Новая жизнь

Our wounds eventually will mend

On me you can depend

As flesh and metal blend.

We reach beyond the pain and fear

Our future is unclear

So we make our home here.

             «И снова жара…» — Флора без энтузиазма плелась по раскалённой до невозможности улице. Середина цикла во второй четверти — проклятое время: жить невозможно. «Сейчас бы вернуться и отказаться от прогулки…» — на вылазку Смайт согласилась после долгих уговоров. Соседки встречались с создателями и считали, что Рен непременно должна познакомиться с их семьями. И если опыт общения с альфами Тьюн обещал быть приятным, судя по рассказам математика, то насчёт Флагрии с Каминуса юнгфем думала противоположным образом.              — Всё чудесно будет, — увещевала аристократическую подругу Тьюн.              — Дани, кажется, в хорошем настроении, — от поддержки Магнавэй свело гидравлику. Флора не сердилась на болтушку, но и верить ей не спешила.              Компания остановилась в парке у телепорта. По сравнению с другими парками этот выглядел невзрачно, простовато, менее нарядно. Здесь задерживались ненадолго — взять прохладительный напиток или энергоновое мороженое, встретиться со знакомыми, дождаться рейса. Вряд ли при таком назначении требовалось украшать место.              — Соскучилась по альфам — жуть! — в предвкушении радостно-взволнованно вентилировала Тьюн. Флора изумлённо поглядывала на подругу, не понимая её радости перед грядущей проверкой от создателей. С другой стороны, альфы Тьюн не Джамал Смайт со своей придурью.              — Фло, а твои родственники придут? — спросила Магнавэй, взяв колёсную за манипулятор.              — Нет, и слава Пр’аймусу, — соседки остолбенели. — Познакомлюсь, пр’овожу вас и пойду к др’узьям, — Рен озвучила план, чеканя каждую фразу, чтобы её не расспрашивали о семье.              Джамал бы эту встречу превратил в грандиозный скандал, и соседки не встретились бы на следующий ворн. Другое дело — тётя Эни, но она, насколько память не изменяет, на Велоцитроне. А со старшей сестрой — последней, с кем у Рен были хорошие отношения — юнгфем связалась только на Нововорние, и то на пять бриймов. А сейчас Эминельме и Джамал скорее всего отправились защищать границы империи.               — Дани и опи недавно посетили конференцию и концерт. Опи там со своими студентами выступал, — Фло услышала середину разговора соседок. — А дани рассказывала о памятниках искусства в эпоху освобождения от гнёта Квинтессонов.              — Здор’ово, — мечтательно прикрыла оптику Рен, опустив уголки губ.              Она бесконечно проверяла сообщения. Но никаких уведомлений от университета не появилось, зато написала Скайглоу. Паст волновало то же, что и Смайт — приняли их или нет. К великому огорчению Рен, она не могла успокоить ни себя, ни подругу.              Через пару бриймов к ним подошла пара колёсных — розово-охристая фем и белоснежно-коричневый мех. Оба бодрые и энергичные, будто дела не висели бременем на искрах. От них веяло давно забытым теплом. Тоненькие губы Рени растянулись в блаженной улыбке, манипуляторы легко повисли вдоль корпуса, а взор засиял ярче. Она было бросилась вслед за Тьюн навстречу паре, но резко встала как вкопанная и обхватила плечи. Сколько зависти вызвала в тот миг Магнавэй, прилипшая к розово-охристой фемледи наравне с подругой!              — Красотки! Так и сияете от счастья! — сразу после приветствия дани Тьюн обняла свою бэту и Магнавэй. — А ты чего в сторонке жмёшься? — фем поманила стоявшую поодаль с круглыми окулярами Рен. — В компании приятнее.              Смайт услышала разрешение, но подошла очень медленно и осторожно. Вплоть до клика, когда розово-охристая колёсная коснулась её плеча, Рен ждала, что её прогонят. Уголки оптики заболели. Зажмурившись, юнгфем широко растянула уголки губ и прикинулась радостной.              — Дани, опи, это Антифлоренсен, моя вторая подруга. Она из династии Смайт. Умная, что закачаешься! Но скромничает, — Тьюн подвела юнгфем ближе к компании.              — Впечатляет, — опи подключился к диалогу. — Десептиконская династия военных, не путаю?              — Всё вер’но, — Флора сжимала фрагмент брони около горла.              — Рад познакомиться, Антифлоренсен. Я Майндфул, а это Камнесс, — дани Тьюн вновь наградила зажатую Смайт поддерживающим взглядом. Магнавэй, едва дали слово, затараторила с такой скоростью, с какой Блэрр не летал на гонках. Рен поглядывала на соседку с сочувствием и пониманием. Магна боялась не успеть воспользоваться последними кликами свободы перед появлением дани. Наполовину не отдавая себе отчёт, управленец положила манипулятор на малиновое плечо летучки. Обе удивились, но не подали виду. Пожалуй, встреча с понимающими и принимающими создателями Тьюн — подарок судьбы для двух бедолаг.              — А вон и моя дани… — Магна притихла, а Смайт вздрогнула и захотела провалиться под поверхность Кибертрона.              Охристо-белая сикер мелким шагом засеменила к компании. Вздёрнутый носоконус, надменно вскинутый шлем и кривые губы убили веселье, даже бодрые альфы математика притихли. Взрослая каминусианка сухо кивнула создателям Тьюн, поздоровавшись с ними, и только потом удостоила вниманием бэту и подруг. Магнавэй робко поклонилась, коснувшись поверхности, чувствуя на себе тяжёлый взгляд. Тьюн улыбнулась. Заметив Рен, Флагрия презрительно фыркнула и спросила Магнавэй:              — Из-за чего ты задержалась? Нам нельзя медлить, обстановка опасная.              — Дани, прости, пожалуйста, я виновата… Это подруги мои новые, хотела спросить твоего одобрения… то есть, благословения на общение… Тьюн и Рен хорошие! Рен помогала делать уроки! Тьюн следила, чтобы ко мне не приставали…              Магнавэй то и дело поворачивалась к Антифлоренсен. Сочувствие Смайт, искренне мерцающее в голубых линзах, спасало философа. Искра отчётливо пульсировала. Ложь, сказанная, чтобы задобрить строгого опекуна. И непредсказуемая реакция взрослого… Как это было знакомо.              — С ней, — Флагрия ткнула пальцем в Рен. — Не смей. Это десептиконское… — присутствие других взрослых смутило фемледи. — Она десептикон, десептиконы по умолчанию неблагонадёжные. Одному Юникрону ведомо, что у них на уме.              Магнавэй впервые пожалела, что рассказала всё про Рен, включая фракционную принадлежность её семьи.              — Неправда! — хором воскликнули Тьюн и Магна. — На Антифлоренсен можно положиться, — вступилась колесная. — Она умная, спокойная и…              — Магнавэй, ты не будешь дружить с ними обеими, — отрезала каминусианка. — Сегодня условные подруги мило улыбаются, а завтра погрузят мир в хаос. А эта ещё и память Праймов оскверняет! — Тьюн успокаивающе взяла Рен за манипулятор. — Праймус, за что посылаешь сто бед! Грешные мы провинились!              — Не судите и не судимы будете, — вмешался Майндфул. — Не хотите — не общайтесь, но рассуждать про то, как моя бэта и её подруга якобы планируют революцию, извольте прекратить, — ему не нравилось это представление.              — Вам бы тоже следить за спарком, — повернулась к нему каминусианка. — Она, — искривлённый палец гневно дрожал, показывая на Рен, — потомок самых ненормальных десептиконов! Даже малым бэтам известно, что творили идейные десептиконы. Не дай Праймус, воспитаем новых революционеров или палачей вроде той танковой громады, — Флагрия не отличала советников Мегатрона от десептиконской дивизии правосудия. Если десептикон, то априори беды с процессором.              — Как бы у под боком не расцвёл такой бунтарь, — отшутился мех, но в голосе читалось недовольство. — А Антифлоренсен извольте оставить в покое, что бы там ни было. Стыдитесь — взрослая, а нападаете на бэту из-за предрассудков, — каминусианка фыркнула. — Имейте в виду: перед законами граждане планет Союза равны. — Майндфул не любил угрожать, но только после предупреждения поток странных и оскорбительных фраз прекратился. Священнослужительница соблюдала не только религиозные правила, но и светские законы.              Магнавэй подбежала к Рен и крепко обняла колесную. Под пристальным испепеляющим взором Флагрии Смайт сперва не решилась ответить взаимностью. Затем её взгляд слегка затуманился, и кобальтово-голубые манипуляторы погладили летучку. Это разозлило старшую каминусианку. Она подлетела к студенткам. Майндфул шагнул преградить путь, но не успел. Флагрия мёртвой хваткой вцепилась в бэту и оттолкнула Рен. Камнесс вовремя подхватила опешившую колёсную.              — Бедная Магнавэй, — она сочувственно посмотрела вслед дани и бэте. — Сложно жить с ботом, который живёт предрассудками и не желает знать правду. — Ты в порядке, Антифлоренсен?              Вид у Флоры был убитый. Ей казалось, что вот именно здесь и сейчас надо было поспорить с дани Магнавэй и объяснить, что десептиконы вовсе не плохие! Толкнули её вполсилы, но этим толчком словно отняли достоинство.              — Спасибо за поддержку… — пробормотала Рени. — Пора…              Она усилием воли подавила желание разреветься прилюдно. Скомкано попрощавшись с семьёй Тьюн, кобальтово-белая колёсная отошла, постояла некоторое время и помчалась прочь. До полицейского департамента манипулятором подать. Смайт перепрыгивала две-три ступеньки, спускаясь к большому серо-голубому зданию. Перебегая по мостику над фонтанами, Рен запнулась и кубарем спустилась по последним ступенькам. Добродушный прохожий помог ей подняться. Слёзы боли — от сцены с Флагрией и падения — хлынули, обжигая щёки.              Прошлое Смайтов не ограничивалось вкладом Гримсмайт в объединение и борьбой Рапидсмайта, её опи, с Юникроном наравне с автоботами. Первые члены династии участвовали в нападении на Сенат, расправлялись с предателями десептиконов, если приказывали, и принципиально враждебно глядели на автоботов. «Сейчас другое время, — сидя на скамье и потирая ушибы, упрямо спорила с воображаемой Флагрией Рен. — Отношения изменились». Флоре очень хотелось, чтобы негативное отношение фракций друг к другу исчезло навсегда. Она видела своей задачей помочь Прайму и Лорду-Протектору избавить мир от этого.              Блэрр закончит через два джоора. Останется потерпеть до дома. Флора заново собрала вещи и уселась поудобнее. Сообщения от факультета по-прежнему не было. Солнце обжигало юнгфем не менее сильно, чем отголоски встречи с семьями соседок. Временами прикрывая линзы, студентка провалилась в полудрёму.       

