Новая жизнь

Страх рождает гнев; гнев рождает ненависть; ненависть — залог страданий. Я сильный страх в тебе ощущаю.

Йода.

      — Кадет Стронгарм, — Бамблби удивило, что стажёр вернулась с патрулирования намного позже обычного. — Всё в порядке?       — Да, сэр, — колёсная положила рапорт на стол перед автоботом. — Я патрулировала сектор у Иаконской авиационной академии и заметила, что одной фемледи резко стало плохо. Пришлось проводить её в ближайший медицинский центр.       — Ты поступила правильно, — отметил мех. — Надеюсь, вскоре она почувствует себя лучше.       Оставалось положить рапорт на стол и уйти. Преодолев присущую ей робость, Стронгарм решилась поговорить с полицейским. Ультра Магнус отзывался о Бамблби как о прекрасном разведчике и смелом воине, и это определило отношение бэты к жёлто-чёрному автоботу. Юнгфем общалась с ним очень почтительно, чтобы быть хорошей собеседницей и не подвести создателя.       — По правде говоря, сэр… — оптика Бамблби излучала доверие, и Стронгарм ощутила прилив уверенности. — Меня тревожит, что в переделку опять угодил юнлинг. За последний квартекс это пятый случай…       Полицейский понимал юнгфем. Она только узнавала жизнь и сквозь визор любопытства и осторожности глядела на повседневность. И, увы, не всегда краски жизни приносили приятные впечатления. Юный разведчик на огромной неизведанной территории. Таков был ответ повидавшего многое Бамблби.       — Моя бывшая подруга Найтра грубо нарушила устав академии, а тот юнлинг, что стрелял в сенатора Уан, покусился на святое, — о сильном недоумении свидетельствовали мелькающие манипуляторы. — Неужели они оба не понимали, что за преступлением всегда следует наказание? Почему так поступили?       — Вряд ли они нам скажут, — с сожалением опустил фокус линз Бамблби. — Причин много: равнодушное отношение создателей, дурная компания, особенности процессора. Возможно, они нуждались в помощи, но не получили поддержку вовремя и ступили на кривую дорожку. Не от хорошей жизни юнцов тянет на гадости…       Своих создателей мех слабо помнил. В их квартале в Найоне образовалась крохотная шайка из беспризорников вроде него. Добывали энергон и шаниксы как могли — кто промышлял мелким грабежом, кто набивался к взрослым помогать за скромную плату. Однажды Бамблби напоролся на нерадивого верзилу и на силу сервоприводы унёс. Под защитой Ориона Пакса и Мегатронуса жизнь малыша наладилась. Вопросы Стронгарм навеяли воспоминания.       — Ультра Магнус беспокоится, наверное, — шёл двадцатый джоор. — До завтра, Стронгарм, — полисбот отдала честь и исчезла в темноте коридора.       «Своеобразное у опи беспокойство» — мысленно ответила Бамблби юнгфем, когда семья Верховного судьи собралась за вечерней подзарядкой. Судебные заседания, думается, веселее проходят. Уилджек отвечал за подобие разговоров — мех спрашивал, а Стронгарм, с опаской косясь на тягача, отвечала. Магнус, может быть, и рад был присоединиться, но по неизвестной причине предпочитал исключительно дежурные реплики. И почему дани отлучился в этот паршивый дождливый цикл!       — Патруль прошёл без происшествий? — уточнил автобот.       — Ну… — пострадавшая юнгфем считается за происшествие? — Практически. Но я в порядке, — вряд ли создатель заинтересовался дурным состоянием незнакомки, поэтому Стронгарм, ненавидевшая долгие паузы, добавила слова о себе. Пустая оболочка куба отправилась в перерабатывающий контейнер. С плечеблоков будто свалился тяжёлый груз, когда юнгфем ушла из зала.       Магнус удручённо прикрыл оптику. Стронгарм скоро исполнится сто пять ворнов, но для создателя кадет осталась маленькой фем, которую он, как опи, должен защитить любой ценой. «Она не готова» — липкая тревожная мысль намертво приклеилась к искре автобота. Надвигалось затяжное волнение, и в нестабильных условиях безопасность единственного создания становилась первым приоритетом.

***

      Походка Блэрра выдавала настроение меха. Вразвалочку — прекрасное самочувствие, ускоренная — случились неприятности. Бамблби отставил дружеские шпильки, в обмене которых коллеги практиковались при встрече. Блэрр едва не переборщил с марганцем в бокале энергона, но вовремя отследил, что делает.       — Пропала вчера, можешь себе представить? — автобот нахмурился, а затем понял: речь о названной сестре друга. — Утром звонок, одногруппники подсуетились, говорят, ушла из общежития в шторм и не вернулась. И зачем её, бестолковую, понесло…       — Что-то модно у юнлингов в грозу гулять, — Бамблби вспомнил рапорт Стронгарм и поделился новостями с гонщиком. — Слушай, погоди заявление о пропаже писать. Кадет скоро придёт, и покажешь ей холопроекцию пропавшей.       — Праймус, пусть это окажется она, — ясная голубая оптика померкла. — В огромном чужом городе потерялась, и хоть бы кто из родни знал. Мы, да друг их семьи — вот все, кто знает об учёбе в Иаконе.       Когда Стронгарм направили в офис Бамблби, юнгфем насторожилась. Упомянули, что история о помощи юнгфем вызвала интерес. «Ха. Повезло…» — делать нечего, с тяжёлым предчувствием кадет тотчас явилась к полицейскому. Присутствие Блэрра повысило волнение. «Ладно, не Юникрона встретила, жить можно» — вспомнилась поговорка Уилджека. Бывалому виднее, когда нужно паниковать, а когда ситуация изумлённо поднятой оптограни не стоит.       — Скажи, — Блэрр активировал голографический портрет. — та бедолага, которую ты вчера отвела в медицинский центр, и эта фемледи имеют сходство?       — Это она, сэр, — воскликнула Стронгарм. — А что случилось? За что разыскивают?       — Моя пропавшая подруга нашлась, — кадета поразило сквозящее в вокалайзере облегчение. — Назови пожалуйста адрес центра. Моя партнёрша отправится туда, чтобы забрать малышку и обеспечить ей отдых в кварте.       Вот так поворот! Мысль, что удалось помочь, приятно поразила юное сознание. Накануне беседы кадет рассуждала, относится ли незнакомка к беспризорникам, рискующим встать на путь преступника. Вдруг ей стало плохо из-за употребления нейротоксинов? Но Блэрр заверил, что юнгфем вела порядочный образ жизни и жаловалась лишь на особенности энергоперерабатывающей системы. Наверное, в заправочной подали некачественный энергон.

