Новая жизнь

You don't need them to believe in you Get your mission on lock and see it through You've got all the power you need in you.

      БИТВА С АВАТАРАМИ ЮНИКРОНА

— сражение, завершившее гражданскую войну, которое привело к заключению договора о прекращении огня и разграничении территорий. В настоящее время считается новой точкой временного отсчёта в новой Кибертронской Империи. В ходе боев за Кибертрон, Каминус и Велоцитрон обе стороны понесли огромные потери. Погибли и младшие семеро Вторых: Такерус, Линеалис, Виталтайд, Скайникус, Астрамортис, Весперклинг и Игнис. Битва продлилась десять циклов. На стороне защитников выступали объединенные силы автоботов и десептиконов. К армиям примкнули нейтралы, функционалисты, анархисты и максималы. Идеологические разногласия потеряли смысл, когда на кону стоял вопрос выживания.

(Кибертронская энциклопедия)

      — Радикалы, похоже, готовились к нападению усерднее, чем мы к Нововорнию, — мрачно подытожил последние новости Мегатрон.       Схватки на окраинах империи росли. Несмотря на усилия и имперцев, бои на Турхулоне и Гаррусе-9 затягивались. Мегатрон словно вернулся в прошлое, когда жизнь напоминала бесконечное военное совещание. В донесениях и планировании операций десептикон тогда едва не потерял себя. Сейчас слабо утешало, что цель военных действий — оборона, а не нападение. И больше ярость не ослепит рассудок. Что согревало, так это участие Оптимуса: Прайм или заходил в покои названного брата, или связывался с ним по комлинку. Совсем не то, что до войны. Младший брат или подбирал меткие слова поддержки, или внимательно слушал, тихо выражая заботу жестами.       Оптимус согласился, что анархисты поднаторели в атаках и опёрся на поставленные на стол манипуляторы. Названные братья сидели в полумраке личной библиотеки в покоях автобота и наполовину дремали. Оба щурились и, уставшие за цикл, делали долгие паузы.       — Не выйдет у анархистов ничего, — правитель снова схватился за стилус и занёс его над датападом. — Их нельзя недооценивать, но уже долгое время напряжение между автоботами и десептиконами уменьшается. Медленно, но верно. Начиная от битвы с Юникроном и восстановления Кибертрона и заканчивая разборками в процессе объединения, мы сотрудничали. И перешагнули предрассудки.       — Общий враг и общая ответственность за разрушения не могли сказаться иначе, — Мегатрон сосредоточенно смотрел вглубь книжного шкафа.       Бои шли одновременно на Кибертроне и в колониях десять циклов. Объятые ужасом за судьбу дома автоботы и десептиконы бились за выживание. В искрах ещё жили обида и гнев за павших соратников, но они отступили перед лицом смерти. И последствия тяжёлого сражения, в котором дорого заплатили за победу, подтолкнули заключить мирный договор. Тогда-то стороны задумались о своих поступках и правильности идеалов, которым следовали. Извращение благородных помыслов искалечило и десептиконов, и автоботов. Не было истинно правых и полностью виноватых. Были фракции, которые неосознанно подменили провозглашенные ценности и едва не разрушили свой дом.       — Ардурия по-прежнему не вмешивается, что хорошо, — Оптимус заинтересованно промычал в ответ. — Но за ней наблюдают, чтобы не прозевать возможную угрозу под боком. Понять обиду выселенных можно, но, думаю, хотели бы вернуть местечко на Кибертроне — бои развернулись бы, не дай Праймус, здесь. А атакуют намеренно окраины, да такие, которые сильнее прочих пострадали в гражданской войне. И используют улучшенную десептиконскую технику.       — Остатки бунтарей объединил твой бывший подчинённый?       — Не исключаю, — Мегатрон сложил когти домиком. — Скраплет знает, кто ими руководит, но это предложение не из воздуха возникло, — десептикон тяжело провентилировал и налил тарнийской настойки. Оптимус развернулся и дотянулся до заостренных плеч, обхватив их.       — В любом случае, мы на одной стороне. Я делаю всё возможное, чтобы разобраться с последствиями атак и не допустить волнений.       Мегатрон снова промолчал, почувствовав крохотную радость. Преданные союзники по-прежнему окружали его, но реальное присутствие младшего брата поддерживало по-особому. И, главное, Оптимус не на словах работал.       — А что ты все чиркаешь? — достаточно подробно обсудив анархистов, десептикон переключился на автобота.       — Да случайно нашел текст о Вторых, — с лёгким пренебрежением отмахнулся Оптимус. — В закромах Архивов нашёл. Зашифрован так, что свихнуться запросто.       — Тебе нельзя, ты правящий Прайм, — Мегатрон пододвинулся к столу. — Что ж там за ужас, что Альфа Трион расщедрился на шифровку?       Мгновенное замешательство Оптимуса смутило. До сих пор колёсный сидел с серьезным фейсплейтом, который мало чем отличался от обычного выражения задумчивости. Ладонь накрыла планшет и дернулась назад, но затем робко подтолкнула датапад в сторону десептикона. «На свой страх и риск…» — Прайм провел по лбу и налил настойки. Сморщился под усмешку брата — тот любил крепкое, а колёсный все не привык.       Вскоре Мегатрон понял настроение Оптимуса:       «И уйдут Десять старший за младшим, осветив искрами темный час; лидер уйдет позже собратьев, ибо уготована Третьей роль дани, что следит за тем, чтобы окрепло дитя <…> В четвертый от начала хаоса цикл пал героической смертью Такерус, Тишайший. Умело рассекал он воздух Клинками Пространства, открывая порталы в места, где террорконы не причинили бы вред народу Праймуса <…> На пятый цикл покинула мир Линеалис, Вестница скорая. Камнем Химеры Микронуса владея, переняла она способности брата убитого. И увела темных рабов, и обессилела четвертая дочь Солус и в ночь упала, погрузившись в вечный оффлайн <…>На шестой цикл Виталтайд, Квинтуса безропотный ученик, повел отряд максималов в бой с рабами посланников Юникрона. Храбро сражались собратья наши, приближая победу ценой собственных искр. Обращённые в слуг посланников Прародителя Хаоса направились на своего предводителя и убили Восьмого Второго <…>На седьмой цикл принял на себя Скайникус Прайм образ чужой, чтобы отвлечь внимание посланников Прародителя Хаоса. И не отличили они Прайма, что был выкован Солус, и Прайма, что был избран Создателем, и растерзали отряд, и командира обезглавили, но сами были изгнаны <…> В восьмой цикл проявил себя Астрамортис, Оникса прилежный преемник. Использовал он маску Восьмого, чтобы в тылу вражеском управлять сознанием порабощенного Новы, седьмого Матрицы носителя, но