Новая жизнь

There's a pattern,

there's a pattern,

there's a pattern,

there to follow it

      

What if we both tried fighting what we're running from?

             Вечера третьей четверти скрашивали пламенные закаты, проглядывающие сквозь пелену туч. Даже залитый рыжими лучами и блестящий из-за дождевых капель Иакон выглядел уютно и радовал искру. Ради этого Оптимус, возвращаясь поздно с совещания, задержался полюбоваться прекрасным мгновением. Очередной насыщенный рабочий цикл завершился. Тень улыбки озарила фейсплейт Прайма: спокойная жизнь, наполненная научными открытиями и культурными мероприятиями, держалась на Кибертроне почти декаворн. И это была их с Мегатроном заслуга. Упорный труд объединившихся лидеров поддерживал процветание империи.              Оптимус размеренно прошёлся по этажу, на котором располагалась администрация. Высокие потолки, отделанные синим мрамором с золотыми вкраплениями, подсвечивались мягкими теплыми желтыми светодиодами и закруглялись кверху. Колонны обрамляли насыщенные коричневые декоративные элементы. Две галереи привлекали витражами, посвященные сюжетам из легенд Кибертрона и его колоний. Днём здесь было суетно, зато поздним вечером царила благоговейная тишина. Прайм привык ко всему и ловко переключался между стилями поведения в разных ситуациях.              Лидер автоботов не предполагал, что однажды вернётся во дворец с титулом правителя Кибертронской империи. До войны Оптимус служил в элитной гвардии и из-за этого подолгу находился здесь. В то время правил Номинус Прайм, и вычурная роскошь бросалась в оптику. Липкая паутина интриг коррумпированных аристократов оплела дворец, и находиться в оскверненном священном месте стало невыносимо. Едва Оптимус вступил в свои права, он избавился от излишков богатства и вернул дворцу облик, задуманный Тринадцатью на заре времен. Акцент на различиях и одновременно гармоничное сочетание элементов разных стилей, простота и величие — вот какой должна быть обитель Праймов.              Оптимус поднялся на предпоследний этаж. Вот где тишина раскинула свои владения. После насыщенного рабочего цикла укромное место — а именно так Прайм воспринимал свои покои — помогало скинуть с себя неподъемные заботы и ненадолго расслабиться. Автобот отдыхал своеобразно: переводил древние тексты, читал, планировал будущее на декаротацию вперед, изредка вечерами прогуливался по аллее Тринадцати. При этом он всегда помнил о встречах с друзьями на выходных и, несмотря на усталость, создавал уютную и гармоничную атмосферу вечера.              Один из отсеков кварты Оптимус превратил в маленькую библиотеку. Там он корпел над переводом древних текстов, написанных Тринадцатью. Среди старых книг были и практически ценные, и пророчества. Первыми Прайм делился с доверенными специалистами, чтобы знания Тринадцати приносили пользу кибертронцам, а содержание пророчеств знали разве что Шоквейв да Мегатрон. Первый сенатор одно время укрывался в Архивах и наблюдал за работой Альфа Триона и его ученика, а Лорд-Протектор часто навещал младшего названного брата и поневоле слушал про «очередной сомнительный рассказ». Гораздо чаще Мегатрон старался оторвать Оптимуса от работы, повторяя, что тот «шлаков трудоголик».              То же повторилось и сегодня. Оптимус не обратил внимания, сколько времени прошло, когда его потянули за манипулятор. Дверь в библиотеку была открыта, и в первый раз в отсек заглянул киберпёс Прайма по кличке Рекс. Питомец закинул лапы на манипулятор хозяина. Потрепав любимца по голове, мех вернулся к переводу. Во второй раз манипулятор крепко схватили и настойчиво потянули от работы.              — Пять бриймов, и заканчиваю, — сказал колёсный, не отрываясь от текста. Мысли занимали варианты перевода слова.              — Сейчас, — непреклонно потребовал капельку хриплый вокалайзер. Стоило Оптимусу наклониться к столу, как оптику закрыли серебристо-пепельные когти. — У тебя в последнем абзаце бред, который даже шарктикон не прочтёт.              Нахмурившись, Прайм отодвинул когтистую ладонь и перечитал написанное. Так и есть: невнятный набор слов. Под торжествующим взглядом Лорда-Протектора автобот расставил датапады по полкам, убрал прочие рабочие принадлежности и, выходя, заблокировал дверь библиотеки.              — Если ты хоть одни выходные проведёшь без дотошной подготовки к новой декаротации и переводов, мир не рухнет, — ворчал Мегатрон. Братья перебрались в гостиную. — Трудоголик квинтов!              — Я выполняю свой долг, — заученно возразил Оптимус. — Благополучие народа и сохранение наследия Тринадцати — мои обязанности.              Прайм быстро отправился в зарядочную за двумя кубами энергона и нефтяными крийями, которые любил Лорд-Протектор. Вернувшись, автобот расставил все на столике между двумя креслами у окна. Все это время он сохранял улыбку, чувствуя тяжёлый недовольный пристальный взгляд алых окуляров.              — Тринадцать с того света не настучали ещё за пренебрежение отдыхом? — Мегатрон подцепил сладкий шарик из вазочки. Младший названный брат слегка наклонился и, чтобы не растянуться на столе, подпёр шлем кулаком. — Или у тебя цель обогнать номинативную функцию? Тому было лень бампер от платформы оторвать, а ты летаешь между делами быстрее сикера.              — Никого я не обгоняю, — усталость не мешала понимать местами специфичные выражения старшего брата. — Номинус правил как мог. А я хочу, чтобы Кибертрон и колонии процветали.              После битвы с Юникроном и объединения фракций их называли героями. Но сами лидеры не любили это слово. Коронация стала новым этапом искупления. Раньше каждый из лидеров фракций восстанавливал подконтрольные ему территории. Теперь усилия объединили, и названные братья вместе защищали родной дом.              — А я, значит, от скуки по вечерам захожу и ничего не делаю? — съязвил Мегатрон. Зная, что Прайм кинется переубеждать его, он поднял когтистую ладонь. Оптимус застыл с нависшими над оптикой дугами. — Братец, мы оба отличились. Не один ты до сих пор сталкиваешься с горькой правдой прошлого, — серебристо-пепельные плечи опустились, словно невидимый груз прошлого надавил на них. — Больно и жутко понимать, что ты не улучшил мир, а сделал его хуже. Но реальность такова, что кое-что нам удалось исправить, — тон смягчался с каждым предложением.              — Я не обесцениваю твои заслуги, Мегатрон! — всё-таки воскликнул Прайм. — Уже почти декаворн радикальные группы не атакуют наши границы, — автобот приподнялся, но опустился в кресло, когда десептикон потянул его вниз. — Но порой мне страшно, что мир между фракциями рухнет.              