***

      Скайглоу избирательно прогуливала пары, великолепно расставляя дела по приоритетам. Но сегодня удобно выстроенная работа системы нарушилась тревожными новостями. Магнавэй влетела в лекционную аудиторию за десять бриймов с перепуганным видом. За ней следовала не менее обеспокоенная Тьюн. Пока феммы наперебой объясняли, в чём дело, нарисовался заинтригованный Скайснипс. Следом четвёрка, придерживая сумки, вылетела из дверей университета.       — Как это вообще произошло? — нервно и раздраженно допрашивала соседок Паст. — Просто скажите, что наша высокая особа, поджав губки, отключила комлинк и скоро появится.       — Да она вчера целый цикл бормотала что-то про страх, гнев, ненависть и монстров, — оправдывалась математик. — Спрашивала, что случилось — ни в какую.       «На один, один цикл оставила наблюдение, — мысленно ругалась Скайглоу. — И ищи по всему Кибертрону!». Суматоху подняла новость об исчезновении Антифлоренсен. Магнавэй встала непривычно рано. В гостиной по традиции уже сидела, читая очередную захватывающую книгу, Рен. Сегодня гостиная на удивление пустовала. «Модулирует» — повела плечеблоками Магна и забыла бы об этом случае, не попадись на оптику открытая дверь в спальню Тьюн и Антифлоренсен. Последняя часто злилась на каминусианку за постоянный шум и плотно закрывалась. Любопытство подтолкнуло заглянуть. Платформа второй соседки осталась нетронутой со вчерашнего цикла. Личные вещи — вечная сумка и игрушка-предакон — покоились на месте.       — Она часто гуляла допоздна, — на ходу дополняла картину происходящего летучка. — И в дожди. Ну нельзя же гулять на такую непогоду! — сколько Магну не поправляй, все равно делала элементарные ошибки. — А вчера как раз шторм разыгрался. Прям как Фло — та часто внезапно рыдала и бормотала, мол, она чудовище, тряслась…       Обследование аллеи Тринадцати — излюбленный парк Смайт — отняло джоор времени. Тьюн и Скайглоу молчали о печалях — у обеих пропадали интересные пары. Поиски затягивались. «Хорошо, что сегодня Фло не надо на стажировку, — прервал молчание Снипс. — А то понятия не имею, как объяснить пресс-секретарю и Прайму её отсутствие». В администрации в последнее время выражали беспокойство относительно состояния студентки. Оптимус однажды осторожно спросил у спейсджета, не задевают ли одногруппники колёсную.       — Эй, подожди! — в поле зрения Скайснипса попал алый спорткар. — Стой, тебе говорят!       По старой привычке Сайдсвайп приготовился дать дёру. Подопечный главы разведки замер и хмуро уставился на компанию.       — Вам чего? — по-хорошему надо было вернуться домой.       — Ты здесь часто гуляешь? — неохотное утвердительное покачивание шлемом. — Вчера вечером здесь был? — тот же жест. — Случаем, вот эту юнгфем не видел? — Сайдсвайп напряг линзы.       — Вродь похожая пробегала, не знаю, не помню, — юнлинг недоверчиво смерил компанию взглядом. После жизни в банде к любопытным незнакомцам Свайп относился крайне внимательно.       — Наша подруга вчера ушла гулять и не вернулась, — Скайглоу сочла нужным разъяснить ситуацию. — Точно не видел? — Сайдсвайп указал примерное направление, в котором убежала Смайт. Полученная информация не облегчила задачу.       — Есть варианты? — спросила Тьюн у выхода из аллеи.       Скайглоу повела всех в западный район Иакона. Помимо центра Смайт приглашала на прогулку сюда. Паст запомнила маршрут. Сначала площадь Нексуса Прайма — Фло сюда прибыла на учёбу; переход через мост Солус и Мегатронуса — тут Рен обязательно ложилась на перила и зачарованно глядела на мелькающие внизу машины; выход на площадь Триона. Далее дорога огибала бледно-бирюзовые в серебристой окантовке стены Иаконской авиационной академии.       — Я неподалёку живу и один раз видел выступающего перед студентами главу военно-воздушных сил Старскрима, — Скайснипс хотел отвлечься от негативных мыслей. — Фло случаем не из-за этой персоны сюда наяривает?       Его не услышали. По краям площади располагались аккуратно оформленные магазины и три заправочные. Компания разделилась, чтобы быстрее опросить владельцев заведений, не видели ли они Смайт. Увы, одни закрылись рано, другие не обратили внимания. Владелец заправочной на углу площади заметил, что похожая фемледи вчера заходила выпить коктейль. У второй заправочной Магнавэй подобрала самодельную побрякушку, подаренную ею Рен на Нововорние. Она лежала в оставшейся после вчерашней грозы луже.       — И на этом следы заканчиваются, — печально заключил Скайснипс. — По крайней мере, если обращаться в полицию, мы знаем, где видели Антифлоренсен в последний раз.       Над площадью пронеслась птица — Магнавэй заметила быстро передвигающуюся тень. Виндфолл трансформировалась и аккуратно приземлилась в робомоде около студентов. Паст время от времени общалась с медиком и сразу оповестила птицефем о случившемся. Они также договорились встретиться у лётного учебного заведения.       — Есть новости, — слова зажгли надежду. — Через три квартала отсюда находится медицинский центр. Вчера стажёр-полисбот отвела Рен туда, — Магнавэй радостно запрыгала, а Скайглоу облегчённо и шумно прошелестела вентиляцией.       Но на месте их ждала неудача. Фло среди пациентов не было. Гиперактивная Магнавэй устала и канючила, что хочет подзарядиться. Медик предложила сделать перерыв и купила всей компании по стандартной порции энергона с алюминием. Команда сидела на скамье и в тишине обдумывала возможное местонахождение Смайт.       — Есть у меня одна мысль, — заговорила Виндфолл. — Последняя надежда. Нам нужно на север Иакона в Прозрачные Высоты.       — А что мы забыли у элиты? — покосился Скайснипс. — И с чего ты взяла, что Фло занесло туда? Знаю, что ей всегда дай повыше забраться, но не настолько!       — В том квартале живёт её родственница по автоботской линии династии, — Винди проигнорировала остроты. — Фло заходила декаротацию назад. Хотела написать, что живёт в столице, и временно пожить с тётей, на всякий случай дала адрес.       «Прекрасно, — негодование клокотало в искре Паст. — Прайм, ещё одна Смайт, а следом кто, Лорд-Протектор? Тянет же Рен…». Больше обеспокоенных взрослых — больше внимания к не достигшей полной дееспособности юнгфем. А ей поручили присматривать за возможной ученицей. И все взрослые знатные и титулованные, без тщательного контроля не обойтись.       — Почему ты думаешь, что эта Энигма нам поможет? — Скайглоу хмуро смяла оболочку куба. — Мы сами справимся.       — Фло пропала в многомиллионном полисе ночью. Она итак уехала в Иакон, слова родне не сказав, где находится, — сердито заметила медик. — Пора уже привлечь взрослых.       — Не сказав?! — хором воскликнули Тьюн и Магна. Паст молча поняла манипуляторы, показывая, что больше возражений не имеет. Придётся работать с тем, что имеется. Соседок Смайт отправили в общежитие — Рен могла вернуться, и было бы хорошо оказать помощь.

