Новая жизнь

      

Si vis pacem, para bellum.

      Предрассветные часы того цикла первой четверти надолго запомнились караульным закрытого научного городка на Луне-1.              Ритмичный шаг и бормотание любимых куплетов стража не нарушали ночного покоя. Искру солдата грело, что давно смолк грозный рокот боев, отгремели финальные аккорды всевозможных снарядов. Не дойдя пяти шагов до поста, он приставил ладонь козырьком ко лбу, взглянув на горизонт. Вместо постепенно загорающейся полосы на горизонте тьму пронзила другая, тревожная и яркая. Городок наполнился воем сигнализации.              Данные приборов указывали на то, что загадочный объект — спасательная капсула. Патруль незамедлительно прибыл на возможное место её падения. Длинный кривой след обрывался у неглубокой и широкой воронки. По команде сержанта солдаты окружили находку. Один из них заприметил на боку капсулы клеймо транспортной тюрьмы строгого режима «Алкемор». Туда отправляли осуждённых за особо тяжкие преступления; немало было и радикально настроенных кибертронцев, посягавших на объединение. “Пусто!” — доложил боец после осмотра объекта.              «Обернись!» — гаркнул сержант. Он оттолкнул товарища от летящих шипов. Стражи вооружились плазменными щитами. Преступник — коричневатый зверобот — ещё дважды метнул снаряды. Бранные вопли утонули в завязавшейся перестрелке. Отстреливаясь, зверобот откатился к капсуле, пытаясь использовать её как укрытие. В тот же миг с другой стороны на патрульных напал его сообщник. Ближайший страж мгновенно бросился ему навстречу, и они схватились врукопашную. Уклоняясь, патрульный заприметил расцарапанные десептиконские эмблемы. Анархисты собственной персоной.              Один из шипов врезался в честплейт стража, стоящего ближе к капсуле. Яд быстро парализовал магистрали. Подкошенный патрульный рухнул перед напарником-десептиконом. Под шквал выстрелов зверобот соскочил с капсулы и пустился наутёк. Напарник анархиста налетел на десептикона с павшим товарищем. В гневе имперец изловчился и ударил второго зверобота в челюсть. Когтистый преступник зашатался. Подоспевший солдат-автобот парализовал его выстрелом и выхватил из-за пояса наручники. Закованного преступника положили в кузов стража-тягача.              Повисла хрупкая, натянутая тишина. Её-то и нарушила подозрительная возня за камнями неподалёку.              — Стой! — боец навёл бластер на вышедшую из-за камней фем. Она испуганно подняла манипуляторы.              — Я своя! — тонким, дрогнувшим вокалайзером воскликнула бледно-бирюзовая сикер, торопливо разворачивая голографическую проекцию удостоверения. Сержант скомандовал опустить оружие и сосредоточился на документе. Всё соответствовало порядку лаборатории в городке. И всё-таки потребовалось трижды неторопливо сличить удостоверение с фем, начинавшей терять терпение.              — Вы значитесь сотрудницей кибертронского филиала, так? — сержант не скрывал недоверия, пробивающегося сквозь ровный тон. — Как вы оказались так далеко от городка?              — Я… мне нужно было собрать кое-какие образцы в ущелье к северо-западу отсюда, — вокалайзер трепетал то ли от волнения, то ли от раздражения. — А потом поблизости упала спасательная капсула, перестрелка, крики… Я выждала, когда всё уляжется.              “Гладко говорит,” — высказался по закрытому каналу связи боец. Сержанту объяснение подавно не нравилось: будто нарочно выбраны детали, которые можно и подтвердить, и опровергнуть. Он молча кивнул, делая вид, что принимает ответ, и параллельно отправил запрос на Кибертрон.              — Мы проводим вас на базу. Оттуда сможете вернуться в Урайю, — нежно-жёлтый фейсплейт учёной смягчился от этих слов, но кончики пальцев дрожали. Подметив это, сержант отдал отряду скрытую команду быть настороже.              По дороге учёная осматривалась так, словно запоминала новый путь, хотя сослалась на поиск новых мест для исследований. Она вполголоса возмутилась, что отряд еле движется. Сержант не поддался на провокацию и отчеканил, что скорость обычная. Бойцы получили приказ сохранять темп и взять путь длиннее — ответ из Урайи задерживался.              Проблемы начались у контрольно-пропускного пункта. Пропустив несколько бойцов и пойманного преступника, сотрудница лаборатории как ни в чем не бывало поднесла удостоверение к сканеру. Чем чаще она повторяла это движение, тем сильнее оптограни сливались в большую сердитую дугу, а губы дрожали.              — Что такое? — тихо шипела сикер, придерживая правое плечо. — Сломалось оно, что ли…              — Система показывает, что срок действия вашего удостоверения истёк, — бесстрастно заметил сержант. Кибертрон ответил, и он просматривал отчёт. — Мы не можем пропустить вас, фемледи.              — Я сотрудник! — метнула оскорблённый взгляд сикер. — Вы не имеете права не пускать меня из-за технических неполадок! — увлеченная собственной тирадой, она упустила из виду выстроившихся за её спиной стражей.              — Зато из-за приказа о вашем аресте можем, — кольцо вокруг фем сомкнулось. Двое заломили ей манипуляторы. — Хелиблейд вы или её пособница, вы предстанете перед судом и ответите за содеянное. У вас есть право хранить молчание.              Согласно отчёту, Хелиблейд арестовали половину цикла назад, когда стало известно об её участии в передаче разработок анархистам.              