Новая жизнь

Довоенный Иакон

      Одним из популярных сюжетов среди кибертронских художников было изображение Праймуса и Юникрона, порядка и хаоса, света и тьмы. Первый брат направлял на второго сверкающее светлое копье. Его ослепительная белоснежная броня отражала ореол голубых молний. Юникрона, согласно канону, изображали окутанным густым черным дымом. Молний у Прародителя Хаоса было меньше, и художники помещали их лиловые пучки в манипуляторы рогатому божеству.       Именно этот сюжет вспомнился Ориону, когда он влетел в гостиную в покоях Номинуса Прайма. Сначала гвардейцу пришлось изрядно повозиться с прочно закрытой дверью. «Изнутри подперли, что ли?» — нервничал Пакс, вслушиваясь в грохот, крики и, что было странно, лязг стали. Наконец дверь поддалась, и элитгард как вкопанный замер на пороге. Манипуляторы Рен Прайм угрожающе нависли над охристым фейсплейтом правителя — ещё немного, и лоск останется воспоминанием. Номинус слабо защищался, отталкивая партнёршу.       — Эй, вы чего, с ума сошли? — громко воскликнул переполошившийся Пакс.       Третья Вторая первой среагировала на сторонний голос. Замешательство фем дало преимущество правящему Прайму. Джет крепко обхватил корпус Леди, лишив возможности шевелить манипуляторами. Свободной ладонью Номинус зажал рот колёсной, из-за чего обращение к Ориону слилось в мычание. Пальцы правителя больно надавили на фейсплейт бондмейта. Силы оставляли Рен Прайм, и вырывалась она менее энергично.       — Сат Прайм, вы что себе позволяете?! — Орион ухватился за свисавшие манипуляторы фем и потянул её на себя. — Отпустили немедленно! Леди больно!       — Покушаться на мою искру больно не было, — Номинус выдернул Рен у гвардейца, и Пакс резко рухнул на пол под звон стекла — при падении он задел бокал на столе. — Озаботился бы оказанием помощи. У Леди приступ, а я едва не погиб. Праймус, ну и гвардия, все бестолковые.       Аристократ подскочил и без раздумий ударил правителя по правому манипулятору, держащему корпус фем. Прайм вскрикнул и ослабил хватку. Тут Антифлоренсен двинула локтем по честплейту партнера, и настал черед джета падать.       — Он изменник! — ругалась колёсная. — Шоквейва на смерть осудил по ложному донесению! На реликвии Тринадцати позарился! — Орион не понял последнего упрека. — Он…       — Орион, — Дион использовал внутренний канал связи. — В конце коридора слышно Сентинела.       Если Лорд-Протектор увидит происходящий в покоях бардак, то беде быть. Орион суетливо толкнул мечи сервоприводом, задвинув их под шкаф. Номинус с трудом поднялся.       — Сентинел идет! Хана! — Праймы оставили вражду и вытаращились на элитгарда.       «Сентинел!» — смутно вспомнил о приглашении к себе Лорда-Протектора Прайм. «Сентинел…» — вторила ему колёсная, рассеянно и тревожно приложив манипулятор ко лбу. Она перевела взгляд на пол и попыталась пинками избавиться от осколков некогда роскошного бокала, подаренного Номинусу каминусианским послом. Фрагменты оказались загнаны под опору платформы-дивана.       Орион и Номинус подняли брошенные мечи. Рен дико вытаращилась, пристально следя, как партнер вешает Гладис — клинок, выкованный для Примы Прайма и переданный Весперклингом в знак добрых отношений Вторых и правителя. Если бы не Сентинел, она бы высказалась.       — Возьмитесь как-нибудь, — Пакс притянул Рен к Номинусу и расположил манипуляторы так, словно фембот обнимала бондмейта. — Ну ближе, ближе!       Ничего умнее в панике он не придумал. Орион, как подобает образцовому гвардейцу, вытянулся на посту у двери в гостиную. Следы хаоса остались — мечи висели криво, а часть осколков отражала закат. Да и правящая чета выглядела потрепанной. Но что есть, то есть. Менять что-либо поздно — Сентинел вошёл в покои. Рен и Номинус измученно улыбнулись.       — Я полагаю, планы на вечер круто изменились, — мрачно констатировал факт Лорд-Протектор. — Надеюсь, хотя бы время приятно проводите?       Присутствие Третьей Второй раздражало Сентинела. Вторые официально выражали поддержку режиму, но их лидер отличилась делами не меньше оппозиционеров. Не будь она потомком Тринадцати, — а на Вторых режим не смели посягнуть из-за авторитета в народе — давно бы исчезла из зал дворца.       Сентинел мог бы расправиться с Леди Прайм подобно тому, как убирал своих врагов, не связывай его дружба с Пятым Вторым. Весперклинг Прайм уважал непоколебимость Лорда-Протектора в приверженности делу, а жёлто-рыжий тарниец ценил боевые навыки и стратегический талант последователя Примы. Молодой Светлый Рыцарь решительно осуждал всех, кто испытывал хоть малейшую неприязнь к учению, но о сестре отзывался снисходительнее, назвав активность Антифлоренсен неправильно понятой, а сестру — сбитой с толку волнением. Родственные отношения возвышались над уважением к режиму, и месть за лидера Вторых могла последовать незамедлительно, навреди ей функционалисты.       Роль Старвайна Прайма потеряла ясность в тумане многочисленных интриг. Сентинел помнил их с Протеусом дружбу, знал, что Второй внес вклад в возвышение воссианца и, косвенно, в популяризацию функционализма. При подобной части биографии сложно поверить в нынешний нейтралитет политика. Таинственной завесой покрылись мотивы, подтолкнувшие Старвайна продать — Сентинел не нашел более удачного слова для поведения спейсджета — сестру Номинусу. Протеус, редкостная льстивая тварь, и то меру в нахваливании знает.       — Да, да, Сентинел, чудесно, восхитительно, — нервно лопотал джет. — Мы… переусердствовали, вальсируя, — Антифлоренсен спешно поцеловала его в щеку. — Моя Леди словно явилась из грёз, — поцелуй Номинуса вышел нелепым: угодил в линзу. Вторая оплеуха последовала бы незамедлительно, не стой здесь Лорд-Протектор.       — Не убейте друг друга, — мех оглядел потрепанный вид парочки. «Два болвана» — в последний раз бросив полный презрения взгляд на пару, Сентинел оскорбленно махнул пурпурной мантией и покинул гостиную. Дион убедился, что тарниец не остался подслушивать, и сообщил об этом Ориону.       И вовремя: убийственный ледяной огонь линз и вновь тянущиеся к фейсплейту манипуляторы — вестники угрозы драки. Орион подсуетился, подскочив к нанимательнице, и, бережно ведя Леди под манипулятор, усадил её в кресло у окна. Номинусу гвардеец предложил сесть в другое, на противоположном конце отсека. Сходив за заменой разбитому бокалу, мех поднес Праймам бокалы. Фем благодарно приняла напиток и жадно припала губами к горлышку, а правитель с отвращением отвернулся. Когда же он соизволил снизойти и потянуться за бокалом, Орион от усталости выпил порцию праксиана.       — Поговорка «Не зли танкбота, а то переедет» к Сентинелу применима, — Орион потерял логику в происходящем. — Что вы тут, Юникрон подери устроили?       — Стыд и позор Шварцвехтеру за такого неотесанного поганца! — оскорблённо возопил джет. Сейчас бы с удовольствием припомнил юному нахалу все отпущенные Паксом насмешки, которых наслушался вдоволь. — Как с Праймами разговариваешь?       — Помалкивай, — атаковала партнера фем. — Прайм из тебя такой же, какой из меня зверобот! Полюбуйся, — обратилась она к элитгарду. — Ни ума, ни доброты, ни Матрицы! Невиновного признать изменником! — Рен Прайм охрипла. — Замахнуться на кражу святыни!       — Как заговорила, Юникрона отродье! — Номинус подскочил и ударил Леди по фейсплейту. — Что за ересь ты выдумала и распространяешь в присутствии никчемного слуги?       — Не отнекивайся, — Рен не осталась в долгу и метнулась к коллекции оружия, схватив Гладис. — Он тебя выдал.       «Я медленно, но верно теряю рассудок» — Орион от неожиданности присел. Они пришли разбираться с причинами ареста Шоквейва, но уже битый джоор бондмейты ссорились из-за Матрицы. Прослужив Третьей Второй порядочное время, мех запомнил: её выводы всегда обоснованы. Только сейчас Пакс, как и правящий Прайм, ставил под сомнение ясность ума последовательницы Солус и Альфа Триона. Номинус продолжал отмахиваться, отрицая обвинения.       — Леди Прайм, при всем моем уважении, — Орион оставил свойственную ему резкость. — Как меч покажет отсутствие Матрицы Лидерства? — за этим последовал полный демонстративного торжества жест правителя, кричащий: «Видишь, даже этот нахал понял».       — Гладис — артефакт, выкованный моей дани для Примы. Частота Матрицы немедленно активировала бы его при прикосновении, — Рен непоколебимо отстаивала правоту. — Номинус брал рукоять дважды, и ничего, — Пакс в замешательстве прошелестел вентиляцией.       — Ну уж это оскорбление, — Номинус не отличался самообладанием. — Чините свою Матрицу с мечом, горе-хранители! Ещё скажи, что коронация, — манипулятор яростно чертил невидимые зигзаги в воздухе. — померещилась! Не знаю, где ты просчиталась, но твои слова —великолепное оправдание собственной слепоты.       — Леди Прайм, вы вручали Матрицу, — опасаясь ранить Антифлоренсен, заговорил Орион. Бондмейты вновь угрожающе двинулись друг на друга, и юный элитгард вынужденно встал между них. — Отрицание вручения невозможно. Подделка Матрицы без знаний древних — исключено.       — Я не отрицаю, — Третья Вторая сморщилась от боли. — Орион, выйди, — оставшись наедине с бондмейтом, Флора опустила шторы и приказала: — Честплейт открой.       — Чтоб ты укокошила меня?! — Номинус сопротивлялся, размахивая перед фейсплейтом Леди ладонями. Спустя тысячу увещеваний и заверений, что искра останется цела, праксианец сдался.       «Эй, как там тебя, гвардеец!» — Орион немедленно вернулся в гостиную и помог перенести потерявшую сознание Третью Вторую в свободную спальню. Сейчас Леди Прайм действительно хватил приступ. Номинус неумело приподнял соузницу и поднес заново налитый бокал к её губам. Забарахлив, Рен вздрогнула и села.       — Матрица сломалась, потому что была искусственная… — убито прошептала Третья Вторая, придя в себя. — С самого начала… Праймус, позор-то какой…       — Приехали, — хмыкнул правитель. — Эх, Леди Прайм, Леди Прайм, а я говорил. В следующий раз составь инструкцию «Как отличить подлинник от фальшивки», — Орион косо бросил взгляд на праксианца. — Что делать будем, дорогая? — Номинус обхватил фейсплейт фем и поднял шлем за подбородок. — Пойдем и расскажем всем?       — Самоубийца? — Рен измученно опустила оптограни и сфокусировалась на разглядывании фейсплейта партнёра. — Нас заживо проглотят. А с учётом того, что твои помощники продолжают накалять напряжение в обществе… — фем красноречиво провела пальцем у горловых шлюзов и махнула манипулятором. Орион вполголоса добавил: «Кто спорит?»       — Вас ведь Тринадцать для помощи создавали, так? — флегматично повел плечами мех. — У меня предложение: ты помогаешь мне править Кибертроном и создаешь видимость работы Матрицы, чтобы истории с артефактами не повторились, — он задумался и добавил: — А я не стану менять твоих гвардейцев и буду чаще оказывать знаки внимания. И защищать.       