Новая жизнь

Тот, кто идёт за толпой, не придёт дальше неё.

Тот, кто идёт один, сможет добраться до таких мест,

где никто никогда не был.

Альберт Эйнштейн

      Накануне рабочих поездок Оптимус пригласил Ренсен на встречу.              Последний разговор с юнгфем в кабинете долго не отпускал Прайма. Он остался поражён, что пылкий интерес к объединению подтолкнул юнлинга, далеко не безрассудного, на побег. Настораживала самоотверженность, с которой студентка сделала это ради него. Чувствуя себя ответственным за суматоху, Оптимус не сомневался в необходимости увидеть Антифлоренсен перед поездками и убедиться, что это пылкое создание не наворотит ничего в его отсутствие.              В назначенный цикл Смайт, взволнованная неожиданным приглашением, помчалась в центр Иакона, едва закончились занятия. Безудержная радость будоражила гидравлику и прибавляла скорости. Энигма отправила пару приятных слов племяннице, когда родственница написала о встрече. За беззаботностью сообщения Флора почувствовала наигранность и грустно притушила линзы.              — Осторожней! — крикнул при встрече Оптимус. Он вовремя поймал Рен, которая, разбежавшись, запнулась. Ещё немного, и юнгфем разбила бы носоконус. — Ренсен, ты не гонщик.              Выпрямившись, Смайт надулась, сконфуженная падением и замечанием автобота. К её чести, тень обиды исчезла так же быстро, как появилась. Отчасти заученным тоном Флора пообещала ходить, а не бегать.              — Как ты? — ладонь юнгфем покачивалась из стороны в сторону. — Если хочешь, поделись, что на искре лежит. Я готов тебя выслушать.              Автобот не ожидал, что последний разговор поможет Флоре открыться. Он предвидел подозрительный взгляд и напряжённо сомкнутые губы, выдававшие колебания. Эмоционально оторванному от семьи спарку — а Рен была таким— трудно поверить в искренность собеседника, будь он родственником или знакомым.              — Одногр’уппники задаются, — наконец, фыркнув, бросила Рен и расстроенно опустила дверцы.              Оптимус ненавязчиво протянул Флоре манипулятор. Застыв на миг, она вспомнила, как родственники грубо хватали её за руку и тащили за собой. Но жест Прайма был иным — не требующим, а предлагающим. Держась за локоть автобота, юнгфем расслабилась и отпустила тревожные мысли. Вспомнились Тьюн и её опи. Майндфул, когда Смайт провожала соседку до телепорта, тоже прошёлся с бэтой под манипулятор. Аристократка отвлеклась от ярких и волнительных сравнений, переключившись на темп прогулки. Она осознала, что постоянно торопилась, и потому подстроиться под размеренную походку Оптимуса получалось с трудом. Даже рассказывая об одногруппниках, Рен тараторила и сбивалась. Страх остаться недослушанной, живший её сознании, давил на газ. Прайм временами переспрашивал студентку.              — Я завидую, — призналась Рен, рассказывая про одну из студенток по имени Килтти. — Ей всегда удаётся очаровать пр’еподавателей своим умением выступать и этим скр’ыть недостатки пр’оделанной работы. Я помню, что со Снипсом была та же пр’облема, пока мы не подр’ужились, — шлем виновато опустился по привычке. — Но в последнее вр’емя Килтти словно втягивает меня в негласное сор’евнование.              — Понаблюдай за ней, — спокойно предложил Оптимус. — Но не для соревнования, а как исследователь. Раздели: что в её поведении — искренний талант, а что — хорошо отрепетированный спектакль? Первому можно поучиться. Второе — просто понять и перестать принимать за чистую монету.              — Но она же не вы! — фыркнула Флора, скривившись так, словно ей предложили нарушить уголовный кодекс. — С неё и пр’имер’-то бр’ать нечего, сплошная показуха!              — Во-первых, это остаётся предложением, а не приказом, — напомнил Прайм. — Во-вторых, никогда не ограничивай себя в наблюдении и подмечай детали везде, где можешь. В-третьих, попробуй объяснить себе, почему это задевает тебя. Из рассказа я уловил, что фемледи хороша в выступлениях.              Фло обречённо кивнула.              — Если это глубоко волнует тебя, то сосредоточься на том, как улучшить свои навыки выступления. Попроси совета.              Оптимус остановился, задумавшись, не перестарался ли он. Но категоричность суждений Рен требовала внимания и работы. Впрочем, на это Смайт внимательно взглянула на него без признаков обиды. Она нахмурилась и прищурилась, словно её попросили вспомнить историческое событие. Где-то в глубине процессора шевельнулась неприятная догадка: а что, если его слова про «почему это задевает» имеют смысл? Эта мысль была такой колючей и неудобной, что Рен не смогла оттолкнуть её.              — Получается, этот подход поможет стать лучше? — уточнила Ренсен, и в ее оптике мелькнула искорка азарта, будто она нашла панацею от всех бед.              Оптимус, удовлетворённый тем, что юнгфем задумалась, а не просто отбросила его слова, кивнул.              — Это и есть обучение, Ренсен. Будет особенно полезно, если ты всё же решишь принять моё предложение.              — Пр’авда? — вспыхнула Флора, и её будто накрыла новая волна энтузиазма. Мысль о том, что она может сама что-то изменить, мгновенно перевесила все тревоги. — Значит, если я буду так делать, то у меня ср’азу всё получится? И с выступлениями, и с… со всем! А пр’отокол очень сложный? Это пр’авда, что общественность каждый шаг отслеживает? Как с этим спр’авиться? А от кар’тавости пр’идётся избавиться? А мне пр’идётся совсем р’асстаться с пр’ошлой жизнью? А…              Оптимус еле сдержал усмешку. Её вопросы сыпались, как град по броне, не оставляя зазора для ответа. Он видел, как её оптика разгорается всё ярче, а голос срывается от нахлынувших эмоций. И когда она, запыхавшись, наконец смолкла, осознав, что выпалила всё разом, её смущённый смешок был подхвачен его тихим, тёплым ответным смехом.              Тем временем они вышли на самую живописную часть аллеи — мост над небольшим озером мифрила. Смайт с радостью подхватила идею постоять пару бреймов и полюбоваться на фигуры фонтана Тринадцати, обрамлявшие искусственный водоём. Оптимус нахмурился, когда Рен беспечно плюхнулась на перила моста, но не из-за правил приличия. Одно неосторожное движение, на которое юнгфем была способна, — и она могла рухнуть в мифрил. Короткое постукивание по плечу и неодобрительный взгляд заставили аристократку сползти и встать рядом.              — Это будет непросто, дитя, — предупредил Оптимус, стараясь не подливать масла в огонь её волнения. — Семья дала тебе основы светской жизни, но ты долгое время жила беспризорницей. Привычки будут конфликтовать с протокольными нормами, пусть и смягчёнными порой.              — Это… очень плохо? — в голосе Смайт снова зазвучала неуверенность.              — Это означает, что страх, неуверенность, внутреннее сопротивление — не враги, а часть пути. Их не надо бояться или гнать. Их нужно признать, пережить и сделать следующий шаг, — пояснил Прайм. — Над публичным образом придётся работать. Поведение, речь, манера держаться — всё это нужно будет отшлифовать. Впрочем, в отличие от прошлых преемников, у тебя есть одно преимущество — время на подготовку.              Они вошли во дворец. Флора цеплялась за его слова, как за якорь, пытаясь не утонуть в накатывающей тревоге. Допустим, с протоколом она повоюет и привыкнет. Правила, которые он упоминал в переписке, не казались ей сложными — лишь вопрос привычки. И сейчас он говорил так, что хотелось верить: все преграды по плечу. Но что-то цепкое и неприятное засело глубоко внутри, мешая полностью довериться возможному наставнику. Это чувство раздражало.              — К вопросу о следах старой жизни, — в лифте Рен по привычке прилипла к стеклянной стене, ссутулившись.Оптимус мягко коснулся её плеч, заставив расправить спину. — Выпрямись. И не несись больше, как сегодня. Это, как минимум, небезопасно.              «Вот прицепился… — с досадой подумала Смайт, до самой остановки лифта держа неестественно прямую спину. — Дани Магны и то меньше нотаций читает». Чтобы лекция не затянулась, она машинально поддакивала: «Да, сат Прайм», «Хорошо, сат Прайм», «Я стараюсь». Выходя, ей дико захотелось расслабиться и тихо поворчать, но она не осмелилась.              — Я помогу, — в гостиной мех велел ей сесть, но кроху с детства приучили не сидеть без дела при старших, и она безуспешно пыталась хвостиком следовать за правителем.              — Подожди на платформе, искра ты неугомонная, — во избежание столкновения Оптимус развернул Рен и легонько направил к дивану. — Я сам справлюсь.              Озадаченная студентка, наконец, послушно села. Через брийм на столе перед ней оказались три датапада.              — Переходим к тому, из-за чего я тебя позвал. У меня есть важное поручение, — Прайм внимательно посмотрел на Флору, поймав её настороженный взгляд. — Встретимся мы, увы, не скоро, — каждое слово подогревало её нетерпение. — И на это время я полагаюсь на твою ответственность.              Он взял первый датапад.              — Во-первых, не оттачивай юмор на посетителях администрации. Даже если они вреднее Льежа Максимо, — помимо сенатора от Айбекса, колёсная чуть не поругалась с одной особой из Полигекса. — Во-вторых, старайся ладить с родными. Разногласия разногласиями, но это всё же семья.              Ренсен сердито прищурилась.              — Оговорюсь: ладить — не значит безусловно разделять чужие убеждения, — уточнил он, и её фейсплейт смягчился. — В-третьих, никаких приключений на шлем. О нижних уровнях и заброшенных зданиях забудь.              Короткий сдавленный смешок вырвался у Рен. Говорила же Скайглоу: «Твоя глосса— твой враг». После откровений в кабинете и обмена комлинками она уверовала, что Оптимус принимает её полностью, и рассказала ему пару забавных историй о своих вылазках. «Родным-то не проболтается, — Прайм пообещал хранить её секреты. — Но за воспитание возьмётся, стань я его преемницей или нет». В ответ он и сам поделился парой баек о том, как в юности обходил правила опи, правда, без особой гордости, а порой и с сожалением. Возможно, думала Рен, он хотел её успокоить — мол, озорство в её возрасте естественно, но пора учиться благоразумию.              — И, наконец, — подчеркнул правитель, — никакой учёбы до потери рассудка. Новые знания — это прекрасно, но в меру. Помни, что помимо умных книг и академических достижений есть и обычная жизнь. Рисуй — у тебя хорошо получается, гуляй, смотри что-то легкое, слушай музыку. Может, найдёшь новые увлечения или познакомишься с кем-нибудь — это тоже важно.              Оптимус взял средний датапад и протянул ей.              — Здесь небольшой список интересных мест в Иаконе и схемы проезда.              Восхищённо ахнув, Флора поблагодарила и бережно убрала планшет в сумку.              — И две книги, посвящённые периодам правления Оверрайд Прайм и Новы Прайма. Надеюсь, я не ошибся, — около полутора декаротаций назад юнгфем писала, что готовит доклад, сравнивая их реформы. — Могу дать их на время.              — С-спасибо большое… — оптика не теряла округлую форму. Что ни фраза, то прилив удивления. Пригласить к себе ради наставлений, списка интересных мест столицы и книг, которые мало где найдешь. — Задание пр’инято, р’азр’ешите выполнять, — ответить по-военному показалось неплохой идеей.              — Разрешаю, боец, — Оптимус подхватил настрой Рен. Игра могла вдохновить юнгфем взаправду соблюдать правила. — А, вот что, — спохватился автобот. — Писать сообщения можно и нужно, но на связь буду выходить реже. Могу просмотреть сразу, но ответить значительно позже. Бояться не надо, — зачем студентка законспектировала эту фразу целиком, только Праймус знал. Видимо, спокойствия ради. — Вопросы по поводу предложения особенно приветствуются, потому что после второго визита хотел бы узнать окончательное решение. Чем меньше иллюзий, тем легче действовать.              Флора снова ссутулилась и спрятала тревожный взгляд в бокале с энергоном. Последователем-то мечтала быть, но мысль, что быть учеником Прайма равняется быть его преемником, после приёма больше пугала, чем радовала. И выходило, что выбор здесь и сейчас определял будущее Кибертрона и его колоний. При таком раскладе страшно ошибиться. А обратного пути нет. Бодрости в искре поубавилось. Оптимус успокаивающе положил ладонь на спину, и в тот же момент Ренсен резко выпрямилась, чтобы не услышать замечание.              — Основное озвучил. Остался свободный джоор. Если не спешишь, можем сыграть в кибершахматы, — сменил тему правитель.              — А научите, пожалуйста? — Рен никогда не играла в это. Оптимус подготовил доску и фигуры и объяснил возможные ходы каждой из них. Первая партия началась.              — Мат, — через четверть джоора игра завершилась победой Прайма. — Ренсен, чрезмерно торопишься, — перед перезапуском автобот объяснил крохе ошибки. — Освоишься постепенно. Ещё раз?              Смайт по-боевому сжала кулачки и кивнула.              Пару раз Прайм поддался. Это не спасло аристократку от второго проигрыша. К чести Рен, она продержалась дольше и проявила больше сообразительности, чем в начале. На третью игру Флора оживилась, часто спрашивала, можно ли походить таким образом, и к середине партии даже попыталась дать отпор. Ничья. Перед последним разом сделали маленький перерыв. Четвертый поединок окончился слишком быстро: Флору как подменили, и мысли Смайт были о чем угодно, кроме фигур на доске. Понимая, что дальше не будет настроения играть, Оптимус убрал кибершахматы.              — Тётя Эни завтр’а опять вечер’ устр’аивает, — за перерыв пришло сообщение от старшей Смайт. — Конца-кр’аю гостям не видно. Всей окр’уге небось известно, что младшенькую племяшку при двор’е заметили, — пародия получилась более приторной, чем естественная речь Энигмы.              Оптимус понимал кроху: сам в молодости саботировал встречи опи со старыми важными генералами, которые наперебой учили Шварцвехтера, как закрутить гайки олуху. Энигма, как Прайм понял после приёма, жила долгими беседами, собирая все услышанные новости, преподнося их в нужном свете. Обдумывая, как поддержать Фло, Прайм про себя отметил, что юнгфем точно выдержит будущие дворцовые приёмы после тёти.              — Для неё событие как-никак, хоть и не оправдывает суету, — много не ответишь. Оптимус пересел ближе и сочувствующе положил манипулятор на спину Рен. Голубые рога остро упёрлись в честплейт, стоило юнгфем прижаться.              — В прошлые разы хоть малознакомые физиономии были, проще отвертеться, — Смайт досадно качала правым серво. — Всю родню позвала! — носоконус уткнулся в другой манипулятор автобота, послышалось сопение. — Взрывоопасно как склад с сырым энергоном: сначала опи испортил отношения, потом дядя, ну и у меня… по мелочи… — в переводе на простой кибертронский это значило, что проступки колёсной смешались с делами создателя и опекуна, и поди разбери, в чем настоящая причина разлада. Шварцвехтер и Дэпфрейм Паксы подавно не образец братских отношений, но на фоне Джамала и Вольфбэнга Смайтов Оптимус понимал, что его опи и дядя были лучше. И то, вырос он без сцен семейных ссор, а Рен с ранних ворнов втягивали во взрослые проблемы. «И ведь уцелела в хаосе… — поглаживая рогатый шлем, размышлял Прайм. — Стойкий солдатик, но бедная бэта…».              — Я без понятия, что делать, — обречённо призналась Фло. — Пр’обовала быть откр’ытой и р’адостной — не пр’окатило, дер’жалась слишком закр’ыто — то же самое. А завтр’а не обойдется без комментар’иев, какой из меня лидер’ никудышный, шуток про не самый удачный выбор’ возможного наследника и так далее, — автобот тяжело провентилировал и пробормотал что-то на неизвестном Рен диалекте.              — В будущее в параллельной вселенной заглянули, не иначе, — с легкостью слетел с глоссы сарказм. — Ренсен, не от них твоя подготовка к политической карьере зависит, поэтому все причитания о будущем, которое постоянно меняется, на свалку, — кроха аж выпрямилась, убеждаясь, что правитель отбросил невозмутимость. — Прости.              — Эт нор’мальная р’еакция, сат Пр’айм, не волнуйтесь. Даже еще мягкая, — не похоже, чтобы это утешило Оптимуса.              — Чересчур открываться или закрываться не надо, — колёсный быстро вернул самообладание. — Займи промежуточную позицию. Неплохое средство — нейтральные фразы: «Интересное мнение», «Возможно», «Я подумаю над этим». Запасись терпением, поскольку, я думаю, мероприятие долгое, но так сохранишь нейроны. Можно отражать нападки в мягкой форме. Сказали, что ты безмерно нерешительная — ответь: «Возможно, я предпочитаю тщательно обдумывать решения, прежде чем действовать».              Это был не первый совет, который Рен когда-то уже слышала. Но и его она восприняла с редким смирением и даже задумалась, что резкие ответы взаправду ухудшали ситуацию. И, вообще, может, стоило лучше контролировать себя, чтобы долгожданная новая жизнь наконец началась.              — Не увер’ена, что на моих р’одственниках это ср’аботает, но обещаю сначала попытаться, а потом вор’чать, — вымученно улыбнулась юнгфем.              Через пятнадцать бриймов Флора ехала домой. Прогулка с Оптимусом придала уверенности и вселила надежду пережить завтрашний семейный вечер. Смайты давно не собирались вместе. Ещё и Спрингер обещал заглянуть. Но одна из фраз Оптимуса не давала Рен покоя:              «Обращаться за помощью не стыдно. Признание этого — смелый шаг. И если ты захочешь чем-нибудь поделиться, напиши».