прознали об обмане посланники Юникрона, и погиб Шестой от рук друга <…>На девятый цикл в последний раз рассек воздух острый клинок Весперклинга. Отторгавший преемника мыслей Мегатронуса, он пришел на помощь тому, кого презирал, ибо кодекс воина велел выручать союзников. Отразив атаку и дав товарищам отбить Каон из когтей, что кровью Юникрона покрыты, пал Пятый из Вторых <…> На десятый цикл воспылала искра Игнис, Целительницы, и, осветив дом почитателей Солус, погасла. Исполнила третья дочь Четвертой и Двенадцатого предназначение благородное, защитив Огонь Солус, Кузнеца. Нарушила Четвертая из Вторых запрет учителя, Алхемиста, но прощается этот грех спасением жизни той, что хранила Огонь. Иссякла энергия, что жила в артефакте Шестого из Первых…»              Последние три смерти в тексте Лорд-Протектор пропустил. Слишком хорошо в блок памяти врезалось. За Старвайна он не переживал: отличился, приведя функционалистов, а с ними и кризис. Смерть Антифлоренсен Прайм потревожила сильнее: всё-таки сторонница объединения, которая искренне вежливо работала с братьями и горела помощью с воплощением их обновленного проекта. Эминельме…       Мегатрон редко испытывал страх. Ещё реже он находил кибертронцев, которых назвал бы близкими. Первая Вторая, которая смело шла наперекор функционалистам, смягчала участь народа и боролась с режимом, не сразу заняла особое место в искре, но навсегда осталась там. С самого начала поддерживая десептиконов, прикрывая становление движения, она была на одной стороне с тарнийцем. Не боялась сказать правду, зная вспыльчивый характер лидера оппозиции. В нужный момент тихо приходила на помощь. Сдержанная на вид, неукротимая искрой. Эминельме методично вернула Мегатрона к обычной жизни. Первое время десептикон с трудом перестраивался с военного лада на простой. Но свою жизнь Первая Вторая отдала.       Вдвойне больно отдавались в искре воспоминания о последнем споре. Мегатрон сомневался, изменился ли его названный брат и бывший заклятый враг. Эминельме просила довериться ее сестре и вчетвером — на первое время — обсудить план работы над объединением. А потом, отправившись расследовать смерть брата, пропала. Затем к особняку Первой Второй, где жил десептикон, подбросили отвинченный палец его соратницы. По странному стечению обстоятельств автоботы получили похожую посылку; в цикл исчезновения Эминельме они потеряли Скидса и бастарда Старвайна. Всех, кроме отпрыска Второго, нашли в Петрексе, функционалистском городе. Помощников преступников задержали. Один из убийц рухнул в чан с кислотой, где прежде сжег разобранные детали жертв. Второй скрылся. Скидса удалось спасти: впоследствии бывший ученик Шоквейва восстановился. Эминельме умерла на манипуляторах Мегатрона, ослабленная и обезображенная.       Она боролась за дело десептиконов, понимая риски. Она до последнего верила в основателя фракции, даже когда он отдалялся от советников, предпочитающих планомерные действия радикальным. Эминельме не смогла произнести и слова, когда в последний раз увидела Мегатрона. Сжимая сереющий корпус, спейсджет вышел к остальным мертвецом. Он и сам замолчал, отвечая только на рабочие вопросы. На похоронах основатель десептиконов, не дрогнув, произнёс скорбную речь. Шоквейв склонил шлем, слыша личную привязанность в вокалайзере. Слова почтения и уважения переплелись с глубокой признательностью за всё время, проведённое вместе на войне и в мирное время.       Когти сомкнулись в кулак. Гневный жар, оставленный в глубоком прошлом, разлился по магистралям. Первого преступника объявили в розыск, но десептикон добрался до него первым. Вооруженный клинком Эминельме, он рассек функционалиста на части. Процессор раскалился от воспоминаний. Краем оптики Мегатрон подметил, что Оптимус слегка отстранился, но занёс манипулятор так, чтобы в крайнем случае взять брата за ладонь. Боится ярости, но страх бросить друга одного сильнее.       — Когда это сочинили? — выдавил спейсджет. — Да говори уже! — он чуть прикрикнул на Прайма. — Не убьёшь.       — Когда Тринадцать распались. Вектору… Видение было, если верить припискам, — Оптимус колебался с переводом. Он взволнованно смотрел на брата.       — Сон дурной увидел и приказал Триону накорябать сюжет, — десептикон от греха подальше вернул планшет хозяину. А хотелось запустить им в Вектора, будь он здесь и жив. — Вторые же — преемники Тринадцати, как можно было насочинять текст про их смерть?! Нет бы попытались предотвратить!       Эминельме много рассказывала о предвзятости Примы и Вектора к ней и Мегатронусу. И, как заметил, слушая рассказы десептикон, неприязнь к Двенадцатому сдерживалась до тех пор, пока жила Солус. После их смерти старшая Вторая целиком перешла под опеку Нексуса, второго наставника. Хотя он и Альфа Трион любили её, напыщенность двух старших Тринадцати злила. Оттого измотанному Мегатрону сейчас казалось, что Вектор намеренно сочинил байку про смерть, зная, что Солус не погладит брата молотом. «Выходит, даже своего подопечного не любил, — Такерус Прайм ведь погиб первым. — Отход кислотный! Чтоб тебя разобрали и пересобрали в послеискрии!». Вслух Мегатрон ворчал относительно безобидные фразы; крепкие оставались в процессе.       Оптимус с трудом поймал мелькающие перед ним серебристые манипуляторы.       — Я знаю, что в тебе жива боль утраты, и не прошу скрывать её. Но никто не знал о существовании этого дурацкого текста. И вряд ли бы мы изменили ситуацию — с ним или без, — Прайм часто наклонял шлем, чувствуя, что слова не поддаются ему. Он разделял переживания брата, но сказать об этом мог, уняв свои воспоминания. — Сейчас я понимаю, как ты дорожил ею. И… соболезную. Я бы очень хотел вернуть Вторых в этот мир, но это невозможно…       Мегатрон только мрачно стравил воздух. Оптимус давно знал Рен Прайм: сначала был её телохранителем, потом она вместе с братьями заканчивала начатое Альфа Трионом обучение нового лидера. Были у них и крепкие ссоры в середине войны, но, восстанавливая Кибертрон, они помирились. Антифлоренсен не была таким же другом Оптимусу, каким Эминельме — Мегатрону, но вплоть до объединения она оставалась подле Прайма. Это она успела рассказать автоботу про хранилища мистической чепухи и поделилась всем, что сама знала. Это она вместе с десептиконской сестрой подала пример восстановления отношений. Это она изменилась и доказала, что стала лидером. И Юникрон знает, как глубоко её смерть поразила правящего Прайма.       — Спасибо на том, что остался жив ты, — проворчал десептикон. — Вечно вас, Праймов, дезактив притягивает.       Во время битвы с аватарами Юникрона Оптимус едва не погиб, когда в результате боя в здании Кузницы на него рухнули обломки дома. Умирающего лидера автоботов отыскал Смоукскрин. Элитгард немедленно связался с «Немезидой». На корабле меха осенила безумная идея: молот Солус Прайм! Оставшаяся в артефакте энергия вернула Оптимуса в строй.       — И какого скраплета Юникрона ты переводишь эту дребедень? — вопросы о древнем тексте не заканчивались.       — В нем говорится о создании Матрицы Вторых, как я понял.       Десептикон трижды повторил про себя эту фразу и ничего не разобрал. Ему не нравилась мистическая часть титула Прайма. Из артефактов он считал полезными те, свойства которых можно эффективно применить на практике; то же касалось текстов. Видения, пророчества, загадки и прочее в представлении Мегатрона вели только к безумию. Лорд-Протектор залпом выпил остатки настойки.       — Тебе Матрицы Лидерства мало стало, захотелось побольше сил?       — Нет у другой матрицы особых свойств, — Оптимус пощупал свой нагретый лоб и попытался объяснить сердитому и озадаченному брату: — Слушай, тему лучше бы сворачивать, поэтому скажу, что она, если не ошибаюсь, станет подготовкой к Матрице Лидерства. В каком смысле — пока нет ответа.       — Впервые не хочу, чтобы твое предприятие увенчалось успехом, — автобот пропустил слова мимо аудиосенсоров. — Ты, к слову, на ком этот набор «Собери Прайма сам» хочешь проверить?       Оптимус нарочно сгреб датапады в этот момент и притворился, что не расслышал вопрос.       — На преемнике, да? — безрадостно произнес Мегатрон и заметил, как оптограни Прайма взметнулись к шлему. — Пожалей юную Смайт, которую будешь обучать истории, политике, протоколу и прочему.       — Если Сенат одобрит изменения в приеме, — щитки линз инстинктивно сомкнулись на клик. — Обсуждение продолжается.       В довоенное время братья часто ругались из-за проволочки законодателей в решении важных вопросов. Выбитый из колеи новостями с фронта, злополучным текстом и воспоминаниями об Эминельме Мегатрон метнул сердитый взгляд в чуть сгорбившегося автобота.       — Ты опять вместо активных действий глоссой шевелишь? — алые окуляры сердито пылали. — Оптимус, у тебя крайне маленький выбор преемника! Надави, если надо. Есть у тебя власть над ними. А ты воспользоваться не хочешь!       В довоенное время оскорбленный брат кинулся бы яростно добиваться признания, что он прав. Сейчас Прайм остановился, выждал, когда Мегатрон выскажется, и присел рядом. Ни тени обиды на усталом фейсплейте. Гневная тирада десептикона нисколько не задела искру.       — Мегатронус, тебе нужно отдохнуть, — автобот взял когтистую ладонь. — Со всем справимся, и всё разрешится — и проблема анархистов, и дело с преемником. Но не в один миг. Прости пожалуйста, что я заставил вспомнить циклы, о которых ты предпочитаешь молчать, и не остановился. Пожалуйста, постарайся восстановиться. Если что, я рядом.       Оптимус выработал отстранение в нужный момент. Мегатрону легче обругать все, что его задело, и свободно вернуться к работе. Пусть. Главное, что негодование не застревало в микросхемах и магистралях. Уходя, десептикон вполголоса поблагодарил автобота за вечер и пожелал добрых модуляций. Раздражение отпустило, и промелькнувшая мысль о поддержке брата поставила точку в цикле.

***

      Блицшедоу работал пресс-секретарем Оптимуса Прайма. Пожалуй, в Империи вряд ли бы нашёлся равный по выносливости и оперативности мех. Десептикон должным образом исполнял служебные обязанности. За пределами дворца сикер славился равноискрием и отчасти цинизмом. Такой ореол сформировала привычка поступать хладнокровно, будь то семейная проблема или общее дело. Оптимуса Блиц уважал за готовность собирать разбитую страну по кусочкам и за признание однопартийцев воссианца равными автоботам. Да и в целом начальник устраивал: в меру добр, в меру строг, справедлив. «Слишком старается,» — иногда думал секретарь, когда с легкостью считывал утомленность с фейсплейта Прайма.       Сикер потушил ки-гару и облокотился на перила балкона. Он перестал вести подсчет замечаниям завязать с вредной привычкой. Об этом однажды высказался и Оптимус. «Шеф, я пули на войне пережил, что мне сделается от курева?» — улыбнулся секретарь. Однако впредь Блицшедоу взял привычку баловаться этим незаметно, в одиночестве. Напряжение на «вредной работе» — а нагрузки хватало — нужно снимать, а поиски нового метода не интересовали.       Размеренные шаги. Мех с сожалением убрал ки-гару и обернулся. Кое-каких ботов он запомнил по походке; Прайм относился к ним. Секретарь и правитель обменялись рукопожатием.       — Редко вижу вас медитирующим, — заметил автобот.       — Помедитируешь тут, шеф! — многозначительно хмыкнул Блицшедоу. — Стажёров принимать от университета имени Триона. Окуляр да окуляр за студентами этими. Хоть бы нормальных отправили, а не как ворн назад, — презрительно скривился сикер.       Оптимус прекрасно понимал подчинённого. В прошлом ворне случился скандал со студенткой, которую приняли в отдел информационного и документационного обеспечения. «Скучно ей, видите ли, — ворчал десептикон, когда рассказывал Прайму историю своего коллеги. — Как с Лун свалилась. Более глупой причины пренебрежения обязанностями не слышал!». До Оптимуса дошли шутки, что у Блицшедоу развилась аллергия на избалованную молодежь — виновница суматохи была из обеспеченной семьи. Сам секретарь заявил, что всегда имел непереносимость лентяев.       — Блицшедоу, я полагаю, всё будет хорошо.       — Доверюсь вашей интуиции, шеф, — манипулятор по привычке направился к сабспейсу за свежей ки-гарой, но вовремя опустился обратно на перила. — Развелись юнлинги… Развлечений им подавай, впечатлений не хватает. Кх-кхе, ха, тож мне, бедняги. Как жить-то собираются?       Оптимус давно отметил врождённое чувство справедливости Блицшедоу. В администрации его заочно звали блюстителем порядка и были правы: если кто халатно выполнял обязанности, десептикон умел взгреть словесно так, что долгое время работали исправно. Временами Прайм обменивался мнениями с подчинённым и чувствовал некоторое удовлетворение от дискуссий. Где-то взгляды полностью совпадали, где-то полностью расходились. Сикер был интересным собеседником.       