Декаворн — большой срок лишь на первый взгляд, считал Оптимус. Объединённое восстановленное государство только-только расцветало. Прайму мерещилось, что прежние нападения радикалов вернутся. И от них требовалось защитить и народ, и старых союзников — в не столь отдаленном прошлом анархисты и функционалисты избирательно били по ближайшим соратникам лидеров, чтобы спровоцировать продолжение конфликта фракций.              Ливень за окном припустил сильнее. Барабанная дробь капель по-своему помогала снять напряжение. Оптимус разжал кулак, на который опирался, и прикрыл левую часть фейсплейта. Правый окуляр слабо вспыхивал. Фыркая, Мегатрон подошёл к двери и убавил яркость ламп, а после сходил за новыми порциями энергона.              — Быстрее рухнешь от трудоголизма ты, брат, — по возвращении недовольно заметил Мегатрон, передвинув свое кресло ближе к Прайму. — Поддерживать мир нужно в бодром состоянии, — до сих пор приходится объяснять этому чудаку очевидное. — Я знаю, что ты переживаешь за будущее Кибертронской империи. Более того, разделяю твои волнения, — когти слабо звякнули, когда десептикон клятвенно положил ладонь на честплейт. — Но давай признаем, что ты хочешь контролировать неподвластное тебе, а это до добра не доводит, — Оптимус искривил губы.              Мегатрон знал о последствиях желания контролировать всё не понаслышке. Воодушевленный успехами операций десептиконов, он придерживался этой тактики в начале войны. Жажда скорой победы почти поглотила спейсджета. Он едва не лишился ценных союзников, которые предпочитали стремительным и радикальным мерам планомерные действия. И возвращение к обычной жизни после постоянных битв и военных совещаний проходило тяжко.              — С каких это пор я стремлюсь к контролю?              — С момента нашей коронации, — тотчас сердито парировал десептикон. — У тебя полно подчиненных! Неужто некому доверить хотя бы малую часть своих обязанностей? — автобот глубоко и раздражённо прошелестел вентиляцией. — Ты не вечный и бесконечный. Если продолжишь убиваться на работе, Кибертрон останется без Прайма. И тогда, — Мегатрон ярко подчеркнул это слово. — точно усилия по укреплению мира пойдут прахом.              Оптимус понимал, что старший названный брат прав. Но чувство вины за развязанную гражданскую войну звучало громче доводов Мегатрона. Словно отгоняя тяжёлые мысли, колёсный протер оптику, помотал шлемом и подпёр его обоими манипуляторами. Сил оставалось меньше и меньше. В гостиную заглянул Рекс. Киберпёс трусцой приблизился к хозяину, положил лапы на колени и лизнул меха. Затем он повернул морду к вставшему около Прайма Мегатрону и дал погладить себя. Появление четвероногого сожителя Оптимуса отвлекло соправителей на пару бриймов.              — Я учитываю всё, — десептикону показалось, что автобот возразил с обидой. Но спейсджет списал предположение на поздний вечер и необходимость отдохнуть. — И в работе, и в личной жизни.              — Да расслабься ты в законные выходные, — Мегатрон легонько и шутливо постучал по кобальтовому шлему. — И вообще, возьми пример с Шока. Этот по части любви к работе тебе фору даст, но и про обычную жизнь помнит.              Первый сенатор помимо политики занимался и наукой, и работой с аутлайерами. При этом Шоквейв зачастую выглядел бодрее правящего Прайма. Мегатрон припоминал удачно составленный график своего соратника. Учёный расставлял дела так, чтобы не было накладок. Лорд-Протектор не оспаривал навыки распределения времени Оптимуса, но считал, что Прайму есть чему поучиться у их старшего названного брата.              — А я уж думал, учеников предложишь взять, как он, — на клик ожил и сострил Оптимус. И пожалел, столкнувшись с заговорщическим блеском алых линз.       — А что? У Праймов до тебя были подопечные, которые брали часть обязанностей наставников на себя, — невозмутимо развивал мысль десептикон. — Хочешь поддерживать мир? Бери преемника, передавай опыт.       — И после этого ты мне пеняешь на недостаток отдыха, — Оптимус скрестил манипуляторы и приподнял правую дугу. — Я не уверен, что готов к такой ответственности.              За этими словами скрывалась иная причина. Оптимус не понимал, кого выбрать. Бамблби? Отличный разведчик, он был счастлив в полиции Иакона. Смоукскрин? Юнец вступил в элитную гвардию и с отвращением относился к политике. Прежние ученики уже выбрали свой путь.              Преемниками, как правило, становились взрослые кибертронцы. Если они специализировались на политологии, это было вдвойне замечательно. Ученик Прайма действовал от имени наставника и выполнял его волю. Оптимусу хотелось найти надёжного подопечного. В идеале, кто-то из старых союзников должен был гарантировать лояльность кандидата, а сам потенциальный преемник — относиться без предрассудков к объединению фракций и укреплять мир.              — Давай ищи, пока жив. А то дезактивируешься в ожидании собственной готовности, — буркнул Мегатрон. Оптимус устало провентилировал, и десептикон добавил тоном помягче:. — Могу подсобить, хочешь? Сложно, конечно, представить десептикона, который сходу согласится стать учеником Прайма… — Прайм полностью согласился. — Но когда-то и нашему объединению пророчили крах. А мы правим мирно почти декаворн.              — Убедил, — Оптимус прекратил дискуссию и пообещал последовать совету названного брата. — Но, сразу говорю, я сомневаюсь, что кто-то согласится на эту затею. Мало кто искренне интересуется политикой и готов отдаваться ей целиком.              — Не переживай, трудоголиков на Кибертроне хватает. Ты не уникальный, — подтрунивал над автоботом Мегатрон. — А заинтересованных в политике найдем. В крайнем случае, поможем стать такими. Ты же ведь прошел путь от наивного элитгарда и архивиста до военного, а затем и политического лидера, хотя не помышлял о такой судьбе.              Что правда, то правда. Оптимус не стремился к лидерству, но свыкся с этой тяжёлой ношей. Он освоился в политике лишь потому, что это требовалось для наведения порядка после битвы с Юникроном, а позже — для объединения фракций. Названные братья ещё немного посидели, прислушиваясь к ритму дождя. Прайм напомнил Мегатрону про встречу с Шоквейвом в последний выходной. Они любили собираться втроём и играть в настольные игры пару джооров. После этого Оптимус попрощался с десептиконом и, дойдя до спальни, моментально провалился в оффлайн.

