «Так и есть». Смысл своей работы десептикон видел в том, чтобы изобретениями делать жизнь лучше, и всегда находил хоть крупицу времени для исследований.              Проходя мимо аудитории на седьмом этаже, Шоквейв услышал обрывки разговора сотрудников. Один из них, автобот с линзой электронного микроскопа вместо правого окуляра, протирая и убирая колбы в шкаф, ругался на одного из аутлайеров. Всего удалось найти одиннадцать кибертронцев с особенностями. Несмотря на наличие помощников, Шоквейв предпочитал работать с особенными ботами самостоятельно. Заботам коллег он поручал тех, кто свыкся со способностью и научился её контролю. Из одиннадцати найденышей таких набралось шестеро, все они готовились выбрать свой путь в жизни. Персептор — автобот, что ворчал — жаловался коллеге, Брейнсторму, на одного из окрепших аутлайеров.              — Прошу прощения за вторжение, — Шоквейв поприветствовал ученых и с плохо скрываемым волнением спросил у Персептора: — Кто-то из моих учеников доставил вам хлопот?              Редко встречались аутлайеры из благополучных семей с верхних уровней. Как правило, сенатор работал с беспризорниками. Одни приводили особенных юнлингов к ученому, других он или его помощники обнаруживали случайно. Характеры у аутлайеров непредсказуемые: были и тихони, и шалопаи, и послушные, и сорванцы, и вредины.              — Все тот же, сат Шоквейв, и все по-старому, — нехотя ответил учёный, поскольку говорил о любимце первого сенатора и не хотел лишний раз расстраивать коллегу. — Патрульные привели. Затеял драку с посетителями заправочной из-за замечаний. Им не понравилась его игра на гитаре.              — Что ж, спасибо за новость, Персептор, — удрученно провентилировал джет, но напоследок улыбнулся и ушел.              Крышу одного из корпусов Академии украшала трапециевидная площадка. Шоквейв, пролетев небольшое расстояние, трансформировался и плавно опустился на антигравах рядом со стайкой подопечных. Все они по-своему хороши. Умение телепортироваться, выводить технику из строя, левитация — Шоквейв искал подход к каждому из немногочисленных студентов. Осознание, что тренировки позволяли аутлайерам жить как все, и встречи с выросшими учениками грели его искру. Вот и сейчас, глядя на новых подопечных и пересчитывая их, сенатор невольно поддался мыслям о светлом будущем, которое желал им всем.              — И я вам бесконечно рад, непоседы, — мех внимательно слушал, как студенты рассказывают всё, что посчитали важным. Когда разномастная стайка выбилась из сил и только радостно показывала денты, Шоквейв спросил: — Где двоих потеряли?              Синхронно пожали плечеблоками и равнодушно фыркнули вентсистемами. Громила, массивный, но неуклюже добрый, пробасил:              — Джеттрэп тренируется.              — Благодарю, — аутлайер просиял. — А Пайролоуд? — веселье как ветром сдуло. Студенты переглядывались между собой, поднимали окуляры к небу, сосредотачивались на интересных деталях зданий, но молчали. — Никто его не видел?              — В своем отсеке, наверное, — застенчиво пролепетала маленькая колёсная. Из-за задиристого характера Пайро сторонились и лишний раз обходили его стороной.              — Хорошо, — Шоквейв быстро спрятал огорчение за мягким мерцанием линз. — Рад был вас увидеть. Через полтора джоора поработаем над вашими способностями! — под дружный хор юных голосов ученый взмыл в небо и добрался до другого корпуса, на верхних этажах которого жил вместе с аутлайерами.              Самый младший из аутлайеров словно не планировал налаживать отношения с группой, несмотря на усилия сенатора сделать обстановку дружелюбной. Только с Джеттрэпом Пайролоуд кое-как нашел общую глоссу. Шоквейв от всей искры заботился о юнлинге, которого нашел оставленным на пороге Академии. Создатели оставили его с запиской, в которой объясняли, что не смогут обеспечить спарку достойную жизнь и не справляются с его способностью выводить технику из строя электромагнитными волнами. Найденыш вцепился в сенатора, испуганно поглядывая на джета. С тех пор он поселился в Академии и трудился до последней капли энергона, чтобы впечатлить наставника. Шоквейв прикипел к беззащитному спорткару, а Пайро в ответ настолько крепко привязался к учителю, что временами обижался, что другим ученикам уделяется больше внимания.              А между тем сенатор искренне гордился учеником. Он смог справиться с особенностью корпуса и проникся кибербиологией, любимой сферой десептикона. Когда Шоквейв разглядел в Пайролоуде потенциал, он стал относиться к нему требовательнее. Аутлайер обижался, говоря, что других студентов преподаватели так не проверяют. Увещевания десептикона словно впустую звучали.              