Тем временем Рен сдерживала себя, чтобы не идти ко дворцу вприпрыжку. Настал цикл, когда можно взглянуть на древнейшую постройку изнутри. И не просто посмотреть — получать опыт работы! Слава Праймусу документационная часть не растянулась на эоны. «Лучшее сочетание, — смаковала радость аристократка — Разве иначе могло быть?».       Впервые она остановилась у витрины, чтобы полюбоваться собой. Безупречна и восхитительна! Рен самодовольно покрутилась, тонко провентилировала и пошла. Стажер администрации Прайма обязательно идеален. Флора долго подкрашивала и полировала броню, и теперь результат притягивал всё её внимание.       Юнгфем настраивалась на большую работу. Хотя в первый цикл вряд ли поручат выполнять серьёзное задание. Скорее всего познакомят с коллективом, проведут экскурсию на рабочем месте, выдадут пропуск и дадут простенькую работку. А если окажется, что сотрудники администрации настроены недружелюбно? Вдруг обязанности будут невыносимыми? Надо было лучше искать информацию перед стажировкой и быть готовой ко всему!       Местом встречи назначили выход из аллеи Тринадцати, расположенный ближе ко дворцу. Подходя, Рен заметила Скайснипса. Беззаботность улетучилась, стоило вспомнить, что Скайглоу не попала на стажировку. Едва ли Снипс был виноват, но в сознании Смайт закрепилась неприязнь к одногруппнику. Рассудительная и сдержанная Паст лучше этого пустомели-шутника! Впрочем, хорошо, что знакомый — с кем-то другим было бы тяжелее. На клик мелькнуло желание поболтать с юнлингом о том о сем, но глупая обида пересилила. Снипс, заметив Фло, спросил, какое у нее настроение.       — Всегда безупречное, — равноискрово, не глядя на одногруппника, бросила Рен.       Даже молча спейсджет смеялся! Оптика озорно поблескивала. Фло стиснула денты и нарочито отвернулась. Стажировка не началась, а она уже подозревала соперничество с одногруппником. Он ведь и со Скайглоу в куб пару раз играл, а между парами студенты хорошо общались. И в администрации небось повторит успех. Тётя Эни посоветовала бы с ним общаться, ведь «связи всегда важны». Но разобраться в противоречивых желаниях — дружить и презирать — и непринужденно болтать со Снипсом Флора не могла.       В скором времени студенты следовали за пресс-секретарем Прайма и начали слушать инструктаж. Рен выставила запись на внутреннем экране, чтобы лишний раз не переспрашивать. К тому же, она намеревалась произвести не просто хорошее, а головокружительное впечатление. Говорят, что соблюдение всех правил гарантирует успех.       Работники администрации снисходительно приветствовали новичков. Полные любопытства и не омраченные усталостью взрослой жизни фейсплейты, яркие бэтские линзы вызывали дружелюбную усмешку опытных сотрудников. Скайснипс уверенно здоровался со всеми, а Рен с трудом робко улыбалась, говорила тихо и большую часть времени отмалчивалась. Картинка не складывалась: ожидалось, что придется доказывать собственную значимость, а принимают так, словно она уже добилась всего. Флоре бы занять привычную оборонительную позицию и пойти в наступление, но повод отсутствует. Ну ничего, подумала Смайт, это временно.       Их развели. Антифлоренсен попала в отдел мониторинга. Здесь осуществляли анализ медиа, отслеживали освещение деятельности правящего Прайма журналистами и готовили обзоры и аналитические записки для служебного пользования. «Идеально. Просто восхитительно» — Рен улыбнулась, когда сказали приступать к работе и ушли. Сбор информации ассоциировался у юной Смайт с удивительной игрой. А процесс оформления вызывал восторг: аккуратный симпатичный формат всегда радует оптику. Прилив уверенности от мысли, что дело под силу, взбодрил Антифлоренсен. В конце рабочего цикла, когда отчёты прошли проверку, и качеством выполнения остались довольны, юнгфем полностью убедилась: тщательно продуманный до самых маленьких деталей план новой жизни работает. «Смайты всегда получают лучшее» — самодовольная улыбка не сходила с фейсплейта.              — Рада концу рабочего цикла? — Скайснипс не удержался от комментирования забавного зрелища.       — Я рада, что работала идеально, — с тенью надменности ответила аристократка. — Блицшедоу явно остался доволен моим отчетом в большей степени.       — Как скажете, фемледи, — спейсджет усмехнулся и пожал плечеблоками. Не получалось у кого-то быть внушительной и серьёзной с картавостью, бойкостью вокалайзера и попытками доказать превосходство.       Напоследок Рен одарила острого на глоссу одногруппника презрительным взглядом и с поднятым шлемом чинно удалилась. Искра требовала детально изучить убранство дворца до мельчайших деталей. «Не сейчас, — твердила Рен, пока лифт спускался на первый этаж. — Не на публике». Под публикой подразумевались этот надоедливый шутник и работники администрации, и даже элитгарды. Последние особенно нервировали Рен: ещё подумают, что шпионка или воровка. Выглядят строго.       В аллее Тринадцати колесную окликнули. Флора стукнула себя по лбу: если бы Спрингер не позвал её, она спокойно уехала бы домой. Вприпрыжку она помчалась мимо фонтанов.       — Мелочь рогатая, — автобот приобнял бывшую ученицу и шутливо похлопал её по макушке. — Как стажировка началась?       — Гладко, — блаженно протянула Фло. Искрой она осталась в кабинете в администрации Прайма. — Я наконец чувствую себя на своем месте.       Спрингер невольно представил на месте юнгфем Вольфбэнга. Наверное, тоже улыбался во весь рот, когда учился на интересной специальности. Флора смущённо взяла купленную для неё сладкую энергоновую фигурку. Бывший спецназовец словно прочёл мысли юнгфем. Они уселись на залитой закатом скамье.       — Анархисты как назло зашевелились. Ты осторожнее с политическим путём, Фло.       — Да буду я, буду, — Смайт недовольно пнула кристальный листок. — Мне бояться нечего. А вот за дядю и Эми…       — Да поможет им Праймус, — Спрингер сочувственно окинул ссутулившуюся колёсную. — Джамал и Эминельме — хорошие бойцы. Они справятся. И всё-таки держи антенны востро в Иаконе. Подставят легко и сломают всю оставшуюся жизнь. Или нападут легко.       — Вы пр’еувеличиваете, — Флора скептически покачала шлемом. — В Иаконе? У двор’ца? Это же сер’дце импер’ии.       — Сердце, которое бьётся рядом с открытой раной, — мрачно парировал автобот. — Три цикла назад в Каоне, в заправочной «Ржавый поршень» случился взрыв.       