***

      Фло не спрашивала тётю, что её сподвигло стать послом, но подозревала, что причина крылась в любви к организации мероприятий. Энигма словно активировалась среди строчек этикетных правил и стремилась соблюдать каждый пункт, нагружая остальных членов семьи тем же. Неважно, приходили ли родственники или друзья — всё должно было быть выполнено в точности с замыслом деловитой леди Смайт. Рен аккуратно намекнула, что тётя чересчур усердствует, на что услышала лёгкий, но укоризненный монолог о важности мелочей. «Проще принять, чем спорить», — в шутку заметил Сильвервинд. Кроха впервые почувствовала, что ей комфортно общаться с тетиным партнёром. Десептикон сочетал в себе простоту Спрингера и хитрость дяди Кроссвитча. Порой они с Рен удачно беседовали.              — Поживешь с послом — вызубришь протокол лучше дипломатов. Энигма верна себе, — ласково хохотнул Сильвервинд, когда Флора наконец отвлекла тётино внимание и сделала себе энергоновый напиток. — Считай, репетиция перед жизнью во дворце, если согласишься.              — Если, — многозначительно провентилировала Смайт. — Не хотелось бы уподобиться Фэйр’велл Паст… — для юнгфем судьба функционалистки выглядела кошмаром наяву: провалиться, несмотря на полученные блестящие знания, и быть убитой в результате восстания.              — Порядочные десептиконы и даже автоботы произносят это имя как можно реже, — нравоучительно поднял палец Сильвер. — Не сравнивай себя с порочным отродьем, — отдавая должное подготовке прошлой преемницы Прайма, мех не мог сказать иначе о бэте сенатора Протеуса. Методы этой семейки принесли горе всему Кибертрону. — Номинус Прайм совсем не интересовался делами своей ученицы. Хоть бы одним советом ей помог! В Фэйрвелл ни свои, ни чужие хорошего не видели. Оптимус из другого металла выкован. Он намерен помочь тебе всем, чем может. И Мегатрон заинтересован в твоём развитии.              Звонок и шум у входной двери прервали разговор. Сильвервинд и Рен поспешили встречать гостей. По дороге Фло подумала, вспомнив встречу с Праймом, что десептикон справедливо отметил его участливость. Только вот нужной по-настоящему она перестала себя чувствовать. И это ощущение брошенности преследовало юнгфем.              Кроссвитч, средний наследник Гримсмайт, тощий тёмно-зелёный десептикон, скептически оглядел родственников. Тишина рабочего кабинета и юридические консультации привлекали его больше вечеринок старшей сестры. Младшая, Фэйталсмайт, на мгновение просияла вежливой улыбкой и приняла отсутствующий вид. При виде Рен брат с сестрой чуть отстранились, и юнгфем виновато и растерянно замерла. Зато Спрингер дружелюбно обнял бывшую ученицу, чем вернул ей уверенность.              — Давно не собирались всей семьёй, — Энигма говорила так, словно смеялась, в то время как остальные в напряжённом молчании переглядывались. — Рада всех вас увидеть! — младшие брат и сестра насмешливо хмыкнули, а Спрингер уважительно кивнул. Чтобы не огорчать тётю, Фло изобразила подобие улыбки.              — Неожиданно увидеть тебя, Рен, — обратился к племяннице Кроссвитч. Мгновенно подступивший к искре страх юная Смайт объяснила долгой разлукой. — Какими судьбами в Иаконе?              — Я заканчиваю втор’ой кур’с управленческого факультета и пр’охожу стажир’овку в администр’ации Пр’айма, — на удивление, лаконичный и содержательный ответ родился за клик.              Кроссвитч и Фэйталсмайт подозрительно посмотрели друг на друга. Джамал никогда не одобрил бы этот выбор, а значит, мелочь сбежала тайком в Иакон. Совсем как Вольфбэнг. Энигма, прячась за улыбкой, мысленно сделала им замечание. Фло сообразила, что надо действовать, и продолжила:              — Тётя Эни воодушевила меня остановиться на политике, когда р’ассказала мне об объединении и нашем в него вкладе. И эта специальность р’адует меня, я чувствую себя на своём месте, — автоботка, услышав это, благодарно кивнула племяннице. Спрингер понимающе прошелестел вентиляцией.              — Дорогая, это так прекрасно — быть вдохновлённой дальновидными родственниками, — Фэйталсмайт лениво сослалась на Энигму и Гримсмайт. — Но скажи, интерес к политике… твой? Или это чужие ожидания?              — Мой, р’азумеется, — не раздумывая, откликнулась Рен. — Пр’осто он совпал со стр’емлениями др’угих, и я нашла поддер’жку. Мне нр’авится стажир’овка в администр’ации Пр’айма, потому что я научилась внимательному анализу и отбор’у инфор’мации. А ещё потихоньку учусь р’аботе в команде, — это была правда. В последнее время студентка чаще общалась с коллегами по поводу выполнения задач.              — Восхитительно звучит, — щурился Кроссвитч. — Управление — это прежде всего принятие решений. При твоей… скажем так, восприимчивости, как ты планируешь справляться с давлением? Увольнять нерадивых подчинённых? Отказывать в просьбах союзникам?              — Ну… Пока что не знаю, — растерялась Фло. — Но думаю, что я бы не стала однозначно занимать чью-то стор’ону и всегда р’азбир’алась бы в ситуации, пр’ежде чем действовать. Мне стоит научиться стоять на своем и в то же вр’емя оставаться внимательной к мнениям подчиненных.              — Твой опи тоже блестяще учился и горел идеями. Но одного энтузиазма оказалось мало. Что даёт тебе уверенность, что твой путь будет иным? — тихое шипение Энигмы, которую порядком разозлил новый язвительный вопрос, на Кроссвитча не подействовало.              — Братец, Рен-Рен сумела самостоятельно поступить в Иакон и попасть на стажировку благодаря своим академическим достижениям. Для своего возраста она крайне целеустремленная и трудолюбивая, — перебила старшая Смайт. Но едва она угомонила брата, как вмешалась Фэйталсмайт:              — Рен, не боишься ли, что в тени такой фигуры, как Прайм, тебя… просто не будут видеть? Что все твои заслуги будут приписывать только его влиянию, а провалы не простят?              Флора недоуменно покосилась на тётю. В бэтстве она была заботливее, чем сейчас. Кроссвитч подмигнул Фэйтал, будто одобряя ее вопрос.              — Насколько я помню, предыдущих учеников Оптимуса слава их наставника не затмила, — спокойно вмешался Спрингер. Как бывший тренер Прайма в академии элитной гвардии, он посчитал нужным вступиться за своего старого подопечного. — Флоре бессмысленно опасаться этого.              Энигма переглянулась с партнером. Сильвервинд прочистил горло, привлекая внимание к себе, и предложил гостям попробовать приготовленное им угощение. Таланты десептикона не ограничивались тренировкой новобранцев-элитгардов — в блюдах он знал толк. Энигма усиленно поддерживала заданную партнером тему, и на время все забыли об обсуждении будущего Флоры.              — Знаешь, Спрингер, — дождался подходящего мгновения Кроссвитч. — Я верю, что Оптимус — прекрасный наставник, но преемницу ему предложили неподходящую. Она плохо воспринимает критику, а эмоций в ней не меньше, чем в Вольфбэнге. Ты не видел, как он возгордился и перестал воспринимать нас как равных, когда ему позволили выучиться на политика и устроиться в мэрию в Иаконе. Дани предостерегала этого болвана не задирать носоконус — не послушал. А потом Вольф обвинил Гримсмайт в том, что она не оценила его сомнительную пассию, — сердито припечатал десептикон, словно вновь защищая дани.              Флора забарахлила, и сидевший рядом Сильвервинд забрал у нее бокал с энергоном. Энигма от возмущения забыла, как говорить. Затем старшая Смайт обрушила упреки на брата, и поднялся страшный гвалт. Спрингер искренне поднял оптограни — он не знал об этом.              — Да-да, — напускное безразличие Фэйталсмайт подливало масла в огонь. — А эта Флоу, — имя дани Рен прозвучало, как будто вспомнили название болезни. — его против семьи настраивала и нас чуралась. Главное, сама безродная, — нейтралка вздернула носоконус. — А Вольф зазнался так, что, видимо, сболтнул на работе лишнего, и потом его заподозрили в пособничестве функционалистам.              Спрингер и Рен замерли, оглушенные признанием. Гадая о причинах неудач и сумасшествия младшего наследника Магмавитча, они предполагали все, кроме такого исхода. После разговоров о Фэйрвелл юной Смайт стало плохо вдвойне. Автобот шокированно провентилировал и провел ладонью по лбу и поинтересовался, чем же закончилось расследование.              — Его, конечно, оправдали, но тень осуждения преследовала его, — продолжала Фэйтал. — Рен, подумай тщательно над предложением Прайма. У жизни в тишине есть свои преимущества: если ошибешься, о последствиях не узнают и гадость не сделают. Никогда не понимала желания сиять.              Фло покончила с порцией вкусностей, сдерживая омыватель. Горло предательски свело. Правая ладонь тряслась, и это было заметно. Все уроки по самообладанию, которые она усвоила во время встреч с Оптимусом, обернулись прахом. Вскоре Рен поднялась и медленно вышла из-за стола. Она понимала, что это выдаст её поражение, но не могла глядеть на скептически сморщившегося дядю Кроссвитча и притворяющуюся заботливой тётю Фэйталсмайт.              Сильвервинд и Спрингер одновременно поднялись и вышли вслед за Рен. Юнгфем успела забраться с сервоприводами на платформу в своей спальне и уткнуться фейсплейтом в коленные пластины.              — Это бр’ед! — расстроенно всплеснула манипуляторами студентка, когда Спрингер приобнял её. — Не может быть у опи такого пятна на р’епутации. Он… мог поступать непр’авильно, — кроха запнулась. — Но не так! Не настолько, чтобы его обвинили, пусть и ложно, в таком безобр’азии! — чем чаще упоминали функционалистов, тем больше болел шлем.              Взрослые грустно сидели рядом с ней. Если бы они сами понимали, что на самом деле случилось с Вольфбэнгом! Спрингер пожалел, что в свое время не оказался рядом с бывшим учеником и не поддержал его. Сильвервинд заключил союз искр с Энигмой после этой истории и до сегодняшнего цикла не задумывался о делах Смайтов.              Между тем Энигма накинулась на младших сиблингов. От протокольной вежливости не осталось и следа.              — Вы могли обойтись без своих дурацких шуточек? — серьги с желтыми цирконами сердито звякнули. — Что это за разнос вы устроили? Знаете, как сложно успокаивать Рен и держать её в равновесии, когда на неё свалилось такое предложение? На вашем месте я бы приложила усилия изобразить идеальную семью.              — Никому не сдалась эта иллюзия благополучия, — процедил Кроссвитч. — Эни, спустись с небес на поверхность, Оптимусу нужен бойкий и смекалистый бот, а не трясущаяся кроха. Ты предлагаешь ему копию неблагодарного и обидчивого бота, — десептикон скрестил манипуляторы. — Рен и тебя запросто к Юникрону отправит, как ее создатель — нашу дани. Я думал, твое имя — синоним самоуважения.              Он присутствовал во время спора из-за Флоу. Юриста задело, как грубо кузен держался с Гримсмайт, которая попросила вступиться за него самого Мегатрона! Вольф уверовал, что достиг совершенства, и сделался крайне неприятной личностью. Замечания Кроссвитча мех пропустил мимо аудиосенсоров и сверх того наговорил гадостей и ему.              — Ты её не знаешь. Флора по-другому сделана, и она прислушается к Прайму, — категорически возразила Энигма. — Как оказалось, моя крошка смогла выстроить отношения с ним, обсуждая объединение. Они неплохо ладят, — вокалайзер дрогнул и упал вниз.              — Эни, почему ты так спокойно относишься к такому общению? Он же взрослый и политик, пусть и вызывающий доверие! — как дани четырех спарков, Фэйталсмайт ужаснулась. — И да, я согласна с Кроссом: Фло подобно отцу найдет фигуру, которая затуманит — намеренно или случайно — рассудок, и тогда мы потеряем её окончательно. Не тащи её в политику и прерви это общение с Праймом, — Фэйталсмайт на мгновение замолкла, и в тишине прозвучало страшное: — Не убивай…              Энигма болезненно вздрогнула при этих словах, понимая, почему Фэйталсмайт оборвала последнюю фразу. Джамал и Магмавитч воспользовались расследованием дела Вольфбэнга и загнобили его. Но они не узнали бы о нем, не сболтни им автоботка все-все о неудачах кузена. А она тогда обиделась на Вольфа из-за его резких фраз. Взгляд упал в бокал.              — Я спасаю её, — сказала Энигма. — От нас самих же. Мы не смогли полюбить её и пригреть. Да, воспитали, как могли, дали знания и обеспечили шаниксами, но не признали частью семьи.              — А кто виноват? Мы пытались, — Фэйталсмайт обвела себя и брата. — Но Джамал…              —…Был и останется отбитым, — подхватил десептикон.              — Замолчите! — приказала Энигма. — Прайм, похоже, занял место значимого взрослого в искре Рен. Пусть! Если мы не смогли стать ей семьёй, пусть будет он. Признание Рен преемницей даст ей шанс почувствовать нормальную жизнь, где ее любят. Она не безмозглая, она умеет выкручиваться. Оптимусу останется только энергию в нужное русло направить.              Кроссвитч провентилировал и подошёл к старшей сестре, рухнувшей в кресло. Он почти по-бэтски погладил ее по шлему. Энигма, пожалуй, утерла бы носоконус Джамалу — она хорошо заботилась о Фло, когда получила возможность пожить с ней. Но Энигма не хотела расставаться со своей независимостью и возможностью путешествовать. Она не любила глубоко вникать в мир травмированной бэты. Кроссвитч тоже боялся прикасаться к невидимым ранам крохи. Фэйталсмайт хватило своей стайки.              — Но Оптимус… — вернулся к старому аргументу Кроссвитч.              — Послушай, приятель, мой бывший воспитанник справится, — в гостиную вернулся Спрингер. — Я тренировал и Прайма, и Рен, и заявляю — они сработаются. Мелочь рогатая упряма и чувствительна настолько же, насколько несносным был в молодости Орион Пакс. Оптимус наверняка почуял это и сообразит, что делать. А Ренька, осознав, что ее принимают, будет слушаться едва ли не с одного взгляда.              Спрингер умолк, услышав шаги. В гостиную вернулись Сильвервинд и Рени. Под пристальным взглядом Энигмы Кроссвитч и Фэйталсмайт извинились перед Рен. Фло подметила скомканность ответа, но, не в силах чувствовать что-либо, просто приняла извинения. Бэтские воспоминания, как Фэйталсмайт читала ей приключенческие повести, а Кроссвитч помогал знакомиться с миром истории, разбились вместе с верой в благородство опи. Понимая, что надо загладить вину, десептикон поинтересовался о том, удалось ли Рен посетить музей истории Кибертрона. Воспоминание об импровизированной экскурсии вернуло вечеру кроху душевности. Фэйталсмайт для приличия послушала про соседок по общежитию и рассказала о своих студенческих временах. Рен просидела недолго. Она быстро ушла модулировать.              — Вы, Смайты, напористые, — Сильвервинд разведал, о чем говорили в его отсутствие. — И у Спрингера аргументы убедительные. Но я бы попросил вас всех оставить Флору в покое. Да, эмоции в ней бурлят и плещутся через край — такова сущность, как Кроссвитч верно подметил. Но и Спрингер зрит в корень, потому что Ренсен способная и горящая объединением. Как бы вам хотелось или не хотелось, выбор только и только за ней. Советуйте, но не давите. Поддерживайте, но не льстите, а доходчиво объясняйте. И лучше даже предоставить это дело Прайму — как-никак, это ему воспитывать наследницу.              Все согласились с десептиконом. Энигма подумала, что, пожалуй, в ближайшее время стоило обеспечить дома тишину.              А Рени никак не могла уснуть. Новые подробности о жизни опи не складывались в единую картину. И Спрингер, и тети и дядя по автоботской линии — все рассказали то, что помнили о Вольфбэнге. Но юнгфем отчётливо видела, что нет связки. Не хватало значительной части истории. Ответ на нее мог дать только Лорд-Протектор.              Фло побаивалась идти к Мегатрону с вопросом об опи. Со стороны это смотрелось глупо — беспокоить главнокомандующего кибертронской армией тем, о чем обычно в семье говорят. Но даже Спрингер упоминал, что основатель десептиконов знает эту историю. Так и не решив, что ей делать, студентка не заметила, как наконец выпала в оффлайн.