Между тем пленный зверобот пришёл в себя. Его сопротивление привлекло внимание, и вместо двух стражей с десептиконом боролись четверо. Зверобот сделал вид, что окончательно выбился из сил и сдаётся. Хватка патрульных ослабла. И в этот миг, собрав остатки энергии, резко и яростно дёрнулся, сбрасывая их. Один из стражей, сбитый с ног, врезался плечом в сканер. Раздался хруст оптики, и система с треском отключилась, окутав вход искрами. Воспользовавшись всеобщим замешательством, фем резко вывернулась, вырвав манипуляторы из ослабевшей хватки, и тут же присела, сделав подножку первому стражу. Не успел он вскочить, как на него повалился сражённый ударом в челюсть второй. «Хелиблейд» рванула прочь от входа, туда, где мелькнула спина сбежавшего зверобота.              — Никого не забыл? — ядовито плюнула фем, настигая его. — Далеко со вторыми кулаками поскакал? — зверобот лишь яростно стучал блокираторами по острому и крепкому сегменту серво.              — Вернись, шлак! — взревел он, когда сикер, издевательски покрутив магнитной отмычкой, направилась к складу. Там, по полученным данным, хранилось улучшенное вооружение.              — Разделение обязанностей, слышал? Квилл добывает корабль, я — полезные гаджеты, а ты создаёшь шумиху, — но, понимая, что скандалом он привлекает ненужное внимание, раздраженная проволочкой анархистка поднесла отмычку к блокираторам. Её взгляд упал на его пояс — там болтался снятый со стража светопреломитель. Ну хоть что-то пошло по плану.              Проволочка преступников сыграла на манипулятор стражей. Ковыляющего зверобота и сикера ослепили прожектора. Один за другим на них нацелились десять бластеров. Сержант гаркнул: «Сдавайтесь!».              Пока “Хелиблейд” соображала, куда отступать, зверобот вырос у неё за спиной. Грубым и точным движением он придавил её манипулятором, выставляя бледный корпус под бластеры.              — Не стрелять! — хрипло прорычал преступник. — Сделка! Я сдаюсь вам. Планы, базы, всё, что знаю про анархистов — в обмен на жизнь и смягчение приговора!              Стражи не отвели бластеры. В напряжённой тишине они не сводили окуляров с нарушителей. Фем перестала ерзать. В её линзах мелькнул ужас, а затем — озарение. Манипуляторы-то свободны! В пальцах появился дротик — первый напарник снабдил на крайний случай. Этот горелый предатель ждал реакции имперцев. Единственный шанс!              Резкое, короткое движение. Дротик вонзился в локтевое сочленение зверобота. Тот взвыл и разжал манипулятор. Два выстрела грянули почти одновременно. Однако снаряды парализовали уже мёртвый корпус. Яд сделал свою работу. Прикрываясь телом предателя, фем сорвала светопреломитель и бросилась в полуосвещённую расщелину между зданиями.              Над её шлемом с воем пронёсся и завис корабль, заглушая хаотичную стрельбу снизу своим рёвом. Не поднимая оптики, сикер яростно мчалась, словно погоня подобралась к ней вплотную. Провал. Полный, оглушительный провал. Первая серьезная миссия, которая должна была обеспечить место в организации, не выполнена. Жалкий светопреломитель или едко посоветуют оставить себе, или отберут и выпроводят пинком в бампер. Узкий проход закончился относительно просторным перекрёстком. И без того слабый утренний свет заслонил парящий над несчастным клочком базы корабль.              — Приглашения не будет, джанкионское отродье! — проорали по комлинку. Не раздумывая, фем разбежалась, оттолкнулась от стены и в прыжке вцепилась в край открытого люка. Корабль уже рванул вверх, едва не сорвав её.              Маскировочное устройство треснуло. Вместо бирюзового сикера к сидевшему за штурвалом шипастому десептикону приползла потрёпанная малиновая колёсная юнгфем. Светопреломитель словно удерживал в ней последние крупицы самообладания.              — Вооружена, снабжена всеми картами и документами, и не сумела тихо облапошить имперцев? — возмущенный голос невыносимо скрипел. — Этому вас, кадетов, в полицейской академии учат?              — Ты не сказал, что Хелиблейд у имперцев! — выкрикнула она, и в её поднятом манипуляторе блеснул второй дротик. Прерывистая вентиляция не оставляла сомнений: одно резкое движение зверобота, и юнгфем метнёт его в десептикона. — А ещё, — её голос внезапно стал низким и ровным. На голографическом экране возникла запись, сделанная на оптику. — Послушай-ка мнение Пэда, Квиллфайер.              Шипастый десептикон скривился, закрываясь когтями. Признание предателя повторилось трижды, прежде чем анархист потребовал выключить запись. Дротик, к большому облегчению меха, пропал в сабспейсе.              — Ты не выполнила задание, — хватаясь покрепче за штурвал, процедил Квиллфайер. — Но поскольку ты устранила предателя, дам ещё один шанс заслужить место, кадет, — он подчеркнул последнее слово.              Чернота космоса заполняла процессор юнгфем. Проваленная миссия пролила кислоту на рану — исключение из полицейской академии. Кадет смело оспаривала устав, считая его чрезмерно строгим и формальным. И отдельное удовольствие приносили неуклюжие попытки её подруги, умницы-отличницы, предотвратить нарушения драгоценного устава. А дальше всё завертелось: академические долги, добытый хитростью файл с ответами на итоговый экзамен, исключение с позором… И этот пустой взгляд подруги, которая не смогла прикрыть её в истории с файлом. Поигрывая светопреломителем, юнгфем пообещала себе поквитаться с предательницей. К Юникрону Кибертрон с его помешанностью на правилах!       