Флора передернула плечами, в ужасе округлив оптику. Эта заправочная находилась на другом конце улицы, на которой жил Спрингер. Мало того, что инцидент случился в родном полисе ее династии, так ещё и бывший учитель мог пострадать! Каон — вторая столица Кибертрона, с безопасностью там все на высшем уровне. В процессоре не укладывалось, как это могло случиться.       — К счастью, обошлось без погибших, но пострадала одна семья, — Спрингер дал Флоре почитать новости о взрыве небольшого самодельного снаряда. — Меня после гражданской войны не испугать, но за сохранность искры забеспокоился.       — Пр’аймус… — прошептала Флора, сжимая в манипуляторе сладкую фигурку так, что та затрещала. Её собственная броня внезапно показалась тонкой и хрупкой. — Но… но он же был в Каоне! — слабо попыталась она возразить, цепляясь за последний аргумент. — А я здесь, в столице!       — Для радикалов расстояние не имеет значения, Фло, — ткнул манипулятором в сторону дворца Спрингер. — Не имеет значения, сколько искр может померкнуть из-за их действий. А с началом твоей стажировки в администрации Прайма рекомендую помалкивать об этом и ходить и оглядываться.       Корпус Флоры похолодел. Впервые за цикл её идеальный план дал трещину, в которую просочилось нечто жуткое. Угроза атаки радикалов перестала казаться далёкой.       Прощание ощущалось сухим, смятым. Флора быстро ушла, а Спрингер какое-то время постоял на том же месте. Помня об обещании Энигме, он волновался за юнгфем вдвойне.       После вечерней подзарядки Рен зашла на страницу Тьюн во всеобщей Сети и пожалела об этом решении. Соседка по общежитию выложила снимки с Магнавэй на фоне достопримечательностей Симфура. Чем дольше Смайт разглядывала счастливые фейсплейты фемок, тем сильнее сжимались денты. Сердито смахнув голографический экран, колесная сердито откинулась назад и, как это часто случалось, ударилась.       Эмоции отвлекли внимание от подробностей: фотографии были сделаны и опубликованы квартекс назад. Магнавэй посчастливилось отпроситься на прогулку, пока дани остановилась на Кибертроне по каким-то духовным делам. Тьюн позвала и Рен, но Смайт отказалась из-за приглашения каминусианки. Флора не могла принять то, что без неё могут происходить радостные события.       Взглянув на фотографии снова, Рен смутилась. Соседки донельзя повторяли образы Мэдбэт и Глим, бывших подруг бэтства. Когда юная Смайт жила у младшей тёти, Фэйталсмайт, её познакомили с двумя ровесницами. Мэдбэт запомнилась флегматичной, отчасти раздражающе скучной — делала только то, что ей говорили старшие. Глим — полная противоположность: бодрая, активная, как будто с застывшей улыбкой на фейсплейте. Когда семьи приходили друг к другу в гости, Флору страшно злило то, что подруги сидели и бездельничали, не предлагали, чем заняться. Одним циклом юной колёсной до смерти захотелось съесть редкую сладость, и она предложила взять коробку с ними. Бэт и Глим замялись: сладости предназначались в подарок на день активации Бэт. Однако они промолчали, и коробочка оказалась перед крохами. «Странные» — Флора не понимала, почему подруги вяло взяли по одной сладости и не съели их. В другой раз Смайт предложила взять ховерборды и убежать кататься в дальний парк. Юнгфеммы опасливо последовали за подругой и гуляли без удовольствия. «Вам что, скучно? — синхронное качание головой. — Тогда хватит кукситься!». Бэт и Глим не знали, почему плохо брать сладости без спросу и убегать далеко, но понимали, что наказание последует мгновенно. Фэйталсмайт нестрого бранила Рен, если вообще это делала. Мэдбэт и Глим радовались возможности получить свободу, будучи подругами юной Смайт. А Рени, считая, что у них крепкие дружеские отношения, продолжала выступать инициатором проделок и верила, что делает Бэт и Глимми искренне счастливыми. Так продолжалось до переезда Рен. С другими ровесниками выстроить похожие отношения юнгфем не смогла.       Отличие Тьюн и Магнавэй заключалось в том, что они могли проводить время и в компании Рен, и без. Смайт не занимала позицию неформального лидера. Смайт возражали, чего с Мэдбэт и Глим не случалось. «Без меня никто ничто идеально не делает» — оскорбленно фыркнула аристократка. Соседки ещё не поняли, как им повезло быть рядом с юной Смайт. «Поймут» — Флора крепко сжала кулак.

***

      Гаррус-9 представлял собой крохотный периферийный мир. Поэтому запрос на посадку с корабля разведки Кибертронской Империи стал для работников космической станции сюрпризом.       — Гаррус-9, приём. Первый космический батальон запрашивает разрешения на посадку, — коммуникационное устройство ответило помехами. — Майор, не отвечают. Их сигнал активен, но нас не слышат.       — Акустический отдел засек посторонние колебания волн— сообщил другой член экипажа.       Майор, черно-рыжая фем, осталась невозмутимой. Служба научила прежде всего заботиться о подчинённых и не давать ходу необдуманным мыслям и эмоциональным порывам. Взгляд сикера остановился на спейсджете и колёсном.       — Санстрикер, Айрармис, к высадке! — двое отдали честь. — Разберитесь, что там. Отслеживайте колебания.       Старшие лейтенанты козырнули и покинули мостик. Через несколько бриймов два звездолёта направились в сторону Гарруса-9. И в то же время акустический отдел принёс тревожные вести.       — Смайт, радары засекли шесть звездолётов! Сигналы не наши! — майор нахмурилась. — Один из них направляется за звездолётом отряда Санстрикера!       — Встретим их, — шести отрядам дали команду готовиться к выходу. Майор Смайт поспешила на площадку, где собирались крылатые разведчики. — Капитан, следить за ситуацией!       Командир присутствует на поле боя и бьётся наравне с подчинёнными, защищает их. Эминельме не изменяла своему принципу и участвовала в сражениях рядом с доверенными ей солдатами. Десептиконшу уважали за решительность и хладнокровие, неизменно проявляемые при выполнении долга. Смайт исполнился второй декаворн, она вела себя сдержанно, рассудительно. Те, кто помнил старое поколение династии, могли утверждать, что старшая наследница покойного Вольфбэнга соответствует идеалам семьи.       Незванные гости маневрировали, уклоняясь от выстрелов противника. «Вёрткие» — налётчики разлетелись врассыпную. Началось преследование. «Анархисты! Денту даю, их клеймо!» — выпалил по внутреннему каналу связи спейсджет-разведчик, увернувшись от плазменного снаряда. «Не ржавели без дела» — ёмко отметил другой, выручая товарища. Эминельме преследовала корабль, который показался флагманским. Звездолет был на порядок качественнее оснащён. Фем намеревалась вывести его из строя и допросить пленных.       