***

      Интерес к конкуренции с Килтти пропал после встречи с родственниками. Флора целую декаротацию освобождала искру от крохотных частичек ядовитых слов. Вдобавок огорчало отсутствие Скайглоу — сначала свои дела, потом соревнования по кубу между факультетами. Блэрр и Виндфолл не отвечали — обоих загрузили на работе. А присутствие близкого друга не помешало бы и придало бы силы в долгом внутреннем споре.              Наконец Рен решила, что устала носить смесь противостоящих друг другу убеждений. Она включила датапад и начала записывать так быстро, насколько могла:       

ПЛЮСЫ:

— Наконец-то почувствую, что я на своём месте.

Жизнь изменится к лучшему

— Оптимус видит во мне не просто кандидатку

Он верит в меня. Он принимает меня

— Реальный шанс сделать что-то важное

для Кибертрона. Я посвящу жизнь объединению, как и хотела

— Буду под защитой от Джамала и семейных драм

— Перестану чувствовать себя чужой среди своих

      

МИНУСЫ:

— Все будут ждать от меня идеала с первого цикла,

давление и внимание со всех сторон

— Одна ошибка — и я опозорю Прайма и Смайтов

— Я могу сломаться психологически

— А если я разочарую его?

Кибертрон останется без будущего?

— Стану заложником своего положения

             Перед оптикой пощелкали пальцами. Флора настолько задумалась над списком, что не заметила подошедшую Скайглоу. Подруги рассеянно обнялись.              — По-прежнему дуешься на нашу звёздочку? — Паст тоже недолюбливала Килтти, называя её внешность и поведение слащавыми и вычурными.              — Я тебе подр’обно выговор’илась, и она для меня помер’кла, — сквозь усталость Фло почувствовала облегчение.              Скайглоу села рядом с не менее измотанным видом. Она читала сообщения Рен, что дома не все спокойно, но по такой же причине не смогла ответить. С декаротации на декаротацию ожидался приезд опи, и Паст вздрагивала от одной мысли при встрече с ним. Фло, сочувственно коснувшись крыльев, пожелала сил и терпения.              — Что это? — Рен не успела опомниться, как Скайглоу забрала планшет. — Ничего не понимаю…              — Помнишь, я говор’ила, что тётя Эни взяла меня на пр’иём во двор’ец? — Паст прищурилась, напрягая процессор. — Ну я ещё писала, что там Лор’д-Пр’отектор’ пригласил нас. Пр’иём оказался не совсем знакомством с ним.              Скайглоу взволнованно посмотрела на подругу. Ей не нравились дворцовые мероприятия — одно только упоминание могло вызвать отвращение.              — Словом, — Фло наклонилась и зашептала: — меня пр’едставили пр’авящему Пр’айму как его возможную ученицу.              — Невозможно. Ты не достигла совершенноворния, — напомнила Скайглоу.              — Да, но дело в том, что пр’авила слегка пер’есмотр’ели, и меня могут пр’инять сейчас, но в политике участвовать до совер’шенновор’ния не дадут.              Паст, показалось Рен, побледнела так, словно услышала предложение о чем-то аморальном.              — Нет, — Скайглоу растерянно и испуганно глядела на пол. — Нет, нет, нет, — слово повторялось так, словно Паст замкнуло.              Флора озадаченно шуршала щитками линз и не знала, кидаться ли на помощь подруге или просто подождать, когда она продолжит. Скайглоу резко подняла взгляд, и в оптике читалась неподдельная паника.              — Рен, ты не понимаешь. Это не просто «правила слегка пересмотрели». Это… — она замялась, подбирая слова. — Тебя бросают в клетку к шарктиконам, не дав даже вырасти. Даже не мечтай, — каминусианка сбивалась. — Забудь. Одно дело — разделять политику Оптимуса и вносить свою лепту в объединение, и совсем другое — стать его преемником. Ещё в таком возрасте! Без подготовки! — Рен видела, что Скайглоу неподдельно испугалась, но раздражалась, не понимая причин. — Сломаешь жизнь навсегда. Зря им пришла идея пересмотреть правила приёма.              — Да нет же, — воскликнула Рен. Она порадовалась, что они все ещё были одни в аудитории. — Наобор’от хорошо, потому что у меня будет вр’емя освоиться с пр’авилами новой жизни и лавир’овать между ними с легкостью и увер’енностью. Оптимус наобор’от мне поможет.              — Нет. У него без тебя дел хватает! — Скайглоу резко махнула манипулятором. — Флора, тебя используют в своих играх. Ни ты, ни семья этого не видите! Хочешь быть символом-пустышкой? Игрушкой двух… — она нарочно замолчала, давая Рен самой додумать и произнести самые болезненные слова.              —…бывших врагов и названых братьев? — с обидой перебила Рен. — Хватит! Я ответственная, и поэтому справлюсь! — студентка почувствовала, как закипает. — И Оптимус не Номинус! Даже ср’авнивать их не смей, если хотела. Оптимус, в отличие от своего пр’едшественника, заинтер’есован в помощи своему ученику. Он сам пер’еживает не меньше моего.              Смайт устала от этих параллелей. Да, одинаковый возраст, и что? Оптимус не из тех кибертронцев, кто бездумно относится к подготовке воспитанника. Фло и не думала, что он может её бросить, потому что после последней встречи поняла, что Прайм уже по-своему взял её под свое крыло.              — Праймусе, — Скайглоу с истеричной усмешкой провела рукой по фейсплейту. — Ты окончательно попала под его обаяние. «Сравнивать не смей», — передразнила она. — Ты мне будешь рассказывать про политику, ничего о ней не зная?              — Пер’естань! — крик разлетелся эхом по аудитории. — Оптимус обо мне заботится больше, чем кто-либо из семьи!              — Ты хоть отдаёшь себе отчёт? — негодовала Скайглоу. — Семья тебя воспитывала и обеспечивала, а ты их променяла на незнакомца! Откуда ты знаешь, что он после одной встречи стал о тебе заботиться?              — А что, если скажу, что встр’ечалась и обсуждала с ним объединение почти с начала стажир’овки? Что Оптимус несколько р’аз помогал мне восстановиться и идти дальше? Что мы пер’еписываемся? — задетая Рен гневно сверкала линзами. — Пока ты сомневалась, что я налажу отношения с Пр’аймом, я смогла это сделать. Честно, не без ошибок, но сохр’анила их.              — Лучше бы я этого не слышала, — в ужасе прошептала Паст. — Ты бы так друзей среди сверстников находила! Смотрю, Оптимус хорошо тебя обработал… — летучка шагнула к Рен, и колёсная загородила честплейт манипуляторами. — Ты хоть понимаешь, что жизнь княжны не так прекрасна, как кажется?              — Не понимала бы — не р’асспр’ашивала бы Оптимуса, — тоном поспокойнее парировала Рен. — И повер’ь, он напр’ямую обр’исовывает обе стор’оны дела, а не льстит. Тебе бы не помешало пер’естать видеть один негатив.              — Бестолковая, — прошипела оскорбленная пренебрежением старшая студентка. — Пресса покою не даст, едва Кибертрон узнает о юной ученице Оптимуса Прайма. Протокол, внимание народа, придворные интриги давят беспощадно. И никому ты во дворце не нужна, — Скайглоу ускорялась, и стоило Рен начать возмущаться, как она не давала Смайт договорить. — Лорду-Протектору выгодно, что его верные последователи получат хорошее место, Прайм тоже в выигрыше, ведь он получил преемника. Более того, твое десептиконское происхождение и симпатия к автоботу — благоприятная почва для пропаганды: дитя объединения во плоти, — Рени присела, а Паст грозной тенью нависла над подругой. — Не отравляй молодость ядом политики, мой тебе совет.              Вот бы смело отправить обидчицу к Юникрону! Слезы подступили к оптике, а кулаки крепко сжались. «Я подумаю над этим,» — выдавила из себя Смайт, выдерживая ровный тон. Надежды, что Скайглоу поддержит или хотя бы выслушает, рухнули. Расстроенная Рен поддела пальцем лямку сумки и взяла датапад. Теперь чудесная утренняя погода угнетала, а не радовала.              В аудитории постепенно появлялись остальные студенты. Подруги не обращали на них внимания. Сердитые пристальные взгляды фемм искрились молниями.              — Салют! — задорно козырнув, влетел Снипс и озадаченно встал перед подругами. — Чур драться по правилам, я слежу, — шутливая фраза вышла не к месту. Юнлинг не понимал, из-за чего Смайт и Паст сверлят друг друга гневными взглядами.              — Я думала, ты независимая и стойкая, а не марионетка, — бросила Скайглоу, устав доказывать, что Рен ошибается.              — Мной. Не. Манипулир’уют! — резкий хлопок сумкой о стол заставил собравшихся в аудитории вздрогнуть и обернуться. Смайт поднялась и свысока — Скайглоу была ниже на метр с небольшим — обратилась к каминусианке: — Мир’ не стр’оится исключительно на интр’игах, Скай, пр’ими это как-нибудь.              — Ничего ты не знаешь, Рен Смайт, — темно-серые пальцы щелкнули колёсную по носоконусу. — Твой обожаемый Прайм замалчивает неудобные фрагменты биографии, а присутствие Мегатрона ещё никого не спасало, — щёки покрывались статикой, пока Паст хладнокровно критиковала ситуацию. — И лидер из тебя на данный момент сомнительный, Рений.              — Не издевайся над позывным, — процедила сквозь денты Смайт.              — Это металл такой тугоплавкий. Напоминает твое упрямство, — сострила каминусианка, возмущенная тем, что приходится по сто раз растолковывать очевидные вещи.              Не меньше, чем на подругу, Рен злилась на себя: не получилось удержать невозмутимость. Губы обиженно дрогнули, но расплакаться на публике означало слабость. С подхваченной сумкой Фло перебралась на два ряда выше, где сидело от силы пять малознакомых студентов. Сквозь помутневшие линзы юнгфем наблюдала, как Скайснипс выясняет причину ссоры у Паст и поднимается по лестнице на верхние ряды. Вошедший преподаватель помешал завязать разговор с колёсной, и на перемене спейсджет первым делом утешил Рен.              — Так ты можешь стать преемницей Оптимуса? Круть! — восхищенно присвистнул студент после пересказа последних событий.              Флора не ответила и всхлипнула. Она надеялась на поддержку Скайглоу. Вместо этого лучшая подруга держалась так, словно Смайт плохо понимала жизнь и пустилась во все тяжкие.              — Не слушай Скай, ничего она не смыслит, — Снипс приобнял колёсную. — Может, вообще завидует, что ты сблизилась с легендой, и пытается его очернить!              А родственники пытались очернить опи, подумала Рен. Она прищурилась и отвернулась от ярких солнечных лучей, проникавших в аудиторию. Для юнгфем радостный мир померк.              — Оптимус же с тобой захотел иметь дело до того приёма, значит, разглядел в тебе ум и смелость, — Снипс взял Фло под манипулятор, и они пошли на следующее занятие. — И вон, переживал. Помнишь, когда он попросил тебя проводить? — Рен кивнула, вспомнив, как ей было стыдно. — Он тебя принял как личность задолго до суеты с ученичеством. А сколько простора для дел под его началом!              — Ага… — войдя в аудиторию, Рен демонстративно отвернулась от занявшей свое место на их любимой парте Скайглоу. — Можно я к тебе? И, может, хочешь сегодня со мной навестить Блэр’р’а? — эту фразу от обиды она намеренно подчеркнула. — Как насчёт мини-тур’нира по видеоигр’ам? Я в них слаба, но Блэр’р’ — спец. Тебе есть с кем потягаться.              Снипс осторожно перевёл взгляд с Рен на Скайглоу — ему не хотелось выбирать между подругами. Паст прочла это в настороженных линзах. «Иди, если хочешь, — написала ему она. — Я из-за грандопи не смогла бы и без этой ссоры. А с Рен мы потом поговорим». Каминусианка видела, что подруга при всей струившейся из неё язвительности и желании уколоть виновато поглядывала на неё.              — Рен, ты не против, если мы со Скайглоу чуть-чуть отойдём обсудить тренировки? — сочинил вежливый предлог для разговора с Паст Снипс.              — Я что, надзир’атель какой-то? — тихо вспылила Рен, задетая этим вопросом. — Если мы с ней др’уг др’уга не поняли, это не значит, что я… — спейсджет улыбнулся и обнял колёсную. Это успокоило её.              В коридоре Скайглоу зашипела:              — Вы оба ведетесь на заманчивую картинку и не видите сути! Что для вас прикольно, для всего Кибертрона аукнется больно.              — Да не недооценивай ты Рени с Оптимусом, — Снипс похлопал Паст по наплечнику и ойкнул, когда подруга стукнула его по пальцам. — Флору не заставят сразу работать наравне с Праймом, а будут долго и постепенно готовить к этому. И говорю, они уже спелись! — восхищенно заключил он.              — Да только поют фальшиво, — буркнула летучка. — И подумай о том, что после этого посвящения дурачиться, как раньше, вы не сможете, — сказав это, она резко шаркнула каблуками и ушла.       

