Новая жизнь

Можно

Ничтожно

Сбежать осторожно:

Не там, так тут

Тебя найдут! <…>

Судьба всегда настигнет и накажет беглеца <…>

Судьбой освобождён —

Кто дважды был рождён —

Прозрением и истиною был вознаграждён.

             Если Рен убедилась, что готова дать ответ, то Оптимус усомнился в этом, прочитав сообщение:              Сат Прайм, заранее простите меня за это. Я постаралась успокоиться, но чувствую, что, пока пишу, могу утонуть в эмоциях по новой.              Мне… страшно, что я могу подвести вас. Время на раздумья почти истекло. Я старалась обдумать всё, что обсуждала с вами — протокол, тонкости перехода, исправно выполняла обещания, которые дала вам в последнюю встречу во дворце. Но… будь моя воля, я бы сейчас исчезла с оптики долой и не вылезала бы из укрытия, пока процессор и искра не переварят случившееся. Оно дало о себе знать на следующий цикл после нашей встречи, но было терпимым до сегодняшнего цикла. Родственники, естественно, не воодушевились перспективой моей жизни, но… вся проблема в том, что они заговорили о сравнении с опи. Я впервые видела их такими. Дядя Кроссвитч сказал, что опи поругался с Гримсмайт из-за моей дани, а тётя Фэйталсмайт вообще брякнула, что он был обвинён, пусть и доказано, что ложно, в пособничестве функционалистам. Спрингер, конечно, не романтизировал образ одного из своих бывших учеников среди нас — по этой части специалист — тётя Эни. Но он описал его так, что слова прочей родни не вязались с его историей.              Но ровно до сегодняшнего цикла. Спрингер говорил, что Лорд Мегатрон знает о случившемся, и так получилось, что мы встретились. И… Он добавил последний штрих, но разбил моё представление о создателе. То, что язвительно бросили родственники, оказалось правдой. Если что, я сама виновата, сама напросилась на это… Словом, мораль истории Лорда Мегатрона была в том, чтобы не отвергать поддержку и не задирать шлем высоко, и это ценный вывод, но… Я боюсь. Тётя Эни продолжает вскользь сравнивать меня с опи, и это пугает. Я уже едва не повторила его путь. Что, если доставшиеся мне эмоциональность и упрямство снова опустят меня на дно? Что, если я попросту опасна из-за этого? И самый ужас в том, что я испорчу жизнь вам и всему будущему Кибертрона. Иногда, когда поверхность из-под сервоприводов выбивало, я представляла себя монстром. Ведь из-за эмоций я порой плохо себя контролировала. Честно говоря, я думала, что попрощалась с этим образом после того разбора полётов в кабинете, но… он все ещё внутри меня. И он набрал силу.              Я долго думала над вашими словами о том, что просить помощи не стыдно. После сегодняшнего… Не знаю. Наверное, это тот момент, когда бесполезно отрицать очевидное. Сат Прайм, мне нужна ваша помощь. И я готова дать ответ, но я понимаю, что дать его с чистой искрой, а не с этим чудовищем внутри. Помогите мне сделать это. Пожалуйста…              Ещё раз простите за это полотно…              Оптимус ответил почти цикл спустя, поддержав юнгфем и назначив встречу. Всё это время он обдумывал будущие шаги. Пережитый до войны опыт — разрыв с семьёй из-за предательского поступка создателя — позволял понять глубину отчаяния Рен. И эти воспоминания подсказывали, что шторм затянется на две ротации — во всяком случае, почтенному Альфа Триону потребовалось столько времени, чтобы помочь Ориону Паксу преодолеть лавину эмоций. Оптимус был бесконечно благодарен наставнику за заботу и терпение; теперь судьба столкнула его с собственным отражением, пусть и слегка искаженным. Сперва хотелось откликнуться таким же развернутым письмом, но затем автобот пересмотрел стратегию — вживую утешение подействует лучше.              — Ты сколько тут просидела? — почти сходу спросил Оптимус, встретив Рен в аллее, как и было назначено. Броня юнгфем была холоднее постаментов статуй, а погода опять не радовала.              — Кто его знает, — безразлично ответила Смайт. Утром она долго притворялась модулирующей, чтобы Сильвервинд и Энигма не спрашивали её о самочувствии, и после короткой, но добросовестной подзарядки ушла шататься по столице. Сейчас внутренний хронометр показывал почти четыре джоора.              Бессильно повисшие манипуляторы не чувствовались частью корпуса, как и сервоприводы, которые превратились в шаткую опору. Да и честплейт пугающе опустел, отчего Фло неосознанно сравнила себя с игрушкой.              — Пойдём домой, — стравил воздух Оптимус и крепко, чтобы согреть, взял ладошку юнгфем.              «Какой ещё дом?» — спросила себя Рен и скривилась от боли в процессоре. Оптимус и не заметил, что оговорился: дворец давно стал для него домом. Начался ливень. Смайт с ненавистью задрала шлем, проклиная погоду, и забыла про оговорку. Юникрон его знает, где этот дом и чей он — её, Прайма, их обоих. Оптимус же не выкинет фокус, как родственники… Наверное.              — Подзаряжалась хотя бы? — на всякий случай уточнил автобот.              — Все запр’авочные в окр’уге из вашего списка собр’ала, — вяло отрапортовала колёсная.              Тепло и мягкий свет во дворце притупили волнение юнгфем. Рен попыталась идти в одном темпе с Оптимусом, но, хоть они и двигались неспешно, между ними всё равно сохранялась протокольная дистанция в три шага. Взор колёсной прояснился, а в процессоре наконец проступили чёткие мысли.              — Сат Пр’айм… — пора было переходить к делу.              — Сейчас поднимемся, я на пару кликов загляну к себе в кварту, и посидим в гостиной в конце этажа, — непреднамеренно перебил студентку автобот.              Пока лифт поднимался, Флора отвернулась со скрещенными манипуляторами. Внутренняя борьба обжигала схемы. Мысль снова довериться Оптимусу назойливо маячила в сознании, поддразнивая страх оправдать слова Кроссвитча. Что, если от упрямства, гордыни, обидчивости и самоуверенности не избавиться ни с благоволения Праймуса, ни с проклятия Юникрона? Хоть бери и подписывайся под сходством с неблагодарным создателем. Не лучше ли Прайму в этом случае найти более достойного преемника? Глядя в спину автоботу, колёсная уныло гадала, отчего он помогает ей. Не прекращая изнуряющую цепочку рассуждений, Фло ждала Оптимуса, прислушиваясь к тихому жужжанию электричества. Сейчас он выйдет и услышит окончательный ответ на свое предложение. Сейчас он выйдет. Сейчас он услышит. Она сжала кулаки, давая себе последнюю, молчаливую команду на смелость. Дверь открылась.              — Сат Пр’айм, — вышедший из кварты автобот машинально вздрогнул от громкого обращения. Флора потеряла контроль над вокалайзером. — Я подумала над вашим пр’едложением и… И р’ешила…              — Рен, — Оптимус заботливо погладил колёсную по холодному шлему. Тревожные голубые окуляры пытливо следили за жестами автобота. Искра забилась чаще в предвкушении ответа. — Давай об этом в другой раз, хорошо?              Досада вспыхнула румянцем на щеках: не дослушал! Едва наметившийся след улыбки исказился и застыл на фейсплейте. Всё её напряжение, вся собранная воля оказались ненужными. Последняя опора грозилась рухнуть. Румянец стал ярче из-за всепоглощающего стыда, а процессор обработал горький вывод: её последнюю надежду только что вежливо отложили. Оптимус, глядя на два остекленевших окуляра, почувствовал, как по его спине пробежал холодок.              — Дитя, — мягко, но твёрдо начал Прайм. Под напряженным, пытливым взглядом он не сразу подобрал правильные слова: — Я… правда рад, что ты вдумчиво подошла к предложению, — Смайт понадеялась, что поспешила с отчаянием. — Но… Не сейчас. Сейчас не время для решений.              Не в силах спорить, подавленная Рен позволила отвести себя в гостиную. Она шла, не отрывая взгляда от спины Прайма. Процессор зациклился на одной мысли: «Он не верит. Он не верит. Он не верит». Оптимус усадил её в кресло и, окинув тёплым мерцанием линз пришибленную студентку, готов был признаться, что в округленных линзах читался вопрос: «Почему?»              — Нет! Я могу! Пр’ямо сейчас могу! — вскрикнула Рен, вытаращившись на автобота. — Я всё обдумала, я помню все ар’гументы, тонкости… Почему потом? Я… настолько ненор’мальная?              — Речь не о нормальности, дитя, — заботливо протянутый манипулятор повис в воздухе. Флора моментально загородила честплейт, по-боевому выставив кулаки. — Речь о готовности.              — Я готова! Пр’авда! — выпалила с горечью в вокалайзере Рен. — До этого, значит, вер’или в меня, а сейчас?!              — По-прежнему верю, — искал нужную волну Прайм. — И потому хочу, чтобы обсуждение выдалось детальным и приятным. Но сейчас в тебе кричат страх, гнев и стыд. Не лучше ли сперва дать им выход, а потом спокойно перейти к делу?              Флора резко наклонилась вперёд, следя за отошедшим правителем. Сперва ей померещилось, что оскорбленный вспышкой истерики Прайм отошёл к столу, чтобы не смотреть на неуравновешенную студентку. Окуляры подернулись недоумением и тенью облегчения, стоило фокусу линз упасть на бокалы энергона и баночки с присадками. Флора изнеможденно прошелестела вентиляцией, радуясь, что на этот раз оставила небылицы при себе.              — Я внимательно читал твоё сообщение и потому не настраивался на серьёзное обсуждение предложения, — заметил Оптимус, садясь в соседнее кресло. — Ты попросила о помощи, и вот мы здесь. Тебе страшно, потому что всплыла история, которая рисует взаимоотношения в семье не с лучшей стороны. Страх питается тем, что в тебе видят копию твоего опи — как я понял, он был неплохим ботом, но оступился, — Рен кивнула и сделала глоток из поданного бокала. — Я знаю о нем только из сжатого описания Мегатрона и с твоего дополнения, а потому не возьмусь утверждать, был ли покойный Вольфбэнг хорошим или плохим. То, что я могу твёрдо сказать — ты не его копия. И никогда ею не будешь.              — Я такой же монстр’, как и он, — левая ладонь легла на честплейт в районе камеры искры. — Я… злюсь часто. Ср’ываюсь, тер’яюсь, и лишь потом мне пр’иходит в пр’оц, что я опять цеплялась за самые больные места д’ругих, лишь бы доказать свою пр’авоту… Чтобы собеседник почувствовал такую же боль, как у меня. Даже сейчас повысила вокалайзер’ на вас, не вникнув… Пр’остите…              — Простил и даже не обижался, — доверительно убавил громкость вокалайзера автобот.              Вспомнилась собственная молодость, споры с Альфа Трионом. Орион Пакс, бывало, вспыхивал, а затем бродил по Архивам, терзаемый угрызениями совести. И мудрый Прайм понимал, что в пылу спора ученик говорит на эмоциях, и поэтому не осуждал, а внимательно слушал, давая возможность высказаться и затем время остыть. А потом, когда Орион приходил с повинной, почтенный Трион отвечал ему тем же полным понимания и принятия тоном, с каким Оптимус сейчас обращался к Рен.              — Я думала… — с дрожью прошептала юнгфем. — Думала, что… я нор’мальная. Стала обычной, не такой вспыльчивой. Но… — она глядела на пальцы так, как если бы они превратились в когти. — тепер’ь все складывается так, что монстр’ никуда и не уходил.              — Потому что это часть тебя, — когда Фло свесилась с подлокотника, Прайм бережно погладил юнгфем по шлему. — В каждом из нас живёт такой. Все мы злимся, чего-то стыдимся, боимся и оттого усиленно прячем наши темные стороны. И огромная сила — признать право этого «монстра» на существование, взглянуть ему в фейсплейт. Тогда он перестанет быть неудобным.              — Видимо, если я его часто выпускаю, то у меня плохо и с контр’олем, и с пр’изнанием этой темной стор’оны, — с горечью расписалась в собственных грехах студентка. — Я слабая.              Оптимус отвел взгляд, его линзы на мгновение помутнели, обратившись в прошлое.              — Это не так, и со временем ты поймёшь мои слова. Ты не контролируешь его, потому что пока боишься соприкоснуться со своими шероховатостями, — глухо произнёс автобот. — Я знаю, каково это, — приподняв оптику, Флора опустила оптограни при виде помрачневшего правителя. — Страшно, когда декаворнами накопленные обиды и ярость отнимают рассудок, и ты едва не уничтожаешь то, за что клялся сражаться. И если бы не суровое зеркало последствий войны… — Прайм устало покачал шлемом. Те воспоминания до сих пор висели тяжким грузом на искре. — Мало кому хочется признаться, что он ошибался, нарушал мораль, принципы, срывался на окружающих. Но без этого признания нет будущего. Нет возможности признать свои ошибки, переступить через гордыню и строить жизнь. Бороться с тенью, изгоняя её из искры, бесполезно; назвав её, можно держать «монстра» под контролем, не позволяя ему определять твои поступки.               Крепкая ладонь замерла между роговидных антенн.              — Настоящая сила приходит не к тем, кто был активирован сильным, или быстрым, или умным. Её обретает тот, кто готов работать над собой, кто готов бороться. Сейчас тебе больно, и потому дай себе возможность признать это, прожить это, чтобы оно не осталось ядом в корпусе. А затем… — он задумался. — Боль может сломать тебя или переплавить в нечто большее. Ты дважды доказала, что способна измениться к лучшему: когда смягчила речь после спора у витража и когда перестала изводить себя трудоголизмом. Неприятные мгновения, но, несмотря на осадок, ты пошла дальше. И в этот раз сможешь. Я знаю.              Рен улеглась на подлокотнике, изнеможденно прикрыв линзы. Слова Оптимуса резонировали с искрой, но не могли проникнуть в неё, словно поверх камеры искры возникла лишняя плотная оболочка. Витающая в воздухе полудрема проникла в потревоженное сознание и переплела голос Прайма с голосом Мегатрона, который рассказывал историю Вольфбэнга. Им тихо вторил Спрингер, вспоминавший последние ворны жизни бывшего ученика.              И ни в одном из воспоминаний, которыми беспорядочно играл разум, не мелькнули Смайты. Хрупкие мосты между Рен и семьёй остались где-то в бэтстве, когда ещё была жива гранддани Спарквайз. И неизвестно, чья вина, кто допустил разрыв. То ли разболевшийся процессор работал вполсилы, то ли из блока памяти удалили все мгновения, когда Фэйталсмайт, Кроссвитч или Энигма вот так терпеливо возвращали племянницу в реальность. Энигма — стоило отдать должное — воодушевляла юнгфем искусными речами. Дипломат, как-никак. Но Фло не вспомнила и раза, когда тётя готова была погрузиться в её переживания. Даже на сообщения, отправляемые юной Смайт после побега, автоботка отвечала избирательно — она охотно выискивала бодрые тексты, где родственница отчитывалась об успехах. Выходило, что обратную сторону — того самого монстра, просыпавшегося от сильной боли — из друзей видели Блэрр, Виндфолл и Снипс, а из взрослых — Спрингер, Сильвервинд и Оптимус. По меркам Фло, это была большая компания. «Но… — искра болезненно сжалась. — Они ведь… не семья».              Горло сжало после резкого крика. Испугавшись, Рен сорвалась в тихое завывание. Слова слетали с губ невнятными обрывками. Смайт дернулась вверх и откинулась на спинку кресла. На клик манипуляторы со скрежетом вцепились в плечи. Через мгновение они беспомощно рухнули вдоль тела. Кресла, платформа, стол, окна — всё потеряло очертания. Омыватель навернулся на оптику. Юнгфем не понимала, где искать силы и продолжать борьбу. Искра пульсировала так, что честплейт разлетелся бы на части. Процессор считывал только одну мысль: «Я устала. Я не могу».              — Здесь неудобно, — Оптимус не дрогнул, подходя к Рен и поднимая её за манипуляторы. — Пойдём.              Заботливое предложение прозвучало словно из дальнего угла гостиной, хотя Прайм стоял перед юнгфем, придерживая дрожащую кроху. Пока он маленькими шагами вёл её к платформе, Рен попыталась объяснить, что с ней. В этот раз Оптимус не перебил кроху, слушая горькие фрагменты слов. Остановившись у платформы, он помог юнгфем опуститься, после чего присел рядом. Манипулятор тепло коснулся кобальтового наплечника. Убедившись, что Флоре комфортны прикосновения, Оптимус провентилировал и крепко обнял кроху. Автобот ничего не говорил, не пытался прервать эту бурю.              Отчаяние ослабло, вентиляция замедлилась. Рен приоткрыла оптику. Капли омывателя часто барабанили по броне, и в тишине их стук казался оглушительным. Оптимус заботливо окутывал юнгфем электромагнитными полями, давая ей почувствовать заботу и безопасность. Это подтолкнуло Смайт прижаться к честплейту колёсного. Упрёки за захлестнувший процессор срыв не последовали. Оптимус чувствовал, что сейчас лучшая стратегия — тишина. Торопиться некуда, поэтому он молчал и спокойно ждал, когда колёсная восстановит равновесие.              Перестав всхлипывать, Рен села ровно, расправив дверцы. Она поворачивала шлем, щупала предметы вокруг себя и шептала названия звуков, вкусов и запахов. Тень улыбки легла на фейсплейт Прайма: кроха хорошо усвоила показанную им тактику. Оптимус поочередно брал холодные ладошки и зажимал их в своих, грея. Ровно светящиеся линзы столкнулись с виноватым и преданным взглядом Смайт.              — Всё хорошо, — тепло заверил Оптимус. — Ты в безопасности, — он бережно прижал к себе Рен. — Мы им покажем. Мы им всем покажем.              И тогда случилось то, чего он не ожидал. Изможденная юнгфем, которая клик назад едва держалась, рванулась вперёд, выставив манипуляторы. Они с лёгким гулом ударились о корпус и сомкнулись на нем с лёгким хрустом. Из-за резкости и давления, с которым Рен обхватила колёсного, окуляры Прайма невольно расширились. Но Оптимус быстро придал фейсплейту ровное выражение. Манипуляторы, инстинктивно поднявшиеся, вновь легли на спину и шлем юной Смайт.              — Бэт не судят за дела создателей, — вокалайзер Оптимуса был навряд ли громче дроби дождя за окном, но колёсный вложил в эту фразу столько тепла, что Рен прикрыла оптику, вслушиваясь в каждое его слово. И тотчас вокалайзер смолк, словно его выключили.              — Сат Пр’айм? — прошептала Рен, когда услышала медленные и тяжёлые шаги. Автобот не дал ей выпрямиться, только крепче прижал к себе.              — Я… вовремя подошёл, — с долгими паузами, в замешательстве и с нотками недовольства сказал вошедший в гостиную. Смайт инстинктивно съежилась, всем корпусом ощущая свою уязвимость сейчас. Хотелось провалиться сквозь пол. — Помощь требуется?              — Все в порядке, Мегатрон, — тихо заверил десептикона Оптимус. Флора аккуратно высвободилась и неестественно ровно села рядом.              Мегатрон оценивающим взглядом окинул названого брата и всё ещё пытавшейся придать своей позе сдержанность юнгфем. Фраза Оптимуса не оставляла сомнений о причинах срыва юной Смайт — открывшаяся недостающая часть истории о Вольфбэнге вместе с ценными уроками принесла побочный эффект. Десептикон предполагал, что наследница покойника будет переживать, но, видя, как Прайм придерживал колёсную, оценил последствия как более значительные. В воздухе повисло молчание, густое и тяжёлое.              Обменявшись взглядом со старшим братом, Оптимус поднялся и извинился, объясняя, что ему срочно позвонили. Мегатрон воспользовался моментом.              — Так, — он сосредоточенно оглядел юнгфем со шлема до серво. — Мой рассказ о Вольфбэнге стал последней каплей?              Рен автоматически вздрогнула от мысли, что её срыв выставил Лорда-Протектора в дурном свете перед его названым братом. Десептикону хватило фокусов Вольфбэнга, и юнгфем не хотелось продолжать дурную традицию создателя.              — Ни в коем случае, Лор’д Мегатр’он, — как и в прошлую встречу, Рен пристально глядела в оптику спейсджету. — Ваш р’ассказ был гор’ьким… но честным. Мне надо было это узнать. Спр’ингер’ из-за меня попр’осил вас об этом. Пр’осто… — откровенно говорить получалось только с Праймом. Рен долго выбирала емкую и сдержанную фразу: — Довер’ие к семье подор’вано. И… самовоспр’иятие р’ухнуло.              