Санстрикера и Айрармис ждали на Гаррусе-9. Как только звездолёты оказались над космической станцией, разведчики угодили под шквальный огонь. Один выпущенный «малыш» повредил защитный генератор корабля Санстрикера. Отряд второго лейтенанта разрушил укрытие снайперов, повредивших щит. Высадившись, имперцы сошлись в схватке с оккупантами. Дроны уверенно шли в атаку. Разведчики, обладавшие познаниями в инженерии, определили: древние десептиконские и слегка изменённые чертежи. Дроны, возглавлявшие свои отряды, носили анархистское клеймо.       — Ишь расстарались, квинтовы бэты, — черно-желтый лейтенант выждал момент и серией выстрелов уложил дрона. — Лучше бы остались на дне, куда давно залегли!       — Не припомню, чтобы анархисты владели столькими дронами, — сержант убрал бластер и, убедившись, что дорога расчищена, дал команду продвигаться. — Видать, поддержку нашли.       — Найти — одно дело, удержать сложней, — Айрармис и отряд воссоединились с группой высадки.       Внутри станции снова встретились дроны. Отряды обеспечили прикрытие, и лейтенанты в сопровождении двух бойцов проникли в следующий зал. В центре связи у пульта управления в присутствии пары дронов помощнее находился рослый мех с повреждённой инсигнией десептиконов. После повелительного взмаха манипулятором из наплечников выскочили два уродливых миникона. Они бросились на Санстрикера. В манипуляторах воссианки вспыхнул бледный пурпур энергетического клинка. Противник вооружился алым.       Плазменные лезвия мелькали перед оптикой. Айрармис уверенно вращала рукоять клинка. Дерзкая улыбка застыла на фейсплейте. Поединок ускорялся. Жужжание скрещенных клинков слилось в мелодию с нечетким ритмом. «Достойный фехтовальщик» — автоботка ловко увернулась от атаки. Десептикон предпочитал молниеносные удары. Враги сражались на равных. Санстрикер вырубил миниконов и рванул к ним. Отбросив Айрармис, анархист повернулся к нападавшему. Манипулятор сместился к середине рукоятки, и меч превратился в двусторонний.       — Автоботская погань! — процедил анархист.       — Десептиконская прелесть, — в пару кликов фем поднялась и ловко перешла в наступление.       — Это ваш хвалёный принцип равенства? — клинки громко скрестились. — Вас, автоботов, жизнь не учит.       — Что вижу, то пою, — мгновенно парировала разведчица. — Ты ведь не сменил инсигнию. Так бы был анархистской прелестью.       Над Гаррусом-9 развернулась космическая битва. Истребители обеих сторон ловко маневрировали. Работа систем, сообщения по внутреннему каналу связи слились для пилотов воедино. Манипуляторы разведчиков прочно состыковались со штурвалами и орудийными панелями. «Повредить, но не уничтожить. После выведения из строя осмотреть» — отдала приказ Эминельме. Анархистские пилоты могли обладать ценными для Кибертрона сведениями. Сама майор упорно продолжала преследование флагмана. Солдат рядом с ней сообщил о двух вражеских сигналах на навигаторе. «Второй, третий, — Смайт исполнила маневр, уходя от снарядов, — Выведение флагмана из строя беру на себя. Прикройте». «Есть прикрыть!» — преследователь отстал, отвлеченный отрядами. Из пяти кораблей налетчиков один лишился двигателей в результате перестрелки. «Внутри дроны — последовало сообщение. — Подозреваю, на прочих рядовых схожие ребята». Флагман анархистов ухитрился оторваться от погони и выстрелил в генератор защитного поля. Он заискрился. «Остальные превратить в металлолом, брать в плен отряд главного» — второй отряд повредил гипердрайв звездолета. Неожиданно вражеский пилот сбавил скорость, словно собрался сдаться. При ближайшем изучении обнаружили: анархист нанес себе смертельную рану отравленным лезвием. Тело забрали для установления личности. Другие четверо кораблей с дронами вывели из строя.       Хотя группа высадки преобладала по численности и разобралась со всеми отрядами дронов, итог схватки Айрармис и Санстрикера с десептиконом не был успешным. Противник выжидал момент, когда лейтенанты почувствуют утомление. Затем он нанес точные удары, и автоботы, задев друг друга, упали. Тем временем группа высадки расправилась с дронами, и бои шли рядом с залом связи. «Ещё немного, и ворвутся» — анархист мельком бросил взгляд на соперников. Каждый клик был на счету. Вместе с очнувшимися миниконами он сбежал до прибытия имперского подкрепления.       У другой стороны станции совершил посадку истребитель. Десептикон молниеносно оказался на борту.       — Сигналы заглушены. Металлолом занят борьбой, выигрыш по времени имеется.       Включив двигатели на полную мощность, истребитель исчез за считанные клики.       — Станцию оккупировали анархисты, — отчиталась воссианка майору. — Лидер сбежал. Среди нас раненые.       — Вас поняла. Оставайтесь на месте. Скоро прибудет поддержка. На радарах отображается сигнал вражеского истребителя? Один направился в сторону Гарруса-9?       — Полная тишина, — Айрармис прочла ответ по линзам разведчика, наладившего работу пульта.       В скором времени подтянулись подразделения секторальной армии. Группа высадки обнаружила плененных смотрителей станции и освободила их. Айрармис и Санстрикер связались с кораблем, чтобы принять участие в совещании с главой разведки.       — В системе Гарруса-9 обнаружены анархисты. Противник нарастил военную мощь с момента последней активности. Пять истребителей дезактивированы, пилот флагмана покончил с собой ядовитым оружием. — отчиталась Эминельме. — Одному удалось скрыться. По нашим данным он вошел в атмосферу Гарруса, но после его сигнал был утрачен.       — На планете была засада анархистов. Несколько отрядов дронов, — слово дали Санстрикеру. Айрармис добавила: — Возглавлял группу захватчиков десептикон по позывному Фракшер. Охотник за головами. Ранее участник подразделения полиции, занимался отловом особо опасных преступников. Многие из них — недавно исчезнувшие.       Голограмма Джаза задумчиво нахмурилась. Мех, вероятно, оценивал ситуацию и грядущие последствия. Эминельме сочла нужным дополнить:       — Предлагаю осмотреть планету и окрестности. Появление кибертронца, чья биография связана с «Алкемором», может пролить свет на исчезновение корабля. Запрашиваем подкрепление.       — Подкрепление направим. Отчет принят. Отбой.       Голограмма генерал-лейтенанта погасла. Айрармис выступила с предложением:       — Пока мы ждем подкрепление, Фракшер на свободе. Предлагаю отправить свой четвертый отряд на поиски.       — Даю добро. Приступайте, — сеанс связи завершился.