***

      — Всегда поражалась, как игрокам хватает выносливости играть десяток партий подряд, — усмехнулась Виндфолл, наблюдая за отчаянными попытками Снипса обыграть Блэрра.              Спейсджет и колёсный хорошо поладили и быстро нашли общие темы для интересов еще после поисков Рен почти четверть назад. Поэтому Скайснипс пришел в гости с видом, словно старым знакомым полицейского был он, а не давно знавшая Блэрра Рен. Автобот с дружеской усмешкой глядел на усердные потуги приятеля обогнать его в гонках — пусть и виртуальных, а не реальных.              — Они сошлись, — вымученно улыбнулась Смайт. После проведенного остатка цикла в теплой и дружной компании обиды на Скайглоу и родственников притупились, но не покинули искру.              Виндфолл, заметив подавленность, встревоженно потрогала лоб названой сестры.              — С тобой всё в порядке? Выглядишь так, будто это ты, а не Снипс, проиграла тринадцать раз подряд.              Рен бессильно махнула манипулятором. Снипс попросил поставить игру на паузу и быстро подсел к подруге на диван.              — Хуже, — студентка вяло благодарно кивнула другу и повернулась к птицефем. — Похоже, я проигр’ала в оптике тех, кого считала близкими… — она мельком обвела друзей взглядом и понизила вокалайзер: — Тётя Фэйталсмайт и дядя Кр’оссвитч устр’оили мне допрос с пр’истр’астием. А Скайглоу… Скай вообще заявила, что мной манипулир’уют и я ничего не понимаю в жизни.              Заметив, как Рен непроизвольно прижимает манипулятор к горловому шлюзу, Снипс тихо и без лишних эмоций пересказал Блэрру и Виндфолл суть услышанного. Рен мысленно поблагодарила его — эта небольшая пауза и его спокойствие помогли ей собраться, отодвинув ком в горле. Он был мостом через внезапно возникшую пропасть её молчания.              Птицефем немедленно обняла её.              — Может, они в чём-то и правы, — начала медик, и её голос звучал твёрдо и убедительно, помогая Рен поверить названой сестре. — но ты достаточно умна, чтобы ответственно подойти к такому предложению. — её манипулятор мягко погладил спину колесной крохи. — И не забывай, твоя тётя Энигма вызывает у меня наибольшее уважение. Она опытный и дальновидный дипломат, именно она познакомила тебя с идеей объединения и теперь помогает твоей мечте сбыться. Такой кибертронец не станет действовать безрассудно. Она аккуратно направляет тебя, я в этом уверена.              Блэрр поднялся с пола и приблизился к дивану. Стоя спиной к закату, он выглядел несколько угрожающе. Сосредоточенный фейсплейт и потемневшая фигура создавали впечатление, что автобот готовится к допросу. Однако мех собирался защитить, а не обвинить растерянную Смайт.              — Критиковать всегда проще, чем действовать, — его голос прозвучал спокойно, почти отстранённо, но каждое слово было весомым. — Но они не совсем неправы в одном: путь, который ты выбрала, будет сложным, но преодолимым, — он скрестил манипуляторы на груди, и его силуэт казался монолитным на фоне заката. — Не скрою, тебе придётся постоянно доказывать своё право занимать место преемницы Прайма. Предполагаю, одно лишь снижение возрастного ценза уже наделало шуму в Сенате. Но ты достаточно умна и целеустремлённа, чтобы справиться. И Оптимус — мудрый наставник. Он не бросит тебя на произвол судьбы.              — Скайглоу считает меня жер’твой пр’опаганды, «дитем объединения», — провентилировала, потупив линзы, Смайт. — Пр’ор’очит эту судьбу, во всяком случае.              Блэрр выдержал многозначительную паузу, давая ей успокоиться. Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой.              — А ты веришь в то, что делаешь? — наконец спросил он. — В объединение? В то, что можешь что-то изменить?              — Конечно! — Рен выпрямилась, и в её голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная горячность. Искра внутри на мгновение вспыхнула так ярко, что затмила всю накопившуюся копоть сомнений.              — Тогда какая разница, что они говорят? — Блэрр развёл манипуляторы, и на его лице появилась тень улыбки. — Любой публичной фигуре приписывают скрытые мотивы. Твоя задача — продолжать делать то, что считаешь правильным. Со временем сплетни умолкнут перед фактами.              Виндфолл покачала головой, по-прежнему не выпуская Рен из объятий.              — Вр’емя поджимает… — Рен бессильно сжала кулаки. — Мне надо дать ответ, а я словно пар’ализована. Не могу собр’аться с мыслями.              — Твои чувства абсолютно нормальны, — медик приласкала младшую названую сестру. — Тебе больно, потому что тебя не поддержали те, от кого ты ждала понимания. Но мы-то с тобой — и я всегда на твоей стороне.              Рен впервые за весь вечер искренне, пусть и устало, улыбнулась. Две таких разных, но одинаково важных поддержки — тёплая, безоговорочная Виндфолл и трезвая, рациональная Блэрра — помогали собрать по кусочкам расколовшуюся уверенность в себе. Она чувствовала, как трещины в её душе начинают медленно стягиваться, будто под прикосновением опытного сварщика.              — Спасибо, — тихо сказала она. — Мне нужно было это услышать. И от обоих.