***

      — Случаем не ищешь компании, Оптимус? — раздался у входа в тренировочный зал низкий голос Мегатрона.              Прайм обернулся. В проеме стоял Лорд-Протектор, и взгляд Оптимуса сразу же выхватил знакомый контур за его спиной — рукоять «Разрушителя оков». Так Мегатрон назвал клинок, выкованный для него по велению Прайма как символ равенства и доверия. Оптимус никогда не спрашивал, что именно подразумевал брат под этими «оковами» — старый режим функционалистов или что-то более личное, — но в этом имени всегда слышались отголоски их общей истории.               — Всегда рад, — автобот признательно кивнул. Мегатрон удовлетворённо скользнул взглядом по рукояти Звёздного меча — древнего артефакта, с которым Оптимус словно сроднился в пламени войны.              Братья издавна сходились в поединках — тренировочных ли, настоящих ли. После коронации и восстановления отношений Мегатрон долго не решался вернуться к традиции спаррингов. Несмотря на прильнувшую к искре грусть, Оптимус принял выбор десептикона и тренировался один. И ценил редкие циклы, когда старший брат находил в себе силы сойтись в шуточном поединке.              Соправители встали друг напротив друга и приветственно кивнули. Затем они неспешно разошлись и приняли боевую стойку.              — Защищайтесь, мой Прайм, — иронично обратился к автоботу десептикон.              — И вам советую, Лорд-Протектор, — откликнулся мех.              Скрещенные лезвия оглушительно лязгнули. Мегатрон уверенно наступал, тесня Прайма к стене. Но стоило ему сделать лишний шаг, как баланс сил мгновенно переломился. Резким и точным движением Оптимус парировал атаку и сам перешёл в наступление, заставив Мегатрона отступить. По лезвию Звёздного меча пробежали золотистые искры, тут же погасшие, словно невидимая сила вернула их в клинок. Десептикон парировал удары, чувствуя, как гудит гидравлика. Автобот, зная о мощи артефакта, обращался с ним с филигранной точностью.              Казалось, клинки рассыпались искрами, встречаясь в полете. Выпады складывались в ритм. Раз, два, три, четыре, пять, поворот! Раз, два, три, четыре, пять, поворот! К середине поединка братья ускорились. «Сконцентрируйся, — приказал себе Оптимус, сдерживая энергию Звёздного меча. — Это не поле боя». Бой превратился в опасный танец стали.              Разминка насытила гидравлику энергией. Лидеры фракций постепенно замедлились и вновь склонили шлемы в знак признания. Для себя Мегатрон отметил, что все это время Оптимус сражался без защитной пластины. Даже сквозь маску боевой сосредоточенности на линзах Прайма читалась откровенная радость — что тут скажешь, младший брат.              — Времени не терял, — одобрительно хмыкнул, оценивая мастерство Оптимуса, Мегатрон. — Но я все ещё впереди.              — Мне есть к чему стремиться, — парировал Оптимус, и его манипулятор, сжатый в кулак, на миг замер у честплейта. Затем он трижды тихо, но уверенно ударил по броне. Мегатрон оценил воинский жест уважения, ответив тем же, и слегка толкнул автобота в плечо — не как боец, а как брат.              — Да уж, — задумчиво произнес Мегатрон, делая шаг назад, после того как Оптимус стукнул его в ответ. — Знаешь… — он глубоко прошелестел вентиляцией. — Не обещаю, но, может, будем чаще по утрам разминаться вдвоем.              Ясная голубая оптика колёсного признательно сверкнула. В этот раз за сдержанной улыбкой угадывалось восхищение — автобот разделял обретенную соправителем внутреннюю свободу.              — Если это доставит тебе удовольствие, — доверительным тоном уточнил Прайм, кладя ладонь на острый серебристый наплечник.              Одного поединка было достаточно. Названные братья размеренно шли в сторону лифта. Но по дороге Оптимус по привычке встал у панорамного окна, чтобы полюбоваться залитым солнцем Иаконом. «Его родина,» — Мегатрон не смог полюбить столицу, только привыкнуть к ней, но уважал глубокую привязанность автобота к родному полису. Будь они в Тарне или Каоне, десептиконов тоже замер, чтобы вглядеться в знакомые черты города.              — Если вечер относительно свободный, как насчёт… — у лифта Оптимус спохватился, что забыл предложить брату посидеть вечером вместе. Но их отвлекли шаги.              В коридоре появился Саундвейв. Мегатрон нахмурился и отдалился от Прайма. Если секретарь приходил лично, а не присылал сводку новостей — плохо дело. Саундвейв не произнес ни слова. Он резко и коротко наклонил шлем, и его визор мерцанием строго зашифрованного кода передал сообщение, которое не доверили бы даже защищенному каналу.              Мегатрон замер. Расслабленность, подаренная утренней встречей с Оптимусом, испарилась в один миг. Десептикон выпрямился и отвёл плечи назад. Массивные оптограни нависли над алыми окулярами, и оттого взгляд потускнел. Он резко, по-солдатски, развернулся, не глядя на Оптимуса, прошествовал мимо Саундвейва и, не оборачиваясь, скрылся за поворотом. Секретарь тенью последовал за ним.              — Мегатрон? — эхо сделало вопрос Оптимуса громче.              Ответом была лишь отдаляющаяся ритмичная поступь. Прайм смотрел ему вслед, пока тихий, но настойчивый сигнал в его комлинке не вернул его к реальности. Сообщение от его собственного секретаря было лаконичным и пугающим. Только тогда он понял леденящую искру причину такого ухода.

***

      Отчёты, представленные Мегатрону, не оставляли пространства для иллюзий. «Алкемор» — тюремный корабль строжайшего режима — был атакован в небе над Турхулоном. А через несколько джооров на пограничную колонию напали боевые дроны десептиконов старой модели — тех самых, что его фракция создала в военное время и которых должны были перепрограммировать после, всех до единого. И по данным ответственных за эту операцию приказ был выполнен до конца.              Мегатрон скрывал изумление, но не ярость. Чья-то халатность стоила империи мира. Войска незамедлительно отправились на помощь турхулонцам, но это не вылечит раненых и не воскресит погибших гражданских. И эти дроны отбрасывали тень на него и на всю фракцию. Серебристо-пепельные когти впились в поверхность стола, оставляя на полированном металле глубокие борозды.              — Анархисты времени не теряли… — вокалайзер Лорда-Протектора угрожающе снизился. Он сосредоточенно прошелся по документации. — Спросить за халатность со всех, кто занимался дронами. И как только радикалам удалось обойти системы слежения?              Саундвейв молча склонил голову, его визор мерцал — безмолвное признание, что ответов пока нет. Мегатрон медленно провёл ладонью по фейсплейту, словно стирая усталость. Жест был спокойным, но напряжение в плечах выдавало бурю внутри.              — Немедленно составь распоряжение, — Мегатрон отчеканил каждое слово, не отводя горящего взгляда. — Усилить гарнизоны на всех пограничных колониях. Двойные патрули на подходах к спутникам. Я хочу видеть это в действии до конца цикла. Ни один анархист не должен прошмыгнуть мимо нас.              Честплейт мучительно жгло. Снова война, пусть и оборонительная. Снова против своих же. Снова жертвы.              — Джаза и Старскрима ко мне, — Саундвейв тотчас исполнил приказ.              Когда они вошли, Мегатрон уже стоял у карты сектора.              — Джаз, — десептикон не обернулся. — Разведчиков на место нападения. Прочесать все ближние системы и астероиды. Хоть в плавильные ямы ныряйте, но найдите брешь. Мы не можем позволить анархистам взять верх! — он встал вполоборота к подчинённым, и алый взор почернел. — Докладывайте о каждом шаге.              — Приказ принят, — бодро, но с полной серьёзностью отозвался автобот. — Разрешите выполнять.               — Действуй. Старскрим, — Мегатрон переключился на командующего ВВС. — Бойцов в помощь Джазу. Поднять в небо. Пусть отправляются на границы под видом учений. Работать как единый механизм. Задача ясна?               — Предельно, — ответил воссианец.              Когда они ушли, отдав честь, Мегатрон на миг задержал взгляд на дверях. Всего на долю клика, но он успел заметить — не покорность, а готовность в их оптике. Старскрим, с его вечной осторожностью, и Джаз, с его автоботской прямотой, — оба смотрели на него с одним выражением: «Мы разберемся с этим». И в этом была капля надежды, способная удержать на плаву даже в самый тёмный цикл.              Тишина в кабинете стала тяжёлой и зловещей. Даже в момент потрясения Мегатрона невозможно было уличить в панике. Опытному лидеру ли привыкать к ведению боёв! Только закалённое войной чутьё подсказывало, что эта схватка с анархистами затянется. На карте империи мерещилась зияющая трещина, которую десептикон обещал себе и Оптимусу не допустить.