***

      — Кто угодно, кроме меня, встал на защиту! — сетовала Рен, встретив Блэрра с работы. Её по-прежнему терзала досада: не смогла за себя постоять.              — Иногда важнее промолчать, — полицейский мягко положил манипулятор на кобальтовый наплечник. — Главное, что тебя защитили и поддержали.              Смайт это не особо утешило. Она шла, ворча, изредка бранясь крепкими выражениями; за последнее Фло получила щелчок в лоб от названого брата. «Ладно, остынь, огонёк колючий, — Рен удостоилась такого прозвища из-за саркастичности и вспыльчивости. — Ты эту странную фемледи вряд ли встретишь снова». Мысли повторялись, и Блэрр ушёл от неприятной темы. Хоть и обидно, что оскорбили на ровном месте, зацикливаться на словах Флагрии не стоило.              — Может, ты и прав, — безразлично повела плечеблоками Фло. — Да и нервничают все, — эти рассуждения удовлетворили автобота. — «Алкемор», анархисты…              — Вот поэтому я соглашусь со Скайглоу и напомню об осторожности, — назидательно произнёс Блэрр. — Ты любишь спорить. А в конфликте с незнакомцами это к беде ведёт.              С раздражённым шелестом вентиляции Фло согласилась. Она спорила с кем бы то ни было до последней капли энергона. Доказать свою правоту, и точка. Это временами отталкивало даже близких друзей Смайт.              В районе, где находилась кварта Блэрра и Виндфолл, полицейский и младшая названная сестра закупились вкусными добавками и прочими видами подзарядки. Любимое дело из прошлого отвлекло Рен. Юнгфем и этим образом помогала друзьям, когда жила в Киберполисе. Пока они размеренно шли к дому, Смайт останавливалась на клик и разглядывала район. Совсем-совсем тихо. Почти безлюдно. Светло-охристые и нежно-желтые многоэтажки чередовались с приятными коричневыми с орнаментами. В прошлые визиты Фло торопилась и не обращала внимания на эту красоту, а сейчас наслаждалась ей вволю.              — Спрингер больше не связывался с тобой? — позже, за ужином, спросила Виндфолл.              — Писал, когда атаковали «Алкемор» и Турхулон. Хотел убедиться, что в Иаконе не завозились сомнительные боты, — тихо произнесла Рен, меланхолично размешивая присадку в энергоне. — Да и в целом временами интересуется, как я. Приятно…              Юнгфем рано ушла модулировать, надеясь поскорее выпасть в оффлайн, но в итоге сделала это позже обычного. Мысли заставляли ерзать и ворочиться на платформе. Жмурясь и временами тихо мыча, колесная легла ровно. Пустые линзы уставились в темнеющий потолок. Говорят, если долго таращиться, усталость берет верх, и сладкий оффлайн сам сваливается на тебя.              Волнение не унималось, и Рен открыла комлинк на внутреннем экране. Скайглоу написала, что ответа по-прежнему нет. «Опи пристукнет, если не пройду, ” — второй раз за цикл Смайт сталкивалась с хорошо понятными ей переживаниями. Пообещав Скайглоу, что они будут работать вместе, юнгфем вышла из сети и легла.              В это время в зарядочной Виндфолл начала серьезную беседу:              — Слышал, что Рен подала документы на стажировку? — Блэрр выразил лёгкое изумление. — Сиди крепче: университет предлагал два места в администрацию Прайма. Догадываешься? — фейсплейт полицейского стал на редкость красноречивый. — Продолжаю? Это удовольствие длится все каникулы и следующий учебный ворн.              — А если держать в уме, что Рен непременно будет надрываться ради идеальных экзаменационных оценок… — пораженный до глубины искры колёсный обдумывал услышанное.              — Хоть бы после университета шла, — причитала птицефем. — Зачем ускорять себе путь в послеискрие? Ладно бы сознательно подходила к совмещению дел, но нет! Это создание будет вкалывать с упорством шахтёра везде. Абсолютно везде! Зачем ей вообще дворец дался?              — Недостаток внимания компенсировать, — Блэрр налил энергон в бокал.              Видя, что Виндфолл выжидающе на него смотрит, мех объяснил:              — Есть пара причин, почему Антифлоренсен магнитом притягивает ко дворцу. Первая, на фоне других безобидная — симпатия политической программе Прайма. Флора помешана на идее объединения. Ничего против не имею, у неё гранддани, которая Гримсмайт, этим занималась.              — Судя по последнему рассказу Спрингера, и создатель пробовал себя на политическом поприще… — Виндфолл потеряла нить понимания. — Хочешь сказать, воодушевилась его примером?              — А здесь мы добрались до следующей причины. Если затея Флоры чудесным образом удастся, то, в ее картине мира, — Виндфолл уловила сарказм. — вся династия взорвется от восторга. И даже Джамал её признает способной и сообразительной, достойной быть частью династии. Даже забудет про свой железный принцип, что всё, что не военное, то шлак.              Иакон взлелеял самоуверенность Рени. Виндфолл поражалась, почему подруга игнорировала главный источник своих страхов.              — Понимаю, хочется быть причастной к объединению, но замахиваться на уровень Прайма… — около искры извивалось противное предчувствие беды. Виндфолл не могла его обосновать и оттого боялась загрузить своим волнением Рен.              — Грубо звучит, однако это всё — средство, чтобы оказаться в центре внимания. Флора свято верит, что знаний, трудолюбия и желания величиной с Восские пики достаточно, чтобы впечатлить Прайма, — Блэрр бросил взгляд в ночь. — Но без выносливости и разумной оценки сил не выжить.              — Фло словно видит только ту часть будущего, где знакомится с Оптимусом Праймом. Последствия — нарочно или случайно — от нее ускользают, — чуть дрожащая ладонь птицефем легла на манипулятор полицейского.              — Мне хочется дать Рен возможность набить шишки и снять розовый визор. Метода эффективнее не придумали, — чуть сердито проговорил Блэрр. — Но вся беда, что падение выйдет долгим, болезненным и, не исключаю вероятности, может уничтожить её. И до дезактива это будет живой мертвец.              В сознании Виндфолл боролись две крайности. Одна настаивала на поддержке радикальных методов партнёра. Флора бесконечно отворачивается от правды, но она должна встретить и принять реальность. Другая, заботливая, протестовала и рвалась защищать упёртую кроху, возомнившую себя всесильной. Не её вина, что в большой семье не нашлось чуткого взрослого, который воспитывал бы юнгфем с малых ворнов и до получения статуса взрослого. Но Смайт пора брать за себя ответственность.              — Знаешь, нами сделано много для благополучия Рен-Рен, — провентилировала фем. — Но она сознательная фемледи, которая постепенно вступает во взрослую жизнь.              Блэрра это решение устроило. Мех подавно уважал молодую аристократку. Но в сложившейся ситуации необходимость решительных мер проявлялась отчетливо.              — Но будем рядом, — Виндфолл кивнула. — В конце концов, её семья и так поразительно равнодушна к ней.