Пакс дико уставился на правителя. «Орион» — интонация Рен давала понять: надо действовать. Провентилировав, гвардеец извинился. Номинус, казалось, упивался мнимым превосходством. Пакса прогнали. Правитель самодовольно хмыкнул, провожая слугу едким взором, и лишь затем бережно опустил партнершу на платформу. Обессилевшая, несчастно мерцающая линзами, она стонала.       — Ладно тебе страдать, — утешать Номинус не умел. — Ну подсунули тебе по ошибке не ту Матрицу, ну и что такого? Вся твоя беда в гиперответственности.       Тринадцать ворнов она выступала вестником жизни дворца, выполняя, как уверял Старвайн, долг, защищая положение Вторых. Тринадцать ворнов унижения, жизни словно в плену. Функционалисты уничтожали их дом, но и Праймы угодили не в лучшее положение. Приступ тошноты напомнил о цикле союза искр. Тогда, ведомая под манипулятор Альфа Трионом, она шла с мыслью, что поступает правильно, во имя родных. «Наивная» — ругала себя фем.       — Это священная реликвия, это опыт первых кибертронцев, это источник силы! И я допустила пропажу, — Её дубликатов и не должно существовать. — Мы ведь проверяли, она…       Мы. Старвайн. Проверяли в присутствии гвардейцев, секретаря и преемника Тринадцатого и Льежа Максимо. Старвайн заверил, что Матрица подлинная. Довольно настойчиво повторил несколько раз. Ошибся? Сконструировал дубликат? Создать рабочую копию без знаний Тринадцати сложно. Зачем ему так опускаться? Положение Вторых пошатнулось из-за исчезновения Новы. Найденная в покоях Матрица и опубликованное завещание Новы успокоили народ. Тень подозрения легла на белоснежную, покрытую черными изящными узорами, фигуру Второго.       — Далеко? — Номинус скептически воспринял попытки Фло самостоятельно встать. — Мне так тебя жаль. Восстанавливайся, дорогая моя, завтра работать. Поставим тебя на сервоприводы, — оптимизм Номинуса остался неразделенным.

***

      Правящий Прайм не особо заморачивался над вступлением в союз искр, но в то утро проклял предложение Протеуса взять в партнёры лидера Вторых. Прекрасные утренние грёзы были грубо прерваны громким возгласом: «Просыпайся, лентяй». И какой скраплет сгрыз блок разума фем? В считанные клики испарился изолетик — Рен бесцеремонно стащила его и аккуратно сложила в шкаф. Пока Леди Прайм вдохновенно порхала по вычурной роскошной спальне, правитель гневно сверлил ее взглядом и сдерживался, помня вчерашнее обещание.       — Чем обязан… такой заботе? — подобрал слова аристократ, неохотно поднимаясь с платформы. — Что-то не припомню за тринадцать ворнов ласки, — он пожалел, что одна ночь исцелила и придала сил партнерше.       — Доброе утро, дорогой, — Номинуса перекосило. Кажется, модуляции продолжались, просто испортились. Флора открыла окна, и солнечный свет наполнил спальню. — Во-первых, спасибо, что позволил мне подремать в твоих покоях. Во-вторых, я поняла, что была к тебе несправедливо холодна. В-третьих, прости, не похож ты на настоящего Прайма, ни капельки не похож. — праксианец гневно покраснел. А Рен грустно констатировала факт: — Придётся пройти курс «Самодельный Прайм».       — «Точно рехнулась» — Слушай, благодарю покорно, но мне ничего не нужно от тебя. Просто молчи, покорно себя веди, как будто вчерашний вечер не существовал, — пассивно отмахнулся мех.       — Э нет, — Номинус невольно наклонился, схваченный партнершей за антенны. Настал черед фем торжествовать. — Жить надоело? Решил нас на тот свет отправить? Не выйдет. Ты будешь заниматься государственными делами не номинально, в соответствии с позывным, а лично и активно.       — Сама обозвала, — упрекнул фем мех. — Смею напомнить, я правитель огромного государства, а не студент, — вместо ответа Рен подтолкнула джета в спину. Номинус понял, что спорить бесполезно, и решил потерпеть безумие Третьей Второй. Протеусу не пожалуешься — разнесет новость о фальшивой Матрице. Уж больно любит сплетни.       Вид кабинета нагнал на правителя сильное уныние. На столе покоились две плотные высокие стопки датападов. И — Номинус чуть не выругался — из-за них маячил шлем Пакса. Элитгард стряхнул с себя скуку и должным образом поприветствовал Праймов. В его окулярах читалось: «Я не в восторге от своего назначения, но приходится». «Зачем это здесь?» — шепотом осведомился мех, указывая пальцем на колесного, но получил щелбан и в присутствии слуги был посажен в кресло.       — И что мне с этим делать? — Номинус хмуро указал на толстую стопку датападов.       — Не знаю, шлемом ударься, вдруг поможет, — невозмутимо повела плечеблоками фем. Орион не выдержал и громко расхохотался, но умолк, едва Рен Прайм повернулась к нему, и прочистил горловой шлюз. Номинус Прайм раздраженно потянулся за бокалом — хоть что-то приятное нашел — и, пригубив энергон, резко повернулся право, морщась, кряхтя и брызжа напитком.       — Где мои присадки, варвары несчастные?! — взвыл джет.       — Прости, они были просроченные, я их утилизировала, — Флора старалась не расхохотаться. Номинус ругался и стонал, понимая, что любимые вкусности не вернуть. — А обеззаряженный энергон улучшает работоспособность, — малую часть из них Третья Вторая отдала Диону и просила передать их на экспертизу Виталтайду Прайму. Орион, свидетель уничтожения, закрыл фейсплейт пластиной, скрывая усмешку.       — Не были они! Протеус редкие добыл, свежие, — ещё никогда искру не одолевало мощное желание дезактивироваться. Униженный правитель взял верхний датапад первой стопки, мысленно обещая отомстить и Рен, и случайно попавшему в передрягу Ориону.       Номинус демонстрировал поражающую оторванность от реальности. Если бы Антифлоренсен Прайм обладала подобной волей, она бы объявила происходящее кошмарным сном. В качестве сенатора нынешний правитель действовал хоть и робко, — черта новичка — но в целом здраво. Сейчас же мех равноискрово вступал в диалог, обсуждая проблемы в Юссе, Тарне и Каоне. Третья Вторая долго мучилась, ища действенный метод объяснения, но на третий джоор наставничества обессиленно повернулась к Ориону и разразилась гневной тирадой на древнекибертронском. Пакс, изучавший язык, понимал некоторые слова, а Номинусу оставалось лишь таращиться на взаимодействие партнерши и гвардейца.       — И это только первый цикл, — измотанно бросила Прайм, падая на кресло. — Скажи честно: всегда таким был, хорошо маскируя тупость, или как?       — А ты всегда такая противная или это Шоквейв тебя наставил? Мой бывший друг готовил восстание. Он набрал команду отъявленных бандитов и готовил будущих революционеров. Среди них даже был этот… как его… Мегатонус, — пренебрежительно заключил мех. — Неудачно назвался.       — Мегатронус, — не выдержал и возмутился гвардеец. — Что, по-вашему, кучка юнлингов способна устроить переворот? Сат Прайм, вам случаем смешно не было?       Чаша терпения переполнилась, и Номинус снова сорвался бы на Паксе. Помешал началу бури Дион, объявивший о том, что сат Старвайн Прайм ожидает аудиенции. Все трое моментально сверились с хронометром: что Второго принесло в такую рань? «Пусть войдет» — осторожно нарушила тишину Третья Вторая. Вчерашние подозрения усилились. Дион пропустил красивого спейсджета.       — Брат, рада тебя видеть, — мехи переглянулись: нежный высокий вокалайзер обернулся в сталь и звучал ниже. Ренсен уверенно лгала. К тому же, как заметил Пакс, Третья Вторая никогда не говорила «брат» или «сестра» своим родственникам, всегда используя позывные.       — Ты очаровательна, Антифлоренсен, — Праймы обменялись короткими холодными объятиями. — Неужели тебя посмели обидеть? — Старвайн уставился на Номинуса.       — Брат, я возмущена беспорядками, творящимися на Кибертроне. Служащие должны тщательнее надзирать за их устранением, — не дрогнув и не изменив тон, продолжила Рен. — Мы с правящим Праймом обсуждали, что в наших силах сделать жизнь лучше. Не желаешь присоединиться? — вопрос прозвучал с интонацией утверждения, подумал Номинус.       — Боюсь, что сюда меня привели мелкие хлопоты, — Второго раздражали резкая смена обращения и напускная гордость младшей сестры. — Вчера мне стало известно, что между вами случилась крупная ссора, перешедшая в драку.       Орион вновь предусмотрительно активировал защитную пластину, скрывая удивление. Старвайна в числе бывших вчера около покоев не было, Дион его не заметил. Номинуса одолевал тот же вопрос: что слышал Второй?       — Прислуга любит приукрасить правду, — на долю клика маска Рен пошатнулась. — Мы действительно капельку повздорили. Номинус… — фем поджала губы: обычно это помогало ей сосредоточиться. — Подобрал крайне неудачные выражения. И в целом повел себя оскорбительно. Оказалось, он был отвратительно пьян, — пересказ завершился улыбкой.       — Моя Леди, я в тысячный раз прошу прощения, — Номинус сообразил, как действовать. Джет, подойдя, приобнял колёсную за плечи. Фло игриво хихикнула и поцеловала праксианца. С удовольствием бы тотчас сплюнула, не играй они спектакль для Старвайна.       — Вот оно что, — с тенью неодобрения протянул Прайм. Глядя на них, он посчитал, что опьянела Антифлоренсен. Или оба партнёра очень сильно налегли на энжекс. — А я слышал, кричали про покушение…       Номинус подумывал сообщить о фальшивой Матрице при Старвайне, но отбросил подобные мысли, поняв, что мигом лишится власти. Его действия выглядели откровенно пошло, что самому джету стало тошно. Орион предпочёл отвернуться. Номинус лопотал, как Рен назвала себя сокровищем, на которое покусились. Старвайн хотел продолжить расспрашивать, но объявили следующего посетителя. Второй не выдержал и ушёл.       — Сдал нас, квинтессонский эксперимент? — правитель искал повод обвинить элитгарда. — Откуда Старвайн узнал о ссоре, если его бампер рядом не носило? — пообещав устроить расправу, Номинус велел впустить первого сенатора.       К огромному счастью, Протеус пришёл с отчётом о своей деятельности. Первого сенатора смутило конспектирование аудиенции. Номинус, регулярно скучающе подпиравший шлем, записывал — точнее, пытался тезисно записать — речь. Праксианец пояснил, что захотел изменить подход к работе. Протеус переглянулся с Рен Прайм и обнаружил невозмутимость. Возжелал, и что тут удивительного?       — Мой Прайм, примите скромный подарок, — Протеус галантно подал коробку с присадками. Одну из капсул он бросил в бокал, и энергон изменил свой цвет.       Пакс вспомнил, как возился около Мегатронуса в лаборатории. Старший приятель объяснял ему виды токсинов. Выходцу с уровней было известно многое о веществах, которыми баловались кибертронцы. Элитгард не запомнил в деталях все названия и соединения, но этот оттенок врезался в блок памяти.       