***

      Пайролоуд с бэтства отличался задиристым характером и бунтарскими выходками. Но последний разговор с сенатором Шоквейвом заставил юнца остепениться. Пайро завязал с походами в гости к полиции и сменил сцены заправочных на уединенные уголки парков и аллей. Там в компании преданной слушательницы-каминусианки он щеголял разученными песнями. Игра преображалась от раза к разу. Магнавэй восторженно хлопала и предлагала новые песни, которые, к великой радости Пайро, совпадали с его музыкальными предпочтениями. Случайное хобби накрепко связало юнлингов.              Они виделись раз в декаротацию. Взгляд Магнавэй постоянно переполняли искренние восхищение и преданность. Зачарованная студентка растворялась в блаженстве. Искра пылала ярче, когда звучали любимые песни. Подруга снимала каждое выступление на оптику, и, если энергия била через край, музыкант-самоучка мнил себя крупной рок-звездой и гримасничал. Они не мешали покою жителей, что успокаивало Шоквейва, когда ученик отпрашивался погулять или делился впечатлениями от встречи.              Приближалась середина третьей четверти. Погода портилась. Но Магнавэй и Пайролоуда не остановил бы даже свирепый ветер вокруг гор Восса и вдоль западного побережья моря Мифрила. В пасмурные циклы студенты по традиции приходили в парк, в дождливые сидели в полюбившейся юнгфем заправочной. Магна расстраивалась, если объект обожания приходил без инструмента. Между удовольствием подруги и спокойствием и доверием Шоквейва Пайро неизменно выбирал последнее. Каминусианка могла сколько угодно сулить удачное выступление в заправочной, а со временем и на большой сцене; слова, что наставник хотел работать с ним над важными проектами в будущем, мотивировали аутлайера учиться и вести себя лучше.              Последний выходной не обошёлся без встречи в излюбленной заправочной.              — Ты должен чаще выступать на публике! — пылко тараторила Магнавэй, просматривая видеозаписи из парка. — Ты ведь скоро станешь знаменитым! Станешь легендарным музыкантом, о котором сложат легенды! — спорткар напряженно улыбнулся, чувствуя неодобрительные взгляды в адрес шумной пары.              — Таким, что сам правящий Прайм стоя зааплодирует, — с сарказмом бросил Пайролоуд, и тень сомнений сбавила ясность лазурных линз. Магнавэй, не угадав интонацию, пожелала популярности. — Понимаешь, я учёный. Как любит повторять наставник, слава нам не верный спутник, а редкая награда.              Раньше он не понимал сенатора и спорил с ним насчёт этого выражения. Теперь красивая и мудрая фраза полюбилась аутлайеру.              — Да ты прирожденный талант, — не унималась Магнавэй. — Почувствуй огонь в искре, блеск в оптике, пройдись с жаром по струнам! — она обессиленно провентилировала и разочарованно покрутила пальцем по столу. — Неужели не осознаешь свой потенциал в музыке? Что мечта сбудется?              Сама студентка страстно мечтала о свободе, об отсутствии контроля дани. Прежняя жизнь нагоняла тоску: строгий распорядок цикла, правила, нотации за проступки. Если и были друзья, то только строго отобранные создательницей, чтобы, упаси Праймус, бэта не нахваталась ереси. Отпуская единственного спарка на Кибертрон, священнослужительница Флагрия понимала, что не сможет отслеживать каждый шаг Магнавэй. Но знакомая очень хвалила философский факультет в университете имени Триона, и в схватке убеждений победило решение дать бэте хорошее образование. Магнавэй усиленно сдерживала радость при прощании: дружи с кем хочешь, зависай во Всеобщей Сети сколько влезет, гуляй, озорничай! Она терпеть не могла, когда кто-то отказывается от творческих мечтаний ради послушания, и считала своей миссией сделать из Пайро музыканта.              — Я ведь не бросаю играть, — сглаживал углы аутлайер. — Но я скорее экспериментатор, чем звезда. Но для тебя буду притворяться знаменитостью, — он игриво вскинул шлем и, улыбнувшись, сверкнул дентами.              Музыка всегда привлекала внимание. Это определило выбор хобби Пайролоуда. Шоквейв, казалось ему, слишком печётся о других аутлайерах или подолгу пропадает во дворце с этими дурацкими Праймом и Лордом-Протектором. Когда попытки прославиться обернулись нотациями и недовольством наставника, Пайро смекнул, что нужен другой план действий. Теперь аутлайер задумался над усердной работой, чтобы расположить к себе достижениями. Изредка сквозь тучи грандиозных планов проглядывали лучики мыслей, что Шоквейв уже его любит и принимает, но они быстро терялись.              — Искренность ярче сияет… — Магнавэй грустно и озадаченно листала свою страничку во Всеобщей Сети. Свобода позволила вести блог, но однообразные посты не приносили активности. Юнгфем с надеждой спросила: — А можно выложить видео с прогулок?              Пайро задумчиво поморщился и согласился. Ничего компрометирующего их с Шоквейвом репутацию в видео не было. Магнавэй сообщила, что отредактирует качество записей и загрузит их с подписями.              — А почему ты выбрал науку? Наставник заставил? — всё, что не касалось творчества, для каминусианки считалось навязанным чересчур правильными взрослыми.              — Я сам напросился, — Пайро скрестил манипуляторы на честплейте. Он не терпел сомнений в правоте Шоквейва. — Мне понравилось изучать строение и поведение живых существ на Кибертроне. Мой учитель как раз на этом специализируется, — фраза скомкалась в середине, потому что аутлайер едва не проговорился. Он подслушал рассказ Шоквейва правящему Прайму о проекте, связанном с оживлением давно вымерших существ — предаконов, и воодушевился.              — Звучит как принуждение, — капризно надула губки Магнавэй.              — Это уж слишком, — Пайро положил сжатые кулаки на стол. — Я с начала нашего знакомства с сатом Шоком по пятам ходил, наблюдал, просил, чтобы поэкспериментировать дали и больше рассказали, а ты называешь это принуждением? — лазурные окуляры потемнели, а манипуляторы хаотично рассекали воздух. — Даже дрон отличает навязывание интересов от приобщения!              Магнавэй испуганно закрыла ладошками рот. Мир для неё вот-вот рухнет. Должна была быть музой возлюбленного, а своим поведением сейчас испортит их отношения.              — Извини, — торопливо добавил спорткар. — Я так понимаю, тебе помешали заниматься творчеством профессионально, и поэтому в каждом похожем случае видишь свое отражение?              — Дани отправила на этот наискучнейший философский факультет, — повела плечами каминусианка и принялась за десерт. — Я лишь рада, что живу свободно и делаю, что хочу.              — А ты чем хотела заниматься? — вернулся к делу Пайролоуд.              Он был бы рад посидеть дольше. За столиком позади юнлингов сидел покоцанный пожилой сикер. Временами старик, скрипя, поднимался, блуждал между посетителей и нагло встревал в разговоры. Прежняя жизнь на нижних уровнях научила Пайро молчать и как можно быстрее уносить серво, если в заправочной появлялся такой гость. Слушая жалобы подруги, аутлайер не спускал окуляров с дряблого летуна. Кажется, незнакомец слышал про наставника спорткара.              — Да ничем, — Пайролоуд даже оставил энергон недопитым, услышав подобный ответ.              — Совсем-совсем? Невозможно!              — Я понятия не имею, что меня привлекает, — Магнавэй потеряла прежнюю оживленность. Голосок звенел как тысячи стеклянных осколков. — Не знаю, как найти призвание и выбрать профессию.              Пайролоуд немного повернул стул, опустил оптограни и подпёр шлем. Каминусианка выглядела если не умнее, то амбициознее до своего жалостливого признания. Даже противные аутлайеры, не имевшие общих интересов с любимцем сенатора, позиционировали себя лучше.              — Ну ты же творческая личность, придумай что-нибудь, — не без упрека заметил Пайро и вскочил, взяв Магну под локоть и закрыв подругу от странного старика. Ошарашенный признанием спорткар потерял бдительность, а старик погрел аудиосенсоры, повернувшись к их столику.              — Э-эх, пустоголовая молодежь! — противно заскрипел подозрительный посетитель. Въедливый взгляд сикера перекосил фейсплейт Пайро. — Всё бы вам развлекаться да веселиться, а будущее своё губите. А вот в мои ворны думали быстро и не ждали создателей…              — Поняли, поняли, — бубнил себе под носоконус спорткар, придерживая летучку за плечо и выбегая с ней под сильный ливень. — Без лишних вопросов на монорельс, — по дороге он оборачивался, проверяя, не преследуют ли их. Дотошный незнакомец, видимо, прицепился к прочим гостям заправочной. Юнлинги запрыгнули в вагон монорельса.              Украдкой бросив взгляд на дрожащую Магнавэй, Пайролоуд объявил, что дорога до общежития — а он, наученный опытом встреч с сомнительными ботами, не желал подруге бед — безопасна. Крупноватые манипуляторы философа по-прежнему тряслись, жёлтый фейсплейт потерял краску, а наивные широко распахнутые окуляры украдкой виновато поглядывали на объект обожания. Мелькнувшее сожаление за упрек Пайро замаскировал под раздражение. Прислонившись к стенке вагона, он сжал денты и сосредоточился на дожде. Пожалуй, впервые аутлайер поставил себя на место других воспитанников Шоквейва, которых задирал, и понял, что ему твердил сенатор.              — Вот что, — Пайро с превосходством навис тенью над Магнавэй. — Учись у профи. Лежишь, глядя в потолок? Представь, что это документ для записи мыслей. Всех-всех. Пиши их до тех пор, пока не зацепишься за что-то очень впечатляющее.              — А потом что? — студентка шуршала щитками линз.              — Действуй, — пропел Пайролоуд, изображая поклон и пропуская летучку к дверям. Они приехали к университету имени Альфа Триона, а до общежития нужно было пройти немного влево. — Развивай воображение и манипуляторы.              Романтический флер сказки, созданной Магнавэй по прибытии на Кибертрон, рассеялся словно пыль раздавленных кристальных листьев. Она отчётливо уловила надвинутые на лазурную оптику дуги, изогнутые презрением и разочарованием губы. Страшная и тошная мысль прилипла к искре: признание положило конец любви. Пока студентка безмолвно сокрушалась о конце нежных отношений, существовавших исключительно в собственной сказке, Пайролоуд предложил встретиться вдругорядь. На прощание он изобразил улыбку любимого рок-музыканта, отсалютовал и исчез среди дождя. Магнавэй ещё немного постояла на пороге общежития, опустошенно глядя вдаль.