***

      Верховный судья Ультра Магнус сидел в кабинете своих апартаментов в соответствующей секции дворца и повторно слушал заявление Лорда-Протектора по поводу происшествий на Луне-1, о которых не судачил только ленивый.              Его прервал осторожный стук в дверь. «Войдите» — сухо, не отрываясь от дел, бросил Магнус. Матовые голубые линзы на долю клика засветились интересом. Перед судьей неуверенно встала бело-синяя колесная юнгфем.              — Кадет Стронгарм, — мех ровным тоном назвал посетительницу по позывному. — Занятия в академии разве закончились?              — Ещё вчера, — юнгфем наконец села напротив тягача. — Я… Помнишь… То есть, помните, вы обещали… — от растерянности кадет путалась в мыслях.              Верховный Судья чуть скучающе взглянул на бэту. Процессор обрабатывал рабочую информацию, и переключиться на другую тему не получалось.              Магнус был службистом до мельчайших микросхем, всегда собранным, отчего первое впечатление о нем варьировалось. Одни называли его превосходным государственным деятелем, мудрым и радеющим за народ, другие придумывали обидные прозвища и считали, что колесному неплохо бы загрузить в процессор знания об эмоциях. Беспристрастность для правосудия — блестящее качество, но нужна мера. Ультра Магнус относился к спарку также, как когда-то к подчинённым. Он установил режим, и Стронгарм была обязана в точности соблюдать каждый пункт. Вместе с распорядком цикла мех выстроил и подробную систему наказаний. Стронгарм изредка предпринимала попытки возразить, если не соглашалась, но они пресекались.              — Обещал… — отвлеченно пробормотал мех. — Напомни, в какое подразделение ты хочешь?              — Криминальная полиция! — восторг громко вырвался из Стронгарм. Она мечтала о службе в этом подразделении. — Пожалуйста, сэр. — вспомнились правила.              Магнус переводил взгляд с колесной на новостной экран и обратно. Он всегда держал свое слово, и обещание разрешить юнгфем пройти стажировку в подразделении её мечты следовало выполнить. Однако информационное пространство взбудоражено новостью о нападении на Луне-1, а «Алкемор» вовсе исчез. Отправлять неопытного кадета к криминалистам в неспокойное время Ультра Магнусу не хотелось. И он, притворяясь, что думает, искал лазейку.              — Я уже договорился с полицейским департаментом Иакона о твоей стажировке в качестве сотрудника подразделения обеспечения общественного порядка во второй четверти.              — Но как же… — Стронгарм подскочила. — А обещание? Я ведь много раз говорила про криминалистику! Это несправедливо! — выразительные оптограни гневно нависли над оптикой юнгфем.              — Кадет Стронгарм, — не терпящим возражений тоном оборвал её Магнус. — Решение не обсуждается. В криминальном подразделении не было вакантных мест для стажировки. Со следующей декаротации приступите к делу. Разговор окончен.              Выходной цикл, начавшийся для Стронгарм благоприятным образом, обернулся обидным раскладом событий. Понимая, что дальше спорить бесполезно, кадет вылетела из кабинета создателя. Магнус выключил экраны и устало стравил воздух. «Это для твоей же безопасности, — судья продолжал смотреть в сторону двери. — Тем более, стажировка с тобой только на четверть». Несмотря на то что Стронгарм обладала хорошей физической подготовкой, безупречно разбиралась в законах и была в числе лучших учеников академии, она была наивна. Наивна и упряма. Порой самодеятельность кадета играла с ней злую шутку. Держа это в уме, Магнус отказался отправлять её в криминальное подразделение.              В кабинет ввалился другой посетитель. Ну да, ожидаемо! Защитник собственной персоной. Бондмейт Ультра Магнуса, мех рисковый и настойчивый, поставил манипуляторы на стол и наклонился к меху.              — Скажи, что ты не успел ни с кем договориться и солгал. — почти шепотом сердито произнес колесный.              — Уилджек, я ясно выразился. — отрезал Ультра Магнус. Он успел составить рекомендационное письмо начальнику департамента Иакона, оставалось только отправить его. — Это для её же блага.              — Какое-то извращенное у тебя благо, — напирал Уилджек. — Ты ж знал, ржа, что Строня нам аудиосенсоры прожужжала! И отказал. Я ведь помню, ты собирался ей помочь!              Терпение Верховного Судьи неумолимо таяло. Магнус развернул новостную сводку перед партнером и еще раз объяснил, почему стажировка в Иаконе будет безопаснее осуществления мечты их спарка. Рэкер остался неудовлетворен аргументами тягача и попытался переубедить партнера, но Ультра Магнус остался непреклонен словно двойной ряд гор, опоясывающий Вос.              Когда Уилджек вышел из кабинета, Стронгарм тут же метнулась к второму создателю. Все стало ясно по одному громкому шелесту вентиляции колесного, и надежды кадета испарились. Ветеран гражданской войны слегка похлопал студентку по шлему.              — Кто ж думал, что Праймус наградил его чрезмерной непрошибаемостью и желанием командовать всем и вся, — кадет робко и грустно улыбнулась. — Знаешь, как он надоел во время войны? По шейные магистрали доставал. Но он хороший, не любит просто показывать это.              — Зачем? — вопрос прозвучал попыткой поиска утешения или разумного объяснения. — Он ведь всегда держит свое слово…              — Все мы с недостатками, — пожал плечеблоками Уилджек. Убедившись, что Магнус наглухо заперся в кабинете, второй создатель заговорщически зашептал: — Ты вот что сделай: когда будешь устраиваться после академии, сразу отправляйся к криминалистам. Разрешение, считай, дал я. Магнусу ни слова. А там подумаем, как его перед фактом поставить.              Идея Уилджека не воодушевила бэту. Стронгарм буквально пропиталась разного рода правилами. Выход за рамки порядка не мыслился для неё. Уилджек иногда жалел, что его бондмейт оказывал значительное влияние на юный процессор. Капельку бунтарства бы! Так нет — покорна опи и все силы положит на то, чтобы добиться его одобрения.              — Как у тебя хоть в академии, все нормально? — Уилджек понимал, что нужно срочно сменить тему.              — Я… предала лучшую подругу, дани — и тут всё не слава Праймусу! — Мы с Найтрой готовились к экзамену, а потом она сказала, что её поймали с ответами… Она просила, чтобы я сказала, будто дала ей этот файл. А потом… — Стронгарм терзали переживания. — Я сказала, что файл не мой, и ее исключили. Больше Найтру не видела…              — Правильно сделала, — Уилджек отличался прямолинейностью. — А если бы тебя исключили? Ещё не хватало страдать из-за лентяев! — они дошли до отсека Стронгарм. — Мелочь, у тебя в жизни столько Найтр будет — не пересчитаешь. Отдохни.

