Новая жизнь

«В каждом человеке есть солнце. Только дайте ему светить»

Сократ

      Больше четверти ворна Рен жила в столице. Радость от академических успехов отравляли противоречивые чувствами. Их волны захлестывали юнгфем в редкие моменты спокойствия: между занятиями, на прогулке-ритуале в аллее Тринадцати, перед выходом в оффлайн. Процессор издевательски запускал круговорот мыслей, из-за которого нагревался. Казалось, однажды шлем не выдержит и расколется пополам. Флора часто вспоминала подслушанный видеозвонок Магны и злополучное гадание на картах. Она осуждала маленькую каминусианку за двойную жизнь, но молчала, понимая, что сама втянулась в эту игру с бэтства. От крохи ждали достойного поведения, и у каждого Смайта находился свой набор представлений на этот счёт. Антифлоренсен запоминала ожидания и подстраивалась под них. Настоящие желания прятались в тени. Юнгфем воплощала их избирательно, балансируя между наслаждением и раскрытием.              Рен ненавидела врать. Она много раз пробовала искренне делиться впечатлениями и переживаниями. Тётя Фэйталсмайт бурно реагировала на всё, что казалось ей опасным. Как её гиперопека позволила вырастить четырех самостоятельных спарков — загадка. Дядя Кроссвитч, юрист до микросхем, постоянно работал. Любой рассказ Рен должен был поместиться в засекаемые три брийма. Ни кликом дольше. Про Джамала говорить не приходилось: его приезд начинался со своеобразного экзамена, который подопечная всегда заваливала, ведь она не приближалась к образу истинного солдата. Он постоянно ссылался на попранные племянницей ценности, о которых из всех живых Смайтов знал он один. А Энигма, хранившая секреты Рен-Рен так же тщательно, как бесчисленные драгоценные украшения, исчезла в очередных командировках и не искала встреч с юной родственницей. Из всей династии целеустремлённая автоботка прославилась умением поставить Джамала на место; оттого Рен уповала на покровительство тёти и терпеливо ждала ответа.       Аристократка не определилась, какова ее цель — жизнь-подражание старшей сестре в угоду дяде или жизнь по своим правилам. Джамал любил припугнуть подопечную изгнанием из династии. Всерьёз или воспитания ради — от случая к случаю не понять. Но повторения хватило, чтобы сильная паника одолевала юнгфем, когда она отказывалась от следования традициям семьи, равнозначным принципам опекуна. Находясь в натянутых отношениях с Джамалом, Рен продолжала цепляться за него: один из двух близких родственников, которые живы. Обижалась, протестовала, но боялась подкрепить слова действиями.              Прокручивая тревожный сценарий ненастной ночью, юная Смайт поклялась закончить начатое и устроить свою жизнь. Здесь она пойдет по стопам сестры. Эминельме прожила с сестрой ничтожно мало ворнов, прежде чем уехала учиться и служить. Даже со своей любимицей дядя чаще спорил попусту, и десептиконша не выдержала. Флора верила, что упорства хватит, чтобы в скором времени полностью вырваться на свободу. Теша воображение сценами заветной мечты, она с крохотной улыбкой взглянула на купленные книги и маленькие фигурки. За усердную учебу полагается поощрение. Лишь бы Магнавэй не увидела фигурки. Начнет канючить, чтобы подарили минимум три таких.              Незадолго до переезда Рен потратила две ротации на составление списка мест, которые стоит посетить, и выписывание дат интересных мероприятий. Смайт пообещала себе, что как только улизнет из-под чрезмерного контроля, наверстает упущенное, отдохнет вволю. Близилась сотая годовщина Нововорния, и юнгфем сочла это прекрасным поводом отдохнуть культурно. Поэтому выходные она посвятила планированию прогулки в интересное место.              — Свята-а-ая Солус Прайм, — повторяла Тьюн, поражаясь количеству отмеченных в списке деталей. — Рен, ты ненормальная! Как у тебя сил хватает! — бело-розовая колёсная листала файл.              — В хор’ошем плане всё учтено, — замято ответила Смайт, закидывая манипулятор за шлем. — Иначе идея не ср’аботает. О, о, это план жизни на четыр’е вор’на впер’ед, — когда Тьюн случайно открыла другой файл, кобальтово-голубой манипулятор молниеносно схватил рамку датапада. — Извини, там очень личное, — Флора смутилась и подумала, что напугала подругу.              — Не вмешиваюсь, — Тьюн понимающе мягко коснулась холодного наплечника. — Уважаю, грамотно подошла к будущему. Редко кто думает, чем хочет заниматься, — первые строчки юнгфем успела прочитать. — Не зацикливайся на плане только. Жизнь не в этих пунктах.              Жизнь не в этих пунктах. Перемены постоянно преследовали Рен, превращая стабильную жизнь в хаос. Одни разномастные ожидания родственников чего стоят! Следование плану убирало бардак в делах и мыслях. Оттого фраза ощутимо полоснула Смайт. Доброе отношение к соседке защитило Тьюн от резких и язвительных фраз. Фло тактично промолчала, ещё раз просмотрела список мест, которые хотела посетить в Иаконе и остановилась на начале.              Музей истории Кибертрона значился в списке одним из первых. У Кроссвитча было полно исторических книг, которые Рен разрешалось брать, лишь бы бэта не носилась по дому, затеяв очередную шумную игру. Дядя раздражался, когда племянница отвлекала его по ерунде, но поощрял интерес к истории и даже обещал сводить в музей в столице. Этого не случилось: Джамал испортил отношения с Кроссвитчем. Десептикон упрекнул кузена и в том, что история стала важнее тренировок по боевой подготовке. Флора считала, что обязана закрыть гештальт и сходить в самый большой музей истории. Тьюн, подумав, согласилась составить компанию. В разы больше впечатлила готовность Магны выдержать долгий и насыщенный информацией поход. Кажется, гадание подействовало, и ради отношений с аутлайером каминусианка вознамерилась всерьёз заняться развитием.              — Мы ведь очень много всего узнаем, да? Этот поход сделает меня умнее? — эти и подобные им вопросы философ повторяла всю дорогу до музея. Тьюн только дважды попросила Рен сбавить скорость. Смайт вырывалась вперёд и почти что бежала — настолько хотелось прийти пораньше и обойти все экспозиции.              — Сделает, если поспешим. Пер’естань донимать глупостями! — после третьей просьбы Тьюн сбавить скорость аристократка раздражённо повернулась к надоевшей каминусианке. — Начинаю жалеть, что взяла тебя с нами.              Магнавэй по-прежнему оставалась удобной для вымещения раздражения. Флору задевала и правильность бело-розовой колёсной, но, во-первых, Тьюн согревала добротой, а во-вторых, её нейросеть покрепче, чем у каминусианки. В схватке с ней легко проиграть.              — Фло, пожалуйста, — с упрёком подняла оптику математик. — Подумаешь, тараторит. Магнавэй, не переживай, все узнаешь и запомнишь, — в конце студентка приложила палец к губам, и летучка кивнула.              