***

За две декаротации до исчезновения

      …Спарквайз, праксианский судья, сидел в скромном саду особняка Смайт. Одинокое кристальное дерево, расположенное в дальнем углу, напоминало о покойном младшем спарке. Находящийся в стороне, измотанный, изо всех сил тянущийся к свету — тонкие ветви тянулись к солнцу. Вольфбэнг часто проводил там время в бэтстве. Старший спарк давно не навещал создателя. Мех надеялся, что Джамал рад службе. Старшая грандбэта, Эминельме, радостно сообщила по комлинку, что принята в первый батальон космической разведки. Иногда Спарквайза навещали автоботские родственники Смайтов, чаще всех появлялась старшая бэта Гримсмайт — Энигма. Она приносила подарки маленькой Рен — последнем живом напоминании о покойном Вольфбэнге.       Спарквайз винил себя в недостаточной защите спарка от бондмейта. Магмавитч постоянно придирался к Вольфбэнгу за любую провинность, и никогда не говорил, что на самом деле Бэнг был ему очень дорог. Витч отдал искру Праймусу немногим позже, сломавшись под натиском горя. Сейчас Спарквайз бросил силы на воспитание маленькой колёсной, чтобы искупить вину перед Бэнгом.       — Дер’ево опадает, — расстроенно тычет пальцем Рен в упавшие кристальные листочки. — Я хочу, чтобы оно осталось с ними! — аристократка топнула сервоприводом, будто надеясь, что растение подчинится её воле. Бэте недавно стукнул первый десяток.       — Искорка моя, в этой жизни от нас зависит ничтожно мало вещей, — размеренно произнес нейтрал, поднимая грандбэту на плечо. — Важно не бояться неудач и перемен. Что ни делается, все к лучшему.       — А откуда ты знаешь, гр’анддани? — Рен успокоилась, почувствовав родное тепло.       — Просто знаю, — улыбнулся мех…       Флора очень хотела бы вернуться в прошлое и расспросить гранддани про мистический источник стойкости. Сейчас нужда во внутренней опоре поднялась выше воссианских гор. Поступали новости о боях в приграничных системах. Сестра… Эминельме и Рен были близки лишь в документах, но мысль, что где-то на рубежах бьётся близкий бот, болезненно ёрзала в процессоре. А дядя? Спецназ в стороне не отсиживался. Избегать новостей не получалось — Рен работала в отделе, где занимались их обработкой.       — Мне самому противна мысль, что войскам вновь приходится браться за оружие, — с сопереживанием в вокалайзере ответил Оптимус, Рен поделилась переживаниями. О принадлежности к династии Смайт студентка умолчала. — И хотя в этот раз анархисты выглядят более подготовленными, надеюсь, что конфликт решится быстро.       — Вы говор’или, что многие пр’иняли пер’емены в стр’ое, укладе жизни на Кибер’тр’оне, — Рен водила пальцем по горлышку бокала. Дождавшись, когда Оптимус повернётся к ней, юнгфем словно взвыла: — Как? Где они нашли силы?       — Они понимали, что любую проблему можно решить. А если решения не было, меняли свои воззрения на неё. Конечно, было сложно противостоять эмоциями, но без стойкости невозможно пережить трансформации в мире.       Фло подошла к окну и вместе с Праймом посмотрела на надвигающуюся грозовую тучу. Сильный порыв ветра влетел в гостиную, всколыхнув кристальные занавески. Одна из ниточек с бусинами стукнулась о фейсплейт правителя. Тихо фыркнув, Оптимус закрыл форточку. Юнгфем прикрыла энергоприемник, робко хихикнув: мех забавно сморщился. Правда, пока Прайм закрывал окно, новый порыв направил на него сразу пять ниток с кристаллами. Прошептав: «Да чтоб тебя», автобот повернулся к Рен. Он и сам словно посмеивался, мол, всякое бывает.       — Я пойду, — конец фразы заглушил раскат грома.       — С ума сошли? Обещают, что закончится через джоор, — Фло опять пришла уставшей, и Оптимус опасался, что полуживая студентка не справится с управлением в непогоду. — Посидите во дворце.       Прайм проводил Рен в кабинет, указав студентке на место на другом конце стола. Каждый из них углубился в работу. На середине письма от чиновника из Праксуса автобота отвлек звук падения тяжёлого предмета.       Оффлайн Флоры оказался крепким — колесная не почувствовала, что её трясут за плечо. Прайм на мгновение задумчиво окинул юнгфем, после осторожно вынул из-под шлема и манипуляторов планшеты. Неподвижный кобальтово-голубой корпус укрыла плотная тёмно-синяя материя мантии. В кабинете было довольно прохладно. «Опять себя измотала» — линзы неодобрительно блеснули.       Близился конец третьей четверти. Антифлоренсен время от времени приходила к правителю. Сперва Прайм отчасти озадаченно воспринимал визиты студентки. Довольно быстро мех привык к ним: нечто среднее между отчётами подчинённых и личным разговором. Бывало, что тема разговора нечаянно менялась, и вместо истории кибертронцы обсуждали жизнь. И в эти мгновения Оптимусу открывалась другая сторона Рен — открытая новому, энергичная, капельку боязливая, добрая.       Подмечая эти моменты, автобот начал относиться к колёсной мягче, с пониманием. И оттого запереживал, когда Антифлоренсен неожиданно превратилась в живого мертвеца. Вялая, безразлично глядящая вокруг, раздражительная — тень жизни. Оптимус спрашивал, в чем дело, но получал стабильный лживый ответ, что всё хорошо. Наконец сегодня студентка набралась смелости и подробно расписала, чем занималась всю четверть.       На протяжении Прайма постоянно посещал один и тот же вопрос: зачем? Юнгфем давно упомянула отвращение к занятиям спортом, но помимо занятий и работы подорвалась тренироваться с игроками в куб и расстроилась, когда близкая подруга — лидер факультетской команды — не взяла её. Но горевала несостоявшаяся спортсменка недолго и направила энергию на участие в студенческих мероприятиях. Здесь Оптимус незаметно для собеседницы подсчитал активности, многозначительно хмыкнул и испытал ещё большее замешательство. Неудовлетворённость результатами и ощутимое разочарование были закономерными последствиями.       