Номинус не спешил брать дары. Он отодвинул все на край, где сидела Рен, показывая отсутствие интереса. Это подтолкнуло действовать. Орион подскочил к слабеющей — таково было выдуманное объяснение — Леди Прайм и якобы нечаянно задел бокал. Протеус гневно фыркнул, и несчастный Пакс рассыпался извинениями. Номинус и Рен успокоили сенатора и проводили.       — Пакс, ты зачем это сделал? — правитель не поверил в случайность. — Хватит мне бить бокалы, не рассчитаешься.       — Не мог же я вылить токсин на фейсплейт сата Протеуса, — нашёлся мех. — Вот, — он развернул голографический экран с заметками встреч с Мегатронусом. Номинус и Рен вчитались, и оптика Третьей Второй распахнулась шире. — Увы, мой Прайм, это не редкая велоцитронская сладость, — джет помолчал, протянул манипулятор Паксу и произнёс короткое, но честное «Благодарю».       — Слишком часто они пересекаются, — пробормотала Рен.       — То есть, их интрижка тебя не смутила, а совпадение визитов насторожило? — едко пропел Номинус. Орион преградил Третьей Второй путь, спасая праксианца от повреждений. — Наивная, думала, твой братец однажды пытался дружить с ним? Протеус накануне нашего союза искр обмолвился о романе.       Месть сладка, и её вкус компенсировал утреннее унижение. Леди Прайм отказывалась верить, что её брат, признававший, что из вежливости не рассек первому сенатору фейсплейт, позволил себе любовь с сомнительным мехом. Пока Номинус и Антифлоренсен бранились, Орион мысленно ругал своего опи за выбор службы гвардейцем. Партнеры добрались до упоминания слежки.       — А вам не кажется, что они просто использовали вас? — Праймы стихли. — Я к тому, — оправдывался Орион. — что какие бы там ни были отношения, сначала Старвайн и Протеус действовали синхронно, а затем разошлись и наставили вас следить друг за другом, имея в виду ваше окружение. Ещё и токсины эти сомнительные…       Номинус громко и презрительно расхохотался, за что последовал подзатыльник. Рен колебалась. Признаки слежки у Старвайна, яд Протеуса — зловещие знаки. Но какой резон им действовать против пары, которую они сами свели союзом искр?       — Я думал, ты умнее, — Прайм повертел пальцем у виска. — Допустим, твой страж прав насчёт яда, но вдруг Протеусу продали не тот товар? Что до Второго, дело ещё проще. Он охотник до сплетен и, вероятно, шатался около покоев, собирая пересуды. Вылетел из покоев после аудиенции из-за нашей приторной игры — мерзкое зрелище, понимаю.       — Ни ты, ни я не уверены, — возразила Третья Вторая. — Я настаиваю на проверке. Узнаем, действуют ли они синхронно или порознь.       Проверить решили налаживанием отношений. Протеус и Старвайн знали, что симпатии между партнёрами не было, но все равно свели их. По легенде, предложенной Паксом, Номинус и Антифлоренсен задумались о будущем и пошли друг другу навстречу. Это перекосило фейсплейты аристократов, но ничего лучше они не сообразили. Номинус поёжился от мысли, что ему придётся чаще касаться партнёрши и притворяться добропорядочным бондмейтом.       Антифлоренсен с удовольствием надрала бы бондмейту бампер, нежели бы мило ходила рядом и лучисто улыбалась наглецу. Леди Прайм попросила у младшего брата, Скайникуса, список фильмов о любви, чтобы имитировать поведение актёров. Целый квартекс пара подражала счастливым.       Цикл приёма настал. Антифлоренсен и Номинус, обыкновенно появлявшиеся раздельно, размеренно шли, держась друг за друга. Гости, изумлённо восклицая, кланялись и приседали в реверансе. Правящую чету осыпали улыбками и комплиментами.       Старвайн мастерски скрыл раздражение. Рен выбрала звёздную тиару Солус Прайм, а Номинусу дала парадный знак Мегатронуса Прайма. До чего странным стало поведение сестры. Она обворожительно поддерживала беседы, словно жила непринужденной пустой болтовнёй. Но Второй считал неискренность чувств сестры. Мех опасался, что после спасения Шоквейва функционалисты сломали Антифлоренсен, вмешавшись в работу процессора фем. Оттого она, наверное, и кричала в тот цикл, бедняжка…       — А мне кажется, ваша сестра в шпионаже продвинулась, — ответил на опасения Второго Дай Атлас. — Вы ж её без подготовки бросили в логово врага. Упаси Праймус ей заявить о противодействии функционализму. За одним покушением и второе последует.       Протеус тем временем тщетно искал логику происходящего. Номинус часто встречался с первым сенатором и его окружением, отсюда и нахватался отчасти мерзких манер. Но с чего приударил ухаживать за Третьей Второй, которую таскал с собой лишь ради видимости союза? Вряд ли влюбился тринадцать ворнов спустя. Скорее, эта Антифлоренсен обработала доверчивого правителя и подчинила своей воле. Старвайн, поди, приёмчикам обучил.       Третья Вторая демонстрировала непривычную кротость, невозмутимо сидя подле партнера. Правящий Прайм подбадривал фем, активно приглашая участвовать в беседе. Копируя жесты одной из актрис, Рен нежно убавила яркость линз и кокетливо прикрыла рот ладонью. На клик последовательнице Тринадцати почудилось, что черты фейсплейта партнера не лишены привлекательности, что в них есть частичка света. «Я вжилась в роль, оттого и мыслю подобным образом, — обдумала порыв фем. — Я не знаю, каково любить по-настоящему». Аристократы поздравляли пару с налаживанием отношений, и бондмейты механически кивали и улыбались. Переговорив с доброй половиной гостей, пара удалилась на балкон.       — Ну что, есть доказательства? Или мы зря любезничаем вечер напролет? — поинтересовался Номинус.       — Они в замешательстве, — вспомнила ухваченные мельком взоры Антифлоренсен. — И не похоже, что сближение понравилось.       Флора подловила слабо пошатнувшегося партнера. Без употребления подаренных первым сенатором присадок Номинус чувствовал себя неважно. Процессор замедлял работу, кружился, и правящий Прайм впервые испугался слабости. Рен, придерживая меха, протянула овальную капсулу с лекарством. Виталтайд подтвердил токсичность присадок и выдал сестре средство для восстановления работы энергоусвоительной системы. Тень удивления заиграла на фейсплейте меха.       — О, Итер и Люминус пожаловали, — Номинус повернулся туда, куда смотрела Антифлоренсен. Только дальней родни, двух язвительных близнецов, не хватало. Если это была месть за упоминание интрижки, то бондмейт нанесла смертельный удар, отправив им приглашение. Прежде чем задетый Прайм раскрыл рот, фем осторожно наступила на кобальтовый супинатор и намекающе пропела: — Мой дорогой Номинус, такие вопросы решаются переговорами на комлинке.       Кузены приближались торопливо, без конца озираясь по сторонам. Безвестным баловням судьбы вроде них нечего опасаться в столице. И почему-то их походка напоминала гвардейцев. Вот мехи подошли и козырнули. Всё встало на свои места.       — Ребята, чудесный вид, — выдавил, скрывая нервный смех, праксианец. — Ай да приукрасила вас Леди Прайм. Я уж думал, Пасты в самом деле вспомнили обо мне и навестили, — гвардейцы утомлённо стравили воздух. Орион и Дион терпеть не могли светские приёмы, и если бы не обещание Антифлоренсен щедро наградить их за подслушивание чужих бесед, то в жизни не подписались бы на участие в них.       — Мы, знаете, тоже о правящей родне не знали, — сказал Пакс. — Сат Прайм, Леди Прайм, мы с новостями. Старвайн долго шептался с сенатором Дай Атласом. Его возмутили украшения Солус и Мегатронуса, а также он посчитал сближение результатом мнемохирургического вмешательства. Сенатор убеждал, что Леди Ренсен продолжает слежку.       — Сенатор Протеус, — подхватил «Люминус». — полагает, что вас, сат Прайм, лихо обработали Леди Антифлоренсен и Старвайн. Сат Металхоук объяснял, что порой любовь возникает даже в союзе по расчёту, но его объяснения проигнорировали, — Рен и Номинус переглянулись: аристократы враждуют. — А ещё, кажется, они идут сюда.       Флора тотчас прильнула к Номинусу. «Кузены» взбодрились и улыбнулись. «Итер» нарочито громко воскликнул, поздравляя родственника с удачей в отношениях. «Люминус» же обеспокоенно спросил Номинуса о здоровье.       — Благодарю, — Номинус соизволил улыбнуться близнецам. — Я тронут, что спустя долгое время семья Паст воссоединилась. Моё состояние требует лечения, и, вероятно, часть обязанностей мне придётся переложить на помощника, — он повернулся, чтобы пожать манипуляторы Старвайну и Протеусу.       Сенатор и последователь Тринадцати держались идеально невозмутимо. Но Орион и чета рыскали оптикой, выявляя телодвижения, способные выдать намерения. Старвайн и Протеус с долей напряжения приветствовали друг друга и быстро отдернули манипуляторы после рукопожатия. Закрылки Второго гневно и еле уловимо дергались.       — Да дарует Праймус вам здоровья, мой Прайм, — откликнулся на слова правителя спейсджет и положил манипулятор на честплейт. — Вторые всегда верны вам и придут на помощь.       — Я долгое время служу вам, и для меня честь принять часть ваших обязанностей, — Протеус учтиво склонил шлем на бок. — Искренне надеюсь на скорое выздоровление.       — Спасибо за добрые слова, джентльмехи. Отрадно знать, что я окружен столь ревностно служащими государству искрами, — Номинус заучил выражения из книг, которыми пичкала его соузница. — Однако вы достаточно обременены заботами дома, чтобы я взваливал новую ношу на ваши плечеблоки. Меня будет подменять Антифлоренсен. Сентинела не трогаю подавно, военный сектор требует пристального внимания и крепкого манипулятора.       «Кузены» и Рен чуть слышно ахнули. В плане подобного решения не значилось, Номинус импровизировал. Однако Орион обрадовался, смекнув, что назначение Третьей Второй целесообразно вдвойне. Во-первых, у фем слова с делами не расходятся, а во-вторых, Протеус и Старвайн попытаются по-своему повлиять на деятельность, что и сдаст их. Антифлоренсен будто бы улыбнулась и приняла назначение. Показать бы Номинуса Виталтайду…       — В таком случае, — первым подсуетился Протеус. — Антифлоренсен, между нами имели место разногласия, но сейчас судьба послала шанс исправить это. Вы можете рассчитывать на меня, — сенатор состроил дружелюбную гримасу.       — Ренсен, я твой верный советник. Буду рад помочь словом или делом. Я беспокоюсь за твою сохранность, — Старвайн резко вклинился между Леди и первым сенатором. Праймус, до чего напряжён!       — Все хорошо. Элитгарды, которых наняли Номинус и Протеус, прекрасно исполняют свой долг, — Флора невозмутимо склонила шлем. Второй на наноклик ужаснулся, словно получил подтверждение опасениям. — Благодарю вас за изъявление готовности помочь. Я обращусь, как только возникнет необходимость.       