Больше замечаний не понадобилось. Чтобы выровнять темп, Рен пошла под манипулятор с Тьюн, а Магнавэй зажала ладонями рот. Стесняясь открыто попросить прощения и признать свою неправоту, Смайт шепнула извинения на аудиосенсор соседке и облегчённо выпрямилась после ответа колёсной.              — А какие выставки хочешь посетить? — перешла к делу Тьюн.              — Спер’ва пр’о эру Тр’инадцати, но она очень большая, — Флора рассчитывала план на ходу. — Спер’ва точно туда, потом… Навер’ное, мельком посмотр’им квинтессонов и Пр’аймов от Гуар’диана до Номинуса, — военное время хотелось пропустить. Настроение не располагало к этим экспозициям. — И обязательно пр’о объединение. Вот без этой экспозиции жить не могу, — Смайт просияла, когда впереди показалось огромное охристое здание с голографическими плакатами экспозиций. Она снова вырвалась вперед и повела соседок за собой.              Как и договорились, начали с просторного зала, посвященному Тринадцати Праймам, основателям государства на Кибертроне, и их преемникам, Десяти Вторым. Флора ликующе вздымала плечи, разглядывая оформление стен: восский орнамент узнавался по острым и частым зубцам; симфурийские фрески традиционно отражали древние сюжеты; тяжесть линий и громоздкость композиции позволяли угадать Каон. По периметру зала стояли большие голографические экраны. На них воспроизводили видеоиллюстрации к Завету Праймуса. Тьюн встала у статуи Солус Прайм, вокруг которой висели зацепившие внимание юнгфем фрески. Магнавэй порхала от экспоната к экспонату. Каминусианка изображала умный вид, но смотрелась ещё глупее и потеряннее. Рени детально рассматривала артефакты и самую малость огорчилась. Большинство артефактов заменили на копии в целях безопасности. «Оно и правильно," — вспомнив, что часть реликвий — оружие, решила Смайт.              С благоговейным трепетом в честплейте наследница десептиконской династии сдерживала восторг, чтобы вопль искренней радости не испугал посетителей, прокатившись звонким эхом по музею. По гидравлике пробежал фриссон. То, о чем юнгфем читала и что рассматривала на картинках в книгах, находилось перед ней. Кроссвитч сделал самый ценный подарок — заложил интерес к предмету, который поможет получить желаемую профессию. Постепенно Рени перешла на часть зала, посвященную Десяти Праймам. Магнавэй, бессмысленно улыбаясь, указала на гобелен с созданием Вторых и пафосно произнесла:              — И не справились Тринадцать с ролями правителей, и создал Праймус новых Праймов, Вторых. Так гласит Завет Праймуса. — Тьюн, чуть-чуть заскучав, кивнула, словно поняла каждое слово и соглашалась с Магнавэй.              Каминусианка не подозревала, что задела Антифлоренсен за живое. Завет Праймуса считался религиозной книгой, написанной художественным слогом, но в то же время излагал и достоверные исторические сведения. Несмотря на образность, созданное Альфа Трионом уважали многие. Флора, помешанная на истории, не любила, когда текст Завета искажали и врали о содержании. Пока Смайт жила с Кроссвитчем, она прочла великое произведение целиком и хорошо помнила большие фрагменты текста.              — Альфа Тр’ион не так писал, — с превосходством выпрямилась Рен.              — Писал, — звонко парировала Магна. — Дани так говорила. Кажется, — уверенность улетучилась под злорадным взглядом Смайт. Юнгфем вспомнила, что всегда забывала слова Флагрии. Тьюн флегматично наблюдала за их пререканиями. Главное успеть вмешаться, если спор выльется в оскорбления и нервотрепку. А в целом пусть конфликтуют сколько искре угодно.              — Я наизусть помню содер’жание пер’вых глав и запр’осто р’асскажу часть текста от сотвор’ения Кибер’тр’она и до создания Втор’ых. Этой фр’азы там не было, — фейсплейт Смайт расцвел от довольной улыбки.              — Процитируй! Слабо, слабо? — подначивала Флору Магна, прыгая вокруг соседки.              Манипулятор Тьюн обреченно закрыл фейсплейт: совсем ржа процессоры съела. Одна глупее динобота, и вторая ей уподобляется. Рен потащила Магнавэй к витражам на половине, посвященной Тринадцати. Один из них состоял из двух фрагментов и был выполнен в достаточно простой технике, свойственной древним временам. На верхнем фрагменте стояли, поддерживая энергетическую сферу, два трансформера-великана. Первый великан, обладатель светлой брони, стоял, сжав свободным манипулятором длинный посох с кристаллом на конце. Второй выделялся ржавого цвета броней, острыми сегментами и большими рогами.              — И было некогда одно существо. Не тр’ебовалось ему особое имя, было лишь его существование. Пустившись в стр’анствие по Галактике, оно находило др’угих живых существ, и эти встре’чи поро’дили в нем тр’евогу и множество вопр’осов: кто они и кто он, почему их много, и они вместе, а он в одиночестве? И стр’анствовало оно и обнар’ужир’о внутр’и себя голоса. Пер’вый голос был спокойный, погр’уженный в состояние анал’иза. В сих поисках ответов и выходящих отсюда р’ассуждениях существо обнар’ужило в себе два неких голоса, два р’азных взгляда. Пер’вый вселял в него надежду, мир’ный; др’угой же был беспокойный, неустанный и постоянно ср’авнивал себя с другими существами. И взяли голоса себе по имени. Пер’вый назвал себя Пр’аймусом, пер’вым и отдельным, а втор’ой — Юникр’оном, уникальным отдельным. И Пр’аймус, и Юникр’он пр’едставляли собой одно целое, но их пр’ир’ода пор’ождала пр’отивостояние друг другу. В них игр’ала молодость, и не было наставника, оттого они спор’или. Каждый мнил себя пр’авым. Вр’емя шло, и эти существа р’азделились во всех аспектах. Искр’а Юникр’она, охваченная злобой, стала хищной и тр’ебовала р’азрушения. Пр’аймус же замкнулся в себе, обиженный на Юникр’она. Долгое вр’емя путешествовали они вместе, не имея возможности р’азделиться: Юникр’он буйствовал и р’азр’ушал, а Пр’аймус пр’илагал усилия, дабы восстановить р’азр’ушенное; Юникр’он не желал мир’иться и, питаясь чувством собственного достоинства, стал пр’езир’ать окр’ужающих. — Магнавэй заинтересованно перевела взгляд с одного божества на другое. — Это положило начало долгой и яр’остной бор’ьбе между теми, кто некогда был единым целым. Один находил покой в уничтожении, др’угой — в созидании и восстановлении. Оба были р’авны в силе, и долгое вр’емя их силы находились в р’авновесии. Но Пр’аймус удалился в неизвестный сектор' галактики и создал там пер’вый и единственный свой оплот. И было ему имя Альфа Центавр’а. И сотвор’ил Пр’аймус р’яд планет. И сам он стал планетой, что известна и по сей день. Так появился Кибер’тр’он.              Тьюн обернулась и с удивлением заметила, как другие посетители собирались вокруг вдохновенно цитирующей Завет студентки. Заинтересованные жители столицы и туристы отвлекались от самостоятельного осмотра, подумав, что услышали начало экскурсии. Обнаружив на себе многочисленные любопытные взгляды, Антифлоренсен замялась, испугавшись. Жесты поддержки от подруг вернули бодрую улыбку. Рени показала ладонью на нижний фрагмент, на котором запечатлели сражение братьев.              — Бор’ьба с Юникр’оном пр’одолжалась, и Пр’аймус понимал, что не может вечно отр’ажать нападение «бр’ата». И создал тогда Светлый Твор’ец себе опор’у, пр’ар’одителей кибер’тр’онского общества. И сотвор’ил Их Пр’аймус для бор’ьбы с Юникр’оном. И было Их р’овным счётом Тр’инадцать. Силы полные, мудр’ость Вселенной в себе заключившие, звёздами себя увенчавшие. Сотвор’еннные в тр’удные вр’емена, увенчали Они славу свою на эоны вперед. Да начнется же счет…              Новоиспеченная экскурсовод переместилась к бронзовой композиции в центре зала. Слушатели в ожидании продолжения рассказа последовали за ней. Рен постепенно привыкала к новой роли и вспоминала всё, что запомнила, живя с Кроссвитчем. Смайт убедилась, что завладела вниманием посетителей, и приступила к описанию Тринадцати:              — Пер’вый — Пр’има, Р’ыцарь Светлый. И не было ему р’авных в ср’ажениях, не знали пр’едела его р’ешимости. — взгляды сосредоточились на серебристом мехе относительно небольшого роста, опиравшегося на меч. — Где Пер’вый, там и Втор’ой — Вектор' Пр’айм, Вр’емя Хр’анящий. — Вектор Прайм находился дальше от первого из Праймов. Его изобразили высоким джетом с искусным хронометром в манипуляторах. — Известно ему и минувшее, и гр’ядущее. Тр’етий — Альфа Тр’ион, Летописец Зор’кий. Помнит он каждую мелочь, стр’ойно появляются стр’оки летописи, что потомкам пр’едназначена. Почитали его мудр’ейшим. — старец расположился около фем, опиравшейся на молот. — За тр’емя славными бр’атьями встала сестр’а, Четвер’тая, Солус, Кузнец Вольный. Не существовало пр’едела твор’ениям дочер’и Пр’аймуса. Любили её за добр’ую искр’у. — Магнавэй была рада увидеть скульптуру Солус Прайм, ибо на Каминусе ее особо почитали. — Пятый, Микр’онус, р’остом мал, да умом удал. — этот Прайм был совсем крошечным и находился выше остальных, будто паря в невесомости в окружавшей его сфере. — Надежный бр’атьям и сестр’е помощник, мудр’ый советчик. Зор’ок Хозяин Химер’ы. Шестой — Алхемист Пр’айм, Целитель. Дер’жит он невидимые весы, на чашах оных яд и пр’отивоядие, смер’ть и жизнь. Нет болезни, что не мог бы он излечить. Седьмой бр’ат, Нексус, мастер' был дел ор’ужейных. Восьмой — Оникс, Путешественник по мир’ам. — Корпус Оникса выделялся массивными крыльями и элементами, присущими представителям кибертронской фауны. — Видимы ему все дор’оги и пути подлунного мир’а, искр’ы заблудшие, искр’ы, что должны явиться мир’у. Хр’анит их Оникс Пр’айм в своей искр’е и бер’ежет пуще линз своих. Девятый бр’ат назывался Амальгамусом. Скор' он был и искусен в смене обличья, и не встр’ечалось масок, что были бы похожи. Но сколько бы ни существовало масок, сколько пр’ошивок не обновлял бы Девятый, нежно бер’ег он любовь к собр’атьям, помнил он милых бр’атьев и Солус, сестр’у тр’удолюбивую. Квинтус Пр’айм, Жизни Твор’ец, именовался Десятым. — Прайм ближе к краю раскинул в стороны тентакли. — И пошел от манипулятор’а его не один вид в галактике. Добр' он был и не мог отнять р’азум и чувства, что вложил он в создания свои. Одиннадцатый — Льеж Максимо, Глашатай Мр’ака. Пр’иятны и мелодичны его р’ечи, да скр’ыты за ними темные мысли. Но кр’ылось за лживой искр’ой нечто вер’ное… Двенадцатый нар’екся Мегатр’онусом, — Фло показала на меха около Солус и Альфа Тр’иона. — И нар’екли его вслед Павшим и Пр’оклятым. Мр’ачен Двенадцатый, вспыльчив и в бою искусен, но стоит на стр’аже покоя братьев и Солус, сестр’ы гор’ячо любимой. Последний в р’яду, да не последний по значению, не взял себе имени славного, но именовался Тр’инадцатым, Объединителем. Умел он пр’имир’ить стар’ших Пр’аймов, не ускользали от его взгляда жесты и поступки, слова и интонация.              — Во Рени понесло… — пораженно пробормотала Тьюн. — Я понимаю ещё хорошо знать историю, но чтобы абзацами прозу запоминать и пояснять…              — Ага… — Магнавэй уже не веселилась. Дани требовала от неё дословного знания текстов молитв, которые были десятикратно меньше фрагментов Завета. Будучи на пару ворнов старше каминусианки, Смайт могла то, что Магне только в модуляциях приходило. — А я думала, она говорить не умеет.              — Торопится, — отметила недостаток выступления математик. — Но искренне горит делом. Хочешь разговорить Рен — выбери тему, которая воодушевит её болтать джоорами напролет, — наблюдения, похоже, пролетели мимо аудиосенсоров Магны.              Соседки Смайт вместе с группой переходили от экспоната к экспонату. Флора местами прерывала цитирование и рассказывала всё, что знала, об артефактах или изображениях. Стеснение отошло назад: студентка воодушевленно и самозабвенно вела случайно образовавшуюся экскурсию и впервые не думала о том, как на неё посмотрят, что о ней скажут и подумают. Внимание и поддерживающие возгласы пробудили в искре бэту, которая всегда бежала делиться новым со взрослыми.              — И долго тянулась битва Тр’инадцати Пер’вых с пр’ар’одителем Хаоса. Долго и ожесточенно ср’ажались они за сущность, давшую им начало. И удалось им одолеть Юникр’она, и изгнали они его в Мер’твую Вселенную. И от изгнания Юникр’онова взял начало счет вор’нов. И пр’оизошли от манипулятор’а Квинтуса создания, каждому из Тр’инадцати подобные. И нар’екли они свое государ’ство Кибер’тр’оном, оплотом цар’ства механизмов искусных, а себя кибер’тр’онцами. Обосновались кибер’тр’онцы в север’ном полушар’ии планеты и основали пер’вый гор’од. И назвали его Иаконом. И пр’остир’ался Иакон на сотни хайков вокруг, и в центр’е его возвели высокое здание, мр’амор’ом изнутр’и отделанное. Четыр’е кр’ыла пр’имкнули к башне, к небесам устр’емленной. И напоминало здание светлыми кр’асками о мир’е и гар’монии, о кр’асоте, о достижении, сотвор’енной совместными усилиями пер’вых бр’атьев, сестр’ы их и нар’ода их. И поселились там Тр’инадцать Пр’аймов и пер’вые последователи их, и оттого назвали постр’ойку двор’цом Праймов. И было р’анее племя единое, кибер’тр’онцами называемое, и не было р’азличий в культур’е их. И собр’ались однажды Пер’вые, и сказали они: «Создадим гор’ода новые».              Часть про города, которые Праймы взяли под свой контроль, Антифлоренсен помнила немногим хуже. Из-за частых пауз она нервно сжимала и разжимала ладони. Всё шло идеально! Почему сейчас образовалась заминка? Повернув испуганно мерцающие линзы к аудитории, она увидела, как Тьюн и Магна добродушно машут манипуляторами. Часть посетителей сообразила, что нужно помочь, и подсказала новоиспеченному экскурсоводу, за что ухватиться. Это сработало. В последний раз сжав кулаки, Рен сообразила, в каком направлении вспоминать Завет, и вернула вокалайзеру уверенное звучание. Перейдя к части, в которой Альфа Трион повествовал о разногласиях между братьями, Смайт на клик остановила взгляд на Магне. Низкорослая летучка сосредоточилась на лекции. В светло-голубой оптике читалось искреннее любопытство. «Надо же," — Фло встряхнула шлемом.              — Отпр’авилась славная Солус к центр’у Кибер’тр’она, и последовали за ней кибер’тр’онцы, что р’емеслами славно владели и изделиями своими государство славили. И появился Симфур, гор’од умельцев. Устр’емил свой взгляд на восток Нексус-ор’ужейник, и пр’едупр’еждающе загр’охотали ор’ужейные заводы могучего Тар’на. И пошли за Нексусом боты хар’актером твер’дые, умом холодные и телом кр’епкие. Возвел Мегатр’онус владения свои в сур’овом Каоне, что от Тар’на на запад маном махнуть. Коль у Нексуса выходили маститые ор’ужейники, так у Двенадцатого фор’мир’овались бесстр’ашные воины. И собр’ались боты, закон свято чтившие, вокруг Пр’имы спр’аведливого, и пр’ивел он их на р’авнину близ Симфур’а. И возникло в том месте поселение, Тайр’естом именуемое. Вслед за ними вывел своих последователей Алхемист, баланс между жизнью и смер’тью дер’жащий. И ушли его люди далеко на юг, где вскоре поднялся Пр’аксус, своими чудесными лекарями известный. Вектор' Пр’айм выдвинулся к юго-западной гр’анице пер’вого гор’ода и ср’едь массивных гор' возвел сикер’ов колыбель, Вос. Казалось, сама планета огор’одила сокр’овище свир’епыми ветр’ами и остр’ыми пиками. Но скр’ывалась за ними жемчужина. Льежу, скр’ытному бр’ату, позволили уединиться в Калисе, гор’оде в тумане и унынии…              Вокалайзер новоиспеченного экскурсовода затих. Начинался грустный фрагмент начала истории о жизни Тринадцати. Фло поморщилась, будто её ранили, выразительно положила манипуляторы на честплейт и патетически заговорила:              — И были мир' и гар’мония между Тр’инадцатью эфемер’ные. Р’азвивались славные создания Пр’аймуса и обнар’уживали в себе новые мысли и желания, и спор’или из-за несовпадения их. И поглощала пучина спор’ов их. Мегатр’онуса, впоследствии Пр’оклятого, задевала Пр’имы непомер’ная гор’дыня талантом своим. Хитр’ый Льеж Максимо подмечал несогласия между бр’атьями славными и пускал сплетни, подпитывая свою искр’у нар’астающими ссо’рами. И заметила Солус, как р’ушится гар’мония жизни Тр’инадцати, и вмешивалась, стар’аясь пр’имир’ить дор’огих ей кибер’тр’онцев. Но мало было усилий Четвер’той из Пер’вых!              И взмолилась Солус, р’азумом чистая и искр’ой светлая, и сложила в молитве манипулятор’ы славная дочь Пр’аймуса и воззвала к Создателю: «О Твор’ец, пр’ошу я совета Твоего. Ссор’ятся бр’атья мои, и ссоры их разгор’аются пуще с каждой новой. Боюсь я, что встр’етит дело наше закат пр’ежде расцвета своего». И внял Пр’аймус мольбам Солус р’азумом чистой и искр’ой светлой. И согр’ел он р’ечами мудр’ыми опечаленную дочь свою. И сказал Пр’аймус: «Вижу я гор’е твое, Солус, вижу я тр’евоги твои. Я, Солус, помогу тебе. Возьми же десять пр’отоформ. Молотом своим куй им броню надежную, тщательно пр’описывай им пр’ошивки. Вдохну в них я искр’ы, и выйдут десять младых Пр’аймов, вер’ное ваше подспор’ье. Учите их, бер’егите их, и да будут пр’оцветать ваши тр’уды во имя благополучия стр’аны нашей. Лидер’ом же назначьте тр’етьего из Втор’ых, наделите его чер’тами, не свойственными лидер’у, дабы пр’еодолела она их и стала твер’же духовно. Ей же по достижении ста двадцати четыр’ёх вор’нов вр’учите посох, что будет служить для связи со мной. Силу он пр’оявит, если Десять едино будут использовать его. Тр’етья же должна напр’авлять общую силу и хр’анить посох. Пусть помнит она вес ответственности своей. И наставником ей Альфа Тр’ион будет вер’ным. Пер’вого же подопечного воспитают Мегатр’онус и Нексус. Втор’ого пр’емудр’остями наградит Тринадцатый и хитростью наделит Одиннадцатый, и будет дело ваше жить и в др’угих мир’ах. Четвер’тый должен быть с Алхемистом, выучится он исцелять недуги. Пятый Втор’ой будет доблестным р’ыцарем, отдайте его на обучение Пр’име. Оникс воспитает Шестого хр’анителем мир’а потустор’оннего. Седьмой подопечный унаследует изменчивость Амальгамуса. Станет Седьмой культур’ы носителем, собер’утся вокруг него лучшие таланты племен. Восьмой сын Квинтусу подспор’ье, жизням новых существ начало. Сумеет он удер’жать источник животворящий. Девятая дочь миниконам защита, Микр’онусу вер’ная ученица. На Десятого же ляжет времени ответственность. Вижу я, Вектор' Пр’айм обучит младого пр’еемника. Нагр’ади каждого пр’еемника тем достоинством и тем недостатком, что ясно видишь в наставниках их. Пусть р’аботают они над изъянами искр' своих, учатся ладить между собой и испр’авят ваши ошибки.              — Неужели она всё это хранила в секрете от братьев? — перебила, подняв манипулятор, Магнавэй. — Это невозможно.              — Хороший вопрос, — прилюдно пришлось отвечать вежливо и с улыбкой. — Братья знали о пророчестве. А Мегатронус оберегал Солус и даже временами помогал ей в создании преемников. Остальных Тринадцать приглашали по очереди, которую обозначил Праймус.              — А почему у Эминельме, Старвайна и Антифлоренсен по два наставника? — оживилась Тьюн, вспомнив давно занимавший ум факт. — Разве не лучше было бы сделать тринадцать преемников?              «Хотела бы я знать…» — Флора озадаченно переплела пальцы, обдумывая ответ. Бросить: «А я Праймус, чтобы объяснять такое?» не получится, пусть и хочется. Юнгфем сосредоточенно поджала губы, облизала их внутри и начала рассуждать:              — В Завете это не комментируется и не объясняется, к сожалению, но, мне кажется, на старшую тройку возлагали больше надежд и поэтому дали им контрастных наставников, — интуитивно Рен понимала, что выдает за теорию свои догадки. — У Эминельме был спокойный и умеющий работать в команде Нексус Прайм и вспыльчивый одинокий воин Мегатронус Прайм. Старвайн использовал дипломатические навыки во благо, как Тринадцатый, и плёл интриги подобно Льежу Максимо. Ну а Антифлоренсен… — студентка остановилась и порадовалась, что присутствующие не знают её позывной. — У неё был вдумчивый и отстраненный Альфа Трион и решительная и горящая идеями Солус Прайм. И позже история покажет, что старшая тройка сыграла роль в поворотных событиях.              — Известно, что Льежа Максимо добавили в текст Завета позже. Альфа Трион переписывал своё творение, — добавил посетитель. Флора повернулась к коричневому грузовику с бледно-голубым визором. — Можете ли вы высказать свои предложения о причинах, фемледи? Тринадцать избегали его?              — Благодар’ю за ценное замечание… — Флора округлила оптику и глубоко провентилировала. Она не ожидала подобного.