На этом, подумал автобот, удивительные приключения подошли к концу. Не тут-то было. Флора, чьё настроение портилось по мере озвучивания воспоминаний, решила, что от неё отворачиваются друзья. Второй курс выдался богатым на количество информации и заданий — только успевай делать. И многие студенты бросили все силы на учёбу. Рен реже виделась с двумя друзьями вне университета и чаще уходила прогуливаться после пар одна. Уже упомянутая подруга-спортсмен появлялась на парах через цикл-два и общалась через силу.       Причиной отдаления Фло считала отвратительный характер. Прайм бы поверил и посочувствовал Смайт в ситуации с друзьями, если бы не поведение. В течение встречи Оптимус проявлял заботу о гостье: налил бокал алюминиевого энергона — графин с напитком стоял далеко от юнгфем; спрашивал, все ли в порядке. Смайт поблагодарила автобота, но её жесты выдавали замешательство. Оказалось, что простое желание помочь расценивалось как доказательство слабости студентки. «Праймусе, что творится…» — Оптимус устал прокручивать эту мысль.       Так и норовит двигаться по ошибочному пути, набивая больше и больше вмятин! Что там, тормоз перестал работать? Сколько бы сходств ни подмечал Прайм, происходящее шокировало новизной. Бесконечный поиск дел, погоня за чьим-то одобрением, отсутствие сил на рутинные дела и отрицание отдыха, жизни вне учёбы и работы — и врагу не пожелаешь, и во сне энергокубом не отмахаешься. Прочие увлечения или отсутствовали, или, что было более вероятно, подавлялись. «А создатели вообще состояние спарка видели?» — ломал процессор правитель, не догадываясь о реальном положении дел.       Фло, тихо мыча, поднялась, опираясь на манипуляторы. Отсутствие нормального режима бесследно не проходило. Смайт торопливо заверила Прайма, что ничего сверх обычного не случилось, просто лёгкая усталость.       — Перестаньте искать лишние занятия, и вам станет легче. Отдыхайте пожалуйста, не надо себя ломать.       Отдохнуть? Остаться наедине с чувством вины за выбор нежелательного, по мнению дяди, факультета? С мыслями о собственной никчёмности? Лежать и осознавать, что никто не хочет общаться, что все избегают компании? «Никогда, — вентсистема заработала чаще. — Я не хочу об этом думать. Я не ошибаюсь».       — Не лишнее, — неуверенно возразила Смайт. — Ничего не лишнее. Не понимаю, с чего вы это взяли, сат Пр’айм.       — Вы боитесь, — озвучил вывод Оптимус. — Вам страшно остаться одной, и отчаяние и боязнь одиночества толкают вас на участие в множестве занятий, в том числе ненужных, не соответствующих вашим способностям. И они же заставляют думать о неприязни друзей, которая в действительности называется занятостью, — Фло нервно мотнула шлемом. — Только вот в чем штука, Антифлоренсен: вы сами выдумали проблемы и глухи к просьбам остановиться.       — Ничего я не испугалась, — обида окутала Рен. — Я не могу ошибаться. Видно же, что они стали р’еже общаться! А между собой нор’мально.       — Надо же, — саркастичной интонации юнгфем не ожидала. — А вы пробовали взглянуть на ситуацию под другим углом? Страх рождает гнев, гнев — ненависть, а она приводит к страданиям, знакомо вам это? Из-за страха вы обозлились и возненавидели — о, даже не весь мир — себя. Продолжаете измываться над корпусом и превращаться в тень жизни.       Он прав, и Антифлоренсен понимала это. Гордость не позволяла признать чужую правоту. Почему это она ошибается, с какого нужно смотреть под другим углом? Дядя утверждал, что только работа на износ гарантирует успех. Всё верно делает.       — Однажды из-за страха я нарёк названного брата врагом, даже не поговорив с ним. Это стоило многого, — для убедительности Оптимус обратился к собственному прошлому. — Будьте умнее и, если беспокоитесь об отношениях, поговорите с друзьями.       Из-за усталости юнгфем хотелось выплеснуть негативные эмоции здесь и сейчас. Всё равно, кто собеседник. Но наученная опытом разговора о Третьей Второй Рен выдержала паузу и успокоилась. Нельзя. Он не виноват в проблемах. Сжав кулак посильнее, студентка ответила ровным тоном:       — Думаю, здесь наши мнения р’асходятся, сат Пра’йм. Я не пр’инимаю ваши утвер’ждения и считаю их ошибочными. Все сложится хор’ошо, — конец лишний раз подчеркнул сомнения в искре.       — Однажды примете, — словно безразлично произнёс на прощание мех. В чём секрет уверенности? Фло лишь повела плечами.       «Страх рождает гнев, гнев — ненависть, а она приводит к страданиям… К чему сказал?» — весь вечер в общежитии Смайт посвятила размышлениям. Критика сложно воспринималась. А Оптимус не только раскритиковал, но ещё и выразил её настоящие мысли. Страх, гнев, ненависть, страдания — да, пожалуй, фраза прекрасно подходит для описания ситуации. Рен боялась попросить о помощи, злилась на собственную застенчивость, подолгу ругала себя и понятия не имела, что делать.       — Фло, как ты? — Тьюн обернулась на тихие всхлипы соседки. — Кто тебя обидел?       — Всё нор’мально, — колёсная уткнулась в колени. — Никто не обидел… не знаю… сама себя… Оставь меня. Пожалуйста.       «Опять врёт» — Тьюн оставила около Рен коробочку со сладостями. Математик имела догадки относительно происходящего с подругой, но хотела услышать признание. Стало капельку грустно: Тьюн всегда открыто говорила о своём состоянии. Магнавэй и вовсе регулярно делилась переживаниями. А Фло отказывалась снимать защитную маску лжи и сарказма. Основа дружбы — доверие. Закрытость Смайт, которую музыкант приняла за стеснительность, сейчас больше и больше напоминала тревожный знак.