***

      “Посмотрим, — Скайглоу аккуратно пристроила на согнутом манипуляторе маленькую стопку датападов с художественной литературой. — Скука, тоска… А это вообще как к публикации допустили?”. Шесть книг, получившие низкие оценки от Паст, вернулись на места. Она прошлась вдоль полок с видом правителя, оценивающего работу по своему заказу. В одобренных сочинениях значился только довоенный труд по кибербиологии. Только его Скайглоу была готова приобрести. Зато Рен нагрузила себя книгами о приключениях, страдальцах, и теперь разглядывала разложенные на стеллаже между полками учебники по истории и политологии.              — Глотательница книг, тебе куда ещё это? — палец каминусианки ткнул в учебники. — Да и смотри, каких авторов берёшь. Здесь фантазия без доказательств, там язвительности через край, этот хорош, но слишком сжато написан… Хотя сгодится, — Фло понуро приняла датапад со стеллажа. — А последний в этом ряду написан фанатиком. Автор уж больно в восторге от объединения.              — Говор’ила так, будто я всё и без р’азбору р’ешила взять, — буркнула Смайт. — И между пр’очим, пер’вый автор’ не фантазии пишет. Я читала его др’угие книги, и доказательств там на каждой стр’анице с лихвой. А дополнительные книги нужны для пр’етвор’ения моего плана в жизнь, — с этими словами Флора прищурилась, ища на полках собрание трудов Оптимуса или Мегатрона.              — Хочешь сказать, ты покоришь Прайма желанием укрепить объединение и книжными знаниями? Забавно, — покачав шлемом, цокнула глоссой Скайглоу. — Рен, быть умной всегда хорошо, но этого мало. И если ты приправишь всё усердием… — алая оптика померкла. — Это иначе работает.              — Стажир’овка покажет, — скрывая, насколько глубоко ударила фраза, бросила Рен. — Кстати, ты подавала заявку? — Паст словно огрели по спине. Одно из требований опи вылетело из шлема. — Ещё две декар’отации есть на пр’иём.              Пока подруга на ходу отправляла данные для стажировки, Смайт юркнула в другой ряд, где нашла давно манившие её воспоминания современников правителей. Книга начинала с эпохи Гуардиана Прайма и заканчивала нынешним лидером. Были там и сторонники, и критики. Фло намеренно положила этот датапад под остальные выбранные ею и успела спрятать его до появления Скайглоу.              — В послеискрии видела эту стажировку, но, чтобы не схлопотать от создателя… — каминусианка усмехнулась. — Так вот, к покорению Прайма. Вся его затея идеалистская, будем честны. Я понимаю, что старались учесть ошибки прошлого, содержали обещания, ввели гарантии прав… Но соединить две фракции только идеей нельзя. Нужны прагматики. Нужны те, кто готов работать с любым материалом и не позволит этому проекту рухнуть. Ему бы кто-то наподобие Фэйрвелл Паст, ученицы Номинуса Прайма, пригодился бы. Расторопность, сообразительность, приземленность в меру — эти качества действительно полезны.              — Ты мне пр’едлагаешь подр’ажать функционалистке?              — Я предлагаю хорошо подумать над тем, что ещё ты можешь предложить Оптимусу, раз хочешь занять место рядом с ним. Фэйрвелл — живое доказательство того, как правильная подготовка помогает в работе. При всем моем уважении к тебе, Фло, ты другая. Но… ничто не мешает наверстать упущенное и чуть повременить с планом по покорению хотя бы до конца университета. Будут знания, опыт с многочисленных практик, да и взгляд на вещи протрезвеет.              Выйдя на улицу, подруги забыли о споре, стоило им услышать обрывки новостей: тюремный корабль “Алкемор” атакован, на Луне-1 преступники пытались проникнуть на базу и угнали корабль, а Турхулон под атакой. Слушая оперативные заявления Лорда-Протектора, Смайт не верила, что незыблемый мир пошатнулся в одно мгновение. Скайглоу осторожно приобняла притихшую студентку.              — Вот тебе и раз… — только и прошелестела каминусианка.              — Опять эти десептиконы, — тихое сетование откуда-то справа остановило Антифлоренсен. — Всегда знала: любая беда начинается с них.              Так рассуждала среднего роста фем, увешанная странными громоздкими серыми побрякушками. Скайглоу быстро распознала в ней представительницу аскетичного религиозного образования, имевшего распространение на Кибертроне и Каминусе. В новое время представители движения сохраняли недоброжелательное отношение к десептиконам. Осуждали их вполголоса и строго между членами культа — за разжигание конфликтов между представителями разных фракций в зависимости от тяжести деяния следовало наказание. Соответствующий документ подписали все государства Союза Пяти Планет.              — Десептиконы здесь не пр’и чем! — Рен сказала это громче, чем следовало.              — Пошли, — недовольно шикнула на подругу Паст. — Охота тебе цапаться с прохожими. Пошли, пока цела!              Прохожая услышала Рен. В адрес Смайт прозвучала парочка проклятий. Юнгфем это раззадорило. Она пустилась доказывать, что война вспыхнула по вине обеих сторон. Понимая, что дело неумолимо и стремительно катится к беде, Паст заслонила собой младшую подругу, с трудом успокоила приезжую — традиционный каминусианский макияж выдал её — и, толкая Фло в спину, быстро зашагала подальше.              — Ненормальная!              — Она не имеет пр’ава так говор’ить! — Рен вновь завела пластинку. — Ещё неизвестно, что толком пр’оизошло, а она обвиняет десептиконов.              — Да хоть квадриллион раз правда, какого скраплета Юникрона спорить? Хочет верить — пожалуйста! — сердито пыхтела Паст. — За веру уголовное наказание не предусмотрено. А из-за того, что вы сцепились, на вас начали коситься, и до проблем с законом оставалось всего-ничего.              Сейчас автоботка, будучи ниже Рен на метр, казалась увеличившейся из-за раздражения. Она сурово смерила оптикой колёсную.              — Заруби-ка на носоконусе: нет смысла доказывать что-то тому, кто заведомо тебя не слышит. Особенно на тему политики. И да, не ори о своей позиции повсюду. Поработай над этим, если хочешь прижиться в коллективе администрации Прайма, — Скайглоу кивнула и полетела прочь.       