Если тон силой воли удавалось держать ровным после срыва, то манипуляторы защищающим крестом легли на честплейт. Флора незаметно покусывала губу.              — Со временем переваришь правду, — к изумлению студентки спокойно ответил Мегатрон. — Чем меньше иллюзий в процессоре, тем более надёжным преемником Прайма будешь. Поэтому не лелей надежд, что боль быстро исчезнет, — Смайт обречённо кивнула.              Всё, что Флору радовало сейчас — после разговора с Оптимусом злость утихла и медленно растворялась в тепле поддержки. Искра нащупала опору. И всё-таки честплейт покалывало.              — Как и не стоит думать, что автоботская линия р’азвидит во мне копию опи, — саркастично пробормотала юнгфем.              — Ты его наследница, но не равна ему, — строго разграничил понятия Лорд-Протектор. — Научись отличать критику от ворчания. А критику — фильтровать. Оптимус усвоил: в хоре советчиков нельзя терять собственный голос. Пора и тебе зарубить это на носоконусе.              Справедливо, рассудила юнгфем.              — Я ценю то, что ты борешься с обидами на семью, но пойми, что они тебя ограничивают. Хочешь идти своим путем? Отбрось прошлое. Оно — твоя опора, а не клетка. Если ты увидела или хотя бы попыталась разглядеть разные стороны своей династии, ищешь правду, а не веришь лести, то в искре ты навсегда будешь Смайт. Никто, кроме тебя, это не определяет. Твой создатель в конце своего пути понял это. У тебя есть шанс понять это в начале своего. Не упусти его.              Вернулся Оптимус. Флора перебралась обратно в кресло и теперь сидела за столом в компании соправителей. На покрытом разводами омывателя фейсплейте забрезжило зыбкое спокойствие, а любопытство подталкивало наблюдать за назваными братьями. Мегатрон задумчиво слабо взболтнул содержимое бокала и дождался, когда Оптимус взглянет на него. «Чем угощаешь?» — про себя додумала вопрос Рен. Оптимус молча пододвинул баночки с присадками. Стекло позвякивало в мощных когтях. «Любимой не нашёл?» — едва не сорвалось с глоссы юнгфем. Поди пойми эти алые линзы… Но вот кивок, другой — и Рен успокоилась. Наверное, Прайм объяснил, что не ждал визита. Выведывать было бестактно, а мысленно играть — куда безопаснее.              — Как сейчас себя чувствуешь, Рен? — выдернул из размышлений участливый вопрос автобота.              — Пр’оц тр’ещит, пр’идётся в долгий оффлайн уходить, — она машинально подперла шлем манипулятором. — А так лучше, если ср’авнивать… ну, вы поняли… — Оптимус пододвинул ей вазочку со сладостями.              — Долгие модуляции даже не обсуждаются, — в этот момент Смайт исподлобья покосилась на хмыкнувшего Лорда-Протектора. А тот уловил создательскую заботу в вокалайзере брата и, помня, как у Оптимуса появились прошлые ученики, сдерживал комментарии. — Я ещё подумаю и напишу тебе о следующей встрече.              — Сат Пр’айм… — несмотря на присутствие Мегатрона, Флора решилась задать мучивший её вопрос, и голос снова предательски дрогнул. Она смотрела на выставленные перед собой ладони, будто в них заключалась причина её несчастий. — Дядя Кр’оссвитч… и тётя Фэйталсмайт… они сказали… что одного энтузиазма, как у опи, мало. Что я… — она замолчала, вспоминая самые больные слова. — Что я плохо воспр’инимаю критику. Что эмоций во мне не меньше, чем в нём. И что… — её взгляд стал совсем потерянным, — …что все мои будущие заслуги пр’ипишут вашему влиянию, а пр’овалы — мне одной. И… они правы, да? Я ведь и пр’авда пока ничего не достигла. Ничего такого… гр’омкого. Зачем бр’ать в пр’еемники того, кто ещё ничего не доказал? Может, вам нужен кто-то… уже готовый?              — Одного Оптимуса Прайма для этого мира с лихвой, — отозвался из своего кресла Мегатрон.              — Как и одного Лорда Мегатрона ему в пару, — на лету под аккомпанемент одобрительного фырканья подхватил автобот. — Рен, искорка моя, героев… во всех смыслах, — намеренно добавил он, подчеркивая разные стороны слова. — на каждом шагу. Потрясти мир гораздо проще, чем выстроить опоры мирного существования. Безусловно, мне будет приятно, если обучение поможет тебе обогнать меня в чем-либо. Но это не цель подготовки. Оттого я повторял, что нужно тщательно взвесить все за и против, и дал столько времени на размышление.              — Энигма, при всем моем уважении к ней, настраивает тебя на славу и почет новой жизни, забывая напоминать, что жизнь преемника — бесконечный упорный труд, — Мегатрон точно уловил момент и дал брату отдохнуть, продолжая его мысль. — За красивым фасадом работа до последней капли энергона, постоянные размышления, каждая крупица усвоенных знаний направлена на благо общества. Я согласен с тем, что ты должна стать достойной преемницей Оптимуса, но пойми, что это достоинство в ценностях, которые ты передашь следующему поколению, а не в эффектной демонстрации достижений.              Пока он завершал мысль, Оптимус осторожно отнял у Рен аккуратную баночку с присадкой, иначе энергон в бокале юнгфем испортился бы. Добавка придавала напитку кислинку. Флора сыпала её, не сводя линз с Лорда-Протектора.              — Если я скажу, что поняла всё, я совр’у, — усталость заглушила знаки эмоций на фейсплейте. — Блоком р’азума улавливаю, что надо стр’емиться к сер’единке между р’аботой и пр’иятностями. Бахвальство и без того не по моей части, с этим пр’още будет.              Она медленно потёрла виски, словно пытаясь вбить в процессор эту простую и такую сложную истину.              — Но, если честно… чую, что буду метаться из кр’ая в кр’ай пор’ой, — вспомнив, как почти извела себя перфекционизмом на стажировке и в учёбе, Рен сместила фокус линз с Оптимуса на спасенный в последний клик энергон. — Обещаю себя контр’олир’овать. Втор’ой Вольфбэнг Смайт в политике не нужен, — братья переглянулись и оценили фразу. — Но… к сожалению, не гар’антир’ую, что быстр’о от этого отделаюсь.              — Оптимуса с изменениями дождались, и тебя дождёмся, — хмыкнул Мегатрон. Уголки губ Прайма дрогнули и приподнялись. — Только в прошлом, — равномерный огонь алых окуляров всколыхнулся на долю клика. — не застревай, — оптограни автобота приподнялись в знак солидарности с десептиконом.              Флора расслабленно опустила плечи, прижавшись к спинке кресла. Щитки её линз отяжелели и сами собой начали смыкаться. «Мне бы домой…» — тускло мелькнула мысль, но её тут же поглотила накатившаяся усталость.              Оптимус, заметив это, подошёл к выключателю. Лёгкий щелчок — и в гостиной осталась гореть лишь одна лампа, чей свет выхватывал из мрака его и Мегатрона. С тихим, бессильным звоном кобальтово-голубые манипуляторы Рен упали на колени. Она уже не почувствовала, как Прайм бережно развернул её кресло вглубь тени, подальше от любого света.              — Сколько до прихода Сильвервинда? — шепотом обратился к брату автобот.              — У мелочи ещё два джоора на перезагрузку, — приглушённо откликнулся Мегатрон. — Повезло, что есть кому оттащить её обратно в Прозрачные Высоты.              Оптимус молча кивнул. Мегатрон не сводил с брата тяжёлого, пристального взгляда.              — Я-то думал, ты всерьёз сомневаешься, выдержит ли это создание резкие перемены и обучение, — начал он, и в его шёпоте проскользнула тень чего-то, что сошло бы за уважение. — Ан нет, брат. Похоже, ты её приручил.              — Посмотрел бы я на тебя, когда бэта открывает тебе свою искру, — устало парировал Оптимус, скрещивая манипуляторы на честплейте и садясь вполоборота напротив десептикона. — Что мне ещё оставалось, когда она ждала помощи и защиты, которых не получила от тех, кто был обязан их дать? Думаешь, легко было справиться с всплеском боли?              — Ты понимаешь, Рион, — голос Мегатрона напоминал скрежет затачиваемого клинка, — что у тебя больше нет выбора?              В его сознании всплыл суровый, негласный обычай Тарна: разрешил себе кого-то пригреть — несешь ответственность до конца. В полисе оружейников это не было милосердием. Это был негласный закон выживания.              — Ты сам выковал эту связь, которую и молотом Солус Прайм, и Реквием-бластером не разрушишь. Вздумаешь отделаться от Рен — предашь её, — шепот прозвучал угрожающе. Мегатрон из уважения к династии не дал бы колёсной пропасть. — Захотел поиграть в доброго взрослого? Вот тебе результат. Рен тебя за семью принимает, даже если сама не осознает это до конца. Ты загнал себя в угол своим же милосердием. И теперь ты обязан вести её до конца.              — Я знаю, — тихо, но с абсолютной ясностью ответил автобот.              Он поднялся, и в этот момент со стороны кресла донёсся тихий, жалобный стон. Кошмары, казалось, не отпускали кроху даже здесь, в самой безопасной точке Кибертрона. Оптимус наклонился, и его манипулятор с невесомой осторожностью коснулся лба Смайт, проверяя показатели. Всё было в порядке. Просто тяжёлые сны.              — Что ж, поздравляю, в таком случае, — саркастично проворчал Мегатрон. — Опи новоявленный.              — Наставник, — поправил брата Оптимус.              — Не учи бывалого. И знаешь, — Мегатрон провентилировал. — хоть здесь предприятие увенчалось успехом. Для всех, — добавил он. — В последнее время проблески хороших новостей не помешают.              — А что с Гаррусом?              — Готовится крупная атака на анархистов. И раз уж предатель отправлен в послеискрие, — когти тихо, но грозно сжались. — мы должны выгнать их раз и навсегда.              Сильвервинд слегка опешил, когда Оптимус подвёл к нему полусонную Рен. Десептикон выслушал обоих лидеров и пообещал не допустить суеты вокруг изнеможенной бедолаги. Когда гости ушли, Прайм с брийм посмотрел на дверь, а затем признался брату: «Сильвервинд держится с Ренсен теплее, чем её тётя». Мегатрон только манипуляторами развел, признавая правдивость этого наблюдения.