***

      Фиксит, один из миниконов-тюремщиков «Алкемора», потерял счёт времени. Прошёл цикл, а может быть, ротация, декаротация… Крохотный процессор кипел и плавился, словно шлем маленького бота наполнили лавой. Губы едва шевелились, бормоча мольбы.              Последнее, что миникон помнил до мельчайших подробностей — сильное столкновение с поверхностью, которое и повлекло за собой потерю ориентации во времени и даже пространстве. Усердно работая манипуляторами — колёса, заменявшие сервоприводы, принесли мало пользы, — бедолага Фиксит выкарабкался из-под обломков «Алкемора» и застыл. На тысячи хайков вокруг простиралась пустынная равнина. Над ней висела невесомая розоватая дымка тумана.              Он остался один. Медленно осматривая обломки корабля, миникон обнаружил своего товарища и сначала возрадовался, но радость сменилась ужасом: честплейт коллеги пронзил насквозь придавивший его сверху обломок. По счастью, капсулы остались неповрежденными. Эта мысль Фиксита оказалась преждевременной: повреждены восемь, девять, десять… Проклятье, четырнадцать капсул, из них две пустые! А ещё больше потеряно! Что сделает миникон размером с супинатор танкбота, чтобы найти, поймать и обезвредить их! Надежда оставалась на работу панели связи. Моля Праймуса о её сохранности, тюремщик ускорился и быстро достиг нужной части корабля.              — Сохраняй спокойствие… — бормотал Фиксит, настраивая панель, которая, о чудо, заработала, когда он подключил экстренный источник питания. — Говори ясно… Приём, приём, Кибертрон, приём! С вами пытается связаться космическая тюрьма особой строгости «Алкемор»! Мы потерпели крушение на неизвестной планете… — он не мог определить, была ли это планета, входящая в состав империи. — Многие капсулы утрачены, на месте остались четырнадцать, из них две повреждены… Э-э-э… Кибертрон? — В ответ — лишь шипение помех. Надежда быть услышанным и получить помощь дезактивировалась.              Бодрые шаги и оживлённые разговоры отвлекли Фиксита от размышлений, в которых он провёл следующую часть цикла. Миникон собрался было радостно помчаться навстречу, но, рассмотрев идущих, пулей скрылся среди обломков.              — Смотри, обломки. Как думаешь, анархистская рухлядь?              — Клеймо, — на одном из обломков виднелась эмблема «Алкемора». — Тюрьму подбили. Поди, квинтовы бэты анархистов устроили. Всегда думал, что у десептиконов утечка разума.              — Что ж, по-твоему, они так открыто решили себя заложить?              — Не иначе. Кстати, один из наших шпионов среди анархистов не вышел на связь. А джоор назад связист рассказывал про нападение на спутник.              — Пэд пропал с радаров? — Фиксит не видел говорящих, но, поскольку собеседник молчал, решил, что ответ положительный. — Раскрыли таки! Небось надрался и по пьяни наболтал. А говорил, завязал с этим. Рохля!              — Надо срочно доложить нашим. Мы ведь недавно сорвали дело анархистов, а они просекли и теперь мстят. Дальше хуже, попомни моё слово.              Фиксит не видел говорящих, но услышал, как они осматривают капсулы. Кое-где заключённые выходили из стазиса. С одними пришедшие хладнокровно расправились. Каждый предсмертный крик отдавался в десять раз сильнее в искре Фиксита. Кому-то они предложили выбор: примкнуть или присоединиться. Нашлись и такие заключенные, которых говорящие приняли сразу — они были своими.              Когда освободители ушли в компании «спасенных», Фиксит вновь попытался связаться с Кибертроном. Долг обязывал его передать весть о случившемся.              — Кибертрон, приём… — тихо бормотал миникон…              Осталась нетронутой лишь одна капсула, ошибочно принятая за повреждённую и пустую. Она валялась на отшибе относительно прочих. Леденящий страх за собственную искру обуял миникона…

***

«Кибертрон. Тысяча тринадцатый ворн после перемирия. Идут переговоры о создании Союза между государствами, получившими независимость, и Кибертроном…»

Выпуск новостей.