***

      Дождь не испугал не только Магнавэй и Пайролоуда. Тьюн уговаривала Рен посидеть в общежитии и посмотреть лёгкий фильм, какую-нибудь комедию. И тем не менее в последний выходной Смайт джоор бродила кругами около статуй Тринадцати в аллее. Ливень успокаивал юнгфем. В сотый раз проходя мимо Альфа Триона, Фло опасливо оглянулась и уселась на краешек пьедестала. Третьего из Тринадцати изображали с большим раскрытым предметом — древней формой книг. Рен грустно хмыкнула: неплохое укрытие. Здесь не так сильно капало. Вот уж действительно побег от реальности в книжный мир.              «Ты хоть дяде отпишись, что съехала от Тернари,» — фраза Виндфолл настойчиво навещала Рен в бриймы отдыха. Это опасно. Это смерть едва начавшейся лучшей жизни. Обычно Смайт запросто отсекала то, что приходилось не по нраву, кто бы ни сказал неугодную вещь. Сейчас же совесть мешала наслаждаться жизнью в Иаконе. Дядя повторял обидные вещи, но кроме него и сестры у Рен не осталось родственников по десептиконской линии. Грандопи, гранддани, опи, дани — юнгфем многих проводила в последний путь. Признавая, что опекун из Джамала — шарктикон в балете, Флора боялась остаться без семьи. А автоботская линия в напряжённых отношениях с десептиконской, спасибо дяде и каким-то проступкам опи, из-за которых он перессорился со всеми.              «Ладно, — Рен глубоко провентилировала. — Ладно, ладно, ладно. Одно сообщение. Малюсенькое. Три строчки». Пальцы схватились за пьедестал так крепко, словно памятник Альфа Триону вот-вот превратится в развалины. Оглушительно громыхнуло. Юная Смайт открыла переписку с дядей и начала набирать текст:              

[19:41]

«Здравствуй, дядя! Как поживаешь? В общем, я поступила. Учусь в лучшем университете Иакона на факультете государственного управления. Знаю, не совсем то, что свойственно нашей династии, и совсем другой полис. Но здесь замечательно и жить, и учиться! После учёбы приятно гулять в аллее Тринадцати вместе с моими подругами Тьюн и Скайглоу Паст. Тьюн — профессиональная музыкантка, а Скай уже имеет одно образование — кибербиологическое. Я хочу сказать, дядя, что ты не прав насчёт всего, что…»

      Стёрто. К чему этому карьеристу сентиментальности? Друзья, чудесная жизнь, Иакон. Рен стукнула себя по шлему. Ещё и на ошибки посмела указать, протоформа на начальной стадии развития. Забыла про затрещину за проваленное поступление. Точнее, за то, что пустилась рассуждать, что ей подходит другая карьера. Флора не отрицала, что со своей стороны выбрала резкие выражения, но и спокойные вряд ли подействовали бы.              «Дубль два,» — план новой жизни вынашивался два ворна, и благодаря Блэрру удалось выучить тонкости обучения в полицейской академии. Заметки, к гордости Рен, вышли подробными и учитывали каждую мелочь. Настало время применить собранные знания.

[19:43]

«Здравствуй, дядя. Как ты? Я поступила в полицейскую академию в Киберполисе. В семь утра у нас обязательное построение. Затем подзарядка, и далее мы идём на занятия. Они как правило проходят с восьми до пятнадцати, далее мы делаем домашнее задание и, если осталось время, высовываемся проветриться. Все строго, как ты и хотел»

             Тревожное оцепенение прогнал звук шагов. Не разглядывая, кто идёт, Рен припустила по аллее. Она испугалась, что сделают замечание по поводу сидения на пьедестале или начнут спрашивать, что случилось. Оба варианта плохи: юнгфем не хотела расспросов или упрёков. Только у станции монорельса пришло осознание, что преследования не было. Юнгфем запрыгнула в закрывающиеся двери вагона. Второй вариант сообщения постигла судьба первого. Обилие деталей подозрительно. Дядя не дурак и почует ложь, находясь даже в соседней системе. Вариант не писать ничего все больше манил Рен. В конце концов, дядя живёт от задания к заданию, некогда ему болтать. Да, требовал отчёты с племянницы, но читал их сквозь пальцы. И всё-таки Фло считала себя обязанной написать.              Лоб показался раскаленным, когда на него легла остывшая ладонь. Несмотря на двух пассажиров, колёсная достала из сумки игрушку-антистресс в виде предакона. Резиновый друг смотрел на Смайт желтоватыми окулярами. Предакон забавно и тихо пискнул, когда его крепко обняли. «А может назвать его как-нибудь?» — Фло держала черно-голубую игрушку на коленях.              Изнеможденно провентилировав, юнгфем написала:

[19:46]

«Здравствуй. У меня все нормально.

Поступила».

             Точно груз упал с плеч. И вдруг Рен заново открыла комлинк, но на этот раз — переписку с тетей. Обожаемая родственница до сих пор не прочла предыдущие рассказы. «Ничего, — Фло натянула улыбку. — Она просто занята. Важные командировки, все дела». Подошло время выходить, но Смайт решила прокатиться дальше на пару остановок.

[19:48]

«Привет, тётя Эни! Как твои дела? Представляешь, я теперь в Иаконе учусь, на факультете государственного и муниципального управления. Только дяде Джамалу не говори. Тут потрясающе жить и учиться. С соседками в общежитии повезло наполовину: одна, Тьюн, хорошая и умная, а у второй, Магнавэй, вместо процессора шлак. Мы с Тьюни вдвоём ломаем процы, как угомонить это создание, потому что Магнавэй беспрестанно трещит по видеосвязи с кем попало. Кстати, мои друзья из Киберполиса, Блэрр и Виндфолл, тоже переехали в Иакон. Оказывается, мой переезд совпал с их планами. Я… очень скучаю по тебе и надеюсь, что теперь мы сможем увидеться спустя одиннадцать ворнов. Я понимаю, что у тебя важные дела, но… Мне тебя не хватает, тётя Эни. Напиши, как будет свободный миг. Твоя Рен-Рен».

      Это глуповатое прозвище племянницы Энигма Смайт произносила с искренней радостью. Фло, очарованная игриво смеющейся и энергичной автоботкой, смирилась с причудливыми предпочтениями. Главным для неё было внимание тёти Эни. Она окружала маленькую Рен-Рен заботой и задорно поддразнивала кузена, презрительно называя его: «Джа-Джа». Уж Энигма-то обрадуется, что племянница поступила на управленца, желая внести вклад в объединение фракций! Скажет, что её школа. Вспоминая жизнь с тетей, Рен улыбнулась и погладила игрушку в сумке. Дерпи. Теперь его зовут Дерпи, как киберкошку автоботки. Теперь можно было возвращаться в общежитие.              На улицах вспыхивали огни дорожной подсветки, вывесок и фонарей. Антифлоренсен поморщилась: ледяной порыв ветра направил капли дождя в фейсплейт. Гроза набирала силу, и лучше бы скорее скрыться в общежитии. Фло пристроилась на платформе в своей комнате и задремала.