***

      По ночам Фло посещали кошмары. Воспалённое усталое сознание иногда считало их явью. Так, однажды Смайт пришла в класс, и одногруппники дружно встали и отвернулись от юнгфем. Звенели звуки оживленной беседы, но слышать их было невыносимо. Стоило Антифлоренсен подойти — одногруппники телепортировались в другой конец аудитории. Громче всех восклицал Скайснипс. «Лучше бы ты в Киберполисе в академии училась, неумеха, — дразнился спейсджет. — Не по тебе Иакон. Ты даже в родном полисе поступление провалила!». Окруженная Рен зажмурилась и отключила аудиосенсоры, чтобы язвительный смех не терзал её. «Страх рождает гнев, гнев — ненависть, а она приводит страдания!» — словно задорную дразнилку распевал Снипс.       В другой раз аристократка подверглась насмешкам Тьюн и Магнавэй. Соседки презрительно шушукались, показывая на колёсную пальцами. Они насмешливо сверлили Рен взглядами и нарочито вспоминали приятные мгновения времяпрепровождения с семьями. «Где тебе понять, беспризорница» — язвительно процедила Тьюн. «Ты неотдыхательница» — выдумала слово Магнавэй. И с упоеньем продолжали называть вещи, о которых Рен, выросшая без создателей, мечтать не могла. Между ядовитых фраз звучало знакомое выражение: страх рождает гнев, гнев — ненависть, а она приводит страдания.       На два цикла наступило затишье. Флора забыла данное себе обещание восстановить режим и уснула за рабочим столом. «Ну вы посмотрите на неё, — скрипучий вокалайзер Скайглоу одёрнул Смайт. — О себе позаботиться не может!». Блэрр и Виндфолл — их появление особенно напугало юнгфем — согласились и принялись перечислять все ситуации, где аристократка не справлялась с задачей. «Пора бы тебе повзрослеть, Смайт, пока с тобой хоть кто-то общается» — хором заключила троица. На прощание посоветовали смело встречать перемены, чтобы было счастье. В противном случае страх рождает гнев, гнев — ненависть, а она приводит к страданиям…       Выходя из оффлайна, Рен ненароком чуть не стукнула будившую подругу Тьюн. Усталость притупила непомерную гордыню, и Смайт пожаловалась на дурные модуляции. «Попробуй, не знаю там, прогуляться вечерком» — призадумавшись, посоветовала студентка. Прогулки, значит… Раз уж ни одно занятие вне университета не подошло или не обрадовало, то можно потратить вечера на них.       Погода к прогулкам не располагала. Откуда-то с юга надвигался циклон. Через каждые пару циклов хлестал ливень. Антифлоренсен и раньше не переживала, если ненастье застигало её на улице. Но после кошмарных ночей юнгфем выходила размяться исключительно в грозу. Плейлист пополнился тяжёлой музыкой. Лечение, по расчётам Рен, должно вернуть в строй через декаротацию.       Худший кошмар атаковал бедолагу Смайт этой ночью. Непонятным образом дядя узнал, что племянница пошла в создателя и проучилась ворн в Иаконе, и схватил колёсную за антенны, совсем как при провале поступления на полицейского. Он орал на Рен прилюдно — рядом собрались гости прошлых снов и… Почему здесь оказался Оптимус? «Возомнила себя умной? Никто, ни одной умной вещи не сделала! Из-за тебя погиб мой брат! Из-за тебя я поссорился с роднёй! Ты монстр, которого я вынужден опекать!» — истошно вопил спецназовец.       Монстр… Фло вспомнила, что в бэтстве много капризничала. «Ну не была я удобным покорным спарком, почему монстр-то?» — не глядя по сторонам, колёсная пятилась от дяди. Оптимус осуждающе провожал её оптикой. Неожиданно Смайт врезалась в нечто липкое сходного роста. Испуганно отпрыгнув, студентка вгляделась.       Существо состояло сплошь из тёмной липкой массы и напоминало гибрида Рен и её тёзки из числа Десяти. Оно приблизилось к Рен за наноклик и схватило посеревший корпус. Вырваться не получалось. Гибрид проникал под броню и заполнял системы. В аудиосенсорах звенело: «Монстр! Монстр! Монстр!»       Встрепенувшись, Антифлоренсен обнаружила, что нечаянно провалилась в модуляции в пустой аудитории. Интересено, как долго пролежала на столе. Не хотелось ни вставать, ни идти. И вдруг те же противные ощущения.       — О, а я всюду ищу Ренсен, — на беду нарисовалась Магнавэй. Настроение у изучающей философию каминусианки напоминало жаркий солнечный цикл. — Слушай, пойдём с друзьями познакомл…       Зря джет подошла сзади и протянула толстый манипулятор к Смайт. Широкую улыбку словно ураганом унесло. Ростом Магнавэй доставала колёсной до середины честплейта, и маленький размер сыграл с юнгфем злую шутку. Холодный манипулятор со свистом рассек воздух и ударился о блестящий фейсплейт. Опешив, Магна попятилась.       — Сколько можно говор’ить, что не надо заходить со спины! — яростно зашипела Рен. — Знаешь, как надоела? В шейных магистр’алях сидишь! — сардонический смешок сильнее ужаснул каминусианку. — Ой, гляньте, я постоянно общаюсь с кем попало и мило двигаю щитками линз. Ты слишком откр’ытая и пр’отивная, уяснила?! — Смайт угрожающе нависла над несчастной соседкой. — Ты никто. Пока др’угие пашут, ты — она давила на носоконус так, будто хотела оставить дыру. — бездельничаешь и мешаешь.       «Монстр!» — больно стукнула другая мысль. Монстр! Флора испугалась, едва оптику Магнавэй затуманил омыватель. Смайт метнулась туда, обратно, схватила соседку за манипулятор и побежала к корпусу. Феммы промчались в кварту. Антифлоренсен быстро затолкала Магну в санотсек и растерянно умыла джета.       — Никому не говори, — философ потерялась в происходящем. — П-пожалуйста, ничего, никому, скажи, что упала, ударилась… Я ужасно поступила… — Рен рыдала. — Я… я…       «Никогда не ударю из-за ерунды» — пообещала себе Смайт, когда дядя вспылил из-за провала поступления в полицейскую академию. И сейчас юнгфем нарушила слово, выплеснув на соседку клокотавшую в искре досаду и обиду. Страх породил гнев, гнев воспламенил ненависть, а она доставила страдания и Рен, и Магне. Страх, гнев и ненависть разбудили настоящую сущность юнгфем — монстра.       — Рен? — Магнавэй подставила манипуляторы, чтобы более высокая студентка не рухнула. — Ты вся дрожишь и шатаешься. Ой, и шум частый! Пойдём, — сервоприводы Смайт словно свинцом наполнили. — Пойдём, всё хорошо будет.       С трудом улавливая происходящее, Фло поддалась. Феммы медленно опустились на диван в гостиной. Щитки линз опустились, и управленец закинула шлем назад. Тишина… Благодатная тишина. И тепло манипуляторов.       — Хочешь? — Магнавэй протянула стакан. Магистрали свело — с этим энергоновым напитком что-то не так! Но Фло, опять пропустившая подзарядку, обрадовалась и наскоро состряпанной бурде. — Прости, — каминусианка видела реакцию. — У дани лучше получается, а у меня манипуляторы…       — Было… кх, вкусно, — Рен впервые соврала Магне, потому что не хотелось расстраивать. — Кр’епкий н-напиток, очень вкусный, но ух… — философ робко улыбнулась и нежно приобняла кибертронианку. — Почему ты поддер’живаешь меня после всего этого?       — Ты хорошая, я верю, — каминусианка дружелюбно улыбнулась.       И это после ворна с лишним насмешек, порой обидных розыгрышей и бесконечного потока грубостей? Если бы не упадок сил, удивление на фейсплейте отобразилось бы ярче. Рен не верила. Жизнь напоминала замкнутый круг: нельзя бояться, потому что страх рождает гнев, гнев — ненависть, ненависть пробуждала монстра, спящего в глубине искры, истинный облик Смайт. Сильные, всеми любимые, выдающиеся кибертронцы, какими были предыдущие поколения Смайтов, не знали страха. А она…       — Я пойду, — самообладание вернулось к студентке. На пороге гостиной она обернулась: — Спасибо за помощь…       — Ты улицу видела? — Магнавэй без стеснения покрутила пальцем у виска.       — Плевала я, — ответило каминусианке эхо.