             …В цикл перед голосованием о создании Союза случился один памятный разговор.              Накануне собрания, посвященного созданию Союза, Оптимус получил сообщение, в котором просили об аудиенции. Отправителем значилась Повелительница Пламени. В процессе переговоров Каминус придерживался нейтральной позиции, однако Прайм уловил нотки недовольства в вокалайзере лидера бывшей колонии. О причине, полагал автобот, было нетрудно догадаться.              Взаимодействовать с Леди Мистресс автоботу приходилось и раньше — Кибертрон организовывал помощь в восстановлении мирам, пострадавшим в войне. Но на этой встрече Оптимус обнаружил, что каминусианка выглядела запоминающейся. Статная, пламенная, она пришла, окутанная невидимой мантией, сотканной из уверенности и решимости.              — Испокон эонов на Кибертроне правил тандем из Прайма и Лорда-Протектора, и мой мир хранил верность этой традиции, — к концу предложения в ровном тоне вокалайзера отчетливее отображались искренние эмоции. — Но чтобы Лордом-Протектором стал… десептикон? Тот, благодаря кому вспыхнула война? — мерцание янтарных линз напоминало пляшущее на ветру пламя.              — Ответственность за гражданскую войну лежит на Мегатроне в той же степени, в которой она лежит на мне и других, кто причастен к началу вооруженного конфликта, — Прайма ни разу не возмутили слова фем. — Леди Мистресс, я сожалею, что боевые действия затронули Каминус и унесли мирные искры. Мы не в силах изменить прошлое, но за эту декаду декаворнов было сделано возможное, чтобы исправить последствия войны. Хотя и это не может быть в полной мере утешением или искуплением грехов.              — Оптимус, во время войны вы заняли сторону, которая хотела восстановить прежний порядок так или иначе, — настойчиво произнесла Мистресс. — Разве я ошибаюсь? — получив подтверждение, лидер задала терзавший разум вопрос: — Так почему же вы пошли навстречу десептиконам? Что изменилось?              — Изменился я сам. Время открыло оптику на ошибки, допущенные автоботами и конкретно мной. Легко видеть недостатки других и игнорировать собственные. И если наша цивилизация хочет продолжить существование и развиваться, перед ней стоит задача вынести уроки прошлого.              — Вот как? — изящная оптогрань Повелительницы поднялась. — И в чем же заключаются ошибки автоботов?              — С давних времен тянется этот конфликт. Мегатронус и Прима на заре Кибертрона, Эминельме Прайм и Весперклинг Прайм, а следом я и Мегатрон на закате Золотого Декаворна… — Оптимус окружил себя ореолом легенд — речь звучала размеренно, красочно. — Издавна тянется проблема пренебрежения чуждыми для нас идеями, отторжения чужого из-за отличий…              — Мегатронус… Ха, — Мистресс пренебрежительно повела плечами. — Среди Тринадцати он и Льеж Максимо были нарушителями свода правил, установленного Праймусом. Из всех основателей нашей цивилизации они остались для меня фигурами, покрытыми мраком, в прямом и переносном значениях выражения.              — Почему же? — полюбопытствовал автобот.              — Прима — первый из Тринадцати, принес с собой порядок, который отвечал замыслу Создателя. «Прима был наиболее близок к характеру и намерениям Праймуса, главной целью которого являлись дела во имя высшего блага» — привела цитату каминусианка. — Альфа Трион сравнивает Приму со старшим братом Тринадцати, заботливо опекавшим их всех. Прима взваливал на себя огромную ответственность. Мегатронус же… Он противоположен светлому Приме. Параноик, — хмыкнула Леди. — Двенадцатый не доверял братьям.              — Верно, — Оптимус допустил лёгкую быструю улыбку. — Позвольте мне привести другие фрагменты. «Подобно Праймусу, он всегда был убеждён в своей абсолютной правоте. Это делало его личностью, вызывающей раздражение» — Мистресс цитата не убедила. — Несмотря на его отрицательные черты характера вроде честолюбия и беспощадности, Мегатронус хранил верность Праймусу. Да, он отличался от собратьев, но не заслужил их презрения из-за отличий. Разве сделал он хоть что-то дурное? — каминусианка молчала. — В этом и заключалась ошибка Примы, с которым Мегатронус сталкивался чаще всего. Если бы к Двенадцатому перестали относиться как к изгою, стал бы он выступать против порядка? Ровно та же история возникла с образованием десептиконов. Эминельме и Весперклинг поссорились из-за того, что последний настаивал на радикальных мерах в отношении любого оппозиционного движения, а Первая просила дать им шанс на существование и прислушаться к ним.              — Вас послушать, так подумаешь, что любой оппозиции надо дать голос, а не пресечь бунт на корню, — провентилировала Повелительница. — А функционалисты, м? С ними вы, однако, на союз не пошли.              — Функционалисты провели достаточное время у власти. Их деятельность принесла вред мирному населению: Институты, неквалифицированные кадры, ибо альтмод, а не собственные предпочтения, определял место работы, кризис во всех сферах… Десептиконы были воплощением реакции народа на то, что творила охваченная абсолютной уверенностью в своей правоте верхушка. Вместо того чтобы услышать, она предпочла отключить аудиосенсоры. Я ни в коей мере не оправдываю страшные операции, но признаю, что моя фракция тоже не безгрешна.              — Из этого следует, что нужно было безоговорочно принять условия, выдвинутые Мегатроном? Вот так просто? — фем не скупилась на провокационные вопросы. — Что тогда, вы сражались на неправильной стороне?              — Леди Мистресс, не безоговорочно принять, а потрудиться над поиском решения, при котором обе стороны получат определённые преимущества. Отворачиваться — гиблая стратегия, что и произошло, собственно говоря. Автоботов я не считал и не считаю, как вы выразились, неправильной стороной. Со временем наши фракции также поддались ослепительной уверенности в истинности дела. Даже ещё раньше — со временем мои взгляды на способ создания нового строя сменились на менее радикальные, чем у Мегатрона. Я возвел их в ранг непоколебимой истины и подставил друга, брата, в Сенате.              Мистресс заинтересованно разглядывала нового лидера Кибертрона. С каждым ответом впечатление об Оптимусе приобретало новые оттенки. Он побывал бунтарём, защитником, и к этому циклу автобот объединил враждовавшие в прошлом движения. Им двигало искреннее стремление сделать всё возможное даже для «варваров», какими каминусианке виделись раньше десептиконы. Почему?              — Если в отношениях Примы и Мегатронуса, а затем и последователей Первого и Двенадцатого, вы увидели суть совершенных ошибок, то… что сподвигло измениться, начать объединение? Кто вдохновил действовать?              Оптимус долго молчал, подбирая слова.              — Тринадцатый, — единственное слово слетело с губ.              — «Истинное предназначение — улаживать конфликты и высказывать дальновидные мысли» — снова обратилась к Завету Мистресс. Сейчас слова фем звучали задумчиво. Она постепенно осознавала суть позиции Прайма.              — Тринадцатый не выступал против Примы, но не презирал Мегатронуса. Объединитель, как и Солус Прайм, видел в старшем брате положительные качества, находил слова, способные успокоить пылкую искру старшего брата. Он объединял Тринадцатых, любил братьев и сестру не менее, чем каждый из них друг друга…              Мистресс внимательно слушала Прайма. Шлейф уверенности сменился весомой накидкой противоречивых мыслей. То, что допускал Оптимус, для Леди виделось немыслимым. Ещё недавно сражаться, а ныне налаживать отношения с ними и продвигать вчерашних врагов? Не смешал ли Прайм личное и общее? Да и не только он — Мистресс докладывали о случаях союзов между фракциями. Прежний мир уходил в туманные чертоги прошлого, а новый шокировал волнами перемен. Что будет завтра? Через четверть, ворн, два? Интуитивно правительница понимала, что ей следует это принять, но яркое пламя искры сковывал страх неизвестности, страх за свой народ. Будут ли каминусианцы в безопасности?              — Я причастен к началу конфликта и потому приложил усилия, чтобы завершить его. Со временем моему примеру последовал и мой друг.              — Ваши намерения благородны и честны, но не боитесь ли вы, что Мегатрон, добравшись до власти, зажжёт новое пламя войны здесь и в наших мирах? — настойчивость уступила своеобразному принятию и беспокойству. — Нельзя точно сказать, изменился ли Мегатрон или умело притворился. Не спорю, вы знаете его долгое время, но мы — Мистресс провела в воздухе манипулятором круг. — Мы не знаем.              — И никогда не узнаем, если не дать шанс.              Когда вновь было собрано заседание, и объявили голосование, задачей которого было решить вопрос о создании Союза Планет, события развернулись неожиданным образом. Эукарис, чей лидер симпатизировал Мегатрону во время войны, проголосовал первым. Следом из уважения и доверия Прайму отдал свой голос Велоцитрон. Сочетая их принципы, согласился и Горлам. Из всех государств, которые решили стать независимыми, остался только Каминус. Мегатрон скучающе перевел взгляд на Дезсауруса. Оптимус же пристально следил за Мистресс.              Леди не торопилась действовать. От её решения зависело будущее Каминуса. Но постепенно промедление начало вызывать недоуменные, а где-то и недовольные, возгласы. Наконец изящная аристократическая ладонь замерла над кнопкой…              На весь зал объявили:              — Все участники совещаний подтвердили свое намерение создать союз!              Мегатрон не спрятал неожиданность, охватившую его. С презрением Повелительницы Пламени он смирился ещё в начале переговоров и не придавал значения косым взглядам в свою сторону. «Непредсказуемая фем,» — десептикон не пошел к ней вслед за Оптимусом, подумав, что объяснений Прайма хватит.              — Я долго размышляла о нашей встрече, — Мистресс уверенно глядела в фейсплейт Прайма. — О том, что разумные существа, на ваш взгляд, заслуживают шанс измениться. Оптимус, я не хочу вас обманывать: принять это — долгий и трудный процесс для меня. Однако… ваши идеи не бессмысленны. Полагаю, мне стоит поучиться у вас принятию и готовности принять новое, встретить перемены достойно. Страх по-прежнему стоит за плечом, но я верю. Верю вам, верю в идеи Тринадцатого, Объединителя.              Сперва автобот удивлённо изучал Повелительницу Пламени, затем благодарно кивнул.              — Я ценю ваше доверие, Леди Мистресс. Не бойтесь обращаться за поддержкой, если возникнут затруднения. Я уверен, что общими усилиями все страны Союза встанут на новый путь — путь мира, доброжелательного отношения друг к другу, процветания. Вы справитесь, я уверен, — фем ответила чуть измученной улыбкой и ушла.              Чуть позже с Праймом поравнялся недоумевающий Мегатрон. Он потребовал объяснить, что нашло на «вредную каминусианскую фемледи».              — Каждый заслуживает шанс измениться в лучшую сторону, и Леди Мистресс поступила благоразумно, воспользовавшись им. Когда-то изменились мы с тобой; настал её черед.              «Каминус известен консерватизмом. У меня не было цели склонить Мистресс на свою сторону, но она продемонстрировала, что готова отказаться от предвзятости» — Оптимуса поразило решение фем пойти ему навстречу. Не всякий сформировавшийся как личность бот пойдёт на переоценку своих убеждений. Но Мистресс смогла.              С тех пор в рамках мероприятий, проводимых Союзом, Оптимус и Мистресс стали видеться чаще. Кибертрон и Каминус первыми стали налаживать межкультурные связи. Создавались научные, творческие объединения, наладили обмен студентами и продвигали идеи принятия другой культуры Мистресс несколько отчужденно относилась к Мегатрону, с которым приходилось встречаться все же довольно часто, но взаимодействовала с ним вежливо.              Десять ворнов назад Мегатрон в шутку назвал Прайма и Повелительницу Пламени неразлучной парочкой. Смех оборвался в клик, когда десептикон невольно стал свидетелем милой беседы лидеров. Они уединились в галерее, куда Оптимус иногда приходил по вечерам, чтобы получить удовольствие от тишины и захватывающей панорамы одного из верхних этажей. Автобот вспоминал забавную историю — этот вывод напрашивался из-за звонкого хихиканья каминусианки. «Дела…» — Мегатрон прошёл мимо. А позже устроил соправителю допрос, мол, что это было. Оптимус и Мистресс относительно часто появлялись вместе на публике из-за государственных проектов и поддерживали образ деловых партнёров. Кто-то высказывал идею о дружеских отношениях между ними. «Ой Праймусе… — протянул Мегатрон, когда добился от соправителя признания. — Тоже мне, выбрал. Зануда, педантка страшная! Оптимус, попросил бы — я б нашел те более принимающего партнёра».              Лорд-Протектор долго ворчал, не понимая, что автобот нашел привлекательного в каминусианке. Оптимус растолковывал, мол, причина кроется в личности Мистресс, что она изменила взгляды на мир. «Всё равно, чем местные не нравятся?» — отмахивался Мегатрон. Гнев на милость мех сменил после того, как заметил, что отношения помогали Прайму хотя бы на время забыть о работе. «Надо б с этой Мистресс контакты наладить, чтобы кое-кто почаще отдыхал,» — мимоходом отметил себе десептикон.              Любовь Оптимуса и Мистресс напоминала равномерно горящее пламя. Без кружащих процессор страстей, без эмоциональных бурь. Отношения развивались постепенно. Партнёрство перетекло в дружбу, дружба преобразовывалась в нежные чувства. О том, что происходило между ними, догадывалось большинство представителей элиты. Но слухов не пускали — трудно найти повод, который бы заставил перемывать гайки. Оптимус и Мистресс если и делились подробностями, то сжато, формально: события складываются должным образом, благодарим за интерес…              Расхаживая по гостиной в своей кварте, Оптимус включил голографический экран. Он едва не забыл о звонке. Чтобы не сбиваться с мыслей, мех сел в кресло.              — Турхулон под атакой, а части «Алкемора» ищут в его окрестностях. Конца-края радикалам не видно, — сдержанный тон не выдерживал натиска внутренних переживаний. — Похоже, нас с Мегатроном хотят снова проверить на прочность.              — Оптимус, — мягко, но твёрдо произнесла Мистресс. Её янтарные линзы пристально изучали его фейсплейт. — Я вижу, что твоя тревога глубже, чем ты показываешь её. Я знаю, что для турхулонцев сделано и делается всё, чтобы обезопасить их. Но ты обеспокоен не только этим.              Оптимус устало притушил линзы. Казалось, худшим периодом в его жизни была заря гражданской войны… Сейчас, когда он погрузился в восстановление потерянного благополучия, автобот боялся потерять это все.              — Я волнуюсь за Мегатрона. Он вынужден защищать Кибертрон, сражаясь с бывшими соратниками, — оптограни сползли на оптику.              — Ему повезло, что ты рядом, — заметила каминусианка. — Может быть, я никогда не пойму, как судьба свела вас, но вы действительно два брата, опора друг для друга. Не дави на Мегатрона, но давай понять, что он не одинок, — сказала Мистресс, и её взгляд стал ещё более проницательным. — Но это не всё, что тебя гложет. Дай угадаю… Дело с преемником? — При этом вопросе Прайма, показалось ей, передёрнуло.              — И я, и Мегатрон пришли к необходимости искать молодого кандидата, — выдавил из себя Оптимус. — Никому из нас это не нравится, но… — он провентилировал. — Я вынес идею преемника-юнлинга на обсуждение в Сенат.              — И столкнулся с резким отказом? — предположила Мистресс. Её собственный опыт правления подсказывал ей возможные реакции.              — Если бы, — мрачно хмыкнул Оптимус, барабаня пальцами по креслу. — Одни утверждают, что с ограничением участия в политике идея звучит разумно. К тому же, ни один Прайм до меня не занимался полноценным воспитанием юнлинга. Противники кричат, что даже так безрассудно втягивать несмышленых в политику. Они назвали это отчаянием…              Оптимус замолчал, и в тишине был слышен лишь напряжённый гул его систем охлаждения.              — И самое ужасное, — наконец выдавил он, и его голос сорвался на шёпот, — я вынужден с ними согласиться.              — И этот возможный ученик…              — Юнлинг? Да. Именно так. Наша единственная надежда — это юнгфем, которую Мегатрон нашёл среди Смайтов, — Оптимус сжал манипуляторы. — Вернее, ему ещё надо с ними договориться, потому что семья расколота надвое, и между собой линии в холодной войне. Всё равно, — раздражённо и устало стравил воздух мех. — Я боюсь, что мы возлагаем на её плечи ношу, под которой согнулся бы и бывалый воин. Мы рискуем разрушить её жизнь, прежде чем она успеет её начать.              Мистресс внимательно слушала, и в её янтарных линзах плескалось не только сочувствие, но и твёрдая, ясная уверенность.              — Ты размышляешь как командир, Оптимус. Это хорошо. Однако твоя возможная ученица не солдат, и тебе придётся отнестись к ней как к своему спарку по искре.              Прайм вопросительно поднял на неё взгляд.              — Ты рассуждаешь о преемнике, о будущем лидере, в духе прошлого, когда речь шла о сотрудничестве правителя со взрослым кибертронцем. А сейчас вам с Мегатроном предстоит научить юнлинга ценностям, которые вы хотите сохранить и передать будущим поколениям. Это намного сложнее, чем просто обучить преемника его обязанностям. Принимая юнлинга, ты прежде всего воспитываешь её как личность, потихоньку приучая кроху к будущей работе. В этом случае ты не ломаешь её, а даёшь ей опору и получаешь преданного помощника.              — Воспитать… — тихо повторил Оптимус, и это слово, казалось, по-новому отозвалось в его искре. Оно было лишено груза безотлагательности и отчаяния, но наполнено глубиной и ответственностью.              — Именно так, — мягко кивнула Мистресс. — Я помню твои рассказы об Альфа Трионе, и твой почтенный наставник мудро подошёл к твоему обучению. Рион, — она мягко блеснула линзами. — он ведь тоже стал тебе… вторым создателем. Стань такой же фигурой своему юному преемнику.              Оптимус признательно усмехнулся. Он не был юнлингом, когда Альфа Трион взял его в ученики, и почтенный Прайм не намеревался сперва делать из него лидера. Но Орион Пакс долго оставался молод искрой, а Третий из Тринадцати стал ему семьёй.              — Спасибо, Мист, — ответил сокращением на сокращение Прайм, и каминусианка мигнула. — Как у тебя с подготовкой Пиры Магны?              — Пира усердно готовится к своей будущей роли. Всё ещё охотно посещает тренировки по самообороне, — Мистресс помолчала и рассмеялась. — Я осознавала, что обязана защищаться и владеть оружием, но терпеть их не могла!              Оптимус хохотнул, прикрывая рот ладонью. Мистресс, когда она прилетала на Кибертрон с неофициальным визитом, он тоже раз попытался пригласить на утренние тренировки. На одно утро каминусианка согласилась, а на другое настояла на более спокойном времяпрепровождении.              — Иногда меня одолевает странное чувство. Словно… — снова усмешка — Мне будет не хватать воспитанного мною прекрасного создания, когда настанет цикл провозглашения новой Повелительницы Пламени.              Пира Магна возглавляла отряд Факелоносцев — подразделения, которое в народе знали как элитную гвардию Каминуса. Дисциплинированная, сдержанная, но безгранично добрая, фем верно служила главе Каминуса. Они вместе пережили военное время. Немудрено, что выбор Мистресс пал на Пиру. Она учила стражницу уже двадцать один ворн и за это время привязалась к фем как к бэте родной. Пира Магна уверенно применяла полученные знания на практике.              — Ты всегда сможешь связаться с Пирой Магной или назначить встречу с ней, — поддержал возлюбленную Прайм. — Это только предположение, но вряд ли оно далеко от истины. Пира Магна ценит и уважает тебя, и, вероятно, тоже не хочет расставаться. Смена лидера Каминуса не прервет ваши отношения.              Они удивительно точно понимали друг друга. Постепенное сближение позволило привыкнуть друг другу, узнать о привычках, интересах, особенностях поведения. Случалось, что возлюбленные понимали друг друга с полуслова. Если и спорили, то зачастую шутливо — Мистресс, выступавшая инициатором, любила слегка подшутить над Праймом. Серьёзные вопросы в отношениях решались конструктивно, без оскорблений и обвинений. Важно было преодолеть препятствие и двигаться дальше, а не доказать собственную правоту.              — Предлагаю в этом ворне провести отпуск вдвоем в тишине и покое, — главы Союза Пяти Планет обыкновенно старались поддерживать хорошие отношения, приглашая друг друга на отдых на свою планету. Оптимус понимал, что в этот раз несколько нарушит традицию, и добавил: — Не пойми меня неправильно, я опасаюсь, что отпуск может быть внезапно сорван. Поэтому останусь в Иаконе.              — Ты ведь знаешь, я поддержу твой выбор, — на этом их разговор завершился.