— По пр’авде говор’я, я не задумывалась над этим. Но знаю, что существуют две вер’сии. Согласно пер’вой Льеж Максимо создал свое учение, которое пр’отивор’ечило общим идеям и целям Тр’инадцати, и из-з этого его вычеркнули. Вторая версия гласит, что Льеж Максимо вместе с Альфа Трионом поддерживал Вторых до начала гражданской войны, и это подтолкнуло Третьего из Тринадцати внести изменения. Что интер’есно, обе теор’ии имеют истор’ически доказанные свидетельства — книги с положениями философии Одиннадцатого и личные записи Стар’вайна Пр’айма о встр’ечах с Максимо.              — А какая теория ближе вам? — пытливо спросил он.              — Навер’ное, втор’ая, — Фло задумчиво подняла оптику на статую Льежа, будто бы совещаясь с Одиннадцатым. — Тр’инадцать пр’инято считать единой системой, и Пр’аймусу пр’осто незачем создавать бесполезный элемент. Я думаю, он мог быть своего р’ода… подождите клик, слово забыла…              — Навигатором? — пришла на выручку нежно-сиреневая слушательница-сикер.              — Не, — Рен тщательно вспоминала, что хотела сказать. — Кор’оче, р’ядом с ним у Пер’вых и Втор’ых всегда случалась ситуация выбор’а: поступить согласно своему кодексу, пр’отоколу, и так далее, или тоже плести интр’иги. Но порой Льеж Максимо давал очень ценные советы, если опир’аться на записи Стар’вайна и Антифлор’енсен.              — Думаю, его можно назвать зеркалом, — заключил спрашивающий грузовик. — Благодарю за ответ, фемледи. Приятно впечатлен, что новое поколение интересуется текстами вроде Завета, — он снял визор и улыбнулся.              — И вам спасибо, — чтобы снять стресс, Смайт слегка рассмеялась, сложила вместе ладони и благодарно сделала полупоклон. — Пр’иступим к заключительной части? — посетители и соседки утвердительно кивнули.              В этом зале Тринадцать занимали больше места, чем Десять. Но Вторым посвятили соседний зал поменьше размером. Посреди расположилась большая скульптурная композиция. Десять трансформеров встали в круг, держась за массивный искусно выкованный посох. В их строении угадывались черты Праймов-наставников. Вторые запомнились как политики и исторические деятели, в то время как Тринадцать приравнивались к святым.              — И появилось их Десятер’о. Пер’вая, Эминельме, нр’аву была непр’остого. Вобр’ала в себя её искр’а чер’ты Мегатр’онуса Пр’оклятого и Нексуса, освоила она дело военное и дело ор’ужейное. Встал за ней светлый Стар’вайн, Звёзд Любимец. Мир’отвор’цем был он подобно младшему из Тр’инадцати, находил он слова вер’ные для р’азр’ешения спор’ов. За бр’атом последовала Антифлор’енсен Пр’айм, Альфа Тр’иона и Солус любимица, Десяти лидер' славный. — Фло чуть смутилась и втайне порадовалась, что никто не занет, в честь кого она названа. Подумают ещё, что у неё непомерная гордыня. — Не было ср’еди Втор’ых внимательнее Тр’етьей, бер’ежно хр’анила она память пр’едков. И вела она за манипулятор' Игнис Огненнолинзую, Четвер’тую ср’еди Десяти. Пер’ехватила она весы яда и пр’отивоядия у Алхемиста, Чудотвор’ного Лекар’я. И был им спутником оной бр’ат, и позывной ему был Веспер’клинг, Пятый Втор’ой. Денно и нощно стоял он на стр’аже покоя государ’ства славного, бр’атьев и сестер' своих, мудр’ых наставников своих. Следовал за Пятым темный Шестой Втор’ой, Астр’амор’тис. Угр’юм и молчалив, напоминал он Оникса, Стр’ажа Мир’ов. Но никакой мр’ак не отнял любовь бр’ата к семье своей. Скайникус Пр’айм — Седьмой Втор’ой, пер’евоплощений мастер'. Полюбил он искусство в его изменчивости и многообр’азии и посвятил себя служению ему, пер’евоплощаясь с легкостью Амальгамуса, наставника своего. Восьмой Втор’ой — Виталтайд Пр’айм. Впитал он любовь Квинтуса к созданиям своим, пр’одолжил заниматься делом учителя своего. Линеалис, четвер’тая сестр’а, нар’еклась Девятой Втор’ой. Невысока р’остом, шир’ока умом, быстр’а во всем, что давалось ей, подобно Микр’онусу. Замыкал р’яд младых Пр’аймов Такер’ус, Десятый Втор’ой, Молчаливый. Вдумчиво и бесшумно учился он р’аботе Вектор’а, дяди своего. Все эти качества узнали по пр’ошествии ста двадцати четыр’ёх ворнов от сотвор’ения юных Пр’аймов. — наконец-то пересказ закончился. Под заслуженные громкие аплодисменты Фло откланялась и юркнула к подругам.              — Ну ваще, — на все лады тянула Магнавэй, пока Тьюн крепко обняла колёсную. — Улёт! Я сложу легенду о твоей легендарной памяти! — Рен скептически растянула губы и закатила фокус линз.              — Ты зацепила посетителей! — математик радовалась за управленца. — Не думала работать экскурсоводом? — сперва Смайт, а затем Тьюн толкнули друг друга в плечо и хихикнули. — Ого, полцикла прошло! — и хотя бело-розовая колёсная слегка преувеличила, времени прошло достаточно.              — Тогда быстренько к Праймам, правившим до войны, и к выставке, посвященной объединению, — скомандовала Флора.              — А почему Вторых именно выковали? Как-то унизительно, — встряла Магнавэй.              — Я тебе Пр’аймус, чтобы на такой вопрос ответить? — застрявшее в мыслях выражение наконец слетело с глоссы.— Почему-то попр’осил. Может быть Втор’ые изначально замышлялись как оживленные им сосуды, а вся их задача была в несении воли Пер’вых и Пр’аймуса. Или ему стало скучно, и он такой: хм, дайте подумать, а сможет искусственно созданный бот р’азвиться как личность? — Фло, несмотря на сердитый тон, пыталась не рассмеяться. — Из этой же серии вопр’ос, почему лидер’ом назначили тр’етьего из последователей. Может быть, Альфа Тр’ион получил особое р’асположение, а может быть, что Пр’аймус мог знать будущее и хотел, чтобы пр’овер’ку на пр’очность пр’ошла именно она.              — А почему ее назвали именно так? — вставила пять шаниксов Тьюн.              — По легенде Альфа Тр’ион выбр’ал позывной из сочинений одного из поэтов-современников. Там было произведение пр’о кр’истальный голубой лотос, котор’ый рос в нетипичных и отчасти опасных для него условиях. Автор’а впечатлило, что цветок стойко дер’жится и цветет в условиях, где пр’очая кр’истальная р’астительность давно погибла бы. Ну, Тр’ион впечатлился, долго не думал, пришел к Солус и сказал: «Антифлор’енсен она будет».              — А-ага, — довольно протянула Магна. — А ты почему Антифлоренсен?              Видя, как Смайт закипает, математик рванула в зал с выставкой о периоде борьбы с квинтессонами. Только нового конфликта не хватало. По пути она спрашивала Рен про случайно выхваченные взглядом экспонаты и получала мгновенный ответ. Лишь бы та не фокусировалась на Магнавэй. Тьюн устала сглаживать общение соседок. Магнавэй после гадания старалась вести себя должным образом, но Юникрон знает, зачем она лезла к Рен. Смайт и так не считала каминусианку ровней, а после поучений часто срывалась на самой младшей студентке в кварте. По большей части Тьюн согласилась пойти в исторический музей, чтобы подруги не нажили проблем спорами. Саму студентку привлекали консерватории и концерты, а не древние штуки.              