***

      — Чтоб у этого старика крылья отказали на старте! — Пайро раздражало, что сикер, приставший к ним с Магной в третьей четверти, вновь объявился и следовал за студентами.       Воспользовавшись отлучкой Шоквейва, аутлайер пригласил каминусианку на прогулку в Найон. Посещение дальнего района Иакона с дурной славой — именно там наблюдали высокое количество преступлений до войны и после — среди юнлингов считалось своеобразным боевым крещением. Если удалось выдержать хаос Найона, то прочие сомнительные переулки столицы и нижние уровни будут чихом скраплета. Пайролоуд раз выбирался сюда со старшим приятелем по имени Сайдсвайп; тот и поделился с подопечным Шоквейва тонкостями “обряда посвящения”. Магнавэй твердо решила, что должна покорить Пайро не только упорно продавленным интересом к кибербиологии, в которой она хорошо понимала только название науки, но и смелостью. Так они и прибыли в Найон.       Поначалу прогулка-испытание шла гладко: на двух любопытных студентов, подглядывающих на каждый окутанный тенью зданий переулок, не обращали внимания. Прохожие только изредка неодобрительно ворчали, что юнлингам хорошо бы перейти с криков на нормальный разговор, вспомнить об окружающих, которым не очень-то любопытны подробности чужих жизней. Пайро расхрабрился и даже купил себе и подруге по порции крепкого коктейля; рекомендация Сайдсвайпа оказалась так себе на вкус. Отплевываясь, студенты с отвращением и сожалением о потраченных шаниксах посмотрели на стаканы и отправили их в мусоросборник.       Петляя по извивающимся серыми змейками улицам, Пайро чаще останавливался и смотрел вокруг. Чувствовался чей-то пристальный взгляд. На улицах бродило мало прохожих, но вычислить преследователя не получалось. Пока в один момент Магнавэй не обернулась и не потеребила друга за манипулятор. Пухлый палец тыкал в дальнее здание. “Вот же Джанкиона кусок!” — вполголоса воскликнул аутлайер, признав в пятне у дома сикера, с которым они встретились в заправочной в грозу. С тех пор старик пару раз наведывался в парк у Академии Передовых Технологий, сорвав встречи студентов. И вот опять…       — Мы не весь Найон прошли! Как же посвящение? — пискнула Магна. От страха голос юнгфем всегда делался тоньше.       — Забудь. С таким балластом на выхлопной трубе мы далеко не уедем, — торопливо процедил сквозь денты Пайро, таща каминусианку за собой. — Ишь, прицепился!       Сикер на удивление резво ковылял. А Пайро как назло запутался в поворотах и потерял дорогу к монорельсу. В замешательстве юнлинги замерли, и это позволило старику добраться до них. Низенькая Магна спряталась за Пайролоудом. Аутлайер нахмурился и по-боевому выставил манипуляторы.       — Э-эх, пустоголовая молодежь! — снова этот противный скрип вокалайзера. — В центре скучно стало, так пришли на окраину развлекаться? Сброд всякий, жизнь людям отравляете.       “Что за чушь?” — почти было воскликнул Пайро, прежде чем оптика зацепилась за покачивание сикера. И взгляд у старика мутный. Да он пьян! Пренебрежительно фыркнув, спорткар похлопал пухлую летучку по спине и шагнул в сторону.       — Стоя-а-ать, — взревел сикер и, дернувшись, вцепился в манипулятор Пайро. — Я вам -пок…ажу, как на чужую те… те… территорию заходить! Г-гра… границы знай, оплавок! Понабирают дефектных… Пригревают их… Потом планета ржавеет!       Под пьяные выкрики Пайро бил старика по манипулятору в надежде ослабить хватку. Не упустил он и шанс пнуть дряблого сикера по коленке. Увы, схватил намертво. Помогая другу, Магна тянула аутлайера на себя, но и это не меняло ситуацию. А преследователь и дальше горланил чушь про кибертронцев, которых следовало изолировать от общества.       Над шлемами загудели турбины, и рядом опустилась невзрачная летчука. Пайро не расслышал, что кричала Магна: брань пьяницы перекрывала тонкий вокалайзер, а манипуляторы скрипели. Но сикера схватили за горжет и тряхнули так, что он упал.       — Сколько раз я говорила не шататься по барам? — подоспевшая на подмогу фем нависла над схватившимся за шлем и спину сикером. Раздраженно провентилировав, она медленно подняла трясущегося меха. — Не надоело позориться? Мало того, что мы здесь чужие, так ещё и подставляешь нас. Снова… — зло закончила она.       — Ка… какие чужие? — икая, развязно возразил наполовину не соображающий мех. — Свои! — он триумфально вскинул правый манипулятор, а в следующий клик уже придерживал бок: кольнуло.       Пайролоуд озадаченно наблюдал за разборками. Сдаётся, семья сцепилась. Только кто это — бэта, бондмейт?       — Извините, вмешаюсь, — достаточно громко, чтобы слышали, обратился к строгой летучке аутлайер. Она резко повернулась и сверкнула алыми линзами. — Поблагодарить хотел. Выручили…       — Помолчи! — денты фем клацнули от возмущения. — Тебя что, не учили? Видишь пьяницу — обойди стороной. Первое правило хоть на окраине Иакона, хоть в глубинке Юсса. Усёк?       — Да, да, — попятился спорткар, толкая Магнавэй и удаляясь от странной семейки. Объяснять, кто первый начал, сейчас явно не стоило. — Поняли, уходим. Х-хорошего вечера! — со слабой напускной небрежностью бросил он, и студенты дали дёру в сторону монорельса. После встряски путь домой вспомнился сам по себе.       В вагоне обнаружилась неприятность: сикер, видать, вляпался во что-то, ибо на лазурном манипуляторе остались грязные и вонючие полосы вязкой жижи. Пайролоуда передернуло от отвращения.       — Не знала, что Скайглоу живет в Найоне. Выходит, она тоже прошла крещение, как и твой приятель, — отвлекла друга Магна.       — Скайглоу это та нервная фем, которая спасла нас? — пухлая юнгфем кивнула. — Не завидую, с таким жить… А откуда ты её знаешь?       — Подруга моей соседки. С прибабахом.       — Кто? Соседка или Скайглоу?       — Да обе в своей степени, — брякнула Магна. — Скайглоу из Каминуса, как и я… с Каминуса. А ещё с прибабахом. Странная, то есть. Жу-у-уть какая странная…       Пайро перевел взгляд на окно, раздосадованный тем, что подруга снова заговорила безграмотно. И не такая уж эта Скайглоу странная. Наоборот, аутлайеру показалось, что вторая каминусианка вымотана выходками сожителя — Юникрон его знает, кем он приходится летучке. Вот бы ещё раз встретиться с ней и при случае объяснить, как дело было…