***

За декаротацию до исчезновения

      Желания встретиться со Спрингером Флора особенно не испытывала. Понимая, что ляпнула в прошлую встречу, юнгфем избегала бывшего спецназовца. Но вечные прятки бесполезны. Яркие, но холодные лучи, отражаемые статуей Солус в аллее Тринадцати, отвлекли внимание Рен.       — Давно стоишь? — вместо ответа последовали торопливые, но правдивые извинения. — Ослабь хватку, зла не держал и обидеться не успел. Новости для тебя есть.       — Как там дядя и Эми? — перебила взволнованная Смайт. — Они живы? У них всё успешно?       — Насколько мне известно, твоя сестра в порядке и разруливает проблемы на Гаррусе-9. А дядя… — заминки Спрингера повышали тревогу Рен. — В порядке всё.       Спрингер понимал, что проблемы Джамала юнлингу решить не под силу. Об этом умалчивали, избегали обсуждения, тихо пытались помочь. Фло бы с собой совладать.       — Я к тебе с новостями от Энигмы, — позывной тёти напряг колёсную. — Ваша путешественница вернется с цикла на цикл. У неё к тебе дело, цитирую, особой важности. Свяжись-ка с роднёй заблаговременно, пока Энигма не метнулась искать тебя в полицейской академии, где твою частоту не ловили.       — А может вы ей скажете? — до чего Флоре не хотелось повторить судьбу покойного создателя. Да, Энигма укрыла его, но почему-то потом Смайты быстро узнали, что он учится в Иаконе, а не Киберполисе.       — И встречусь вместо тебя с ней? — хмыкнул автобот. — Рен, давно ли настолько боишься родни? Энигма из оставшихся в живых Смайтов относится к тебе лучше всего, в искре лелеет. Да и твоему опи помогала.        Фло боялась, что тётя, болтушка по натуре, быстро оповестит всех Смайтов о том, что маленькая десептиконша поступила в Иакон. И это играло против спокойной учёбы юнгфем. Энигма не сдаст намеренно, но в её стиле сделать это случайно.       «Страх рождает гнев, гнев — ненависть, а она приводит страдания» — словно током ударило. Фло хотелось, чтобы проблема решилась сама собой, а она бы тихо переждала бурю. Спрингер продолжил растолковывать важность общения с родственниками. Смайт бы сердито огрызнулась и оборвала разговор, но воздержалась, беспомощно отведя взгляд в сторону. Шейные магистрали жутко свело.       — Подумай над этим, — студентка вяло пообещала отписаться Энигме. Молчание могло обернуться поисками, и здесь неприятностей не миновать. Но эта квинтова бесконечная энергия, бьющая фонтаном, отталкивала. «Декаротацию подождать можно» — увещевала себя Рен.