Следующие четыре зала были очень маленькие в сравнении с залами Тринадцати, Десяти и квинтессонов. В основном высвечивались выдержки из Завета, официальных документов тех времен. Они посвящались Гуардиану, Омеге, Лонгарму и Каллидусу — Праймам, которых короновали Вторые. Маленькое число памятников объяснялось тем, что в периоды их правление шло восстановление Кибертрона после разгрома, учиненного захватчиками. А ещё постепенно расширялись границы государства, появлялись первые колонии.              — Далее Овер’р’айд Пр’айм, Пр’освещенная, — Антифлоренсен указала на портрет колесной. — Пр’и ней кстати один из сенатор’ов вступил в должность и до сих пор' живет и р’аботает — Шоквейв. Это Фор’тесс Пр’айм, пр’ославился чр’езмерной р’елигиозностью и р’епр’ессиями, был жутким консер’ватор’ом. Из-за его жестокости Эминельме Пр’айм пр’озвали Кр’овавой. Нова Пр’айм, один из выдающихся пр’авителей. Пр’и нем наука пр’оцветала, пр’оводились экспедиции на др’угие планеты, благодар’я чему пополнились знания об обитателях других планет. Однако последняя экспедиция закончилась катастр’офой, Пр’айм пр’опал. Это бр’осило тень сомнения на Стар’вайна. Ну и Номинус Пр’айм, запомнился тем, что сначала вёл относительно нор’мальные р’еформы, а потом запустил общество так, что гр’ажданская война стала неизбежна и стоял лишь вопр’ос, как скоро она начнётся. Если вер’ить его совр’еменникам, на него влияли сначала Лор’д-Пр’отектор' Сентинел, сенатор’ы Пр’отеус и Децимус, а потом он попал под влияние Тр’етьей Втор’ой, и она как-то пыталась пр’ивести его в чувство. Но уже поздно, — складывалось впечатление, что Рен чудесным образом побывала в прошлом, поговорила со всеми историческими личностями и переживала за случившееся с ними так, как если бы была им подругой. — А потом ее вовсе начали винить, что она кор’оновала не того Пр’айма и привела Кибер’тр’он к гибели, что пр’отивор’ечило ее пр’едназначению. Кто-то дал Тр’етьей Втор’ой пр’озвище «Цветок смер’ти». Меня так один р’аз назвали, я и не поняла, что к чему. Каонская фишка.              — Теперь объединение? — Тьюн не вкладывала подтекста в вопрос, но Рен досадно поморщилась, услышав скучающие нотки.              — Оно самое, — Смайт устало позвала соседок манипулятором. Сущая мелочь, а перечеркнула радость от проведенной экскурсии. Они миновали залы, рассказывающие о гражданской войне и битве с Юникроном. Их Рен планировала посетить в другой раз, когда придет одна.              Для нового периода в истории Кибертрона отвели не меньше пространства, чем было сделано для Тринадцати и Вторых. У входа в новый зал располагалась трёхмерная карта. Рени остановилась и нажала кнопку, и на карте вспыхнуло расположение отрядов защитников во время битвы с нежитью. В этой битве стерлись различия всех фракций: автоботы, десептиконы, функционалисты и простые кибертронцы бились за сохранение родного дома. Даже Вторые, расколотые интригами и политическими разногласиями, воссоединились и защищали Кибертрон и колонии. Младшие семеро Праймов погибли, выжила лишь старшая тройка. Рассмотрев детали, Смайт перескочила на другую проекцию. Полисы Кибертрона были закрашены разным цветом. Алый означал территории автоботов, им заполнили Иакон, Нову Кронум, Праксус, Урайю, Тайрест, Тетрагекс, Симфур, Гидракс и Станикс. Лиловым отметили подконтрольные десептиконам полисы — Каон, Тарн, Вос, Полигекс, Калис, Тезарус, Нуон, Родион и Альтигекс. Алые полисы подписывались как Содружество Автоботов, а лиловые — как Коалиция Десептиконов. Прочие полисы закрасили серым в знак нейтральности. Только два полиса в южном полушарии, Дамаксус и Петрекс, покрывали косые синие черты — обозначение функционалистских территорий. На более поздней версии карты от Каона отделился город, который ныне знали как Киберполис. Листая изменения карты, Флора согревалась при мысли, что в конце концов возникшие после битвы с Юникроном исчезли, а планета снова стала единым государством под названием Кибертрон.              — Каждый раз, когда думаю о битве с аватарами Юникрона, поражаюсь, — Тьюн стояла перед витражом, изображавшем пятерых предводителей армии нежити — Гальватрона, воскрешенного Нову Прайма, Тандервинга, Бладжеона и Виндрейзора. — Миф стал реальностью.              — Пр’о др’ужбу фр’акций также говор’или, — тихо отозвалась Рен, переходя к экземпляру мирного договора автоботов и десептиконов. Его заключили в скором времени после победы над Прародителем Хаоса. — Никто не вер’ил, что заклятые вр’аги могут ладить и искр’енне общаться, стр’оить общее светлое будущее, пр’еодолев р’азногласия.              Она взглянула на фотографии, сделанные в период подготовки объединения. На некоторых из них Рен разглядела зелено-розовую летучку. Гримсмайт. Двоюродная гранддани. Она вписала свой позывной в историю участием во введении нового законодательства. Но ещё раньше кибертронцы запомнили её как десептиконшу, открыто заявившую о готовности строить будущее с автоботом. Её избранником стал ветеран автоботов Торменто. Флора хотела последовать примеру гранддани и продолжить поддерживать мир фракций, как она когда-то.              — Скор’о восстановленному единому государ’ству исполнится декавор’н, — трепетно произнесла Рен. Она подошла к экрану, показывавшему статьи новой конституции Кибертрона. — Функционализм отпр’авлен на свалку истории. Фр’акции официально закр’еплены в качестве политических обр’азований. Все они пр’едставлены в государ’ственных ор’ганах любого ур’овня, будь то мэрия полиса или Сенат, а то и администр’ация Прайма. Запр’ещено унижать за выбор фракции, в пр’отивном случае статья. Все жители Кибер’тр’она получили р’авные пр’ава, — она заметила, как Тьюн устало потерла окуляры и прикрыла рот. — Ладно, пойдем обр’атно. Мы… достаточно посмотр’ели, — даже у Смайт осталось ничтожно мало сил, и рассказ о трудностях объединения, постепенном преодолении стереотипов и движении в сторону взаимоуважения вышел бы скудным и нудным.              — Спасибо за прогулку, — математик не хотела огорчать подругу сонным видом, но и врать о своем состоянии не могла. — Может быть, в другой раз придем сюда? Словом, будем наведываться в музей до тех пор, пока ты не расскажешь про каждый период, — Флора только стравила воздух и обняла бело-розовую колёсную, украдкой проронив слезу.              — Почему нет, — юнгфем обхватила правое плечо, поглаживая его холодными пальцами. — Я столько книг пр’очла, что тепер’ь хорошо вижу детали, котор’ые неподготовленые посетители не замечают и пр’оходят мимо…              По дороге Фло предложила соседкам сходить на торжественное мероприятие в честь Нововорния. Этот праздник возник после объединения. В цикл Нововорния автоботы и десептиконы вспоминали историю воссоединения кибертронцев и радовались процветанию родного дома. А также устраивались дружеские соревнования. Виндфолл и Блэрр собирались появиться на праздничных соревнованиях и предложили младшенькой прийти с подругами. Рен планировала позвать только Тьюн и Скайглоу, но Магна вертелась рядом. Пришлось взять и приставучую каминусианку.              