***

      Пайролоуд сердито сверлил линзами свою одногруппницу, с которой Шоквейв занимался практикой, пока он сидел на исследовании.              Глэйсир, неуклюжая сикерлинг, робкое и меланхоличное существо, не могла свыкнуться со своими особенностями — созданием льда. Казалось, что юнгфем все время молчала и не имела друзей. Но тем не менее, её можно было найти в компании прочих учеников Шоквейва. Пайролоуд не понимал: почему этот сгусток космической пыли был принят аутлайерами, а он нет? Колёсного скривило сильнее: Шоквейв, бережно сжимая ладошки Глэйсир, с успокаивающей улыбкой объяснял, в чём аутлайер ошиблась. Пайролоуд презирал одногруппницу за слабость и не хотел, чтобы кто-то получал столько же внимания, сколько он, а то и больше.              — Пайро, сиди смирно! — обернулся к нему сенатор. — Если прибор запишет неверные показания, посажу снова. Стоп, стоп! Он очень восприимчив к электромагнитным колебаниям, не трогай!              — Что ему сделается, — юнлинг сел поудобнее. — «Как Глэйсир, так искорка, хорошенькая, а как я, так прибор не трогай» — когда Шоквейв отвернулся, аутлайер демонстративно и быстро показал ему глоссу.              Мучения Глэйсир с практикой закончились, и она выпорхнула из лаборатории. «Праймус, спасибо!» — Пайролоуд облегчённо выпустил воздух. Прибор закончил работу, и Шоквейв аккуратно снял его с процессора аутлайера.              — Снова за старое? — Шоквейв потрепал нахохленного ученика. — Ты ведь также начинал. Ты теперь более опытный, а Глэйсир только учится осваивать свою способность. Мой юный друг, коллега, — Пайролоуд смутился, но старался остаться хмурым. — не стоит беспокоиться из-за пустяков.              — Сат Шоквейв, а можно будет как-нибудь взглянуть на предаконов? Ну хоть одним окуляром! — колёсный умоляюще взглянул на наставника.              Про работу с предаконами Шоквейв рассказал только своему любимцу, и то, взяв с него клятву молчать о проекте. Пайролоуд с честью хранил тайну наставника, но сгорал от любопытства и хотел отправиться с учёным в одну из дальних лабораторий. Там, как заметил десептикон, работали самые надёжные и умелые специалисты. Пайролоуд грезил попасть в эти ряды избранных.              — Я подумаю, мой юный друг, — Шоквейв не спешил соглашаться. — Возможно, через несколько ворнов…              — А какие они? — не унимался Пайролоуд. — Хорошенькие, наверное… — он мечтательно притушил оптику, воображая, как гладит маленького предакончика.              Джет доброжелательно улыбнулся.              — На вас похожи — непоседы, разбегаются во время разминки. — Шоквейв и Пайролоуд рассмеялись. — Некоторых могу показать.              Сенатор развернул голографический экран. Пайролоуд убавил громкость вокалайзера, чтобы его восторженные попискивания звучали менее оглушительно.              — Самый большой — Предакинг, — рассказывал мех. — Вон тот, что справа вертится, с синими и светло-оранжевыми элементами — Даркстил.              — А тот, что набросился на Даркстила? — на видео второго предакона повалил его товарищ.              — Скайлинкс. Оба недавно появились. Вот в них энергии через край, — усмехнулся десептикон. — Хотел бы я однажды поработать с ними вместе с тобой.У тебя есть потенциал в кибербиологии, Пайролоуд, и я хотел бы, чтобы ты не дал своим знаниям пропасть.              Самолюбие Пайролоуда улеглось подобно морю после шторма. Все ещё лучший, все ещё избранный. И никакая Глэйсир его не вытеснит! Воцарившуюся гармонию нарушило воспоминание о недавней стычке. Аутлайер вспомнил того подозрительного сикера и его… грандбэту? Как её там… Скайглоу Паст? Пайролоуд хотел было рассказать, как незнакомка вмешалась и отстояла честь аутлайеров, но промолчал.              Вечером юнлинг отправился погулять в парке у Академии. Прогулка выдалась однообразной, и аутлайер было повернул домой, когда линзы выхватили в толпе теперь уже знакомый образ. Она! Скайглоу Паст! Пайро пожалел, что фем шла вдалеке и, судя по направлению, прочь от Академии. И как назло, пока он гулял, прибавилось прохожих. Расталкивая всех, спорткар мчался вслед за каминусианкой. Его сердито толкнули, и он растянулся на поверхности. Скайглоу исчезла из виду.              Пайро пообещал себе, что обязательно встретится с этой фемледи.