***

      — Надо же, я опять выиграл, — наигранно удивился Шоквейв, довольно подбрасывая горстку красивых игровых фигур. — Не унывайте, друзья мои пессимистичные, однажды обязательно победите.              Первый сенатор постоянно обыгрывал Прайма и Лорда-Протектора. Как бы Оптимус и Мегатрон ни старались, победа оставалась за Шоквейвом. Более того, благовидный десептикон изредка любил играть на спор. На кон ставили по коробке сладостей. Когда наступало время расходиться, учёный возвращался в Академию с «честно полученными призами» и хорошим настроением. Бело-зеленому джету нравилось, как преображались физиономии друзей.              — Турболис, — беззлобно проворчал Лорд-Протектор и отдал собранные с поля карты Прайму, чтобы тот перемешал их для новой партии. — Твои ставки, Оптимус, мы его хоть раз обойдем?              — С довоенного времени пытаемся, — многозначительно ответил автобот, тасуя колоду. — Только если в модуляциях.              Братья ворчали для виду. Времяпрепровождение втроём напоминало о счастливых мгновениях из прошлого, оживляя их. Мегатрон и Оптимус по-прежнему тянулись к Шоквейву, негласному третьему и старшему брату. Опытный и с искорками озорства и пытливости, он поддерживал лидеров словом и делом. Шоквейв убедился, что объединение — проект, который стоит усердия, и тихо, но твердо действовал наравне с братьями.              — Я бы посмотрел на твой вытянутый фейс, — заметил Мегатрон. Шоквейв аж сиял от удовольствия. — Раз твой азарт вернулся, то, полагаю, шкет угомонился.              — Пайролоуда заносит иногда. Моя задача — вовремя вмешаться, — десептикон отбросил тень тревог, мучивших его пару декаротаций назад. — Он в сущности сообразительный и усердный, быстро усваивает материал и размышляет над ним, — Оптимус уловил нотки гордости за подопечного, а Мегатрон фыркнул. — Не из простых подопечных, но я и с кадрами поинтереснее справлялся.              — Шкет есть шкет, — припечатал спейсджет. — Нелюдимый, склочный и твоей слепой любовью пользуется.              Тасуя карты и раскладывая их в стопки, Прайм вслушивался в спор братьев. Он мысленно соглашался с Мегатроном. Однажды Шоквейв показал правителю своих подопечных. Автобот — уж на что в молодости не был образцовым спарком — неуютно подернул плечами при виде любимца названного брата. Пайролоуд надменно поглядывал на группу и часто ворчал в сторону. Мегатрон знал Пайро заочно, но переживаний Шоквейва оказалось достаточно, чтобы за юнлингом закрепилось едкое «шкет».              — Ты уверен, что готов ковать из любимца преемника?               Автобот на брийм потерял нить спора и очнулся, когда Мегатрон произнёс слово «преемник». Губы дрогнули, но вместо ответа Оптимус сделал большой глоток из кружки. Обрывки тщательного анализа и воспоминаний перепутались в процессоре. Шоквейв, сколько Оптимус знал сенатора, не гнался за политикой. Он называл её инструментом, с помощью которого дополнительно улучшал жизнь народа. «Наверное, преемник в науке,» — изумление совпадением планов отступило, и Прайм вспомнил об аутлайерах. Между тем началась новая партия.              — Почему нет? — Шоквейв сделал ход и вальяжно откинулся на спинку кресла. — Пайро ловко щёлкает сложные задачи, мыслит нестандартно и заваливает меня вопросами, чтобы лучше разбираться в устройстве киберживотных. Это мой профиль, — сенатор взялся за попытку вырастить клонов из останков предаконов. — Результаты Пайролоуда на порядок выше, чем у остальных студентов. И интерес не угасает. Дисциплины, конечно, маловато, но это наживное.              — Я б такого не взял, сложись у меня научная карьера, — остался при своем Мегатрон. Если кто-то не нравился ему, десептикон редко менял отношение к неприятному боту.              — А не рановато? — приглушённый голос Оптимуса отвлек десептиконов. Колёсный нахмурился. — Пайролоуду же девяносто восемь ворнов, кажется.              — В самый раз, — заверил десептикон, забирая со стола игровые карты. — Пока молод и энергичен, надо пользоваться шансом. Что ж я таланту позволю пропасть?              Игра постепенно развивалась. Но полноценно за ее ходом следил только Лорд-Протектор. Шоквейв отстаивал своего любимца, а Оптимус выпутывался из размышлений.              — Возможно, — сомневался Прайм. — Впрочем, как знаешь. Тебе виднее, какие качества нужны учёному. В политике с такими фокусами Пайро не задержался бы, — он отчасти погрузился в позавчерашний разговор с Мегатроном.              Шоквейв вопросительно уставился на младшего названного брата. Он запомнил его едва уловимое уныние с начала встречи. Обычно Прайм оживал к середине встречи, а не глубже уходил в себя.              — Оптимус тоже преемника ищет, — пояснил Мегатрон. Учёный с любопытством воскликнул и вскинул шлем. — И похоже, что ты подал ему идею.              — Вот ещё, — фыркнул автобот, передвигая фишку на поле. Сложенные веером карты прикрыли фейсплейт. — Есть четкое правило, запрещающее назначать юнлинга преемником. Молодежь ответственности не понимает.              — А если появится тот, кто смотрит на мир иначе? Тот, кто не скован предрассудками прошлого и верит в объединение? Ты готов упустить такой шанс, Оптимус? — Шоквейв отбросил карты и серьезно посмотрел на Прайма.              Провокация осталась без ответа. Манипулятор застыл над веером из карт — мех не знал, какую выбрать. Мегатрон ненавязчиво предупредил, что названный брат в шаге от проигрыша. Слова не коснулись аудиосенсоров.              — Не знаю я, — убито провентилировал Прайм, бросая случайную карту. — Бросать ржаветь не хочется, но и взять нельзя — возраст.              Мегатрон ухмыльнулся, взглянув на забытое поле. Он намеренно молчал, фиксируя в блоке памяти позиции старшего и младшего братьев. Оптимус выбыл, но Шоквейв — нет. Пока Прайм и первый сенатор спорили, когтистый манипулятор резко и точно метнулся к полю и картам.              — У Номинуса уже был такой номер, плохо кончилось, — ухватился за прецедент ало-кобальтовый колёсный. — Мир хрупче хрусталя. Мне нужен надёжный преемник.              — Начнем с того, что Нома облапошил кхм… — озорная гримаса Шоквейва исказилась отвращением. — Мой предшественник на посту первого сенатора. Будем честными, обвел вокруг пальца всю правящую верхушку. Даже свою бэту использовал как пешку. Да и Прайм из Номинуса… одно название.              — Миллион раз говорил не сравнивать себя с этим существом, Рион, — вставил пять шаниксов Мегатрон. Шоквейв на клик повернулся к полю и походил. Серебристые оптограни взметнулись: Лорд-Протектор проиграл.              — У тебя есть власть изменить систему, Оптимус, — продолжил ученый. — Воспитай своего преемника, обучи его, подготовь к будущей роли, — в меру настойчиво заключил учёный. — Понимаешь, старые поколения приняли объединение. Но это их максимум. Они едва ли горят желанием укрепить объединение. А юнлинга проще воодушевить.              Прайм молчал, потому что допускал такие рассуждения, и знал, что они не беспочвенные. И вместе с тем хорошо осознавал, что им с Мегатроном нельзя рисковать. Каждый шаг в деле с преемником требовал точных расчётов. Воспитывая Пайролоуда, Шоквейв мог позволить подопечному быть юнлингом. Вряд ли этот маневр выполним с титулом ученика Прайма. Или можно попробовать? Ограничить, как предложил десептикон, участие в политике, вкладывать знания в молодой шлем и за закрытыми дверями давать дурачиться, общаться, веселиться? «Не уверен, что готов к этому,» — откровенно сказал себе автобот. Сходу нельзя ответить.              — Тебе ж не предлагают загрузить юнца по антенны и лишить его обычной жизни, — в такт его мыслям бросил Мегатрон.              Шоквейв мягко дотронулся до алого манипулятора, а серебристо-пепельный спейсджет налил всем новую порцию энергонового чая. Дождь яростно застучал в окно, что огорчило первого сенатора. Он любил непогоду только когда грелся в уютном кабинете или гостиной покоев Прайма. Мегатрон, угадав следы огорчения на бодром фейсплейте, украдкой обнажил денты. Хоть в чем-то они с Оптимусом выиграли — чтобы добраться до своего сектора дворца, Лорду-Протектору требовалось всего лишь пройти по коридорам. Первый сенатор также тихо показал глоссу младшему брату и сочувственно повернулся обратно к Прайму.              — Вот что, — тяжело провентилировал Оптимус, ставя кружку на стол. — Я не в восторге от этой идеи, Шок. Но я приберегу её, если не удастся найти взрослого преемника.              Ответ удовлетворил обоих старших братьев. Шоквейв забрал полагающиеся за победу сладости и ушёл.              — Заноза в бампере, прости Праймусе, — в шутку проворчал вслед Мегатрон, прежде с досадой окинув игровое поле. — Оптимус, выше голову, больше энтузиазма, — десептикон приблизился к автоботу и похлопал брата по спине. — Найдем тебе достойного подопечного. Придерживаемся нашего старого плана.              Лорд-Протектор в одном соглашался с Шоквейвом: среди старых поколений сложно найти воодушевленного кибертронца. Приходилось выбирать между опытом и симпатией объединению. Мегатрон догадывался, что поиск золотой середины рано или поздно упрется в крайности, но промолчал. Оптимус не дурак, чтобы не догадаться об этом. Сейчас ему нужна поддержка, а не объяснение очевидных вещей. Десептикон давно запомнил, что мир постоянно меняется, и события могли закрутиться неожиданным образом. Что бы ни случилось, им надо действовать сообща. Это вне сомнений.              Тем временем Шоквейв, направляясь к монорельсу, получил сообщение от Пайролоуда. Подопечный вернулся в Академию. Слегка передразнив Мегатрона, учёный задумался над постепенной подготовкой аутлайера к роли преемника. От мыслей его оторвал громкий топот. Какая-то колёсная — издалека показалось, что юнгфем, — бежала прочь в том же направлении, в котором шагал десептикон. «Хотя бы Пайро отучил бродить в непогоду,» — Шоквейв только плечами пожал.