Магнавэй умчалась гулять с возлюбленным. Наконец-то позвал! Оставленные посреди широкой улицы соседки синхронно пожали плечами и купили энергоновое мороженое. Флора гадала, отчего навалилась сильная усталость.              — Ты хорошо выступаешь, — Тьюн догадывалась о причинах уныния и кончиками пальцев гладила манипулятор юнгфем. — Почти безупречно.              — «Почти» для меня недостаточно, — правая ладонь Смайт сжалась в кулак. Ведя экскурсию, она ориентировалась на запомненные жесты из выступлений Прайма. До его уровня самообладания юнгфем работать и работать.              — Слушай, — переключилась соседка. — А твоя семья будет на Нововорнии? — Рени недоуменно покосилась в сторону Тьюн. — Вы же вроде как приближены к Лорду-Протектору, разве не должны… не знаю, приглашать?              — Не знаю. Пр’авда, — Флора совсем опустила оптограни и шептала. — Десептиконская линия почему-то вообще почти обор’вала общение с Лор’дом-Пр’отектор’ом. Автоботская линия… — она покачала ладонью в разные стороны. — Я точно знаю про тётю Энигму, которая в политике вер’тится. Вот её всегда пр’иглашают, но она в командировке сейчас. Остальные вр’оде бы не получали пр’иглашений, потому что не политики и не военные. Отошли от дел.              Энигма точно общалась с Мегатроном. Рен это знала из подслушанных разговоров взрослых. Они обсуждали какие-то встречи Эминельме с покровителем династии. Позже тётя рассказывала о каких-то традициях и обещала, что у Рени будет так же. Кроссвитч и Фэйталсмайт реже выходили на связь. А Джамал, если верить случайно брошенной фразе Энигмы, умудрился поссориться и с основателем десептиконов. Правда, согласно другой случайной фразе, покойный опи сестер одно время довольно часто посещал Лорда-Протектора, но потом что-то пошло наперекосяк.              — А ты спроси. Это ж здорово — с семьёй увидеться. Жалею, что мои не приедут, — провентилировала Тьюн, облокотившись на спинку скамьи.              Флора вяло улыбнулась. Создатели Тьюн, как она поняла, активно участвовали в жизни бэты, но не разрушали ее собственный путь. Смайтам поучиться бы. Особенно вечно отсутствующему Джамалу. Пусть сейчас это отсутствие играло на манипулятор, он был виноват. Юнгфем задумалась: скорее всего, дядя Кроссвитч и тетя Фэйталсмайт придут, но на виду не будут. Мелькать рядом с видными политическими фигурами — удел Энигмы, которой тоже нет. Значит, можно не переживать, что родственники заметят её.              — Фло?              — Ась?              — А ты чего к Прайму в администрацию хочешь? — Тьюн не давала покоя увиденная в плане на четыре ворна вперед строчка.              — Счас р’азбегусь и скажу, — неожиданно проворчала соседка. — Вот сбудется, тогда объясню.              — Да брось, — уговаривая, математик трясла Рен за плечо. — Никому не проболтаюсь. Честное слово! — клятвы не подействовали. — Ну, просто не было бы логично стремиться попасть к Лорду-Протектору?              — Ему военные нужны, — менее сердито ответила подруга и совсем сникла. — Лорд Мегатрон занимается армией и безопасностью, — помолчав, Фло тихо бросила: — И я его боюсь.              — Почему?              — Шибко стр’огим выглядит. Ошибиться стр’ашно, — было боязно признаться, что дядя стращал рассказами о высоких стандартах основателя десептиконов, его придирчивости и желании работать с безупречными кибертронцами. Флора и не думала, что характер покровителя династии могли приукрасить.              По дороге в общежитие подруги изменили маршрут и заехали в соседний с тем, где находился университет, район. Рабочая смена Виндфолл закончилась, и птицефем обрадовалась при виде студенток. После насыщенного впечатлениями разговора и повторного приглашения Тьюн на Нововорние медик загадочно улыбнулась и упомянула о сюрпризе от Блэрра. На прощание Виндфолл пожурила Рен за пренебрежение отдыхом и, когда бело-розовая колёсная отвернулась, передала порцию лечебных смесей. Смайт спрятала их в сабспейс.              В общежитии соседок ждал ещё один сюрприз.              — Мы в пар’аллельную вселенную попали или Магна взапр’авду слушает лекцию по кибер’биологии? — Флорины окуляры шумно шуршали.              — Невероятно, но факт, — согласилась поражённая Тьюн. — У нее вроде объект обожания специализируется на этом. Аутлайеры в целом в естественнонаучной сфере работают, насколько я знаю.              — Погоди-погоди! — челюсть Рен отвисла. — Ты на полном сер’ьезе говор’ишь, что Магна встр’ечается с учеником пер’вого сенатор’а?! — оптограни подскочили к шлему. — Везёт же дур’акам…              Не то чтобы Рени искала романтических отношений. Ей бы отточить выстраивание дружеских для начала. Смайт искренне не понимала, как подопечный самого сенатора Шоквейва, одного из умнейших и почитаемых кибертронцев, выдерживал встречаться с праздной бестолочью. «Впрочем, — юнгфем вспомнила гадание и то, что позже выяснила Тьюн. — Если продолжит в своем духе, то останется одна. Все справедливо».              Настроение располагало к рисованию. Этим Смайт и занялась. Первые линии выглядели очень даже симпатичными. А дальше Рен увязла в поиске желаемого образа. Да и мысли вертелись не вокруг наброска. Они затеяли чехарду, которую едва ли угомонить. Сюрприз Блэрра, вопросы Тьюн о родственниках, статус возлюбленного Магнавэй — все подпитывало тревогу. С другой стороны, названный брат пообещал, что все пройдет хорошо, математик ничего секретного не спрашивала, а Магна это Магна.              Около аудиосенсора громко зашумела вентиляция. Магнавэй свесилась через плечо и смотрела на экран планшета. Вздрогнув, Смайт непреднамеренно заехала локтем ей в носоконус. Каминусианка с криком шлепнулась на пол.              — Чтоб тебя Юникр’он проглотил! — прошипела перепуганная Рен. — Покажи, — сильных повреждений на носоконусе не было. Юнгфем облегченно провентилировала и продолжила: — Тебя учили не пр’иставать к другим?              — Ты такая потрясающая, — опомнившись, Магна встала и состроила милую рожицу. — Умная, с хорошей памятью, обаянием, — с последним Рен поспорила бы. — Научи! — аристократка уворачивалась от объятий назойливой соседки. — Хочу стать такой же крутой! Хочу, чтобы мой возлюбленный остался со мной!              — Послал Пр’аймус тебя в наказание… — кобальтово-белая колёсная прошлась, потирая переносицу. — Иди в свою комнату, откр’ывай учебники и делай задания на пр’едстоящие занятия. Будешь заниматься р’егуляр’но — станешь умной и крутой. Кыш! — Фло притопнула серво и отрывисто махнула манипулятором.              