***

      — Тупее динобота! — негодовала Скайглоу, её голос срывался на шёпот, переходящий в глухое завывание. Они с Пайролоудом сидели в парке перед Академией, и аутлайер прежде не видел её в таком состоянии. — Впервые вижу, чтобы хотелось нажить проблем и наградить ими едва начавших кибертронцев!              — Сразу видно, что ты умная, а эта твоя Рен — дура, — с жаром поддакнул аутлайер. — Пусть гробит себя.              — Угробит себя — угробит будущее Кибертрона! — его поддержка лишь разожгла её отчаяние. Скайглоу резко обернулась, озираясь, нет ли поблизости досужих прохожих, и прошипела в никуда, словно проклиная само небо: — Будь ты проклят, Прайм, раз ты вздумал брать в преемники юнлинга! И весь Сенат, давший ему добро, — к Юникрону!              Её шлем отчаянно качнулся.              — Рен ослеплена… Она свято верит, что это обучение поможет ей укрепить объединение… И это-то с ее уровнем подготовки! — резко слетела с губ саркастическая фраза. — Уж простите меня за сравнение, — ядовито бросила Скайглоу. — Возьмите Фэйрвелл Паст — её, пусть и обманом приняли, но готовили к её роли. Целенаправленно. В возрасте Рен она уже видела политику насквозь. А что у Смайт? Книжные идеалы да короткая стажировка. Её не готовили, её… очаровали Раз возрастной порог снизили, так думает, что все гладко. Расчетливости ноль, самонадеянность через край, все ещё верит, что интерес к объединению поможет ей выдержать какую-то там обещанную Оптимусом учёбу и к совершенноворнию стать способной помощницей.              Внезапное тепло — Пайролоуд осмелился обнять каминусианку — дало волю слезам. Скайглоу всегда оставалась собранной, но сейчас трудно было держать процессор холодным.              — А-а может, всё не так плохо? — неуверенно пробормотал спорткар, чувствуя, как её плечи вздрагивают. — Я вон, практически преемник первого сенатора. Ну, ладно, любимый ученик. И ничего, живём… прекрасно…              — В науке, Пайро, а не в политике, — сдавленно провентилировала Скайглоу, пытаясь взять себя в руки и не сорваться на друга. — Вся разница в том, что Рен в шаге от вечного заточения в мире интриг, а взрослые делают вид, что не видят опасности для нее и Кибертрона! А согласившись, ученик Прайма не имеет права отказаться от титула. Никогда. Только если не станет преступником… или сумасшедшим.              Пайролоуд замер, вообразив описанное.              — Жуть… — тихо провентилировал он, и по его спине пробежала холодная дрожь. — Слушай, вдруг она ещё передумает?              Скайглоу понуро молчала. Флора очарована Оптимусом настолько, что только отвратительный поступок Прайма разбил бы пригретый образ вдребезги. Но Паст понимала, что едва ли это случится. Ведь, как сказал Снипс, Оптимус неоднократно успокаивал и по-создательски наставлял Фло. Смайт теперь ещё и переписывалась с правителем. Этой болтливой тётке студентки словно не было дело до дружбы племянницы с политиком. «Вот так и получается, — горько хмыкнула Паст. — что место семьи, место опи, занял этот автобот с его сладкими речами».              — А ты все равно снова поговори. Если потребуется, надави, — предложил Пайро.              Он резко крутанулся вправо, схватился за скамейку одним манипулятором и активно помахал кому-то другим. Скайглоу наспех вытерла омыватель, заметив, что к ним приближается сенатор Шоквейв.              — Я могу вам чем-то помочь, фемледи? — кивнув и на долю клика улыбнувшись любимому воспитаннику, десептикон перевёл взгляд на опустошённую Паст.              В алой оптике фем на мгновение сверкнула молния чистой, неподдельной злости. Это он… Это он, он, он дал добро! Шоквейв, разрешивший Оптимусу заманить Рен в ловушку, лишал Кибертрон будущего. Но краем оптики она видела Пайро, его восторженный взгляд, обращённый к наставнику. И этот взгляд она не хотела уничтожать.              — Сейчас всё в порядке, сат Шоквейв, — её вокалайзер звучал подчёркнуто ровно, будто отлитым из металла. Скайглоу собрала волю в кулак. Бурю нужно сдержать любой ценой. — Я просто очень сильно волнуюсь за свою подругу. Но, поделившись печалью с Пайролоудом, поняла, что надежда наладить отношения… ещё есть.              — Рад это слышать и надеюсь, что разговор с подругой поможет вам почувствовать себя лучше, — Скайглоу с досадой подумала, что с виду Шоквейва не в чем упрекнуть. Заботливый и мудрый наставник, с уважением относящийся к друзьям подопечного.              — Сат Шоквейв, а можно Скайглоу Академию изнутри показать? — от энергичного вопроса вздрогнули и сенатор, и студентка. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Скай до шлака скромная, но она обожает кибербиологию, хотя ее заставили учиться на управленца!              — Спятил?! — пораженно шикнула Паст. В процессоре не укладывалось, как можно было попросить такое у фигуры, как Шоквейв. Неприкрытая наглость!              Две пары окуляров — испуганных у Скайглоу и полных надежды у Пайролоуда — уставились на задумчивого джета. Шоквейв сомневался, держа в уме, что в Академии работали над тремя важными проектами, о которых до поры до времени следовало молчать. Но с другой стороны, лаборатории, где занимались этими исследованиями, можно обойти стороной. Главный корпус… лекционные залы, публичные выставки… Ничего конфиденциального. Риск минимален, а Пайролоуд так редко просил о личных одолжениях.              — Пожалуй, мы могли бы прогуляться в центральном корпусе. Это максимум, что я могу сделать, — нашелся с компромиссом десептикон. Скайглоу облегчённо провентилировала.              — О да! Спасибо, сат Шоквейв, вы лучший! — Пайролоуд тут же принялся сыпать благодарностями, словно искрящийся фейерверк.              Светлые просторные коридоры Академии притупили бдительность и враждебность Скайглоу. Глубинный восторг — фем вспомнила прежнее обучение кибербиологии — расправил сурово сдвинутые оптограни. Пайролоуд задорно подмигнул подруге, радуясь, что она любуется его домом.              — Не думала, что мне понравится это место… — в конце экскурсии Скайглоу остолбенело подняла оптику на светлый свод главного холла, а затем кивнула сенатору. — Очень интересная экскурсия, сат Шоквейв. Благодарю за насыщенный рассказ. Даже… — она неуверенно улыбнулась. — Вспомнилось, как занималась кибербиологией в университете на Каминусе. Тогда я думала, что навсегда перегорела к науке, а сейчас, учась на управленца, иногда скучаю по работе в лаборатории.              — Понимаю… и сочувствую, — тихо и с неподдельной грустью произнес сенатор. — Мне сложно что-либо посоветовать вам, поэтому могу предложить ходить вольнослушателем на лекции к нам, когда будет время. Это могло бы помочь вам справиться с ностальгией.              Скайглоу не подала виду, что дрогнула от этих неожиданно тёплых слов. В его голосе не было ни осуждения, ни формальности — лишь понимание.              — Пожалуй, вы правы, — медленно проговорила Скай, обдумывая эту мысль. — Благодарю.              Пайролоуд настоял на посиделках в столовой, утверждая, что такой качественный энергон, как в Академии Передовых Технологий, Паст точно не пробовала. Шоквейв окинул уходящих друзей теплым голубоватым мерцанием линз и исчез в светлых коридорах корпуса. В приоткрытое окно в коридоре дохнул ветер, и вместе с ним прилетели размышления: а говорил ли Пайро об этой фем? Десептикон не стремился контролировать окружение ученика, но всё-таки старался быть в курсе происходящего. У дверей своей лаборатории в другом корпусе Академии вспомнилось, что имя Скайглоу уже звучало от аутлайера в цикл покушения на Элиту Уан — юнлинг тогда чудом успел убежать с площади вместе с друзьями. Дополнив рассуждения наблюдениями с экскурсии, Шоквейв успокоился.              Тем временем в столовой Паст пробовала расхваленный другом энергон.              — А неплохой у тебя наставник, — она методично размешивала присадку в бокале. — И Академия милая. Может быть, я погорячилась, послав к Юникрону Прайма и весь Сенат в придачу, — летучка облегченно расправила плечи, встречая утраченное равновесие. Да и надо было отдать должное энтузиазму спорткара и рассказу сенатора.              — Отправь ему на рога Магну, — резко помрачнел Пайро и показал переписку с подругой-философом. — Сколько можно закатывать скандалы из-за того, что я не в парк ей на гитаре играть пошел! У меня вообще-то научная жизнь расцветает, а еще, сюрприз, другие друзья есть.              Скайглоу скептически пролистала крупно напечатанные сообщения и поднесла ко рту бокал, пряча губы. У неё был козырь — вспомнилось злополучное гадание на первом курсе.              — Она тебя любит всерьёз, — равнодушно бросила Паст, а затем подошла к забарахлившему Пайро. — Можешь не верить, но Рен, когда ещё терпела её в общежитии, жаловалась, что Магна надумывала себе Праймус знает что и выносила всем процы. И называла тебя не иначе как любовью всей жизни, — аутлайер возмущенно фыркнул. — Рен, отдаю ей должное, пыталась вразумить её. Сначала отваживала, потом учила отношения строить. И, признаю, мысли — бриллиант. Но… — антрацитовые плечи приподнялись и опустились. — кое-кому хоть динобот на шлеме прыгай.              — Так выходит, что не такая уж твоя Рен и дура, — пробормотал Пайролоуд. — Может, выбор у неё рискованный, но проц варит на полную мощь.              — Я погорячилась, переживая, — прошуршала щитками линз каминусианка. — Ты прав. К слову, познакомить вас, что ли? Ты ученик важной шишки, и она туда же метит.              — Валяй, — махнул Пайролоуд. — Посмотрю, какого полета эта ваша Рен Смайт.