***

      Скайглоу едва хватало сил обрабатывать большое количество информации. Тут досдать задание, там провести тренировку, через три декаротации выступить на межуниверситетских соревнованиях по кубу. Деятельность кипела и приятно согревала удовольствием.       Паст не появлялась в университете один цикл. И не понимала, что случилось в её отсутствие, из-за чего Смайт демонстративно фыркнула и отвернулась вместо объятий при приветствии.       — Будь взрослой и объясни наконец, в чем дело, — сердито бросила Скай.       — Почему ты отдаляешься от меня? Я р’азве плохой др’уг? — плаксиво спросила, прижимая к себе сумку, Фло. — Ты почти со мной не общаешься последнюю декар’отацию. Мне без тебя плохо.       — Дорогая моя, раскладываем по полочкам, — Скайглоу удерживала терпение. — На этой декаротации нам рассказывали о соревнованиях, и мы собирались на тренировки и проходили бюрократические процедуры, чтобы принять участие. Следующий момент: мне необходимо было немного отдохнуть, поэтому один цикл я провела дома, отдыхая и не отвечая на твой поток сообщений. А теперь назови взаимосвязь между моей занятостью и взявшейся с потолка характеристики «плохого друга».       «Не в себе» — во время беседы Фло приходилось сдерживаться, чтобы не лечь на стол. Вымоталась вдрызг, насочиняла ерунды и теперь достаёт бредом кого ни попадя. Скайглоу очень хотелось воспринимать плоды воспалённого сознания с полным равноискрием, но Рен словно старалась вывести фем на эмоции.       — Ты со своей командой чаще, чем со мной общаешься, и вообще меня оттуда исключила! — капризно возмутилась Смайт. — Чем я тебе не угодила? Мы ж так хор’ошо общались, а сейчас меня на них меняешь, да? Да?       — В себя приходи, пьяница работящая, — Паст поколотила юнгфем по щекам. По правде говоря, шлем хотелось оторвать. — Напомни, кто постоянно слушал твои жалобы на жизнь в любое время, а? Кто с тобой гулял, всегда соглашаясь на то, что угодно твоей искре? Я общаюсь с ними, потому что возглавляю команду. И про тебя не забыла.       Здравые аргументы обиженная Рен не услышала. Вести дальнейший диалог было бессмысленно.       — Вот что, милая моя подружка, — Скайглоу закинула сумку на плечо. — Ты в неадекватном состоянии, хотя тебе каждый второй говорил, что о себе заботиться надо. Поговорим позже, когда протрезвеешь. И найди себе новых друзей, чтобы было с кем общаться помимо меня. А еще лучше будет заняться своей жизнью — глядишь, перестанешь растворяться в других. Всего хорошего?       Паст пересела на первый ряд в лекционной аудитории. Фло поклялась бы, что в адрес Скайглоу полетела бы гневная тирада. Но в процессоре вновь всплыло: «Страх рождает гнев, гнев — ненависть, а она приводит страдания». Губы плотно сомкнулись, свет линз огорченно потускнел. Она уткнулась в сумку и тихо заплакала от боли.

***

Накануне исчезновения

      — Ох уж мне эти юнлинги! — проворчал под носоконус Блицшедоу, вставляя в дентопластины ки-гару. — Развели породу.       Оптимус тактично промолчал насчёт курения. Не до нравоучений сейчас.       — Вот знаете, Оптимус, в прошлом ворне попались ленивые фемледи. А этот сделал сюприз в виде очень любящей работать и ненавидящей отдыхать. Подходит сегодня и требует, чтобы её график уплотнили.       — Антифлоренсен просила добавить нагрузку? — видимо, провал со студенческими мероприятиями сподвиг на захламление свободного времени работой. Другого объяснения озадаченный автобот не нашёл.       — Вот надо, и хоть Юникрон явись! Разумеется, отказал. Обиделась, фыркнула и убежала, — прокомментировал конец рабочего цикла десептикон. — «Вы меня не цените, я незаменимая» — как-то так на прощание огрызнулась. Вот что делать с упрямой?       — Дать время попсиховать, — невозмутимо озвучил решение Оптимус. — Юнлингов иногда заносит очень сильно. Судя по всему, психоз Антифлоренсен достиг своего пика. Цикл, ротация, максимум четыре цикла — успокоится.       Таким же был Смоукскрин, одолеваемый жаждой геройствовать. Вынь да положь возможность подвиг совершить! Один раз наследник Номинуса и Рен Прайм надоел команде по шейные магистрали, и Арси сильно отчитала его. Смоукскрин, огорченный проваленной миссией, обиделся и уехал. Оптимус остановил порывавшихся искать юнца автоботов, понимая, что колёсному надо время обдумать случившееся. В общих чертах так и вышло, в деталях возвращению после осознания ситуации помешал Саундвейв. Пришлось спасать Смоука. Зато после сорвавшегося покушения геройские заскоки сошли на нет.       — Вы уверены? — с сомнением спросил сикер. — Как по мне, её и Юникрон не одолеет…       — Был опыт, — заверил автобот.