***

      Наутро Оптимус направился в отдел пресс-службы, чтобы обговорить пару вопросов с Блицшедоу. Около офиса десептикона было непривычно шумно. Из приемной доносились звуки оживленного спора, и вокалайзеры — довольно высокие — явно принадлежали юнлингам.       Когда правитель заглянул в приемную, молодые боты встрепенулись и забыли, что клик назад что-то яростно доказывали друг другу. Спейсджет вытянулся и отдал честь, а колёсная фем испуганно присела в реверансе. Оба выглядели так, будто повстречали дух умершего или Юникрона собственной персоной. Прайм никак не мог вспомнить спорщиков. Автобот часто встречал работников администрации и имел примерное представление, кто к какому отделу принадлежит. Вероятно, стажёры.       — Доброго дня вам. Прошу прощения, что прервал дискуссию, Блицшедоу у себя в кабинете? — юнлинги загипнотизированно таращились на Прайма.       — Да, сат Прайм, — первой вышла из оцепенения юнгфем. — Он там.       — Даже подозрительно молчит. Обычно хоть какие-то обрывки разговоров были, — вставил пять шаниксов спейсджет.       — Может быть, вы будете искать истину тише? — вежливо улыбнулся Прайм. Студенты смутились. — Вас прекрасно слышно на весь этаж.       Пока Скайснипс оправдывался, Рени завороженно следила за Оптимусом. Живая легенда стоит прямо перед ней. Ни на экране, ни в новостной статье, ни в книгах, а всего в паре шагов. Вентиляция юнгфем благоговейно шелестела. Смайт стало все равно, что со стороны её улыбка выглядела забавно. Через брийм идея озарила процессор: а может воспользоваться случаем и задать пару вопросов? Подумаешь, рядом юморист-недоучка, Прайм круче! Но пока Антифлоренсен выбирала, с какого вопроса начать, вышел Блицшедоу, и старшие покинули приёмную. «Тьфу» — студентка расстроенно села за стол.       — Они недалеко ушли, — Снипс заговорщически мигнул оптикой. — Беги, пока Прайм ещё здесь. Фло только красноречиво постучала по шлему. — Или ты гипнозом и робким шумом вентиляции надеялась его заинтересовать?       Рен сердито включила технику и в ответ лишь процедила: «Kusotare».       После обсуждения насущных вопросов Прайм полюбопытствовал:       — Как себя держат помощники?       — Искра поёт, — Блицшедоу опасался сглазить. — Понятливые, расторопные, ответственные. Побольше бы таких. Мехлинг больно хорош: и манипуляторами с процессором работает, и чувство юмора хорошее.       — А фемледи?       — В целом хорошая, — уверенность улетучилась. — Но вот знаете, шеф, что-то в ней есть, что портит впечатление. На работу налегает с жадностью, немного… гм, выпендривается тем, что делает больше друга. И я ещё ни разу не видел её за чем-то, кроме работы. Снипс, мехлинг, хотя бы с другими общается, отдыхает в перерыве, а Антифлоренсен шлема от датапада не отрывает.       Прайм напрягся и переспросил, как зовут студентку.       — Антифлоренсен она, — подтвердил десептикон. — Говорит, создатели креативность проявили. Думал, будет хвастаться позывным, а на деле не всегда отзывается. Рен, Рени — запросто, Антифлоренсен — не сразу дозовешься, и вдобавок линзы округляет, словно Юникрона увидела. Девяносто шесть ворнов всего, представляете? А уже…       — Блицшедоу, я думаю, фемледи Антифлоренсен нужно больше времени, чтобы привыкнуть, — выразил мнение Прайм. — К тому же, я считаю, что её успешное выполнение поручений — хорошее начало. При необходимости помогите ей.       Выбор позывного Оптимуса одновременно удивил и не удивил. Лорд-Протектор когда-то назвался позывным Двенадцатого, Королева Спидии взяла имя кибертронской правительницы из далёкого прошлого. Другое дело, что выбор пал на фем, с которой Прайма связывали близкие отношения. Необычное совпадение, не более. «Главное, что Блицшедоу нашел понимание со стажерами» — рассудил автобот.

***

      Некоторое время спустя       Оптимус взял отпуск раньше обычного на пару декаротаций. Совесть автобота была чиста — срочные проблемы решили. Как и договаривались, Прайм и Мистресс решили провести несколько циклов вместе. Сейчас лучшим вариантом отдыха были тихие спокойные прогулки в уединённых уголках дворцового парка или аллеи Тринадцати.       — Игнис… — почти беззвучно прошептала каминусианка, переводя взгляд на композицию со Вторыми в секции аллеи около научного крыла дворца.       Капельку округлые черты, смеющиеся, при жизни светившиеся янтарным, линзы, Перчатка Праймуса — неизменные атрибуты Целительницы. На Каминусе Игнис объявили героиней — в период войны фем работала в одном из госпиталей. Четвертую называли воином медицинского фронта.       Янтарь линз грустно мерцал. Не отводя пристального взгляда, Мистресс покрепче взялась за манипулятор Прайма. Мех, не отводя взгляда от памятника, успокаивающе обхватил плечеблок возлюбленной.       — Вас многое связывало, моя Искра, — Мистресс медленно подняла грустные линзы и с благодарностью взглянула на автобота. Он понимал её чувства. — Я внимательно слушаю, если ты почувствуешь необходимость выговориться.       — История настолько сильно отпечаталась в блоке памяти, что я снова и снова проживаю её. Порой становится стыдно, что никак не отпущу смерть Игнис и причастность к событиям… — тон колёсной оставался ровным, но длительные промежутки отчётливо разделяли речь. — Оптимус, позволь, пять бриймов. — удостоверившись, что вокалайзер поддаётся контролю, Мистресс начала историю. Откровение расширило представление Прайма о последнем цикле Четвертой Второй.       Игнис Прайм покинула Кибертрон в начале вооруженных столкновений. В пути Четвертая столкнулась с вражеским преследованием, и её звездолет совершил аварийную посадку на Каминусе. Здесь Целительнице подоспели на помощь защитники планеты. Игнис доставили к молодой Повелительнице Пламени, как только врачи убедились, что искре преемницы Алхемиста не угрожает дезактив. Трудности эпохи сблизили Леди Мистресс и Игнис. Леди Прайм узнала, что Каминус бережно хранил память об их покойной дани, почитал её наследие. Фем тронуло, что здесь из поколения в поколение передавались кузнечные традиции, легенды о Тринадцати, обычаи, давно ставшие частью прошлого на Кибертроне. Мистресс же радовалась, имея возможность задать вопрос живому представителю семьи почитаемой народом Каминуса фем. Знания, что передал преемнице Шестой, помогли улучшить работу врачей.       Игнис и Мистресс имели схожие ценностные системы. Не раз феммам доводилось демонстрировать свою готовность отстаивать безопасность дома, близких ботов. Они понимали: конфликт автоботов и десептиконов — не их война, но беда, пришедшая на мирную планету, и каждый обязан держать оборону и гнать несчастье прочь с Каминуса.       — Игнис стала тебе сестрой по искре, — Оптимус мягким жестом предложил вернуться. Колёсная безмолвно приняла идею. Оптимус слушал её, не перебивая, как некогда поступала ушедшая подруга. Оба Прайма улавливали перемены настроения и предлагали фем помощь.       — Игнис редко делилась переживаниями, но я понимала настроение Четвёртой и давала ей почувствовать, что она не одинока. По ней сильно ударил конфликт внутри Вторых, и Игнис надеялась, что Антифлоренсен и Эминельме образумятся.       — Она почти дожила до этого времени… — провентилировал Прайм.       — Игнис ушла, а я застала ее прощание в записи. Этот поступок… Оптимус, сколько я о нем думаю, дрожь пробирает: отдать собственную искру ради жизни другого. Мне сложно сказать, почему она так поступила.       — Порой чувства заставляют действовать подчас безрассудно, но во благо того, кого любишь. Самопожертвование говорит о значимости ваших отношений для Игнис.       — Если вспомнить, что творилось на Каминусе, каждый поступал безрассудно. В условиях битвы многие стали героями.       На десятый цикл основные бои с аватарами Юникрона велись на Каминусе, куда ранее эвакуировали пострадавших и не боеспособных. Мистресс появилась на передовой и приняла участие в боях. Огонь, казалось, обуял честплейт. Яростные удары Кузнечным молотом по терроконам ожесточались с каждым кликом. Бок о бок с Повелительницей Пламени сражалась верная спутница — Пира Магна. В разгар боя Мистресс получила тяжёлые ранения, и угроза дезактива окружила её искру. Слабеющими манипуляторами фем передала Огонь Пире Магне, чтобы Факелоносец продолжила битву.       Каминусианку доставили к Игнис в надежде, что Леди Прайм совершит чудо. Игнис и помощники действовали мгновенно — любой клик мог стать последним. Надежда вернуть правительницу побуждала делать всё возможное ради спасения.       Игнис бросила многозначительный взгляд на Перчатку Праймуса. Артефакт выручал её много раз, и каждое новое исцеление отнимало его энергию. И сейчас в Перчатке Праймуса киберматерии оставалось ничтожно мало и для воскрешения Мистресс этого не хватило бы. Четвертая вышла из операционной. Когда Игнис вернулась, она обратилась к медикам: «Позаботьтесь о Леди Мистресс, когда она очнётся. Я проведу сложную операцию, которая спасет жизнь вашей госпоже».       Игнис активировала Перчатку и прикоснулась к остывающему честплейту. Содержащаяся в нем киберматерия, субстанция, созданная Алхемистом, стала заполнять рану в корпусе Повелительницы Пламени. Вместе с ней Игнис начала передачу жизненной энергии. Количество материи увеличилось, и повреждения постепенно исчезали. Медботам пришлось подхватить Целительницу. Запас киберматерии иссяк, и артефакт соскользнул с манипулятора колёсной и рухнул на пол. Следом за ним силы покинули Игнис Прайм.       — Когда медики показали обращение Игнис и поделились историей операции, я не могла сдержать слёз. Моя сестра по искре потушила свой огонь, чтобы не дать погаснуть моему… Она просила меня исцелить Каминус после потрясения от войны и возвести на престол новую Повелительницу Пламени. Её слово в сочетании с авторитетом позволило мне остаться на посту, хотя так-то носителем Огня стала Пира Магна.       — На тот момент это было верным решением. Ты вела народ за собой в непростой период и ты вывела их из кризиса. Игнис была бы сильно рада за тебя.       Присутствие Оптимуса помогало Мистресс держаться. Главным качеством, привлекавшим фем в автоботе, была эмпатия. Он тонко чувствовал настроение собеседника и располагал его к разговору. Оптимус воздерживался от осуждения и позволял рассказывать всё, что было нужным. За это Мистресс любила Прайма и с прилежностью перенимала его навык, практиковала его.       Особенно волнительной проверкой стало знакомство с кругом общения избранника. Воспитанная в строгой религиозной обстановке фем общалась преимущественно с набожными чопорными фемледи. Попав в компанию ветеранов войны с тяжёлыми и подчас трагичными судьбами, Мистресс растерялась и первое время скромно сидела и улыбалась. Оптимус быстро взял проблему на вооружение. Автобот рассказывал Мистресс о характерах друзей, их привычках, просил проговаривать всё, что тревожило аристократку, помогал ей искать пути преодоления преград. Схема вскоре принесла первый результат: каминусианка обрела подруг — Арси и Элиту Уан. В последующие ворны Леди Мистресс удалось достигнуть уверенного взаимодействия: она мирно вошла в круг друзей Оптимуса и могла спокойно поддержать беседу на общие темы с любым из них.       После прогулки пара осталась в покоях Прайма. Мистресс вышла в легкий оффлайн. Шлем мягко коснулся наплечника автобота. Оптимус и сам проваливался в поверхностные модуляции. Вторая четверть славилась щедростью на жаркие температуры. Сколько ни борись с ними, все равно будут чувствоваться. Позже правители разговорились о жизни, а затем затронули тему учеников. Оптимус поделился новостями о сдвиге в поисках подопечного.       — Будто среди десептиконов рос. Твоя уверенность восхищает, — доброискрово усмехнулась Мистресс. — Будет нужен совет — обращайся. И сдаётся мне, быстро привяжешься к дитю.       — Поспешный вывод. Сначала понять надо, что за юнгфем, привыкнуть, а потом и про привязанность поговорим, — заверил аристократку мех. Отведенный влево фокус линз выдал лёгкую смуту.       Оптимус принял предложение Мегатрона, однако искра колебалась в сомнениях. Бамблби сам прибился к автоботу в довоенное время и годился на роль младшего брата. Желтый колёсник до сих пор называл Прайма братом. Смоукскрин, более юный товарищ, застал уже набравшегося опыта Оптимуса и видел в нём взрослого, которого ему не хватило в бэтстве. Оба мехлинга не были строго учениками и встретили наставника, будучи совершенноворними. В случае десептикона речь шла о юнлинге.       — Бамблби, Смоукскрин, Пира Магна — каминусианка нежно провела ладонью по наплечнику автобота. — Мы взяли их однажды и с того самого клика полюбили их так крепко, что относимся к ним, словно они наши бэты… — Мистресс поправила крохотную стопку датападов. — Новые книги начал?       — А? Ааа, это словари и заметки времен учебы у Альфа Триона… — Оптимус убрал датапады.       Мистресс сердито уперла манипуляторы в бока.       — Давно вдохновение не посещало… — слова пропадали из процессора, и каминусианка всплеснула манипуляторами. — Чему тебя Третий учил? Десяти тысячам способов погасить искру? — Оптимус собрался оправдаться. — Нет-нет-нет, сначала попытки попробовать все возможности посоха Праймуса, затем какие-то полумифические механизмы, управляемые голосовыми командами по всему дворцу… Два раза — много.       — О Праймусе, — Оптимус насмешливо закатил фокус линз, обнял переживающую фем и ласково поцеловал огненную красавицу в щеку. — Даю слово, в этот раз останусь невредим.       — Забыл добавить «Спасибо Тебе, что спас меня, сорвиголову учёную», — Мистресс прикрыла рот, смеясь, и обвила манипуляторы вокруг шеи автобота. — Имей в виду, за нарушенное обещание приду даже в послеискрие и оттаскаю за антенны.       — Я принимаю эти условия, — отшутился кибертронец.       Благодаря Оптимусу и его окружению Мистресс научилась отпускать забавные фразы. Каминусианка стеснялась выходить из образа идеала первое время. Чтобы адаптироваться, она подражала поведению своей первой кибертронской подруге из нового окружения. Элита не стеснялась шутить в неформальной обстановке, общаясь с Праймом. Влюбленные часто вспоминали встречу, на которой Мистресс обменивалась шпильками с автоботом, а розовая колёсная с любопытством наблюдала за дружеской перепалкой. Однако долго в роли зрителя Элита не продержалась: пример был заразителен. В завершение ничью отметили объятиями.       Цепь перемен продолжалась. Отдых позволил Оптимусу отпустить ситуацию и дать процессору и искре время на восстановление. К изучению замысловатого пророчества стоило подходить максимально осторожно, и работа над ним не должна вытеснять мгновения, составлявшие обычную жизнь.