***

      — Пр’ивет, Скай, — Паст прилегла на парту, задумавшись, и встрепенулась, когда Рен помешала её размышлениям.              — И тебе не ржаветь, дитя объединения, — каминусианка щурилась, поскольку из-за интенсивной зубрежки не восстановила силы и хотела модулировать. Вокалайзер Рен казался летучке оглушительным, хотя Смайт не решалась повысить тон.              — Скай, пр’ости меня, пожалуйста, за наш последний р’азговор’, — искра колёсной часто пульсировала, потому что она не могла поймать взгляд подруги и убедиться, что все в порядке. — Я ср’азу отказалась пр’инять твоё мнение и наговор’ила обидных вещей. Я… понимаю, что ты волнуешься за меня, и это пр’изнак того, что ты хор’оший др’уг.              Скайглоу устало вскинула шлем. Ну и что на это ответить? Вряд ли это эмоциональное чудо разлюбило Прайма и отказалось от его опасного предложения… Притвориться, что всё хорошо? Тяжело…              — Ты… тоже меня прости, — Паст привстала, наконец посмотрев в оптику юнгфем. — И я перестаралась.              Пока в процессоре летучки шевелился укор себе, что признание вышло сухим, у Рен словно камень с искры упал. Она тотчас обняла подругу, да так, что Скайглоу непроизвольно вскрикнула и почувствовала, что сервоприводы приподнялись над полом. Рен крепко прижала Паст к себе, точно боясь, что она, едва освободится, убежит от неё. Каминусианка терпела эту близость, глядя куда-то поверх плеча Рен. Единственная слеза сбежала по гладкому фейсплейту. Кое-как освободив манипуляторы, студентка похлопала подругу по спине.              — Ну всё, всё! Шух! Фло, ты не динобот, но увесистая, — фем аккуратно, но настойчиво высвободилась из объятий, быстрым движением смахнув предательскую слезу. — Я сегодня после пар иду гулять с другом. Хочешь с нами? — Рен радостно закивала. — Отлично. И Снипса позови.              Спейсджет согласился с полуслова и, отойдя на свое место, довольно обернулся на оживившихся подруг. Радуясь примирению с Паст, Рен не заметила, как пролетели занятия.              Около университета стоял спорткар. Юнлинг помахал Скайглоу.              — Знакомьтесь, — хмыкнула Паст, глядя на Рен и Пайро.              — Пайролоуд, — Фло растянула губы в озадаченной улыбке, когда аутлайер демонстративно поклонился. — Ученик сенатора Шоквейва, в некотором роде его помощник и преемник. Специалист по кибербиологии…              —…первого уровня. Из ста, — Скайглоу, наслушавшись о курьёзах приятеля, не могла сдержаться. Пайро насупился и тотчас взорвался хохотом. Каминусианка и плохо понимающая, что происходит, Рен поддержали его.              — Антифлор’енсен Смайт, из династии… Смайт, будущий упр’авленец и стажёр’ в администр’ации Пр’айма, — стесняясь, кое-как нашлась со словами юнгфем.              — И главный поставщик каверзных вопросов для нашего правителя, — не удержалась Скайглоу. На этот раз шутка вызвала не взрыв смеха, а тёплые улыбки. — Скоро там Снипс притащит свой бампер?              Фло заверила, что спейсджет клялся появиться через десять бриймов. Новые знакомые таращились друг на друга, ломая проц, с какого края подступиться к общению. Вдруг Скайглоу схватила их и прошипела: «Прячемся!». Каминусианка, будто старшая сестра, забежала за угол одного из корпусов университета. «Что слу…» — воскликнула Рен, и летучка тотчас зажала ей рот. Пайро напряженно выглянул из-за угла и юркнул обратно.              — Тише! Магнавэй, — односложно объяснила Паст, прижимаясь к стене. — У неё в последнее время блок разума барахлит.              — Весь проц, — скорчил гримасу Пайро. — Чтоб ты понимала, Рен, коротышка взрывается, если я иду гулять с друзьями, а не с ней. На той декаротации обиделась, что приятель из Академии меня в кино позвал, на позапрошлой обвинила Скайглоу в… — слово случайно вылетело из процессора, и он лихорадочно щёлкал пальцами.              — Коварном разлучении влюблённых, — насмешливо процедила Паст. — Я так-то в статусе подруги, но ей все равно. И это только два примера из множества.              Флора осторожно выглянула. Магнавэй потерянно вертелась около главного корпуса, точно успела их заметить. Она бегала из стороны в сторону, часто кивая шлемом в знак извинения, потому что путалась под сервоприводами студентов. «Заноза… — размышляя, прикусила губу Рен. — Плохо выходит». Не то чтобы она подружилась с Магнавэй после того, как едва не угробила себя. Скорее, приучила себя к терпеливому отношению к чудачествам философа, которые после смены убеждений оказались не такими раздражающими. Но эта оттепель и слабый огонёк понимания Магны мешали Фло согласиться со Скайглоу и Пайролоудом.              — Как-то непр’авильно выходит… — начала Рен, но Скайглоу её перебила:              — Хочешь, чтобы она устроила сцену ревности посреди улицы? Слушай, ваше с ней перемирие — это здорово, но…              — Шла бы она перезаряжаться, чтобы не выносить нормальным юнлингам проц, — подхватил мысль аутлайер.              Рен почувствовала, как её искра сжалась от противоречивых чувств. С одной стороны, она понимала Скайглоу и Пайро — Магна и правда была навязчивой, временами одержимой. С другой… Смайт вспомнила, как ещё на первом курсе учила её работать над отношениями. «И ладно бы любовь была взаимной…» — удрученно напомнила себе о фантазиях соседки Рен. Студентка чувствовала себя предательницей. Предательницей по отношению к Магне, с которой успела сдружиться. И предательницей по отношению к Скайглоу, если бы позволила случиться неприятной для Паст и Пайро встрече.              — Ушла, — выглянув снова, под облегчённый шелест вентиляции констатировала Рен.              — Прости за этот бардак, — Пайро похлопал её по плечу. — Без вопросов, что ты с ней дружишь, но если бы она к нам пришла… — он изобразил, как его шлем разлетается на кусочки.              — О, Рен! — троица вздрогнула от подошедшей к ним бело-розовой колёсной. Тьюн по очереди обняла студенток и пожала ладонь спорткару. — Давно не пересекались, с тех пор как ты у тёти поселилась.              — Учёба, суета, р’абота, — смущённо хмыкнула Смайт.              — И у меня. Тороплюсь вот репетировать пьесы на конкурс, подалась со скрипкой выступить, — Тьюн тепло поблагодарила компанию за посыпавшиеся на неё пожелания удачи. — Слушай, а чего ты из общежития выселяешься?              Скайглоу и Рен синхронно онемели. Пайролоуд озадаченно шуршал щитками линз, не особо улавливая суть.              — Видишь ли, какая штука… — тянула Рен. — Тётя Эни хоть и улетает скор’о на Велоцитр’он, но не пр’отив, если я поживу с дядей Сильвер’виндом в Высотах. Мне… — она притушила линзы. — будет не хватать твоего музицир’ования и фокусов Магны, но как-то хочется поближе к семье, — взгляд переметнулся с подруги на ясное небо.              Тьюн, удовлетворённая ответом, помахала на прощание и скрылась за углом. Едва она исчезла из вида, как к группе подкатил Скайснипс.              — Ну что, заждались? — спросил спейсджет, по привычке хлопнув в ладоши. — Я как элитгард на смене караула — всё по расписанию, — Пайро и Рен завалили спейсджета шутками про его пунктуальность.              Скайглоу, всё ещё мысленно перебирая детали оправдания Рен, бросила на подругу колкий взгляд. «К семье тянется… — тихо, так, чтобы слышала только она сама, процедила Паст. — Прайм, выходит, теперь в родню записался? Не верю, чтобы Рен только сейчас попросила тётю о такой услуге». Уж очень робко и растянуто прозвучало объяснение.              Четверка друзей быстро определилась, что они пойдут в парк развлечений. Даже вечно серьезная Рен воодушевилась. «Заноза, — вполголоса выругалась, морщась, Скай. — Мне домой срочно надо заскочить. Похоже, вы без меня». Последнее слово потонуло в бурных возгласах юнлингов, что они готовы прокатиться с подругой в Найон, а потом все равно успеют в парк. Пока они галдели, Паст быстро отправила сообщение и, получив ответ, сдалась. Рен, Пайро и Снипс искрились бодростью, что забавляло каминусианку.              Флора сверилась со списком Оптимуса и поняла, что по-хорошему Найон стоило обходить стороной. «Я ж с друзьями еду, — сама себе возразила Смайт. — А значит, все нормально будет!». Но, подстегиваемая инстинктивным страхом, она держалась поближе к Скайглоу. Снипс и Пайро едва ли заморачивались — они соревновались в остроумии, да так, что половину поездки на монорельсе в Найон феммам приходилось сердито шикать на друзей. Это только раззадорило юнлингов — серьезные Рен и Скайглоу выглядели донельзя забавно. Звонкий хохот смолк по приезде, когда Паст наградила весельчаков подзатыльниками. Они перешли на улыбки и подмигивания.              — Я скоро, — Скайглоу скрылась в строгом правильном сером доме. Студенты пристроились у стены. Пайролоуд по привычке сел на поверхность.              — Тоскливо тут. И жутко, — бросил аутлайер. — Сайдсвайп здесь гулял до тех пор, пока его какая-то банда не прогнала. Суровые боты, — он развел манипуляторы, изображая громил.              — Вот почему Скайглоу не зовёт в гости, — произнесла Рен, вспоминая, что подруга побывала у нее в общежитии, у Блэрра с Виндфолл и у Энигмы, но не предлагала посидеть у себя в кварте.              Поднимаясь, Паст просчитывала каждый свой шаг. Вариантов, почему грандопи срочно выдернул её домой, по пальцам пересчитать. И так как в последнее время каминусианка регулярно конфликтовала с сикером, то на встрече с гостем ей нужно было занять выигрышную позицию. На пороге кварты фем убедилась, что выглядит подобающе — ровная осанка, правильный наклон шлема, умеренный свет окуляров. «Да начнётся игра,» — кивнула своему отражению на вспыхнувшем голографическом экране фем и прошла в зарядочную. Там в неестественной тишине сидели опи и грандопи.              — Ну что, как дела? — опи отложил планшет. Сквозь ровный тон вокалайзера Скайглоу уловила вкрапления стали.              — Он тебе уже всю подноготную выложил, — не скрывая презрения, качнула шлемом в сторону грандопи фем. — Зачем тебе моя версия?              — Я больше доверяю тебе, — настоял на своем мех. И следом вкрадчиво добавил: — бэта моя.              Скайглоу нерешительно села около создателя. Осмелившись заглянуть в бледную ледяную оптику, она заметила, что сквозь плотный налет строгости проглядывает заботливое мерцание. И пусть этот дряхлый сикер рядом с ними кривит покоцанный рот — он не в их команде. В этот момент Скай оставила всколыхнувшиеся при встрече прошлые обиды на опи.              — Всё приемлемо, — выдавила она, чувствуя, как сжимается честплейт. — Учусь с тройным усердием, — грандопи насмешливо забарахлил вентиляцией, и оба — опи и бэта — метнули в него сердитые взгляды. Паст гордо выпрямилась и, снисходительно поглядывая на старика, добавила: — Кстати, я подала анкету на стажировку в администрацию Прайма. Повторно. В этот раз точно примут.              Скайглоу не опустила манипуляторы после неудачи в конце первого курса и изучила условия стажировки подробнее. И благодаря Рен и Снипсу выбрала новую стратегию. От такой новости фейсплейт опи озарила редкая улыбка.              — Вот это достойный выбор. Наконец-то ты начинаешь погружаться в политику, — ласка выглядела непривычно на его точёном фейсплейте. — Такой путь ведёт к тому, чтобы стать моей настоящей преемницей, — Скай послушно и благодарно кивнула, между делом заботливо предлагая создателю энергоновый чай. Оцепенение прошло, и Паст с утонченностью демонстрировала знание этикета — но только когда сосредотачивалась на опи.              — Где уж этой горе-учёной и пародии на спортсменку, — закряхтел грандопи. — По соревнованиям мотается, ядами играется. Будь у неё хоть капля прагматизма, она бы давно забросила эти прихоти. Цены б не было.              — Не твое шарктиконье дело, как оценивать мою наследницу, — ледяным тоном пресек ворчание каминусианец. Скайглоу украдкой надменно улыбнулась: получил. — Мне не по душе напоминания о провальном научном пути и этот… куб, но раз уж обеспечена стажировка в администрации Прайма, то повода для переживаний я не вижу. Это же ведь, — мех внимательно посмотрел на наследницу и после её аккуратных кивков закончил: — достижение.              Старый сикер взметнул оптограни к шлему и возмущенно приоткрыл рот. До появления каминусианки её создатель внимал отчету о каждом недочёте Паст и уверенно поддакивал пространным жалобам слегка подвыпившего грандопи. Дряблые крылья опустились: что толку спорить с этой командой? Каминусианец повелительно махнул ладонью, и грандопи поплёлся прочь. Сдержанная улыбка Скайглоу не отражала удовольствия от объединения с создателем. В моменты, когда они возвышались над незадачливым родственником, она чувствовала, что выигрывала.              Оставшись один на один с гостем, Паст нервно повернулась к хронометру, а затем фокус линз остановился на медленно плывущих за окном облаках. Опи проследил за этим, размеренным шагом прошелся по зарядочной и, опершись на подоконник, с любопытством изучил тройку маявшихся в ожидании студентов. Спорткар с огненным узором на броне травил байки — он говорил настолько громко, что его было слышно на пятом этаже. Спейсджет и колёсная фем заинтересованно слушали его.              — Я… от прогулки с друзьями оторвал? — энергон застыл в магистралях, но Скайглоу нашла силы подтвердить слова меха. — Неловко вышло. Может быть, пригласишь их в кварту? Или у вас планы?              — В парк развлечений… хотели, — отчитываться об успехах было легче, чем о свободном времени рассказывать.              — Рен Смайт, Скайснипс и… Пайролоуд? — глядя на компанию, опи щелкал пальцами, вспоминая все имена. — Грандопи, несчастный пьяница, невнятно тараторил, поэтому надеюсь, что не ошибся.              «Верно…» — прочти проблеяла оторопевшая Паст. Оцепенение сменилось гневом, покрывшем щеки румянцем статики, когда процессор заново прогнал фразу и выцепил слово «градопи». Нет смысла дальше называть Рен Рением — до этого цикла опи знал одногруппницу бэты под метко выбранным прозвищем.              — Как там Рен поживает? Ты сильно переживала, что она рвется вляпаться в какую-то авантюру, а тебя не слушает.              Скайглоу глубоко провентилировала, собираясь с мыслями, и затем выпалила, вцепившись в маску возмущения:              — Она, кажется, согласилась на предложение Прайма. Упаси Праймус отозваться об Оптимусе нелестно не как о политике, а как о личности — шипит и защищает его. Вертится около него, как луны вокруг Кибертрона. И… — опи похлопал бэту по плечу, сочувственно мерцая окулярами. — Она внезапно выписалась из общежития под предлогом переезда к Сильвервинду, хотя её тётка Энигма улетает на Велоцитрон, она ж посол… Не верю, что тёткин бондмейт запросто согласился приглядеть за дальней родственницей партнёрши. На все вопросы Рен отвечает уклончиво. Оправдания нелепее обычного. Это точно как-то связано с Праймом.              Опи выслушал, не перебивая, его фейсплейт не дрогнул.              — И что с того? — невозмутимо произнёс он. — Ты же ведь не помешана до потери рассудка на Прайме. Честно говоря, с твоими способностями у тебя было бы больше шансов стать ученицей Оптимуса, чем у Рен. Но вот ради того, чтобы остаться в кругу близких друзей Смайт, придется потрудиться, чтобы правящий Прайм благоволил вашей дружбе. Всё-таки его будущая преемница — целеустремлённая и умная юная леди, а с такими стоит общаться и с таких надо брать пример.              Если бы этикет не отложился в процессоре на уровне базовых настроек, Скай топнула бы сервоприводом и запустила бы в стену первый попавшийся предмет — графин с энергоном, например. Это Рен Смайт-то ей в пример ставят! Это вот эту неподготовленную самонадеянную студентку! Но опи наклонил шлем так, что Паст провентилировала, задумалась, и подняла указательный палец, напоминая себе о чем-то. Тон каминусианца окончательно приобрел создательский оттенок — так альфы обычно общаются с юнлингами. На клик Скайглоу подумала, что это придает ему отталкивающую ауру:              — Я просто хочу, чтобы ты жила достойно. Не хуже всяких… аутлайеров и десептиконов. Чтобы у тебя было будущее, которого ты заслуживаешь. Ну, ладно, — он обнял Скайглоу на прощание. — Торопись к друзьям. И я пойду размяться. И да, — опи наклонился к аудиосенсору бэты: — Хватит использовать это уничижительное прозвище Рений. Антифлоренсен Смайт — версия куда благозвучнее, — с этими словами Скайглоу и создатель обнялись.              Друзья переполошились, когда Скайглоу выплыла из серого подъезда понурой и побледневшей тенью. Она потирала виски и обхватывала плечи. Флора метнулась к ней и тотчас обняла подругу.              — Меня вызвали из-за приезда опи. Он всегда так не вовремя появляется… — колеблющимся тоном заговорила полушепотом Паст. — Радовался, что я подалась на эту Юникронову стажировку, зная, как мне противно поприще управленца! — яростно прошипела она.              Смайт и Снипс помалкивали. Они-то пошли в администрацию Прайма, потому что им понравилась эта стажировка. Флоре, хорошо знакомой с навязыванием семейных правил, было жаль подругу, но, кроме как объятиями и, возможно, добрыми словами, она ничем не могла ей помочь. Не выглядело положительным моментом и то, что они бы могли пересекаться во дворце.              — Пошел он в масляное болото, — только проронила Рен. Скай молча кивнула, чувствуя, как по её собственной нервной системе ударяет волна стыда. Горячая, едкая.              — Всё нормально, — заверил Скайснипс, и его тяжёлая ладонь легла на правое плечо каминусианки. — Прорвёмся, — слева Пайро просто прислонил свою манипулятор к её левому плечу, коротко и сильно сжав его.              А опи задержался в подъезде, задумчиво провожая группу поддержки бэты. По щелчку пальцев из полумрака здания вынырнул грандопи и, кряхтя, поковылял в указанном ему направлении. Но по пути он наткнулся на заманчивую неоновую вывеску бара и радостно засеменил туда.