Магнавэй не уходила. Наоборот пододвинула стул и уселась напротив платформы, чем рассердила соседку.              — Да что с твоим пр’оцессор’ом? Он элементар’ные слова не обр’абатывает? — бушевала Смайт. — Меня лестью не купишь. А с дур’аками за бесплатно не р’аботаю.              А с Магнавэй и за щедрую плату не согласилась бы. Фло хотела только одного — чтобы каминусианка отстала от неё.              — Я стараюсь стать умнее. Слушаю лекции по кибербиологии, сходила в музей истории. Но от этого почему-то не почувствовала, что стала умной, — искреннее звучание вокалайзера удручало Рен. Она надеялась, что Магнавэй притворяется. Как в этом возрасте можно не понимать элементарные вещи!              — Сколько лекций послушала? Они были для новичков или пр’офессионалов? Для чего на самом деле ты их смотр’ела? — плотно сложив ладони, спросила Смайт. Магнавэй показала последние просмотренные видео. — Ну ты и идиотка. Кто без подготовки смотр’ит лекции для учёных, занимающихся этим полжизни?              — Но Пайро это любит… — оправдывалась летучка. Если уж спасать отношения, то начиная с поиска общих интересов. Даже если это означает перенять интересы возлюбленного.              — Пр’аймусе, дай мне тер’пения… — приглушённо взвыла Флора. — Пайр’о твой не вчера кибер’биологией занялся, ясно? Сенатор’ Шоквейв в ученики кого попало не бер’ет! Чтобы стать умной, ты должна сама хотеть р’азвиваться, поняла? Желание — действие, желание — действие, — колёсная агрессивно стучала одной ладонью по другой.               И почему Магнавэй не знает очевидные вещи! Флора отвернулась, чтобы не видеть наворачивающихся слез каминусианки и скрыть капельки своих. Сейчас она вела себя точь-в-точь как опекун. Магнавэй напоминала саму Рен и этим усиливала отвращение.              — Но ведь ты увлекаешься историей как кто-нибудь ещё, и вон какие успехи, — пролепетала философ. — А я увлеклась кибербиологией, и ничего не вышло. Как правильно подражать?              — Эффективнее включения пр’оцессора ничего не изобр’ели, гость ты из пар’аллельного мир’а, — со слабыми рычанием стравила воздух Рен. — Начинаешь с цели. Спр’ашиваешь себя, на кой скр’аплет тебе что-то. Опр’еделяешь свой уровень знаний: ноль, скудные крохи или твер’дая опора. Р’азбир’аешься: пр’оясняешь сложное, запоминаешь, пер’есказываешь себе. Если желание заниматься искр’еннее, дело идёт быстр’ее.              — А если после всего этого нет успехов? — Магнавэй впервые вела параллельные заметки.              — Понять пр’ичину. Пр’опал интер’ес, не твоё, нашлось дело, пр’иносящее больше пользы и удовольствия — всё считается. Кор’оче, Магна, напр’ягай процессор’, и будет тебе счастье.              Даже после инструкции Флору не спешили оставить в блаженстве уединения. Магнавэй протанцевала к платформе, игриво хихикнула и села рядом. Смайт исподлобья таращилась на протянутую красивую коробку.              — Это бусины. Из них можно делать украшения для сеансов гадания.              «Да не вещунья я!» — почти воскликнула в гневе юнгфем, прикусывая глоссу. Эти последствия перевоспитания соседки она не учла. Коробка продолжала покачиваться вместе с пухлой ладонью каминусианки.              — Благодар’ю, не нуждаюсь, — Смайт развернулась. Прилипла, противная!              — Ты всегда хотела увидеть вживую правящего Прайма и Лорда-Протектора, а я — Повелительницу Пламени. Это правительница Каминуса, — Магнавэй последовала совету Тьюн о поиске любимой темы.              — О, пр’едставь себе, я обладаю шир’оким кр’угозором и даже знаю, что каждый р’аз она присутствует на пр’азднестве и часто находится в компании пр’авящего Пр’айма. А ещё между Каминусом и Кибер’тр’оном после объединения укр’епилось экономическое и культур’ное сотр’удничество, — язвительно, не поворачивая шлема, бросила Рен.              — Вот это ты мудрая… — ещё немного, и соседка пробила бы ладонью свой фейсплейт. Магнавэй глуповато сияла дентами. — Но представь, что завтра мечта увидеть их наяву сбудется… — она развела ладонями, нарисовав невидимую дугу. — Сто ворнов объединению. Замечательно как!              — А если понимаешь значение этого цикла, то вдвойне, — очередная шпилька прозвучала мягче. Флора слабо понимала цель лести Магны, но позволила себе оценить старания. Что-то в этом безумном энтузиазме было привлекательным. Как жаждущий внимания спарк каминусианка тянулась к ней. Это затуманило ясные линзы.              Пока Рени размышляла, Магна потихоньку двигалась ближе к соседке. Осторожно, чтобы Смайт не заметила и не стукнула. Элемент неожиданности испарился: управленец вновь уставилась на неё. Это не помешало философу крепко обнять Ренсен.              — Друг, — кто-то явнопребывал на седьмом небе от удовольствия.       Фло попала в тупик. Странное поведение на протяжении этого времени — попытки подружиться? «У меня настолько плачевно с общением, что я не поняла её намерений?» — юнгфем задумчиво и нервно поскребла затылок. Хватит на сегодня направо и налево придираться ко всему подряд. Магнавэй ассоциировалась с маленьким спарком, которого обидели взрослые задиры. В конце концов её проблемы знакомы. Мучимая угрызениями внутреннего голоса Смайт нехотя похлопала малиновый шлем.              — Давай так: хочешь др’ужить со мной — учись говор’ить и слушать, — Флора аккуратно убрала от себя пухлые манипуляторы. — То же попр’обую и я. Но имей в виду, что сейчас мы максимум знакомые. Др’узьями мы станем, когда хорошо поймем пр’ивычки, увлечения и хар’актер’ др’уг др’уга. Ты понимаешь, о чем я?              — Поняла! Поняла! — Магнавэй радостно запрыгала. — Мне надо слушать и говорить, чтобы я поняла, кто ты такая. И тогда мы станем друзьями!              «Сойдет, " — устало поджала губы Фло. Магнавэй чересчур общительная и энергичная. С такими тяжеловато общаться. Ещё и младше. Смайт зачастую крутилась около взрослых и, чего скрывать, несколько наслаждалась ролью крохи. Попытка не пытка. Вдруг срастется?              И снова бессонница одолела аристократку. Но на этот раз мысли занимало Нововорние. Флора столько раз смотрела праздничные трансляции, мечтая попасть в Иакон, что не верила, что скоро увидит соревнования вживую. Да что там их, правящего Прайма и Лорда-Протектора! Потянувшись, Смайт взглянула на плакат, посвященный объединению, прикрепленный над платформой, а затем на свои достижения в учебе. Безупречно. Ещё побольше таких, и точно возьмут на стажировку. И привет, мечта! Даже две. Флора подумывала расспросить правителя об объединении. Так она лучше поймет, как укреплять новый мир, и сможет делать это также усердно, как сейчас учится. «Родственникам бы у Оптимуса и Мегатрона уроки примирения взять, ” — подумав, фыркнула юнгфем.              В предвкушении счастливого будущего юная Смайт провалилась в оффлайн.