***

      Присутствие на памятном мероприятии в Зале Воинской Славы в Каоне далось Рен с трудом. Мысль о новой встрече с Кроссвитчем и Фэйталсмайт заставляла искру сжиматься в комок. Юнгфем едва уговорила себя вытерпеть их общество, и главным аргументом стало не семейное положение, а новый статус: её представили Лорду-Протектору, а значит, её присутствие здесь было оправдано. В глубине процессора зрела дерзкая мысль — воспользоваться случаем и спросить самого Мегатрона о Вольфбэнге. Правда, как прорваться к основателю десептиконов сквозь толпу приближённых и выгадать приватный момент, она не представляла.              Перед выходом Рен машинально пролистала переписку с Оптимусом. Пожалуй, редкий обмен сообщениями позволял юнгфем находить опору в мгновения, когда эмоции норовили обрушиться на неё. Раньше Флора накручивала себя, если ответ долго не приходил; так продолжалось до четвёртой четверти, когда Смайт сама пропадала из сети надолго. Помня и чётко обозначенные автоботом границы, она спокойно ждала продолжения переписки, зная, что ей ответят. Завершился предпоследний, пятый, рабочий визит, и в коротком перерыве Прайм принимал участие в традиционных церемониях Цикла Тринадцати. Нечто тёплое и острое кольнуло в груди, когда оптика выхватила его короткое, но ободряющее сообщение. Она писала ему о напряжении с семьёй и друзьями, но умалчивала о главном — о тайне, связанной с опи. Возможно, Прайм чувствовал её растущую тревогу, даже сквозь строки текста, и потому старался поддержать.              Короткое появление Оптимуса в Зале Воинской Славы в начале мероприятия слегка ободрило её. Пусть он задержался ненадолго, его присутствие на мгновение прогнало тени сомнений. Но вскоре всё внимание собравшихся, как и полагалось, сосредоточилось на Мегатроне. Глядя на слаженность названых братьев, Рен поддалась слабой зависти — Смайтам бы так ладить.              Юнгфем слушала истории о великих воинах прошлого с подчёркнутым вниманием. Если в её искре и тлела искра интереса к военному делу, то выражалась она лишь в этом молчаливом, почтительном поглощении чужих подвигов. Слова о битвах и победах падали в тишину её сознания, как камни в глубокий колодец, и лишь далёкое эхо отзывалось внутри, не заполняя пустоты.              Энигма снова надела маску безупречной светской фемледи и то и дело поправляла Флору. Юная Смайт и так старалась не отступать от тонкостей этикета, но тёте требовалось идеальное, механическое исполнение. Каждая поправка отдавалась унизительным лёгким разрядом по корпусу. При первой же возможности автоботка о чём-то шепталась с братом и сестрой, не удостаивая племянницу даже короткой беседы. Старшие Смайты отошли в сторону. Спрингер, заметив нарастающее напряжение, благоразумно ретировался.              Губы Рен недовольно подрагивали. Она уже готова была скорчить гримасу в спину родственникам, как вдруг почувствовала на себе тяжёлый, прицельный взгляд. Он был физически ощутим, словно луч лазера, выхвативший её из толпы. Воспользовавшись тем, что семья отвернулась, Мегатрон бесшумно приблизился к вытянувшейся по струнке студентке.              — Неплохая выдержка, Смайт, — произнёс он, изучая её взглядом, в котором читался не столько упрёк, сколько холодный, клинический интерес.              — Благодар’ю, Лор’д Мегатр’он, — голос Рен прозвучал ровно, чему она сама удивилась.              — Спрингер сообщил, что у тебя есть ко мне вопрос. — Фло инстинктивно сжала кулаки, цепляясь за остатки самообладания. — Время ограничено. Я слушаю.              Краем оптики она заметила, как Энигма оборачивается, отыскивая её взгляд. Времени и правда не оставалось.              — Что случилось с моим опи в Иаконе? — вполголоса выпалила Рен, почти не вентилируя. — Почему он сошёл с ума? Все в семье молчат, а я… — она резко замолкла, едва его когтистая ладонь приподнялась в повелительном жесте. И вовремя: к ним уже спешила встревоженная Энигма.              С Мегатроном тётя умела общаться с удивительной для дипломата лаконичностью. Их короткий обмен любезностями напоминал отточенный ритуальный танец — холодный, точный и полный неозвученных деталей.              — Энигма, предоставьте Ренсен выходной в ближайший цикл. Пора. Ваша племянница уже в том возрасте, когда пора учиться самостоятельности, — Мегатрон произнёс это с лёгкой уклончивостью, но его взгляд, обращённый на Рен, был совершенно однозначным. Флора почувствовала, как в процессоре замигала тревожная лампочка — крошечная, но назойливая.              — Не стоит бояться, — позже Рен обсудила это со Спрингером. Вместе с остальными Смайтами они шли к особняку, но бывшие учитель и ученица держались немного позади. — Ты имеешь право узнать о случившемся. Но… будь готова, что это может оказаться не тем, что ты хочешь услышать.              Фло еле отдохнула ночью, ошеломлённая скорым наступлением разговора с Мегатроном. Её мучило незнание характера Лорда-Протектора. С дядиным описанием он, кажется, разнился — строгий, но в меру. Но это и не Оптимус, с которым запросто было уйти в душевные разговоры. Энигма, думая, что дело в обычном трепете перед сильной личностью, увещевала, что встречи с высокопоставленными лицами — это естественно. Но её слова не помогали. Страх был похож на яд — он просачивался в корпус и отравлял его системы.              Саундвейв снова проводил её в кабинет к Мегатрону. На этот раз неуверенность уступила место навязчивому желанию узнать правду, какой бы горькой она ни была. Рен держала уверенную походку и ровную осанку настолько, насколько могла. Пусть Лорд-Протектор не думает, что ей стало страшно. Войдя в кабинет, Рен неуютно подернула плечами, но незамедлительно приблизилась к столу и села в указанное ей кресло.              Мегатрон обернулся, и его оптика скользнула по Рен с тем же оценивающим холодом. Задержавшись еще немного у окна, он сел напротив гостьи.              — Ты проявила настойчивость, Смайт. Качество, без которого на политической арене делать нечего, — начал он, и его голос прозвучал чуть тише, но от этого не менее весомо. — Спрингер просил предоставить тебе возможность задать вопрос. Я исполняю его просьбу. Но, — он сделал паузу, давая этим словам просочиться в сознание. — я считаю нужным предварить твой вопрос своим. Ты всерьёз рассматриваешь предложение Прайма?              Флора, застигнутая врасплох прямой постановкой вопроса, кивнула, не находя слов.              — Тогда запомни: любое решение, особенно столь судьбоносное, должно опираться не на слепую веру или юнлинговский порыв, а на трезвое понимание всех рисков. И на знание истории. В том числе — семейной. Потому что ошибки имеют свойство повторяться, — он медленно приблизился, и его тень накрыла её. — Ты спросила о своём создателе. Думаю, его история станет для тебя самым доходчивым примером и предостережением.              «Ладно, — Флора положила манипуляторы на подлокотники и впилась в них так, что пальцы тихо скрипнули. — Я не знаю, что сейчас услышу. Будь что будет. Даже если это больно, это мой опыт». Ожидание лежало невидимым грузом на честплейте.              — Когда Вольфбэнг сбежал из дома и явился в столицу, меня впечатлила его готовность следовать своим путём. Энтузиазм к объединению фракций бил через край. Единственным, что отделяло этого воодушевленного и умелого меха, было безграничное упрямство Магмавитча. Сбежать удалось, поскольку опи и спарк поругались из-за отставки последнего. Магмавитч не простил младшенькому уход из полиции. Но даже изгнание не гарантировало, что этот упрямец не вернётся и не заставит спарка подчиниться. Поэтому Гримсмайт попросила моей защиты для племянника, с которым давно хотела видеться и которому хотела помогать.              Вокалайзер Мегатрона смягчился, когда он описывал покойного. Но отрывистость фраз и редкие подъемы интонации предвещали поворот событий. Каждое слово было как мазок кисти, постепенно проступающий на холсте — картина вырисовывалась мрачная и тревожная. Расхождений с рассказом Спрингера не было, и Рен допустила мысль, что не всё так плохо.              — И действительно пришлось воевать с упрямцем, — поморщился Мегатрон. — Магмавитч долго и цепко держался за Вольфбэнга, несмотря на то что любимчиком у него значился Джамал. Много каких упрёков прозвучало — нарушение семейного кодекса, выбор недостойной профессии, предательство семьи… Но любопытными оказались замечания о самоуверенности и гордыне.              