***

      — Куда так торопишься? — Сильвервинд в последний клик остановил Рен на пороге. Племянница Энигмы вскочила раньше десептикона и в спешке шумно собралась.              — В Каон, — обернулась Рен, не выходя из режима боевой готовности.              Вспоминая, в каком состоянии была юнгфем после разговора с Оптимусом и Мегатроном, Сильвервинд опасливо покосился на взбудораженную колёсную. В процессоре вертелись непривычно тревожные предположения, что могла выкинуть Рен после нервного срыва.              — Я вещи из особняка забр’ать и Спр’ингер’а на вечер’инку в конце р’абочей декар’отации позвать, — клятвенно приложила к честплейту, а затем подняла манипуляторы Смайт. — Я ж это…              —Да-да-да, — задумчиво пробормотал мех, отпуская Рен. — Осторожно там! — теперь, когда судьба юнгфем почти решилась, необходимость уберечь ее от опасности стала как никогда важной.              Флора бежала по улице, но не с прежней скоростью — скорее, аккуратно лавировала в толпе и то прибавляла, то убавляла темп. Честплейт на редкость переполняло энергией. Мысли лихорадочно врывались в процессор, выстраиваясь в шаткую лестницу-план. «Стоп,» — Рен неосознанно подумала, что эмоции унесут её в опасность, и, остановившись, прислонилась к стене дома на углу улицы. Блуждающий взгляд выцепил опрятную заправочную, и тотчас зажглось желание побаловать себя сладостями. Проверив заметки Оптимуса, юнгфем смело перешла дорогу и, сделав заказ, спряталась за столиком в углу. Пока она ждала заказ, манипулятор сам потянулся к стилусу, и кончик пера скользил по экрану, выводя на планшете знакомые, навязчивые линии.              Перед ней были два изображения. На одном из-под стилуса вышла фигура с размытыми контурами. Глубокие трещины на броне, пустые глазницы. Нечто аморфное, едва напоминающее её саму. Стыд, чувство дефектности… Флора отмахнулась и бессознательно переключилась на второй набросок в этом же файле. Теперь черты её фейсплейта были искажены до звериного оскала. Несоразмерные корпусу металлические крылья разрывали спину. Манипуляторы переходили в изогнутые когти. Всё тело покрывал причудливый лилово-багровый узор — эти шрамы не скрыть. И окуляры… один горел яростью десептиконов, другой — холодной решимостью автоботов. Монстр. Тот самый, что жил внутри и которого она так боялась.              Рен отложила стилус. Все эти циклы она рисовала только свою боль — растекающуюся или яростную. Вспомнились слова Оптимуса: «…бороться с тенью, изгоняя её из искры, бесполезно; назвав её, можно держать «монстра» под контролем…». Но не так-то просто придумать образ нормального состояния! «Есть над чем подумать,» — выключая планшет, Фло пометила себе новую задачу.              Уже в Каоне студентка поняла, что не зря задержалась — энергоновый десерт подействовал как лекарство от волнения. Наслаждаясь спокойствием и контролем над собой, Флора смело нырнула в невзрачный семейный особняк. Она сразу поднялась на второй этаж и оказалась у давно не открывавшихся створок двери в кварту Вольфбэнга — покойная гранддани Спарквайз в память о погибшем спарке закрыла её и никого не пускала туда. Пощупав простоватый геометрический рисунок по краям створок, Рен осторожно толкнула их и зажмурилась: противный скрип!              Смайт робко оглядывалась, боясь нарушить порядок. Постепенно приходило понимание поступка Спарквайз: в разнообразии нетронутых предметов угадывались частицы жизни, искры Вольфбэнга. Воображение рисовало картины, как колёсный сидит за столом, штудируя кодексы, или рассматривает на платформе сделанные на крохотного дрона-камеру снимки. Флора удивлённо изучила снимки и этот парящий шар; ей думалось, опи с упоением глотал книги. Протягивая и отдергивая манипулятор, она рискнула забрать дрона и поизучать его в гостиной, а потом вернуть камеру на полку над платформой.              Отряхнув пыль с пальцев, Рен подняла находку и поднесла её к фейсплейту. Вот тебе и семейный артефакт. К великой радости юнгфем, устройство запищало, обозначив готовность к работе. Клавиши на шаре торопливо защелкали. Рен охнула, осознав, что опи получил эту камеру примерно в её возрасте и документировал жизнь вплоть до цикла катастрофы. Камеру он отдал Эминельме, попросив старшую наследницу сделать снимки на отдыхе, о котором никто не знал ровным счётом ничего. Вольфбэнг любил запечатлевать небо — Флора усмехнулась, понимая, откуда у неё любовь к снимкам закатов и рассветов. Обнаружилось полным-полно фотографий со Спарквайз, Гримсмайт, Энигмой и… Джамалом, пока братья не разделились. Флора рассмотрела три кадра с дядей и возмущенно пролистала оставшиеся. Три изображения ранили её искру, напоминая о будущем поведении десептикона с братом и младшей племянницей.              Флоу едва мелькнула на двадцати кадрах из восьми тысяч. Рен перепроверила, не пролистнула ли она чего. Удивило, что большая часть немногочисленных снимков отражала то ли начало знакомства пары, то ли время после союза искр до активации Эминельме. Всё-таки Фло повезло найти два семейных портрета, и последний запечател даже её. Дани держалась слегка в стороне, в то время как опи одним манипулятором приобнял Эми, а вторым крепко прижимал к себе Рен. Из левого окуляра юнгфем выскользнула слеза, и она положила дрона рядом с собой.              Теперь сердитые комментарии родственников, истории Спрингера и Мегатрона вместе с фотографиями складывались в единую картину. Но это не приносило облегчения. Флора тщетно сдерживала дрожь, вызванную мыслью, что самый близкий кибертронец оставался такой же историей, как описание чьего-то правления в учебнике. Однако эта история ворвалась в искру и разрушила всякое спокойствие вблизи Энигмы, исказила и без того болезненное восприятие Джамала и ядом разлилась по магистралям. Не понимая, на что она злится, Рен продолжала упрекать опи за ссору с Гримсмайт, за переданные по наследству пороки, и вела бесплодные споры с дядей и тётей.              Звонок в дверь вернул Рен в реальность. Она бросилась встречать гостя, ругая себя за забывчивость из-за ранящих мыслей.              — Не так много мест в Каоне, где ты обычно бываешь, но напиши в следующий раз точно, — входя, хмыкнул Спрингер. Он встревоженно дотронулся до наплечника юнгфем: — На тебе фейсплейта нет, что случилось?              Смайт не чувствовала ничего. Она в ступоре уставилась на автобота. Процессор полностью опустел, словно Рен за клик разучилась думать.              — Тётя Эни пр’иглашает вас на пр’ощальную вечер’инку пер’ед выходными, — она ухватилась за первую пришедшую на ум деталь. — Начало в пять.              — Благодарю, — Спрингер озадаченно закряхтел и пометил себе информацию. — Но не ради этого же ты приехала в Каон, позвав меня?              — Да так, вещички забр’ать… — расплывчато объяснилась Фло, идя к окну. На полпути она замерла и, развернувшись, пошла в противоположную сторону к платформе с дроном-камерой. — Я… пер’еезжаю. Снова. А тут могло стар’ьё заваляться… — студентка звонко хихикнула и вздрогнула, точно удивилась звучанию вокалайзера. — Не хотелось бы его оставлять.              «Теперь подумает, что я на проц больная,» — упрекнула себя Рен, прижимая к себе любимую вещь опи. А Спрингер терялся с какого вопроса ему начать. Поэтому он молча косился на бывшую ученицу.              — История с Вольфом будоражит? — бывший спецназовец сосредоточился на дроне. — Мегатрон что-то еще рассказал? — сразу после встречи с Лордом-Протектором Фло сумбурно поделилась впечатлениями в переписке со Спрингером.              — Оптимус теперь в кур’се… — юнгфем судорожно сглотнула. — Удивительно, но чем чаще он видит мою обр’атную стор’ону, тем больше… пр’инимает. И, похоже, несмотр’я на пер’ечисление всех нюансов готов р’аботать с пр’еемницей вр’оде меня. И Мегатр’он часть того откр’овения застал… Надеюсь, Сильвер’винд не пр’оболтается тёте Эни, что он забр’ал полусонную и истощенную меня из двор’ца после той встр’ечи.              — Прайм ведь поддержал тебя, в чем дело?              — Р’азве он Смайт? А вы? Блэр’р’, Виндфолл? Почему в моей жизни семья и чужаки поменялись местами?              — Если чувствуешь себя отступницей, — спокойно заговорил Спрингер. Сейчас его вокалайзер напоминал скрежет старого, но надёжного механизма. — почаще вспоминай, что Оптимус тоже не ладил с роднёй. И нашёл семью в тех, кого выбрал сам. Его назваными братьями ещё с времён Золотого Декаворна были Мегатрон, Шоквейв и Ультра Магнус. Я ему в дядюшки годился, а в создатели — почтенный Альфа Трион.              Флора подняла оптику, по фейсплейту всё ещё ползли капли омывателя.              — Он обычно не любит об этом распространяться, — продолжил автобот, видя её интерес. — Так что считай, что мы с тобой в заговоре. Оптимус… ушёл из семьи. После одной серьёзной ссоры.              — Из-за того, что сат Швар’цвехтер’ наехал на своего бр’ата из-за своей функционалистской блажи, — провентилировала Рен, перебивая его. Заметив изумление в оптике меха, она пояснила тише: — Сат Пр’айм р’ассказал мне об этом, когда я пр’изналась ему в своём побеге.              — Был бы жив старина Вольфбэнг, вы бы втроём устроили симпозиум на тему «Побег как семейная традиция», — Спрингер фыркнул, отмечая про себя мрачное сходство. — Но к чести моего правящего ученика, он нашёл в себе силы простить создателя. После войны. Хотя… — мех замялся, подбирая слова. — Напряжение между ними никуда не делось. Шварцвехтер не Джамал, но упёртости у обоих выше Метроплекса. Он так и не принял якшание спарка с десептиконами, хоть и отрёкся от функционализма. Оптимус… обмолвился один раз, что редкие встречи с создателем напоминают ему протокольные деловые встречи. А вот вечера с друзьями и соратниками… те совсем другие.              Спрингер ободряюще положил манипулятор на её плечо.              — Видишь, мелочь? Я не считаю нормальным то, что родная семья ведёт себя как чужаки, но… если уж так вышло, то нет ничего страшного в обретении семьи за пределами родного дома. И поверь мне, Оптимус и Мегатрон согласились бы со мной.              — А дани… — прохрипела Фло. — Она пр’авда отвор’ачивала опи от его кр’уга общения?              — Против меня ничего не имела, — покопошился в памяти Спрингер. — Ну, или действительно устраивал её, или Флоу, наученная столичным опытом, прятала свою неприязнь. Я, признаться, даже не могу сказать, были ли между ними чувства. Союз искр заключён, но… дроны и то живее сигналят друг другу.              Снова тяжёлое молчание.              — Ты могла остаться с семьёй, — Спрингер остановил взгляд на задумчиво сжатом кулаке. Фло еле слышно фыркнула. — Следовать каждому правилу Джамала, абсурдному или не очень. Или преследовать Энигму до тех пор, пока она не согласилась бы сделать из тебя дипломата. Вашу связь только слепой не заметит, вышел бы хороший дуэт тёти и племянницы. Но ты выбрала переезд, — его линзы впервые выглядели ледяными. — Почему?              Раньше Флору пугал резкий переход автобота или её дяди от обычного тона к командному. Она начинала скрупулёзно и спешно перебирать свои действия, угадывая среди них неправильное, которое разозлило взрослых. Сейчас железный вопрос Спрингера подарил Смайт удивительную ясность в процессоре.              — Потому что… потому что, игр’ая по семейным пр’авилам, я худо-бедно налажу с ними отношения, но потер’яю свое будущее, — паузу заполнило робкое хмыканье. — Несмотр’я на катавасию с опи, я… все ещё люблю их. Где-то очень глубоко в свете истор’ии от Мегатрона. Но любить не означает успешно встать на сер’вопр’иводы… — Спрингер одобрительно кивнул, подметив проблеск улыбки на заплаканном фейсплейте.              Флора встряхнулась, словно прогоняя терзавшие её две декаротации страхи.              — Из Кибер’полиса в Иакон я именно что сбежала, в последний момент сказав о своих планах. А из одного р’айона Иакона в др’угой пер’ехожу сознательно, — она снова усмехнулась. — Легитимно, так сказать.              — Смотри не натвори чего противозаконного до переезда, чудо Праймусово, — Спрингер на прощание похлопал Рен по спине и оставил её одну в особняке.              Она было пошла вслед за бывшим учителем. В последний момент корпус крутанулся, и Рен открыла дверь на лестницу, ведущую в крипту. Если визиты в Цикл Тринадцати замораживали энергон в магистралях, то сейчас телом овладел странный жар.              Вот и гробница Вольфбэнга. Больше Фло не боялась подходить к ней.              — Натвор’ил же ты делишек, дор’огой опи, — под аккомпанемент хриплых усмешек начала она. Ладонь плотно легла на надгробие. — Бунтующий гер’ой, неблагодар’ный р’одственник, ошибившийся госслужащий, мечтавший укр’епить объединение, плохой наследник, любящий создатель… В каких только ипостасях я тебя не видела. Видела… — саркастично повторила Рен. — Слышала о тебе, пожалуй. Ты ведь тогда отпр’авил нас с Эми в сопр’овождении дяди Джамала на отдых, и последняя наша встр’еча состоялась, когда тебя хор’онили, — она слабо вздрагивала, продолжая глухо и нервно посмеиваться. — Одар’ил меня наследством, ничего не скажешь. Какого скр’аплета Юникр’она ты пор’угался с Гр’имсмайт? Кто тебя за глоссы тянул?              Она положила вторую ладонь на честплейт и с интересом признала, что не чувствует боли. Мучительные ощущения наконец-то отступили.              — Гор’ел объединением, а пр’и жизни р’асколол свою же связь с семьёй. Какая ир’ония, что после твоей смер’ти им пр’ишлось объединиться с Джамалом, чтобы кое-как пр’евр’атить меня в нор’мального члена общества. А мог бы выр’астить меня таким же замечательным спар’ком, как Эми! — Рен не винила старшую сестру, но завидовала тому, что большую часть жизни она провела в полной семье и обрела опору. — И мне не пр’ишлось бы вр’ать всем, скр’ываться от близких… р’ади чего? Р’ади поступления на упр’авленца! Я бы не считала себя монстр’ом, дефектом, будь ты жив!              Рен замерла, слушая гневное эхо. Сжатые кулаки не сдерживали волнение — они были по-боевому выставлены перед корпусом.              — Если тебе захочется поставить меня на место за такие слова, пр’осто знай, что я почти повтор’ила твою судьбу, — буркнула юнгфем, скрещивая манипуляторы на честплейте. — Едва не лишилась себя, семьи из др’узей и будущего. Хвала Пр’аймусу, что мне дали втор’ой шанс, который я не упустила… — она задумчиво закусила губу. — Знаешь, в чем мы ещё схожи? Ты, говор’ят, втянул Лор’да Мегатр’она в семейные р’азбор’ки. А я вот… — Флора нервно и широко улыбнулась, заводя манипуляторы за спину. — А меня дважды… Нет, тр’ижды пр’иводил в чувство… знаешь, кто? В жизни не угадаешь. Великий и могучий Оптимус Пр’айм.              Флора провентилировала, чуть устыдившись. Легко срываться на покойнике, который так-то искру ей дал.              — И, знаешь, Оптимус за вор’н с небольшим через встр’ечи и пер’еписку научил меня большему, чем все мои р’одственники за почти декавор’н. А ещё Спр’ингер’ до сих пор с теплом вспоминает тебя. А Мегатр’он, кажется, уважает начало твоего пути, — поди разбери, что там думает основатель десептиконов. Флора поколебалась и решила, что в противном случае Лорд-Протектор не рассказал бы ей правду. — Я… не увер’ена, что скор’о забуду вторую твою смер’ть… смер’ть твоего обр’аза в моем сознании. Но я понимаю, где ты ошибся, и обещаю следовать извлеченным из этих случаев урокам. И… надеюсь, что смогу пр’остить и тебя, и семью, потому что не хочу жить с ядом обиды, — Фло выпрямилась, как гвардеец во дворце. — И знай, что я получила р’еальный шанс укр’епить объединение, когда подр’асту. И я в безопасности, — кривая гримаса сменилась уверенной улыбкой. — Тепер’ь точно в безопасности. Пр’ощай.              С этими словами Флора положила на гробницу дорогую создателю шарообразную камеру. Пустота все ещё гуляла по честплейту, но Смайт перестала бояться этого чувства. «Может быть, я медлительный ученик, — мысленно твердила Рен. — Может быть, многое ещё предстоит понять и принять. Но я учусь». В ладони вспыхнул голографический список — вернее, переделанная в него последняя инструкция от Оптимуса. Вычеркивание ещё двух пунктов не наполнило корпус радостью, но разлилось по гидравлике энергией. Огненный закат разгорался над Каоном, разливая свои яркие лучи на красивые центральные постройки. Сделав снимок на оптику, Рен без колебаний отправила его Прайму — уж очень точно получилось запечатлеть чарующее мгновение. А через полбрийма улетели приглашения Блэрру, Снипсу, Виндфолл, Скайглоу, Тьюн и Магне, и с делами на сегодня было покончено.