***

      Пламенная закатная полоса света рассекла полумрак кабинета Мегатрона. Лорд-Протектор имел привычку держать багровые шторы задернутыми, но сегодня он наполовину приоткрыл окно. Сидя в массивном грубоватом кресле, мех сердито бряцал когтями, размышляя о произошедшем.              — Предчувствие перед Нововорнием, да? — проворчал десептикон, бросая косой взгляд на сидящего напротив Оптимуса. — Дочувствовался. На нас напали.              Прайм молчал, печально сверкая линзами. Только окрепшее затишье пошатнулось. Пострадавшим на Турхулоне оказывали помощь, часть жителей эвакуировали. Ему придется сдерживать народные волнения, если будут, в то время как Мегатрон вынужден бороться с бывшими соратниками.              Десептикон сердился не на Оптимуса — слова Прайма перед праздником просто неудачно вспомнились почти четверть ворна спустя. Мегатрон досадовал на халатность безопасников как на свой промах. Он знал, что названый брат ужаснулся не меньше. Утешало, что, в отличие от довоенного времени, Оптимус не стушевался и действовал оперативно и смело, не теряя обдуманности шагов.              — Обошли систему безопасности и подбили тюремный корабль, — негодующе цедил слова Лорд-Протектор. — Мало было атак на заводы на Кибертроне. Не теряли время зря — армию собрали!              Даже в гневе жесты десептикона отличались сдержанностью. Во всяком случае, как заметил Оптимус, после войны Мегатрон оставался почти неподвижен. Слова и пылающие алые окуляры передавали малую часть боли и возмущения, с которыми мех боролся в искре. Прайм прошёлся до раздатчика энергона и с заботой поставил около брата кружку с энергоном.              — Они хотят, чтобы война автоботов и десептиконов закончилась победой одной стороны, — Мегатрон скрипнул дентами, припоминая заявления радикалов. — Не было, нет и не будет смысла! Погнавшись за целью свергнуть врага, мы предали свои ценности. Вместо лучшего строя подарили руины и пепел! Это не то, к чему я поднял за собой последователей. Мы добились своего иным путем. Сочетанием действия и слова.              Соглашаясь на объединение, Мегатрон принял мысль, что не все десептиконы разделят новую политику. Поначалу последователи раскололись надвое, но вместе с расцветом объединения сторонники множились на оптике. Радикалов не притесняли. Их призывали к мирному сосуществованию. Но вместо этого самые непримиримые из них нападали на сторонников новой политики.              Мегатрон расхаживал по кабинету, на все лады ругая радикалов. В разгар негодования алые линзы случайно столкнулись с ровно светящимися внимательными голубыми. После маленькой паузы Лорд-Протектор продолжил выговариваться, но смягчился в выражениях на общекибертронском и местами переходил на крепкие тарнийские ругательства — их, в отличие от каонских, Оптимус почти не знал.              В очередной раз обходя стол, десептикон столкнулся со вставшим автоботом. Прайм по-братски приобнял друга и слегка похлопал его по спине. Ответом стала шумная тяжёлая вентиляция. Затем Мегатрон тоже слабо постучал когтями по спине младшего брата и быстро вернулся в свое кресло.              — Мегатронус... — Оптимус сопереживающе поднял оптику на десептикона. — Помни, что я на твоей стороне.              Мегатрон лишь провентилировал. Он мысленно поблагодарил автобота за поддержку. По выражению фейсплейта Оптимуса десептикон понял, что брат тоже его понимает.              — Пойдём, тебе отвлечься надо… — Прайм поднялся.              — Ты на хронометр иногда поглядывай. Оптимус. Эти паразиты не то что удвоили — утроили нам работу! — временами младший брат вытаскивал старшего тайком прогуляться вдали от дворца, и Мегатрон решил, что это тот случай.              — В твои покои пойдем, — под сердитое и смачное «тьфу» уточнил мех.              Оптимус хотел было помочь с угощением, но Мегатрон хмуро скомандовал ему не вмешиваться и сидеть спокойно. Со стороны автобота замечательно, что он научился поддержке и анализу ситуаций, но десептикон не хотел привыкать к такой, как он считал, роскоши. Да и надо было ответить приятным на приятное. Вслед за этим пришло осознание, что вторая новость, которая не успела прозвучать утром, огорчит Прайма.              В раздраженном настроении Мегатрон пришел в бордовую гостиную с крепким энергоном и кисловатыми крийями. Краем оптики он заметил, что Оптимус положил на стол два детектива. Первый названные братья очень любили перечитывать время от времени, наслаждаясь вниманием автора к деталям и красивым слогом. Второй Прайм взял, что называется, смеха ради. Десептикон узнал, что книга написана так себе, но уговорил автобота взять её, чтобы шутливо поворчать. Но сейчас мысли настолько поглотила мысль о проблеме в деле с преемником, что Мегатрон с досадой подумал, что перечеркнул усилия Оптимуса смягчить горечь вечера.              — Ты чего? — вскочил колесный, заметив незнакомый ему виноватый блеск алой оптики.              — Сядь, — мрачно приказал Мегатрон. — Я не всё тебе рассказал.              — Я готов выслушать тебя, — Оптимус решил, что брата не отпускает дело анархистов.              — С преемником дело осложнилось, — выдавил спейсджет.              Прайм поделился с ним мнением Мистресс. «У Каминуса своя песня, — заметил десептикон. — Свои менталитет и верования». Но чем больше названные братья искали преемника среди зарекомендовавших себя надежными ботов, тем больше отказов встречали.              — Печально, но это означает, что я должен подумать над этим вопросом и решить его по-другому, — похоже, что Оптимус морально подготовился к сюрпризу.              — Я не сказал, что все возможности исчерпаны и что отказались все лояльные мне семьи, — автобот подался вперёд. — Я не спрашивал до сих пор Смайтов.              — Почему? Это ж самая преданная тебе династия.              — Я, кажется, мимоходом упоминал их раскол на автоботскую и десептиконскую линии, — Оптимус нахмурился, проверяя блок памяти, и кивнул. — По автоботской все опять же пристроены. А вот в десептиконской был один примечательный кадр — Вольфбэнг. Он искренне горел объединением и даже удрал ради него в Иакон.              Оптимус впечатленно провентилировал. Но он по-прежнему не понимал, в чем сложности, о которых сказал Мегатрон.              — Но с его опи я почти не общался. Тот обиделся на весь свет и даже запрещал своим наследникам видеться с родственниками. И Вольфа затюкал так, что тот под конец жизни с ума сошел почти.              Оптимус грустно опустил шлем. Только он решил, что нашел помощника, как стало очевидно, что это не получится.              — У него остались две бэты. Старшая служит майором космической разведки, а младшая, насколько мне известно, пошла по стопам отца и тоже начала серьезно увлекаться объединением. По крайней мере, так автоботская линия Смайтов сообщала. Они её там просвещали.              — Но она юнлинг? — Мегатрон утвердительно щёлкнул пальцами. — Проклятье.              Оптимус надеялся на Смоукскрина, но последний ученик твердо стоял на своем: политика ему не по силам. Спорить с его решением было трудно: смерть дани, стоявшей на передовой объединения, проколы опи на закате Золотого Декаворна, усталость от интриг и переплетений планов. Смоукскрин старался скрыться, оттого он выбрал элитную гвардию в качестве прибежища. Но остальные, как автоботы, так и десептиконы, не торопились довериться соправителям. И после усиленных поисков всё упёрлось в план, озвученный Шоквейвом: воспитать юнлинга.              — Но… если брать Смайтов, то мы получаем неплохой символ: самые преданные десептиконы поддержали нашу затею и готовы укреплять новый режим, как когда-то старалась моя последняя советница, Гримсмайт, — рассуждал Мегатрон.              — А точно у них нет никого, кто готов, но постарше? Правила запрещают брать юнлингов, потому что ученик Прайма — это его прямой помощник.              — А кто у нас Прайм? — автобот недоуменно уставился на друга. — Я не предлагаю поручить мелкой часть твоих дел. Шоквейв идею подготовки подал? Подал. Вот и снизишь порог, возьмешь мелочь и обучишь тому, что нужно. К совершенноворнию будет подкованный помощник.              Оптимус содрогнулся от воспоминаний о спорах в Сенате в начале войны. Признавая, что тогда он едва ли имел вес для опытных политиков и генералов, он хорошо помнил, как сложно было прийти к консенсусу в кризисное время. И сейчас, когда над Кибертроном назревала новая угроза, он волновался, что радикальное изменение правил ради предположения усугубит нестабильность.              — Слушай, Мег, я не против ученика из десептиконов, но Сенат с ума сойдет от такого изменения и будет прав, — десептикон, качая шлемом, сердито сверлил брата взглядом. — Да и сомневаюсь, что Смайты обрадуются от таких перспектив для юнгфем. Тут взрослые-то едва выдерживают и отказываются, оценив риски…— Оптимус провентилировал.              — Ну так что делаем, братец? — холодно поинтересовался десептикон.              Прайм мрачно хмыкнул. Хотелось верить, что Лорд-Протектор и первый сенатор здраво оценили риски затеи, успех которой не поддавался однозначному предсказанию.              — Налаживай связь со Смайтами. Я выношу предложение на обсуждение в Сенат.