***

      Флора шмыгнула в заправочную на втором этаже располагающего своим видом здания напротив Иаконской авиационной академии. Вежливая официантка возникла словно из-под поверхности и поинтересовалась, чего желает посетительница. Заказав простенький маленький коктейль, Фло устроилась в уголке у окна и наблюдала, как капли бегут по стеклу подобно участникам гонки «Иакон-5000». В заведении играла тихая музыка. Смайт показалось, что мелодии веяли грустью. Впрочем, негативную энергию Флора наблюдала повсюду почти каждый цикл.       Выпитый четыре джоора назад коктейль не заглушил обиду после конфликта с Блицшедоу. Смайт считала себя невинно оскорблённой и униженной. Должны же были оценить заслуги самого трудолюбивого стажёра! В её плане так написано! Или Скайснипс очаровал всех остротами? «Как же я устала с ним бороться!» — кричали опечаленные голубые линзы. И ведь не возникло мысли, что спейсджет не подозревал о конкуренции и брал от жизни лучшее.       Заказ готовился, и Антифлоренсен осторожно прилегла на стол, предварительно сложив манипуляторы. В спокойной обстановке отчетливо слышались обрывки разговоров посетителей. Внимание студентки зацепил монолог тощего багрово-золотистого меха. Напротив сидел другой, весь побитый, и глушил боль одиннадцатой — Фло сосчитала кубы — порцией энжекса.       — Вы когда-нибудь думали, каково это — тонуть в отчаянии? — вокалайзер багрового располагал слушателя к восприятию речи. — История противоположностей. Отчаяние постепенно окутывает системы. Оно словно держит вас, шепчет тихими голосами, чтобы вы впустили его в топливные магистрали. И все проблемы в этом мире исчезнут. Но затем… Есть эта штука в процессоре, и она бушует. Освещает каждый нейрон безумием. Бороться. Выживать. И всё это время сознание прокручивает один и тот же вопрос: «Неужели с вас хватит?». Это забавно. Можно прожить жизнь, так и не столкнувшись с этим выбором. Но он меняет навсегда.       Фло опомнилась. Заслушавшись, студентка едва ли не пошла к посетителям. Только незнакомой компании в этот паршивый цикл не хватало. Однако он говорил разумные вещи. Страх рождает гнев, гнев — ненависть, а она приводит страдания — в этой пучине утонула юнгфем. Слова Оптимуса не подкрепляли убеждение о том, что студентка — монстр по своей сущности. Это был алгоритм, которому Смайт следовала долгое время. Боясь быть раскрытой, наказанной, отвергнутой, непонятой, Антифлоренсен сердито и неохотно бросала ответы, врала, делала всё тайком. И те, кто знал характер дяди, отчасти понимали Фло и сочувствовали ей, но задавались вопросом, почему она не найдёт поддержку среди других взрослых родственников.       Не монстр… То ли от облегчения, то ли от бессилия омыватель бурными потоками хлынул из линз. Фло по-прежнему тихо сидела в уголке, наблюдая за дождём, и беззвучно проливала слёзы. Одновременно хотелось поделиться осознанием с друзьями, спрятаться от всего мира и по-настоящему отдохнуть. Да, оффлайн будет кстати — Рен модулировала совсем мало на этой декаротации. В заправочной бы ненароком не уснуть. «Доберусь до кварты, а завтра перед всеми извинюсь, — подумала Смайт. — Надеюсь, они захотят со мной говорить после случившегося. Праймусе, и как я загнала себя в омут безумия…».       Молния в полнеба осветила площадь и идущую фигуру тяжелого внедорожника. Дядя? Флора в панике отшатнулась от окна и даже вышла из-за столика. Не сейчас. Нет, нет, нет! Колёсник целенаправленно двигался в заправочную. И спрятаться негде, и выскочить не получится. Внезапно Флору схватил тонкий и острый манипулятор. Багрово-золотистый посетитель заставил ошарашенную юнгфем сесть рядом. Его приятель тем временем ушёл.       — Накинь, — он указал на лежавший около юнгфем грязноватый плащ. — Если хочешь скрыться, понадобится, — мех наблюдал за тем, как Смайт вглядывалась в окно, а затем растерянно кружилась по залу.       Колёсник остановился у входа и сделал заказ. Фло неуверенно повернулась и перестала дрожать: у страха оптика размером с два Колодца Искр. И как вообще в голову пришла ассоциация с Джамалом?       — Не он? — полюбопытствовал тощий. Фло мотнула шлемом. — Что-то украла?       — Вовсе нет, — горячо и возмущённо прошептала юнгфем. — Пр’осто… тёр’ки были. Личное, — рассказывать подробности подозрительного вида меху, который неожиданно помог, Антифлоренсен не собиралась.       — Ясно, — рвано стравил воздух мех. Похоже, имелись сбои в работе вентиляции. И оптика у него с повреждениями — правый окуляр чернел.       — Спасибо, что помогли, — Рен положила плащ обратно, благодарно кивнула и бросилась прочь.       Гроза припустила сильнее. Фло хотела добежать до монорельса, но, не успев далеко отойти от заправочной, поскользнулась. Падение вышло несильным — юнгфем успела выставить манипуляторы. После этого Смайт пошла в прогулочном темпе, мысленно проклиная дождь. Одновременно любила и ненавидела непогоду.       Антифлоренсен остановилась и сморщилась от боли. Что ещё захотело составить компанию упадку сил? Манипуляторы отчаянно касались честплейта. Фло опускалась ниже и ниже. Дождь смешался с омывателем, и было не разобрать, плачет ли колёсная.       — Что с вами? — прозвучал обеспокоенный вопрос. Фло напряглась и подняла шлем. Подбежавшая к ней фем носила опознавательные знаки полиции.       — Помогите… пожалуйста… — полисбот придерживала студентку. — Очень плохо…       Кажется, посещение заправочной четыре джоора назад дало о себе знать. На внутреннем экране всплывали уведомления об экстренном сбросе содержимого энергобаков. «Непереносимость!» — в том напитке было не то соединение, а обиженная на Блицшедоу Рен этого не заметила. Гидравлика перестала подчиняться.       Стронгарм подхватила слабеющую Рен и, закинув манипулятор колёсной на себя, повела бедолагу к монорельсу. Неподалеку работал медицинский центр. Там окажут помощь.