***

      Впервые Фло горела желанием помочь с приготовлениями к вечеру, а не просто послушно помогать тёте. К удивлению юнгфем и Сильвервинда, Энигма раз пять прогнала племянницу в спальню. Проветриться тоже почему-то оказалось нельзя. «Вот тебе и фокусы Льежа Максимо,» — с досадой стравила воздух юная Смайт, садясь со скрещенными серво на платформу.              Энигма наказала готовиться к переезду. Рен, видя тётину суету, тактично промолчала, что вещи, которых после побега сильно не прибавилось, уже давно собраны и многократно перепроверены. И сейчас, разглядывая чемоданчик и сумку, Фло представляла, как завтра пойдёт, подхватив их. И… получается, вот точка невозврата — дворец Праймов. Побег из Киберполиса не отрывал Рен от Смайтов, а предстоящий переезд проводил между ней и семьёй чёткую границу. По традиции, как сказал Оптимус, после посвящения ученик Прайма получал новый позывной и приставку к имени, которая была у его наставника. Оставаясь Смайт по активации, Фло понимала, что придётся свыкнуться с новой личностью. И хотя бунтарская часть грела радостью, что новое место поможет раскрыться талантам, юнгфем усиленно смахивала крохотные слёзы разлуки.              «Зато Оптимус меня принимает,» — упрямо подумала Рен. В этом она убедилась. Раз так, то новая жизнь будет наполнена вниманием, пониманием, интересной работой — тем, чего так жадно требовала искра.              — Не обессудь, я нарушу твой покой на время, — казалось, что Энигма из-за переполнявшей ее радости могла взлететь только благодаря своим чувствам. Фло заинтересованно подняла шлем. — Всё ещё не верится, что завтра моя буйная Рен-Рен начнет жить под сводами дворца, — отчего-то тётя не спешила присесть на платформу. Она никогда не мешкала.              — Спасибо за помощь, тётя, — вежливо улыбнулась юнгфем, приглашая старшую Смайт сесть рядом.              — Да ты сама у меня не промах… — рассеянность не выглядела последствием подготовки к вечеринке. Волнительно наблюдая за Энигмой, Рен не торопилась обнимать её. — Знаешь, я всё думаю о Вольфе. Он бы… он бы тобой гордился. Ты пошла по его стопам и даже обогнала своего создателя. Это достойно восхищения. Он бы радовался, что ты отказалась играть по несуразным правилам Джа-Джа, — куда же без укола в адрес опекуна, подумала Флора.              — Пожалуй, ты пр’ава, — после раздумий ответила Рен. Вежливая улыбка не покидала ее фейсплейт. — Опи мог бы р’адоваться, что я обошла его, — она вложила другой смысл в эти слова. Благодаря Спрингеру и Мегатрону юная Смайт извлекла уроки из истории Вольфбэнга.              Энигма в замешательстве потрогала лоб племянницы. На клик она поморщилась — Флора спонтанно засмеялась в ответ на жест фем. Раньше кроха охотнее выпытывала подробности. Автоботка сознательно давала общие ответы, приукрашивая их. А сейчас, когда прозвучала значимая для неё часть жизни создателя, юнгфем села себя как ни в чем не бывало. Припоминая последние встречи племянницы, Энигма смутно нащупала объяснение, но не раскрыла все карты.              — Вне всяких сомнений, — с нотками досады пропела сикер, возвращая свою улыбку. — Я решила, что по случаю торжества ты заслужила маленький подарок, — она протянула племяннице увесистую коробочку. — Пусть часть моих драгоценностей достанется тебе. Камни подчеркнут… — она замолчала, когда Рен, повертев в ладонях каждое из украшений не дольше двух кликов, вернула шкатулку ей.              — Тётя Эни, это чудесный подар’ок, — Энигма неодобрительно поджала губы, когда Флора заговорила её же интонацией. — Но я не могу это пр’инять, — юнгфем резво метнулась по платформе к тумбочке и достала свои украшения. — Моя коллекция мала, но не беда, пополнится ещё. Вряд ли меня оставят без драгоценностей.              «Говорила же, — устало продолжила в мыслях колёсная. — что эти серьги и ожерелья громоздкие. Ну и что, что дорогие? Если противно смотреть, молчу уж про носку, то даже бесценки будут отталкивать».              — Дорогая моя… — Энигма изумлённо и брезгливо подняла с ладони племянницы две серебряные ромбовидные серёжки, внутри которых поблескивали голубые круги. — Это же… унизительная дешёвка. Ты наследница именитой семьи, тебе нужно более статусные вещи носить!              — Что ты говор’ишь! — тем же удивлённым тоном откликнулась Рен. — Какая досада. Скайглоу завер’ила меня, что это р’абота Лумеор’ы, искусной ювелир’ной мастер’ицы с Каминуса, котор’ая пер’ебр’алась в Нову Кр’онум и с тех пор’ р’адует фемледи своими чудесными вещицами.              У Энигмы отключился вокалайзер. Она привыкла к капризам племянницы, к яростным протестам, но не к невинному шуршанию щитков линз и оказавшейся прочной вежливой улыбке. Из всех подруг юнгфем Скайглоу нравилась автоботке своей утончённостью и стилем. Старшая Смайт даже начала лелеять мысль, что общение с Паст научит Рен лёгкости в беседах. Уверенный ответ племянницы лишил Энигму времени усомниться в словах юнгфем. А та преспокойно надела на себя одни из любимых ромбов, звякнув ими и покрасовавшись. Флора присмотрела серьги ещё после первого курса и копила на них до Нововорния. Если не придираться, как это любила делать её тётушка, можно было наслаждаться ручной работой иаконской мастерицы, что Смайт и делала.              — Ну, раз Лумеора… — протянула Энигма.              — А ещё их оценил Оптимус. И подчер’кнул, что они мне идут, — хихикнула Фло. В действительности Прайм ничего такого не говорил — он их попросту не видел. Но, мгновенно решила юнгфем, можно и приукрасить правду. Тётя научила.              — Горжусь тобой, — торопливо провентилировала Энигма и поспешила готовиться дальше.              — Ещё бы, — помрачнев, пробормотала наедине Рен. — научила меня своим пр’авилам, котор’ые пр’иходится пр’отив семьи пр’именять, — она мысленно поблагодарила Праймуса, что в присутствии Оптимуса не нужно было притворяться кем-то другим.              В гостиной погруженная в себя Энигма наткнулась на расслабленного бондмейта.              — Она отворачивается от меня… — бормотала Энигма. — Неужто Кроссвитч будущее предрёк? Я получила второго Вольфбэнга?              — Эни, — Сильвервинд обвил манипуляторами фем. Она прижалась к партнёру. — Милая моя Эни, для вас обеих начинается трудный период. Флора настраивается на предстоящий переезд. Она старается проститься со старой жизнью, частью которой, как бы это грустно ни звучало, являешься ты.              Постепенно собирались гости. Раньше всех пришли Тьюн и Магнавэй. После теплых приветственных объятий математик протянула Флоре аккуратную старинную кассету, на которую были записаны малоизвестные мелодии Золотого Декаворна — Смайт слышала их в исполнении соседки и мечтала однажды найти эти чарующие мелодии. Магна попросила Рен наклониться и надела на смущенную колёсную аляповатое ожерелье, которое, по горячему признанию каминусианки, она смастерила сама. Энигма недоуменно прошуршала щитками линз, услышав комплимент племянницы в адрес кричаще-яркой безвкусицы, но продолжила гостеприимно улыбаться. Следом одновременно Смайты приняли Спрингера, Виндфолл и Блэрра. Помня, как птицефем перекрасила её черно-коралловую броню в кобальтово-голубую, Рен поблагодарила медика за набор качественных полиролей и красок. Виндфолл подмигнула Блэрру, и полицейский вручил младшей названой сестре набор гирлянд. Юная Смайт восхищённо перебирала лампочки, надеясь, что Оптимус поймет её желание повесить эту прелесть над платформой в спальне. Спрингер хмыкнул и протянул бывшей ученице маленькую коробку. «Каонский минер’ал!» — ахнула Рен, и автобот улыбнулся: колесная часто засматривалась на его скромную коллекцию минералов, и теперь у нее был свой красноватый кристалл.              Наконец подоспели Скайснипс и Скайглоу. Хихикая, спейсджет достал две кружки: на одной красовался ворчливый динобот, окружённый горами датападов, на другой — два бодро шагающих и дурачащихся колёсных. Динобот подозрительно был криво нарисован и раскрашен в цвета, совпадающие с броней Рен, и Смайт заподозрила, что друг приложил манипулятор к дизайну, но понимающе усмехнулась. Вторым подарком от Снипса стали присадки в смешных обертках: «Для гениальных идей», «Для отмены гениальных идей», «Для занудства», «Для ускорения перед дедлайном». Не выдержав, Рен расхохоталась, и остальные гости подхватили взрыв смеха. «Ай да молодец,» — наконец произнесли Спрингер и Сильвервинд. Под весёлый шум Скайглоу вручила подруге набор для создания бомбочек с краской.              Рен замерла, глядя на разложенные перед собой подарки. Её процессор на мгновение завис. Стараясь оставить в прошлое в прошлом, юнгфем упустила из виду хорошие и весомые мгновения, которые остались за спиной. И эти искренние подарки друзей — трогательно меткие и оттого ещё более ценные — напомнили ей о тепле и поддержке.В горле встал ком.              — Я… — вокалайзер дрогнул, и Флора забарахлила, отчаянно пытаясь вернуть контроль. — Спасибо. Пр’авда.              Кобальтово-голубые манипуляторы тянулись к друзьям. Шестеро кибертронцев один за другим окружили Рен и так же прильнули к ней, заключая в теплые объятия. Скайглоу, оказавшаяся ближе всех к Смайт, услышала взволнованный шелест вентиляции и похлопала Рен между дверц. Когда молодежь рассыпалась по гостиной, колёсную обступили взрослые. Придерживая племянницу, Энигма задумчиво поглаживала большими пальцами кобальтовый шлем. В искре шевельнулось горькое чувство проигрыша — её драгоценности уступили поделкам и мелочам. Но… Рен ведь была искренне тронута этими безделушками. Энигма болезненно и ясно осознавала, что за каждым подарком стояла частичка интереса, дружбы. Понимала она и то, что Флору никогда не интересовали драгоценности, но надеялась, что с возрастом хоть тень любопытства к ювелирным изделиям проснется. Этого не случилось. Радуясь, что племянница нашла свое окружение, и терзаясь от мысли, что не вошла в этот теплый круг, Энигма поцеловала Флору в лоб. Спрингер и Сильвервинд в военном духе пожелали Рен преодолеть все трудности. Друзья тоже по очереди обратились к будущей ученице Прайма, создавая пеструю мозаику из напутствий, в которой читалось одно: «Мы с тобой».              