После пары выстроились на вальс. Номинус заметил, как Протеус направился к Антифлоренсен, и поспешил первым пригласить партнершу на танец. Слабость не отступала, но мех предпочел её проигнорировать. Из процессора пропали насущные проблемы — заговор, слежка, разногласия первого сенатора и Второго. Он увлекал за собой Рен Прайм, двигаясь отчасти в беспамятстве. О, этот тревожный голубой взор! У фем игра получилась убедительнее, но колесная будто бы сдавала позиции.       Темп музыки набирал обороты. Пары ускоряли вращение. Вспоминая домашнее воспитание, Номинус двигался более плавно и легко, тем самым увлекая партнершу. Неожиданно осознание, что они находятся в равных условиях, вызвало некое сострадание. Невыносимое беспокойство! Правитель напрягся и неожиданно приподнял Леди Прайм, кружа колёсную в воздухе. Растерявшаяся Флора не поняла порыв и лишь изумленно охнула.       «Этот болван натурально полюбил её» — заключили независимо друг от друга Старвайн и Протеус, лицезрея пассаж праксианца. Любовь между Номинусом и Антифлоренсен исключалась ими обоими, и тем не менее задатки проступали сквозь фальшь игры. И как поступать, соперники не знали. Последним и лучшим решением стало покинуть бал.       «Итер» и «Люминус» проследили, что два аристократа отправились по домам разными путями. Стало быть, оборонительная война на два фронта ожидается. Флоре и Номинусу, вероятно, придется забыть о спокойной жизни. Впрочем, ссор между ними становилось меньше, что усиливало веру в лучшее.       Когда они покинули зал, Антифлоренсен призадумалась и спросила:       — Ты бы мог рассказать, почему постоянно менял мне гвардейцев?       — Протеус велел контролировать, — прошелестел вентиляцией Номинус, осознавая, что оба они знали ответ и без проверки. — Он заподозрил тебя в работе на оппозицию и выдумал предлог: менять гвардейцев, чтобы исключить знакомства и слаженную работу против государства. Дай угадаю: ты на попойках работала разведчиком?       — В точку, — признала Рен. — Все ещё уверен, что не яд? — правитель поник. — Завтра идём к Виталтайду. Он осмотрит тебя и пропишет лечение.       — К чему такие старания? — не мог взять в толк Номинус.       — Да чтоб ты целым остался, чудо Праймуса, — устало бросила перед оффлайном Рен.

***

      На фоне залитого светом окна фигура Сентинела угрожающе чернела. Уже битый джоор он отчитывал свою тайную полицию, завербованных лучших специалистов Иакона. В тенистом углу, повернувшись к стене, скучающе расположился Протеус. Громоподобный вокалайзер Лорда-Протектора раздражал, и первый сенатор выдрал бы его вместе с искрой тарнийца.       — Шоквейв не мог испариться. Квартекс проваландались! Ищите лучше, откалибруйте оптику, включите процессор и достаньте мне этого фокусника! — Сентинел пламенел от ярости. Академию обнаружили практически пустующей, оставшихся сотрудников арестовали, часть из них отпустили. И ни следа «особенных кибертронцев», которых в большом количестве обнаружила Фэйрвелл. Точнее, одного схватили. На помощь шпане пришла невесть откуда взявшаяся Ивенвейв, сестра опального ученого, но подчиненные Лорда-Протектора убили танкбота в перепалке.       — В наших рядах предатель, — недовольно отметил первый сенатор. — И он спелся со Старвайном.       — Небось Рен Прайм отличилась, — фыркнул мех.       — Антифлоренсен не появлялась у Академии ни накануне, ни в цикл исчезновения. Согласно докладам Ориона Пакса, Леди Прайм посещала лишь Альфа Триона и присутствовала на заседании в Сенате. Надёжность сведений подтверждена двумя другими агентами, — Сентинел малость успокоился и принял отчет. — При всей очевидности почерка Старвайна я бессилен в обнаружении слабых мест в этом случае.       — Металхоук? Децимус? Рэтбэт? — тарниец генерировал предположения, но первый сенатор лишь медленно мотал головой. — Не Номинус же, который ни сном ни духом!       — Каждый из них мог, но сейчас не в Шоквейве дело, — Протеус намекнул на произошедшее на балу.       Лорд-Протектор отмахнулся. Эка невидаль, любовь разглядели. Сентинел не упустил возможности поддеть химиков Протеуса, разрабатывающих нейротоксины, и сказал, что один из ядов по ошибке стал романтической микстурой. Оба понимали, что старые методы больше не эффективны, потому что правитель словно слился воедино с бондмейтом. В поведении Антифлоренсен возникли раздражающие создательские мотивы — очень часто фем спрашивала джета о здоровье.       — А между тем накануне сближения эти двое поссорились, — рассуждал воссианец. — После конфликта начались странности. Сдается мне, пара объединилась ради сохранения тайны. И не подобраться к ним.       — Коллега, ты задолжал мне много, — противно хмыкнул Сентинел. — Я твою подноготную знаю как свою пятерню. Единственное спасение — ты добываешь мне титул Прайма. Не получилось свести Номинуса в могилу ядом — изобрети иной способ.       Грехов за Протеусом водилось предостаточно, перечисление заняло бы вечность. В политической карьере стоило начать с подделывания результатов голосования. На манипуляторах первого сенатора засох энергон многих жертв, и среди них числились покойные Шерма и Момос. Протеус действовал виртуозно и деликатно, с его шпионской сетью мог потягаться разве что Старвайн. Сентинел, непосредственно принимавший участие в махинациях и имевший доступ к базе данных, завел на первого сенатора папку с компроматом. Зная, что он позволил бы нежелательным сведениям стать достоянием общественности, и ценя силовые ресурсы тарнийца, Протеус продолжал сотрудничать с надоедливым и прямолинейным мехом.       