Этого в рассказе Спрингера не звучало. Флора напряжённо подалась вперёд.              — Он что, всегда таким был? — спросила она.              — Стал, — задумавшись на долю клика, ответил Мегатрон. — Столица стерла его неуверенность. Почувствовав себя, как у Праймуса в сабспейсе, он спокойно закончил университет и устроился в мэрию Иакона. Гримсмайт искренне радовалась успехам племянника. Мы решили, что Вольфбэнг на правильном пути, — десептикон сделал паузу. Когти предупреждающе лязгнули, когда он коснулся подлокотников. — Но это перестало быть так. Ураган успеха вскружил рассудок твоего опи. Упрямство Магмавитча, до этого помогавшее Вольфу добиваться поставленных целей, трансформировалось в ослепляющую самоуверенность. Он искренне верил, что любое его решение — единственно верное, и отбрасывал чужие советы с высокомерным пренебрежением.              Рен неосознанно вспомнила, как после первого курса возомнила себя всемогущей, и что за этим последовало. Энергон застыл в магистралях. Первая промелькнувшая мысль наполнилась благодарностью Праймусу за вовремя преподнесенный урок. Вторая несла в себе радость, что окружение дало второй шанс и приняло сбившуюся с пути юнгфем. Смайт почувствовала, как в честплейте зашевелилось что-то холодное и неприятное. Это преображение опи не вязалось с образом невинной жертвы, нарисованным Энигмой.              — Первым тревожным звонком стала его связь с Флоу, — продолжил Мегатрон, и в вокалайзере зазвучало суровое неодобрение. — Гримсмайт многих повидала за свою жизнь и хорошо разбиралась в характерах, а потому попыталась вразумить любимого племянника, — заметив втянутые губы юнгфем, десептикон счел нужным оговориться: — Ренсен, я не берусь утверждать, что твоя дани была плохой, но на тот момент их отношения насторожили всех нас. И я не переношу свое отношение к ней на тебя.              — Тётя Фэйталсмайт на её происхождение пеняла…              — Если б в этом было дело, — стальной тон подернулся оттенком горечи. — Вольфбэнг много времени уделял ей, вместе с тем все более пренебрежительно общаясь с Гримсмайт и её наследниками. Дошло до ссоры, и они окончательно разошлись, — Рен стиснула денты. — Вольфбэнг оскорбил свою тётю, заявив, что она, «старая, отставшая от жизни автоботка», не в праве учить его, «нового кибертронца». Гримсмайт промолчала, но… — Мегатрон провентилировал, мысленно возвращаясь к разговору с покойной советницей. — Она так и не оправилась и мучилась от потери племянника.              Флора стыдливо опустила шлем. До нее постепенно доходило, почему Кроссвитч тогда защищал Гримсмайт. И впервые стало понятно, почему родственники мало говорили о её создателе. И все равно бэтская часть Рен сопротивлялась, заставляла искру ярче вспыхивать. Не мог опи так поступить! Юнгфем представила дальнюю гранддани Грим, её всегда спокойную, мудрую улыбку, — на проекциях она осталась такой — и не могла поверить, что её отец мог так поступить. Стыд, горький и едкий, примешался к нарастающему смятению.              Мегатрон бросил на Рен тяжёлый взгляд, словно взвешивая, выдержит ли она оставшуюся часть истории.              — Кроссвитч разругался с кузеном, оскорбленный тем, как Вольфбэнг отплатил Гримсмайт за её доброту. Фэйталсмайт молчаливо последовала за братом. Вдобавок она постоянно конфликтовала с Флоу, что разрушило хрупкие отношения с Вольфом. Энигма… — Лорд-Протектор многозначительно хмыкнул. — Она, к моему удивлению, дольше всех старалась вернуть его в семью, но получила свою порцию оскорблений и затаила обиду. И да, — его голос прозвучал отчётливо, — его поведение неприятно поразило и меня. Глупость, возведённая в принцип, — худшая из слабостей.              Если на встрече со Спрингером больше ворна назад Антифлоренсен подумала, что её создатель на самом деле хороший, то новые подробности Мегатрона подталкивали её к осознанию, что вместе с положительными стремлениями она унаследовала в полной мере недостатки Вольфбэнга. Если он, как оказалось, смог навредить самым близким, поддавшись ложным убеждениям, то на что способна она?              — Но этого оказалось мало, — Мегатрон продолжил, и его тон вновь стал безжалостно-аналитичным. — Его высокомерие и конфликты в мэрии создали ему врагов. Гримсмайт учила его читать характеры, но Вольф не овладел этим умением в совершенстве и сдружился с сомнительной компанией. На работе он чувствовал себя прекрасно и работал с усердием, какое еще поискать надо. Это отмечали. Зависть отравила искры его «друзей», и они подставили его, сфабриковав дело о связях с функционалистами. Хотя тогда функционализм еще не попал под полный запрет, за якшание с радикалами можно было попасть под статью. Проверка длилась не дольше стандарта, но этого времени хватило, чтобы уничтожить всё, чем жил Вольф.              — Из-за того, что он со всеми поссор’ился, никто не пр’ишел на помощь? — боязно спросила Рен.              — Пришли, отчего же, — хмыкнул десептикон. — Гримсмайт хоть и осталась ранена словами племянника, но верила, что он не опустился бы до порочащего сотрудничества, несмотря на то что стал автоботом. Энигма, сама того не желая, рассказала все подробности… создателю и брату Вольфбэнга, Магмавитчу и Джамалу. Те, вместо поддержки, подхватили обвинения и регулярно напоминали Вольфбэнгу про «сложный характер», про «опозоренное имя Смайтов». В конце концов, твоего опи оправдали, но давление подточило его. Раскаявшись перед Гримсмайт и кузенами, он пришёл ко мне. Принёс извинения. И я увидел перед собой не кибертронца, а живого мертвеца. Безжизненный взгляд, искра, почти угасшая… Так и не смог он оправиться после того, как его сломали не враги, а свои же.              Последние слова лезвием прошли сквозь Рен. Воцарившаяся тишина давила на трепещущую искру. Она не заметила неприязни Мегатрона — напротив, его беспристрастность делала правду неоспоримой и оттого ещё более жгучей. В мгновение ока Флоре стало страшно возвращаться домой, и ещё ужаснее вырисовывалась встреча с опекуном. «Если он добил опи… — Флора едва заметно дрожала. — то и меня может с поверхностью сравнять».              — Самая роковая ошибка твоего опи, Ренсен, — после долгого молчания начал Мегатрон, — заключалась не в гордыне. Гордыня — лишь симптом. Его ошибка в том, что он остался один и проиграл. Он оттолкнул Гримсмайт, а затем, в своём ослеплении, не сумел найти новых верных союзников. Он пришёл в политику, считая, что его личной правды и упрямства достаточно. Это смертельная иллюзия. Сила одиночки, какой бы яркой она ни была, легко ломается.              Он сделал паузу, позволяя этим словам просочиться в воспаленное сознание юнгфем.              — Мне известно, что ты едва не повторила его путь на стажировке, — ошеломлённая рассказом Рен автоматически кивнула. — И вновь отдаю тебе должное: ты сумела воспользоваться вторым шансом, что твой опи сделать уже не смог. Теперь ты стоишь перед выбором. Предложение Прайма… — Мегатрон медленно выпрямился, и его взгляд приковал её к месту. — Это не просто честь. Это шанс обрести опору, которой не было у него. Принять её — не слабость. Это признак разума, которого ему так не хватало.              Эти слова прозвучали не как утешение, а как приговор. Лорд-Протектор провёл чёткую, неумолимую параллель. Вся натура Рен, всё её больное самолюбие кричало против этого, но ледяная логика Мегатрона была неопровержима.              — Благодар’ю вас, Лор’д Мегатрон, — вокалайзер Смайт прозвучал ровно, но стоило ей сделать шаг от кресла, как корпус предательственно дёрнуло от сдерживаемой дрожи. — За историю… и за перспективу. Я её учту.              Антифлоренсен повернулась, собрав всю свою волю, чтобы её уход не выглядел бегством. Но Мегатрон видел, что сквозь идеальную осанку и чёткие движения пробивалась мелкая, неконтролируемая дрожь. Спйесджет запомнил, как её пальцы, спрятанные за спиной, судорожно сцепились. Студентка не плакала, не кричала, но всё в ней вопило от боли и ужаса. Она была живым воплощением бомбы замедленного действия.              Он допускал, что, вероятно, перестарался, обрушив всю правду сразу. Но Мегатрон был убеждён: Флора должна была узнать это до ответа Оптимусу. Лучше горькое лекарство сейчас, чем смертельный яд иллюзий потом.              — Поверь на слово, Ренсен, — произнес в тишине кабинета десептикон. — потом будет легче.       