Рен нарочно не смотрела им в оптику, боясь, что выдаст щемящую тоску. Давняя мечта о дворце и предвкушение работы с Оптимусом никуда не делись, но сейчас их затмевала горькая сладость этого прощания. Она четко видела дорогу к лучшей жизни и стремилась начать свой путь, но приходилось разжимать пальцы и отпускать теплые, привычные ладони.              — Ты там про нас не забывай, — шутливо бросил Снипс.              — На кого я, по-твоему, похожа? — тем же тоном упрекнула его юнгфем. — Р’аз пер’еезжаю, так всё, пр’ощай навсегда?              — Ну, мало ли, — попятился юнлинг.              За ужином Рен попыталась поддержать беседу в своеобразной манере. Подозревая, что растрогается и всколыхнет воцарившееся на искре равновесие, она аккуратно спрашивала гостей и в вопросе старалась спровоцировать диалог между ними. Сама же аристократка предпочла слушать и отмалчиваться. Энигма, видя неуклюжесть маневра, пару раз поворачивала разговор в сторону племянницы, но та упорно уклонялась от ответов, оперируя односложными и капельку размытыми фразами.               После оживлённого застолья по инициативе старшей Смайт и одобрения ее младшей родственницы перешли к танцам. Снипс с разрешения пошел выбирать песню. Первые же ноты новой, незнакомой мелодии заставили гидравлику Флоры пробежать приятной дрожью. Ритм отзывался в самой искре, манил и пугал одновременно.              — Ну что, будущая княжна, покажешь класс? — Скайглоу подмигнула, и в её дружелюбии сквозила стальная нотка. — Скоро ведь протокол не позволит отплясывать по прихоти.              — Танцевальный поединок! — оживился Скайснипс, щёлкая пальцами. — Паст против Смайт!              Флора, не успев опомниться, кивнула. Сознание отставало от реальности на несколько тактов.              Хозяева и гости расположились по кругу, формируя маленькую арену. Фло помнила, как Скайглоу танцевала на Нововорнии. И, как тогда, корпус каминусианки стал продолжением мелодии — точным, плавным. Чёткий ритм каблуков слился с барабанами в песне. Энигма слабо покачивалась, словно следуя за волнообразными движениями каминусианки. Грязновато-алые линзы прояснились, излучая непоколебимую уверенность. На предпоследней строчке припева Скайглоу мгновенно застыла в выверенной и гордой позе и отбросила поклон под аплодисменты. Снипс и Блэрр улыбались. Энигма с уважением кивнула студентке. Сильвервинд тем временем мягко подтолкнул оцепенелую Рен.              — Твой черед, — тихо сказал он.              Запредельным усилием воли Рен вернула контроль над онемевшими сервоприводами. Удалось увернуться от откровений в застольной беседе, но не уклониться от соревнования. Выйдя в центр, Флора бешено огляделась по сторонам. Большую часть второго куплета она простояла нелепым, застывшим изваянием. Потом её корпус дёрнулся — неуверенно, неестественно, будто сломавшаяся заводная игрушка. Скайглоу и Энигма обменялись взглядами, полными снисходительного сочувствия. Блэрр, Виндфолл, Снипс и Сильвервинд старательно прихлопывали, пытаясь зарядить её своим энтузиазмом.              И тогда Флора зажмурилась. Тревога отступила, уступая место звуку. Она всё ещё была в центре всеобщего внимания, но больше не видела кольцо зрителей. Нет оценивающих взглядов, поджатых в ожидании действия губ. Манипуляторы сами понеслись быстрее, корпус нашёл неуклюжий, но собственный ритм. Дохнувший в окно вечерний ветер донес Рен вдохновение, и она закружилась. Сперва робко, но затем все рьянее, энергичнее. Под удивлённые возгласы она распахнула оптику.              И первое, что она увидела, — взгляд Скайглоу. Не воодушевленный, как на праздновании Нововорния в общежитии. Заинтересованный и в то же время омраченный тенью непонятного чувства. Каминусианка с лёгким недоумением наблюдала за её импровизацией, гадая, что что же приковывало общее внимание к этому неуклюжему танцу — всеобщая ли симпатия или та самая энергия, что прорвалась наружу благодаря поддержке.              Конец песни Смайт встретила облегченной вентиляцией. Почти все хлопали ей, а Магна, к неудовольствию Энигмы и смущению Тьюн, громко улюлюкала. Скайглоу сдержанно отбивала ритм ладонями, чувствуя, как по искре полоснуло нечто острое. Почти что… зависть. Гордо усмехнувшись сомнениям в фейсплейт, Паст вернула аккуратную улыбку: всё-таки соревнование выиграла она. Удивительно, что Рен не огорчилась после проигрыша. У Энигмы нашлось тонкое украшение наподобие венка со звёздами, и юнгфем надела импровизированную корону на подругу и крепко обняла летучку.              — Неплохо танцевала, — медленно, с расстановкой заметила после этого Паст. — Для преемницы Прайма.              — А у тебя вид, будто ты моя пр’едшественница на этом посту, — парировала Рен, и в её робкой усмешке впервые проскользнула сталь.              Оптограни Скайглоу едва заметно дрогнули.              — Танцуют все! — Энигма звонко хлопнула в ладоши и поставила другую мелодию.              Она грациозно подошла к Сильвервинду. Сикер кивком, как полагалось, пригласил её на медленный танец. Блэрр и Скайснипс подошли к Виндфолл и Скайглоу. Снипс было повернулся в сторону Рен, но его задела бежавшая к подруге Магнавэй. Флора же мягко развернула каминусианку к Тьюн. Спрингер держался неподалёку от четы Смайт — пусть молодёжь, думал мех, чувствует себя свободно. А то решат, что он следит за порядком.              Три пары кружились в подобии вальса — музыка, хоть и напоминала его, была современной. Тьюн и Магна выстроились в линию и изображали все, что в процессор взбредет. Веселье, как электрический разряд, проникало в бело-розовую колёсную и по вытянутым манипуляторам передавалось пухлой летучке, которая радостно лопотала.              Рен задумалась и очнулась, когда, пританцовывая, вышла на середину комнаты. Она воодушевленно оглядела танцующих. Каждый из них занимал место в искре. Даже несмотря на редкие обиды, Флора любила их. И осознание, что завтра она навсегда переедет в другой мир, оставило манипуляторы занесенными в лёгком танцевальном движении.              Однако Фло прикрыла глаза и пустилась кружиться одна. Друзья и родственники поочерёдно останавливались и тянули к ней манипуляторы. Приветливо и искренне улыбаясь, Флора уклонялась от них, танцуя ещё энергичнее.              Внутри было тоскливо и пусто. Но Смайт направляла все свои мысли к Оптимусу, к дворцу, к завтрашнему циклу. Она тренировала свою искру оставаться радостной и светлой даже тогда, когда хотелось разрыдаться. Ей нужно было научиться не привязываться, не цепляться, научиться опираться на себя. И этот последний танец в прощальный вечер послужил хорошей репетицией. Рени кружилась под музыку, улыбаясь в пустоту, роняя редкие невидимые слёзы грусти и счастья.

***

      «Давно я не переезжала,» — посмеивалась над своим прошлым Рен, по традиции сидя у окна в вагоне монорельса. Энигма временами теребила племянницу, переживая, что она держится не по протоколу, развязно, облокотившись на спинку сидения, но едва ли это задевало юнгфем. В глубине эти звенящие замечания покалывали искру, и все же сегодня был значимый цикл, оттого лучше было сохранять спокойствие во чтобы то ни стоило. Слегка поправляя осанку и сервоприводы, Рен не меняла позы вплоть до остановки в центре. Сильвервинд поддерживающе поглядывал на студентку и успокаивал Энигму, нежно держа ладонь партнёрши.              На пороге дворца будущая княжна попросила подождать её буквально пару бриймов. Энигма было воспротивилась: для её безупречной пунктуальности даже такая мелочь казалась непозволительной роскошью. Сильвервинд мягко заверил партнершу, что просьба племянницы ничего не испортит. Опустив вещи, Антифлоренсен обернулась и встала фейсплейтом к восходящему солнцу. Единственная слеза, что вырвалась наружу, мгновенно высохла.              Стоило Смайтам войти во дворец, как они тут же встретились с Оптимусом и Мегатроном в окружении нескольких элитгардов и придворных. Сильвервинд передал помощникам вещи Рен, в то время как юнгфем в сопровождении тёти подошла к соправителям и уверенно выполнила реверанс и воинское приветствие.              Энигма задержала ладонь на остывшем кобальтовом наплечнике колёсной. На ум пришла одна традиция: когда наследников известных семей передавали под покровительство семьи, у которой они должны были учиться, то родные ученика убирали ладонь с плеча только тогда, когда принимающая сторона заносила свой манипулятор. Она обменялась взглядами с Оптимусом и поняла, что он, скорее всего, подумал о том же. Паксы не могли не знать эту традицию.              Однако Рен не угадала намерений тёти. С каждым мгновением её прикосновение жгло броню всё сильнее, и в этом огне пылал рассказ Мегатрона. Не в силах терпеть, она дёрнула плечом. Антифлоренсен провентилировала, прогоняя раздражение, и уверенно прошествовала к Оптимусу. Её линзы преданно блеснули. Энигма отпрянула, ошеломлённая и уязвлённая этой внезапной, пусть и крохотной, грубостью. Зато Мегатрон с тенью одобрения наблюдал за этим.              Прайм положил манипулятор на тот же наплечник, и студентка благодарно блеснула линзами. После этого Рен развернулась, провожая взглядом Энигму и Сильвервинда. На миг искру кольнул страх: Смайт успела поладить с десептиконом и была благодарна ему за поддержку. Но, тотчас развила мысль она, они уж точно смогут часто пересекаться во дворце. Где-то в глубине ещё тлела привязанность к Энигме, но её отравляла незаживающая рана. И за эту свою чёрствость Рен тут же устыдилась. Как только двери закрылись, юнгфем провентилировала и пошла за Праймом.