Пайро вальяжно лежал на платформе в общей комнате кварты аутлайеров и лениво перебирал гитарные струны. Задетый требовательностью наставника, он выбрал себе занятие, в котором надеялся достичь высот в рекордные сроки. Амарантовые полосы огненного узора перечеркивали свежие царапины — бард, как его окрестил единственный приятель, часто попадал в переделки и приходил побитым. Пайролоуд подбирал аккорды и экспериментировал с вокалайзером, чтобы повторить исполнение песен одного из эпатажных поэтов Золотого века Кибертрона. Мощные ноты рока, вибрация электрогитары, харизматичная хрипотца — юнлинг грезил славой. Сам непонятый творец кое-что сочинял, однако до сих пор искал свою аудиторию. Стишки из-под стилуса выходили кривыми и оскорбительными.              — Здрассь, сенатор Шоквейв, — колесный спрыгнул, стоило ученому войти.              — Здравствуй, Пайролоуд, — ласково махнул встрепенувшемуся подопечному сенатор. — Разучиваешь новую песню, полагаю?              Внимание к новому хобби польстило ученику. Он широко растянул губы, но окуляры виновато мерцали. Фокус линз метался из стороны в сторону как турболис на охоте. Они присели на платформу, и Пайролоуд, запинаясь, предложил Шоквейву послушать отрепетированный фрагмент.              — Подожди, приятель мой любезный, — мягко, но настойчиво прервал студента сенатор. — Четвертый раз за две декаротации я слышу, что ты начинаешь потасовки в заправочных, — на хорошее настроение аутлайера вылили горький раствор замечаний. — Нехорошо, дружище, — мягкий, но отчитывающий тон вокалайзера заставил Пайро пристыженно ссутулиться и обхватить плечи. — Музыка — прекрасно. Я и сам люблю слушать, когда играют вживую. Но нельзя же ломать собственное будущее! — волнение меха обожгло искру ученика.              — Профессор Микроскоп донес? — с педантичным Персептором колесный часто пререкался. — Ну не получилось у меня доказать, что я хороший музыкант, и всего делов-то.       — Во-первых, профессор Персептор, — твердо заметил джет. — Во-вторых, ты не доказываешь, а провоцируешь новые конфликты и вредишь посетителям. Я бы на твоем месте задумался, хочется ли постоянно встречаться с полицией. Пайро, — Шоквейв мучительно глубоко провентилировал. — Ты ведь добрый и способный, зачем ты задираешь окружающих? Своих одногруппников, жителей Иакона. Почему?              Пайролоуд хмуро надвинул брови на оптограни и засопел. Нутром аутлайер понимал резонность упреков наставника. Но бунтарская энергомагистраль подпитывала желание спорить с сенатором. Да и спорткар не хотел огорчать взрослого, который заботился о нем как о родном тридцать ворнов. Он горячо обожал понимающего и добродушного Шоквейва.              — Я стараюсь, учитель, — жалостливо протянул юнлинг. — Честное слово. Я не хотел вас огорчать.              — Знаю, приятель, — чтобы подопечный не чувствовал себя отступником, десептикон потрепал насыщенно-синего аутлайера по шлему. — Я искренне надеюсь, Пайро, на твоё благоразумие, — лазурные линзы светились неподдельным раскаянием. — И постарайся не забрасывать учебу. Я очень горжусь твоими успехами и хочу, чтобы ты впитал как можно больше знаний. Кто знает, возможно со временем сможем работать над важными проектами вместе.              Это поразило Пайро до мельчайших схем. Он знал о том, что у наставника были сотни лабораторий по всему Кибертрону, и в одной из них сенатор работал над секретными проектами, о которых докладывал правящему Прайму. Юнлинг мечтал прикоснуться к научной тайне и работать с особо важной информацией. Если Шоквейв пообещал ему совместную работу, пусть и не над тайными разработками, то однозначно доверял. Это успокоило колёсного. Значит, остальные ученики не так важны для десептикона, как он. И Пайро торжественно пообещал приложить усилия и исправиться.              — А я первого слушателя нашел. Мы подружились, — неуверенно начал аутлайер, пытаясь понять, можно ли поговорить о хорошем после неприятной беседы.              — Это замечательно, — улыбнулся бело-зеленый джет. Перед уходом Шоквейв выразил одобрение на недолгую прогулку вблизи Академии. Пайро остался счастлив.              В спальню ввалился грязно-рыжий сикер. Не сбавляя ходу, тот кинул Пайролоуду куб с энергоном и жестяную коробчонку.              — Э, оквинтел, ржа? — емкость едва не разбилась. Задержись спорткар на долю клика, и он мог бы остаться без лакомства. — Щас крылья в оригами сложу, усёк? Я тут порядочные мысли вылавливаю, не мешай!              — Оптогрань на бампер натяну! Сам пойдешь искать любимые нефтяные крийи, — парировал Джеттрэп. — Бегаю по Иакону как полоумный в поиске сладостей, а он ещё рожи строит. И всё потому, что ты захотел отблагодарить единственную слушательницу, но сбросил поиск угощений на меня!              — Все равно тебе делать нечего, сам сказал, — Пайро осмотрел гитару, сбегал с ней в их с Джеттрэпом спальню, спрятал крийи в сабспейс и с порога крикнул: — Не ворчи, за мной должок, — сложив пальцы пистолетом, юнлинг махнул ими от виска и скрылся.              И хотя его подруга и почитательница таланта просила вернуться за гитарой, в тот вечер Пайролоуд отказал Магнавэй в концерте от греха подальше.