***

      Раньше Пайро и Магнавэй виделись каждые выходные; после откровения встречи случались раз в две, а то и в три декаротации. Сегодня Пайролоуд вновь отменил встречу. Шоквейв этот, видите ли, решил посвятить цикл своему протеже. Магнавэй сердито фыркала, чувствуя, что искра вот-вот разорвется. Блуждая одна по Иакону, каминусианка тоскливо и ненавистно провожала идущие мимо счастливые пары. Толпа сминала студентку. Маленькая и никому не нужная. Утонув в своей печали, студентка подняла оптику на уличный хронометр и оцепенела.              Через клик, не помня себя, перепуганная Магнавэй впопыхах неслась к общежитию. Вскоре она с грохотом влетела в кварту. Юнгфем отцепляла пёстрые звенящие украшения на ходу. Побрякушки с тревожным звоном летели в разные углы общей комнаты. Магнавэй трижды споткнулась, опрокинула стакан с энергоном. Пёстрые разводы от дешёвой краски расползались по лицу. Губка дрожала в руках. Этот макияж нравился Пайро, но дани убила бы за «уродство». В суматохе юнгфем не заметила спящую в углу комнаты Рен, стянула с неё изолетик, вытерла остатки макияжа и швырнула покрывало обратно в Смайт. Экран ожил, и Магнавэй похолодела. Пятнадцать пропущенных вызовов от дани.              — Только бы, только бы, только бы, — шептала Магна, скрестив пальцы. — Дани… — пролепетала юнгфем, натягивая улыбку. — Я просто… немного задержалась, — некритичное опоздание на пять бриймов в этой семье равнялось катастрофе.              Охристо-белая священнослужительница смерила бэту таким строгим взглядом, что можно было подумать, что Магнавэй по меньшей мере нарушила уголовный кодекс и просила укрыть её от правоохранителей. Тонкие поджатые губы не шевелились. Чем дольше молчала дани, тем бешенее и оглушительнее стучала искра юной каминусианки. Магнавэй готовилась к долгим извинениям за крохотное опоздание.              — Праймус простит, — проскрипела фем, смерив Магну ледяным взглядом. — Прогулки? — голос Флагрии звенел, как натянутая струна. — Ты забыла, зачем я отправила тебя в столицу?              — Н-н-ни в коем случае, — трепетала побелевшая юнгфем. — Я дружу только с очень послушными и благоразумными ровесницами. Они помогают мне уч-читься… — от греха подальше Магнавэй увела тему в сторону своих, пусть и скудных, академических успехов.              Рен вышла из оффлайна, когда в нее прилетел смятый изолетик вместе со случайно попавшей в него побрякушкой. Она было вскочила и закричала на надоедливую соседку, но видеозвонок парализовал корпус. Впервые Смайт почувствовала что-то похожее на сочувствие к этой крикливой соседке. Она невольно вспомнила, что опекун по приезде начинал похожую беседу-экзамен. Флора притворилась, что по-прежнему спит, а сама испуганно проверила комлинк. Ей мерещилось, что подробное и живое сообщение ушло не любимой тёте Энигме, а Джамалу. После проверки Фло повернулась к стене и обхватила похолодевшие плечи, моля Праймуса, чтобы этот неприятный разговор закончился. Те же молитвы мысленно возносила и Магна. Дани атаковала новыми дотошными вопросами, и приходилось сочинять ответы. Зная, что создательницу трудно обмануть, молодая каминусианка подавно волновалась из-за затянувшегося допроса.              — Забрать тебя обратно или оставить, не знаю, — искра больно ёкнула и у Магнавэй, и у Рен на другом конце общей комнаты. — Но, надеюсь, ты оправдываешь мое доверие и не нарушаешь мои правила. И никаких… увлечений, — дани щедро вложила презрение в крохотное слово. — Ты меня поняла?              Магнавэй подозревала, что запрет возник из-за неудачных отношений Флагрии. Из скудных бэтских воспоминаний юнгфем знала, что дани заключила союз искр по расчету своих создателей, а затем её променяли на менее правильную и привлекательную. В одно мгновение позывной опи Магны исчез и не звучал в их доме, все фотопроекции с ним разбили и выкинули. Если о втором создателе и вспоминали, то исключительно как о мерзавце, аморальном и подлом существе. Неудивительно, что Флагрия запретила думать о романтике.              — Разумеется, не пытаюсь, — пролепетала Магнавэй, надеясь, что нагревшиеся щеки не выдали правду.              Флора почти крикнула из укрытия, что соседка врёт, но сдержалась. Магнавэй хвасталась многочисленными друзьями, о которых она едва ли могла два слова связать. А до нынешнего избранника у философа было по меньшей мере пять возлюбленных, с каждым из которых она встречалась ровно цикл после обычного проявления доброты. Магна не расстраивалась из-за неумения ориентироваться в мире — скорее всего, даже не подозревала об этом недостатке.              — Если ослушаешься, я разочаруюсь в тебе, — процедила на прощание Флагрия. Экран погас.              Магнавэй кинулась подбирать разбросанные украшения, бормоча что-то неприятно звенящим полушепотом. Цикл дважды испорчен. Про кулон, улетевший в сторону Смайт, летучка не вспомнила и утопала в отсек.              После разыгравшейся драматичной сцены Флора в нерешительности присела на платформе, теребя испачканный остатками косметики изолетик. Магнавэй не стеснялась включать пресные сериалы на полную громкость, чем в последнее время выводила из себя даже Тьюн, образец терпеливости и доброты. Смайт подумывала преподать каминусианке урок. Не хочет по-хорошему — будет по-плохому. Но отношения Магны с дани, её двойная жизнь напомнили Рени о собственных секретах. Но можно ли после этого воплотить в жизнь розыгрыш? Заслуживает ли бедолага этого?               «Учёба — мой шанс вырваться, — думала Рен, помешивая энергон. — Сначала знания, потом власть. И я смогу изменить всё». С Магнавэй сложно. Пошла ли она против дани, выбрав философский факультет? Или наоборот подчинилась приказу старшей каминусианки? Фло поднесла к оптике планшет с тезисно намеченным планом перевоспитания соседки. «Это ради тебя же, — она медленно перевела окуляры с планшета на дверь, а затем на пойманный кулон. — Потом поблагодаришь».