***

      Спрингер хмуро просмотрел сводку новостей и выключил экран.              Несмотря на то что он разделял страх Рен перед возвращением Джамала, автобот надеялся, что горе-опекун вспомнит о значении своего статуса и хотя бы удостоверится, что племянница жива и здорова. Спрингер, вспоминая последние разговоры, подозревал, что из-за нападений анархистов старший Смайт ещё долго не вернётся. Это было максимально плохо. Бывший спецназовец отчётливо помнил, какие беспорядки устраивали радикалы — анархисты ли, функционалисты ли. Флора живёт с верой, что Иакон защищён от нападений, и притупленная бдительность помешает разглядеть опасность. И хорошо бы кому-то из семьи приглядеть за ней в столице. Блэрр и Виндфолл — надёжные кибертронцы, но у них своя жизнь. И у Рен должна быть своя.              Он нашел нужный номер. Не было уверенности, что ему ответят, но попытаться стоило. Но удача улыбнулась автоботу.              — Неожиданно и приятно! — после приветствия воскликнул мелодичный фемский вокалайзер. — Что-то случилось, Спрингер?              Полноценное общение со временем перешло в редкие, но все ещё теплые встречи, короткие сообщения и звонки. А собеседница отличалась наблюдательностью и предприимчивостью, поэтому быстро поняла, что с ней не о жизни побеседовать хотят.              — Есть маленькая проблема. Хотел узнать, ты когда выходишь в отпуск и возвращаешься с Велоцитрона?              — Не раньше конца третьей четверти, — возникла маленькая пауза. — А что? Может, тебе Кроссвитч или Фэйталсмайт помогут?              — Антифлоренсен учится в Иаконе. Клялась, что тебе писала. Мне за неё тревожно. Думал, может она хотя бы с тобой увидится и в Прозрачные Высоты переберется…              На другом конце многозначительно хмыкнули и замолчали. Спрингер предположил, что собеседница проверяла переписки. Старшая сестра Кроссвитча и Фэйталсмайт славилась любовью к точности в мелочах. К тому же, она очень любила свою «маленькую Рен-Рен» и, безусловно, насторожилась, узнав о неожиданном переезде.              — Праймус, я заработалась и давно не проверяла переписку с Рени, — взволнованно ответила фем. — Судя по последним сообщениям, она подалась на стажировку в администрацию Прайма.              — И ждёт, когда её примут.              Снова пауза. На этот раз долгая.              — Что такое? Энигма, все в порядке? — Спрингер приготовился к худшему.              Отвернувшись от прекрасных солнечных лучей, наполнявших её кабинет в посольстве Кибертрона на Велоцитроне, Смайт вывела для себя два экрана-проекции. На одном из них была переписка с Мегатроном, на другом — сообщения от Рен. Изумленный взгляд сменился загадочным прищуром. Искра забилась тише в предвкушении.              — Более чем, — наконец отозвалась она, и в ее вокалайзере звучала странная смесь гордости и тревоги. — Просто… я смотрю на это и вижу Вольфбэнга. Мой неугомонный младший кузен. Та же наивная храбрость, то же упрямое стремление лезть в самую гущу событий, чтобы что-то исправить.              Спрингер молча кивнул, хотя она этого и не видела. Образ его погибшего ученика, политика-идеалиста из мэрии Иакона, встал перед ним, ясный и болезненный.              — Рен-Рен не помнит Вольфбэнга так хорошо, как ее сестра. Всё-таки она была крохой, когда он умер. Но до чего удивительно наблюдать, как младшая бэта Вольфа неосознанно повторяет его судьбу, — голос Энигмы стал тише и доверительнее. — Я всегда надеялась, что в ней проснётся эта искра. Что кроха подхватит дело своего опи — нести реальную пользу, как он пытался изнутри системы. Не зря я рассказала ей про значимость объединения. Но сейчас, пока она одна в Иаконе и так уязвима… Спрингер, ты… — Смайт было неловко обременять друга семьи. — Не мог бы ты… присматривать за ней? Изредка встречаться, убедиться, что с ней всё в порядке. И… держи меня в курсе. Просто чтобы я знала, что она в безопасности.              Спрингер немедленно пообещал выполнить её просьбу. Изменения вокалайзера дали ему предположить, что старшая наследница Гримсмайт вернётся на Кибертрон с чётким планом действий. Она может. Бывший спецназовец почувствовал тепло надежды.

***

      Утро новой декаротации началось для Рен с приятной новости. Раньше всех рутинных процедур юная Смайт, не зная, как совладать с волнением, проверила комлинк.              Дверцы за спиной дрогнули. От счастья Фло готова была трансформироваться в спейсджет, взмыть высоко-высоко и покружить в небесной синеве. Случилось! План воплощается! Колёсная воодушевленно перемещалась по зарядочной — сегодня её очередь заниматься завтраком.              Дождавшись выхода Блэрра и Виндфолл из оффлайна, Смайт гордо продемонстрировала им причину бодрого настроения:              — Что я говорила? При-ня-ли!