***

      Оказавшись на ступенях дворца, Флора было рванула к монорельсу. Но в процессоре сам собой ожил разговор с Оптимусом, и, глядя на огромные отражения фонарей в лужах, она медленно побрела к мосту. Разболевшийся шлем атаковали навязчивые мысли: вот сейчас поскользнётся, упадёт на мокрую поверхность или нечаянно сорвётся вниз. От этого липкого и необъяснимого страха Смайт намертво вцепилась в перила, едва добравшись, и уставилась вниз.              На улице не было холодно, но корпус изредка содрогался, а по гидравлике прокатывало волнами ледяного озноба. Моросило, и ветер изредка швырял в фейсплейт крохотные, и оттого противные капли. Флора замерла, как в тот вечер, когда ждала разговора с Праймом из-за своего глупого требования. Только тогда она знала, в чём провинилась. Теперь — не знала. Вина, стыд и ярость сплелись в тугой, давящий клубок под честплейтом.              Когда родственники сравнивали её с покойным опи, Рен почти не переживала: обидно, что говорят грубости, и только. Но когда сходство предостерегающе подметил Мегатрон, юнгфем стало не по себе. Как парализованная, она стояла и, таращась в пространство перед собой, не могла прогнать мысль, что ей суждено повторить судьбу Вольфбэнга. Если так, то на мечте укреплять объединение наравне с Праймом можно смело ставить крест. С таким наследием запросто подвести, а провал облетит если не всю империю, то весь Кибертрон точно.              Дядя Кроссвитч, тётя Фэйталсмайт, тётя Энигма, дядя Джамал — все, абсолютно все они видели в юной родственнице не её саму, а лишь бледную тень Вольфбэнга! Пальцы Рен с такой силой впились в перила, что металл тихо скрипнул. Прозрачные Высоты, покорившие Смайт уютом, теперь напоминали хрупкий стеклянный сосуд, который не даст скрыться от посторонних окуляров и сломается от малейшей ошибки. «Не иди туда!» — воспротивилась бэтская часть искры Флоры. Студентка напрасно увещевала себя, что Мегатрон не разрушил положительный образ Вольфбэнга, а показал реальность, что Энигма не желает племяннице зла, а Джамал чудом тетиных трюков не против затеи с преемником.              Даже Скайглоу, лучшая подруга, пела с ними в унисон, уверенная, что Рен — всего лишь пешка в игре Оптимуса и Мегатрона! Все. Все, кто должен был быть опорой, предали. Все, от кого Смайт ждала понимания, казалось, отвернулись.              Тонкие, остывшие губы разомкнулись в беззвучном крике. Из горлового шлюза вырвался приглушённый, противный стон, и Рен вжалась скрещенными манипуляторами в честплейт, пытаясь удержать себя от развала. На её счастье, хмурый вечер разогнал посетителей. Никто не слышал её сдавленного, отчаянного шёпота, терявшегося в завывании ветра:              — Почему… Почему?!              Когда слёз больше не осталось, в процессоре вдруг всплыл старый совет Оптимуса на случай паники. Флора инстинктивно огляделась, начала называть вещи вокруг и медленно, шаг за шагом, довела ритуал до конца. Шлем болел уже не так невыносимо.              — И пу-у-сть мир пламенем объят, клятве-е своей верны, — хрипло и сбивчиво пропела она последние строчки куплета семейной песни. Знанием этого произведения Рен гордилась, ведь в нем пелось о доблестях династии.              Повторяя конец припева как заклинание, Смайт побрела к статуе Альфа Триона. Почтенный наставник Оптимуса когда-то разглядел в будущем правителе потенциал. Флора тяжело опустилась на постамент, вспомнив, как всего ворн назад тут же выдавливала из себя сообщение дяде.              Прислонившись к холодной статуе, юнгфем прикрыла оптику и глубоко провентилировала. Дождь припустил сильнее, но непогода принесла с собой странное облегчение, которое перемешалось с опустошенностью. «Всё… не так плохо, — кулаки Рен быстро сжимались и разжимались. — Если посмотрю на ситуацию под другим углом, то выберусь. Юникрон знает, как, но выберусь!». Она активировала оптику и устало бросила взгляд дворец, считая светлые и тёмные окна. Интересно, какое из них принадлежало кварте Оптимуса? Оптимус… Рен помнила, что последний визит в Симфур завершится через три цикла. До начала первой четверти ещё есть время подумать над предложением. Но тянуть с ответом не хотелось.              Одно из темных окон дворца вспыхнуло теплым жёлтым огнём. Флора выпрямилась, озаренная мыслью, что Оптимус и даже Мегатрон не видели в ней копию покойного создателя. Лорд-Протектор провел параллели, и всего. А Прайм принял ее ещё в то время, когда не знал, что юнгфем будет представлена ему как возможная ученица. В тишине в воспалённое сознание наконец прорвались две мысли. Чёткие, как удар молота о наковальню.              «Обращаться за помощью не стыдно. Признание этого — смелый шаг».              «Это шанс обрести опору, которой не было у него. Принять её — не слабость».              Антифлоренсен без промедления открыла комлинк. Юнгфем не нуждалась в подборе слов — они рождались сами, выстраиваясь в честные, неудержимые предложения. Это была не лихорадочная торопливость, а уверенный, стремительный поток. Впервые за долгие циклы её искра не сжималась от страха, а горела ровным и решительным пламенем. Рен набирала сообщение Оптимусу, не переживая, что оно получится длинным и эмоциональным. Перечитав текст только один раз, и то бегло, Смайт отправила его.              На комлинк быстро пришло сообщение от Сильвервинда. Десептикон волновался, что Рен не торопилась возвращаться домой, и спрашивал, как прошла встреча с Мегатроном. Он также уточнил, что Энигма отправилась в гости к подруге и вернётся завтра вечером. Пообещав быстро добраться до Прозрачных Высот и рассказать о встрече, Флора направилась на монорельс. На искре по-прежнему ерзали тревоги, и преследовала пустота. Но юнгфем шла с горькой улыбкой, убеждая себя, что скоро все разрешится благополучным образом…              …А тем временем Оптимус, восстанавливая силы перед оставшимися циклами визита, медленно читал сообщение от Рен. Его внимание привлекли последние строчки:              «Сат Прайм, мне нужна ваша помощь. И я готова дать ответ».