***

       Отряхивая капли дождя с брони, Скайглоу и Антифлоренсен пробрались в кварту. Магнавэй погрузилась в сериалы; шум стоял такой, что приход подруг чудаковатая каминусианка не заметила. Не сразу повернулась в их сторону и Тьюн, когда феммы зашли к ней в отсек. Математик с убитым видом распласталась по рабочему столу. Процессор нагрелся и раскалывался от боли. Сколько можно шуметь! После насыщенного учебного цикла хотелось одного — посидеть в тишине. После шести напрасных предупреждений Магнавэй перестала реагировать на стук в дверь, который учащался от раза к разу.       — Фло, может гаркнешь на неё? У тебя неплохо получается, — взмолилась, жалобно опустив оптограни, Тьюн. — Невозможно!              Смайт и Паст довели бело-розовую колёсную до платформы, обняли и выслушали возмущенный рассказ. Тьюн ходила по краю: ей хотелось выразиться крепкими фразами, но, несмотря на обуревавшую искру злость, она выбирала приличные слова. Рен предложила кисловатые энергоновые палочки. Соседка, поклонница нежных сладких вкусов, схватила горсть из коробочки и захрустела ими, не поморщившись.              — Так не может продолжаться. Магнавэй стала несносной! — сердясь, Тьюн размахивала манипуляторами. — Как ее образумить?              Математик остановилась и обиженно смерила взглядом Скайглоу, которая с упоением рисовала странные узоры на фейсплейте Рен. Смайт в это время нацепляла на себя легкие рукодельные побрякушки и давилась хохотом. «Окружена идиотами,» — насупившись, Тьюн упрекнула подруг в неуместном веселье. Торопливо извиняясь, Фло и Скай прошептали, зачем затеяли эти приготовления. Редкие слёзы высохли, и бело-розовая колёсная перестала хмуриться. Временами звучали глухие усмешки.              — А оно точно того стоит? — неожиданно спросила на выходе из спальни Рен.              — Спокойно жить хотите? Вперед и с песней, — Паст толкнула Смайт в спину.              Студентки расположились на полу в гостиной, приглушив свет, расставив декоративные светильники в виде чаш с огнем и включив тихую чарующую музыку. Колёсные феммы под надзором летучки выключали вокалайзеры и плотно сжимали губы, чтобы Магна не застала их смеющимися. Скайглоу терпеливо взывала к спокойствию. «Покажи, чему учила,» — обратилась она к Рен. Колода забавно шуршала, когда из неё вытаскивали карту. Тьюн не понимала половину звучавших сокращений, но по тени удовольствия в оптике Паст поняла, что волноваться не о чем.              Закончившиеся сладости вынудили Магнавэй оторваться от киновечера и выползти в общую комнату за новой порцией крий. А в следующий клик каминусианка забыла, за чем шла. Одна из подруг, с которой Флагрия запретила общаться, умела гадать и обещала Магне рассказать ее будущее. На Каминусе и Эукарисе ещё жили прорицатели. Несмотря на обещание забыть о ереси, философ томилась, ожидая вердикта карт.              — У тебя Станок Созидания, Скайникус и… Веспер’клинг, — Флора выложила ряд из трёх карт перед Тьюн. — Отвечая на твой вопр’ос, могу завер’ить, что в будущем ты пр’ославишься на Кибер’тро’не как талантливая скр’ипачка. Путь будет непр’остым, но усер’дие окупится. Ты даже выступишь пер’ед самим пр’авящим Пр’аймом.              — Ого, — Тьюн зарделась и прикусила кончик глоссы, обернувшись к сгорающей от любопытства Магне. — Слушай, ну раз выпавшие позавчера Альфа Трион, Весперклинг и Звездный меч обеспечили максимальный балл по важному тесту, то теплится надежда, что и это сбудется.              Математик подмигнула невозмутимо пьющей коктейль Паст. Фло хитро прищурилась, прочитав колебания в оптике надоедливой соседки, и намеренно перетасовала колоду. Магнавэй слабовольная и идёт на поводу у своих прихотей. Скайглоу прибавила громкость музыки. Осторожный ритм и мелодичный звон победили: пухлая каминусианка попросилась к подругам.              — Р’асполагайся, — Магна не чувствовала превосходства, сквозившего в словах Рен.              — А точно предсказанное сбудется? — голос дрожал, словно юнгфем из стороны в сторону бросали.              — Ну ведь у Тьюн сбылось вчера, — Скайглоу настойчиво опустила неуклюжую студентку за манипулятор. — И у меня. Мне выпали Игнис, Эминельме и Тринадцатый. Как раз вечером позвонил опи. Он хвалил меня за усердную учебу и присоединение к сборной факультета по кубу. Фло, погадай пожалуйста, как сложится моя карьера в политике?              Нетерпеливо подскакивающей Магнавэй пообещали, что она следующая. Флора с прикрытыми окулярами шуршала картами. Ожидание настолько затуманило рассудок Магне, что из виду ускользнуло промедление Смайт. А та щупала колоду медленно и долго, словно искала нужные карты. Скайглоу будто наперед знала ответ — летучка расслабленно прилегла на пол.       — Веспер’клинг, Льеж Максимо и Амальгамус. У тебя не без пр’облем наметится взлёт, — взволнованно огласила волю Рен. Она ожидала другие карты. — Ты хорошо закрепишься в политике. Но… — на клик взгляд метнулся вбок, где за сумкой лежал датапад с заметками. — поддашься мимолётному соблазну, и всё р’азр’ушится.              Скайглоу присела в смятении, не говоря ни слова. Тьюн выпрямилась от передавшегося напряжения и искренне мягко погладила Паст по плечу. Она подумала, что от такого предсказания студентка страшно огорчилась и умело скрывала грусть.              — Этого же можно избежать? — поинтересовалась математик.              Флора уже перемешала колоду и торопливо выбросила новую тройку карт: Такерус, Виталтайд, Игнис. Не уверенная в правильности толкования, управленец, теребя побрякушки, сказала, что если Скайглоу заручится поддержкой надежного бота, то беды удастся избежать. Все облегченно провентилировали. Паст успокаивающе улыбнулась, когда кобальтово-белая колёсная подползла к ней, обняв.              — Мой черед! Пожалуйста! Умоляю! — Магнавэй подпрыгивала сидя.              — Угомонись ты, — приподняло маску дружелюбия привычное раздражение. — На что гадаем? — бросила формальный вопрос Рен, ожидая ответа про будущее. Тьюн поделилась маленьким секретом соседки.              — На любовь, — трое переглянулись в замешательстве. — Я хочу знать, будут ли мои отношения с чудесным музыкантом-аутлайером вечными! — Не понравилось им и отчаяние, с которым воскликнула летучка.              Тьюн сориентировалась первой. Она забрала Магнавэй с собой в зарядочную, объявив перерыв на перекус. «А что бросать-то?» — горячо шептала Рен подруге, растерянно сжимая карты. Скайглоу беспомощно провентилировала. «Попробуй с опорой на старое наплести ответ,» — предложила она. Смайт ругалась шепотом. Тьюн же сказала, что Магне позарез нужно знать будущее, какая любовь?!              Когда все собрались, Флора нервно перемешала карты и с опаской разложила их. Скайглоу охнула и облегчённо провентилировала: тоже сгодится. Тьюн посматривала на Магнавэй. Ей не нравилось, как младшая соседка судорожно сжала пальцы и прикусила губу. Математик надеялась, что у Рен всё под контролем, но Смайт не внушала уверенности. Азарт и шуточки улетучились.              — Ну… тут печально всё, — Фло снова ощутила сочувствие к Магне. — Нексус тут указывает на кр’изис отношений, на их пер’еоценку. Гладис — у вас всё в подвешенном состоянии, и нужно р’ешить, куда двигаться будете. Ну и Р’еквием Бластер — конфликты, беспокойство, все дела.              «Только не это!» — каминусианка в ужасе закрыла рот ладонями. Выходит, отмены встреч с Пайро были не случайностью. Он намеревался порвать с ней. Магнавэй не верила, что её так жестоко предали. И последняя встреча с дани по видео — предвестник конца. «Всё было звеньями одной цепи!» — убитая Магнавэй разрыдалась.              «Вот те и проучили!» — эта мысль молниеносно осенила Ренсен и Тьюн. Соседки подползли ближе к каминусианке. Смайт держала мокрую из-за омывателя ладонь, а математик бережно прижимала к селе летучку. Ненавистные гадальные карты лежали у сервоприводов Скайглоу. «Закончи сеанс, — Паст отправила сообщение Рен. — Твоя затея, доводи до конца. Дай ей надежду». Смайт испуганно сопротивлялась, но в конце концов подползла к колоде и вытащила заготовленные карты.              — Но ты можешь спасти отношения, — Магнавэй перестала всхлипывать, слушая Рен и глядя на второй ряд. — Такер’ус — если задумаешься о сути отношений и о том, какая ты, то поймешь, в чем пр’облема. Виталтайд — пр’едвестник обр’етения новых смыслов. Значит, обдумывание пойдет на пользу. И тебе нужно умер’ить пыл, найти баланс между р’азвлечениями и учебой, — Фло подняла карту Алхемиста. — Все твои беды от чр’езмер’ной пр’аздности и лжи. Ты вр’ешь себе. Дани. Возлюбленному. Не учишься и тр’атишь силы зр’я. Займись делом — к тебе счастье потянется.              — Точно-точно? — Магнавэй тряслась сильнее, чем во время звонка с дани. Рен медленно кивнула. — Тогда клянусь перестать прожигать жизнь и учиться! Учиться, учиться, учиться! — пришлось прикрыть аудиосенсоры, так как юнгфем вопила что есть мочи. — Я спасу свою любовь! Я спасу свою жизнь!              Каминусианка кинулась обниматься, но напоролась на выставленные манипуляторы и развернулась. Дверь отсека закрылась. Трое студенток просидели в гробовом молчании.              — Р’азбей и выкинь, — Фло собрала карты и вручила их Паст. Одногруппница как раз собиралась домой.              Аристократка жалела, что затеяла розыгрыш с гаданием. Все комбинации они со Скайглоу насочиняли на ходу, опираясь на толкование карт. Кто ж знал, что Магна спросит про любовь! Да ещё и про настоящую. Мысли о неприятной ситуации терзали Фло в остаток цикла. Уже лёжа на платформе, она пробубнила: «Тьюн, если я еще что-то такое соберусь затеять, тресни меня как следует!». Математик долго увещевала Рен, но та не слушала. На искре остался тошнотворный осадок.

***

      Под покровом дождливой ночи Скайглоу тихо вошла в кварту. Вентилируя как можно тише, фем с видом лазутчика юркнула в спальню. Щелкнул выключатель, вспыхнул свет лампы. Из-за вечера гаданий огромное задание по истории осталось несделанным. Паст нисколько не винила Рен. Во-первых, в тонкости гадания подругу посвятила именно Скайглоу, а во-вторых, Смайт, щедрая искра, поделилась подробным выполненным домашним заданием. Каминусианке оставалось только переписать и местами сделать вид самостоятельной работы.              «Ненавижу историю,» — хоть задач стало меньше, студентка редактировала готовый текст сквозь сильное отвращение. Она часто вставала, чтобы поправить черно-белые занавески, переставить книги или приготовить новую порцию крепкого коктейля. Когда история была дописана, Скайглоу аж подпрыгнула, поднимаясь со стула. Хорошее настроение разлилось теплом по фейсплейту. Аккуратный манипулятор с наслаждением коснулся рамки любимого датапада с описанием воздействия ядов на организм кибертронца.              — Кхе-кхе, — Паст смачно выругалась шёпотом, отходя от книжной полки. В дверь заглянул дряблый сикер. — А, вот ты где! Заканчивай травить себя, — он придрался к ажурному бокалу с остатками коктейля.              — В небольших дозах энжекс можно, — презрительно процедила Скайглоу.              Въедливый взгляд подпитывал раздражение. Опи награждал взором противнее временами, но он хотя бы всегда держался статно и величественно-сурово. Сикер не обладал и десятой частью обаяния создателя, поэтому фем чувствовала себя вправе командовать грандопи. Что он сделает? Пальчиком погрозит? Крий лишит? Гулять запретит? Настоящий авторитет был у каминусианки.              — Работой заниматься надо, — ворчал старый сикер. Он не торопился уходить. — Взрослая уже, — говоря, он издавал противный клацающий звук. — А ты все книги читаешь да со спортом своим носишься.              — Работаю я, если не заметил, — грандопи охнул и чуть не выронил протянутый датапад с подобием отчёта. Планшет дали так, словно хотели пробить им дыру в дряблом честплейте. — Раз отправили учиться сюда, дайте спокойно отучиться четыре ворна.              — Ну, моё дело — предупредить, — сикер поковылял прочь. — А опи сама объяснишь, почему развлекаешься вместо работы, которую вполне можно совместить с учёбой.              Возмущение застряло комом в горле. Скайглоу оскорбленно дернула заостренными плечами, тихо топнула сервоприводом и сердито скрылась в комнате.              Опи всегда заботился о пользе увлечений единственной наследницы. Будучи успешным политиком в своё время, он стремился обеспечить ей безбедное будущее. Оттого проблемы Скай с кибербиологией беспокоили джета больше обычного. Паст успокаивала не столько себя, сколько создателя. Ей было неудобно отмахиваться от обсуждения смены профессии. Возразить и отказаться от политики оказалось невыполнимой миссией. Опи безукоризненно знал слабости бэты и ловко переключался между рычагами давления. Скайглоу чувствовала недоверие, но доказать, что создатель перегибает, она не могла — не за что ухватиться.              Скайглоу скрыла от Рен и ее соседок, как другая комбинация карт выстрелила в искру. Она рассчитывала, что Смайт вытащит заранее заготовленную комбинацию на удачу. Вместо неё выпали тревожные знаки. Паст недавно вступила в факультетскую сборную по кубу. А опи отругал бэту за увлечение «посторонней ерундой». Это соблазн, о котором сказала карта Льежа Максимо? Спорт несовместим с желанной для создателя политической карьерой? Скайглоу полтора джоора увещевала его, практически встав на колени во время звонка, что справится со всем. Когда желанное разрешение было получено, Паст побоялась рассказывать о подруге. Она даже изменила ее имя — опи услышал сжатое описание юнгфем по имени Рений. Металл хорошо совпал с сокращением позывного Рени. Чтобы грандопи, помощник создателя, не заподозрил ничего, студентка искала причины задержаться на улице и провести время так, как хочется ей.               Прислушиваясь к каплям за окном, Скайглоу подумала, что завидует одногруппнице. Смайт вырвалась на волю. Неизвестно, надолго ли, но она ухватилась за редкий шанс и воспользовалась им. Карты, врученные после неудачного гадания, отправились в мусор. Паст не собиралась сдаваться.