Можно завербовать всю элитную гвардию, но тщетно. Понадобился бы бот, присутствующий рядом с парой в покоях, живущий с ними. Протеус крепко задумался, готов ли он пожертвовать самым лояльным агентом ради миссии.       — Ты, говорят, дружбу с Весперклингом Праймом водишь, — непринужденно заметил мех. — Напряги приятеля и попроси узнать про обряд посвящения в ученики Прайма.       — На старости ворнов учиться надумал? — сардонически прыснул Сентинел. — Это после беспорядков в Каоне, когда случилась авария на перерабатывающем отходы предприятии, и лишившиеся дома жители вышли на митинг?       «Не будь ты мне нужен, позволил бы утащить тебя в Институт» — Протеус намеренно переспросил, о чем говорил Лорд-Протектор: уточнения бесили тарнийца. Не оставшись в долгу, Сентинел полюбопытствовал, почему коллега не сошелся вновь со Старвайном или не выведал секреты, пока Прайм дружелюбно относился к воссианцу. Протеуса нельзя было назвать чересчур восприимчивым, но в апартаменты сенатор от Каона вернулся в скверном расположении духа. Под сервоприводами мельтешили гувернантки, наперебой тараторящие о том, как их беспокоит состояние юной леди. Получив общее представление о случившемся, Протеус устроился в гостиной, послав служанок за бэтой. Из спальни аристократки донеслись пронзительные вопли.       — «Ничего нельзя доверить…» — Вон! — гаркнул сенатор, выгоняя опостылевших ему моноформеров. — Что это за концерт? — Фэйрвелл, дрожа и опираясь на кровать, поднималась с пола. Жалкий вид. — Только не говори, что снова вспоминала того аутлайера, — презрение было так велико, что Протеус не считал нужным озвучивать позывной.       — Я совершила страшное, — как в бреду бормотала фем. — Дани… Дани никогда бы так не поступил. Дамус же не планировал заговор…       — Он его исполнял, — Протеус взял Фэй за шлем и поднял его, чтобы видеть заплаканные линзы. — Исполнители не лучше заговорщиков. И дани покровительствовал им. Фэйрвелл, ты гасишь мою искру. Столько трудов, столько сил вложено, чтобы избавить тебя от порочного влияния, а ты стремишься нырнуть в средоточие грехов, — сенатор говорил с ощутимым сожалением. Он давно жил ложью и интригами, отчего отточенный навык смахивал на естественное поведение.       — Дани ведь Прайм, а Праймам нельзя плохо поступать, — жалобно возразила Фэйрвелл. — Может быть, мы его переубедим, и он станет хорошим, как мы?       — Однажды предавший нас должен пройти путь искупления самостоятельно, только тогда можно говорить о воссоединении, — любое упоминание неудачной любви Протеус разворачивал в другое русло. В оптике бэты он герой, защищающий её от пороков, распространяемых противниками функционализма. — Фэйрвелл, соберись, мне тяжело без твоей помощи. Зреет новая миссия, на которой мне нужна только ты.       В спальню робко просунулся шлем гувернантки-моноформера. Она вошла с подносом, на котором стоял графин с напитком и стакан. Боясь задеть Протеуса, фем торопливо поставила предметы на стол и скрылась. Сенатор велел бэте выпить три порции. С трудом — подзаряжаться не хотелось — Фэйрвелл осилила подзарядку. Потемнело. Пестрая летунья отключилась и упала на манипуляторы опи, который любезно уложил её на платформу. «Я помогу тебе» — Протеус вышел из спальни, чтобы встретиться с одним из своих связных.       Новость окончательно вывела воссианца из себя. Единственный аутлайер, обнаруженный в Академии, оказался близким приятелем Мегатронуса. Держи они его у себя, функционалисты имели бы эффекивный метод воздействия на непокорного ученого и философа. Но откуда не возьмись влетел полоумный агент Сентинела, который поднял переполох, а после юнца не нашли. Связник указал, что незадолго до суматохи с Вирлем Фэйрвелл разговаривала с летуном.       Протеус понял, почему бэта позвала на помощь. В его планах было подвергнуть эмпурате всех подопечных Шоквейва, но Фэйрвелл было сказано, что студенты останутся целы. Да и не должна была она следовать за тайной полицией до института. «Болваны» — сенатор мысленно ругал агентов за недосмотр. Придется отвести юную леди мнемохирургам и скорректировать вещества в энергоне, чтобы вернуть помощницу в строй. А то своей жалостью с потрохами сдаст.       Восстановление напоминало Фэйрвелл домашний арест. Гувернантки никуда не выпускали её, напоминая про лекарства в строго назначенное время. Постепенно Дамус и все связанные с ним тревоги притуплялись в сознании. Аристократка успокоилась и этим сильно обрадовала создателя. После выздоровления Протеус показал дитя Сентинелу и попросил обучить её политике. Лорд-Протектор нехотя покосился на Фэйрвелл, но согласился.

***

      После случившегося Номинус с большим пониманием относился к занятиям с Рен, но на темп перевоспитания осознание не повлияло. Партнерша, поразмыслив, взяла за правило терпеливое отношение к меху и менее яркое и частое проявление эмоций. Это ведь самое начало пути. Но после утомительного цикла временами Третья Вторая украдкой плакала от бессилия. Орион и Дион оказывали поддержку как могли.       — Где я просчиталась? — бормотала, направляясь во внутренний двор в разгар дня, фем. — Как его в политику занесло?       — Скорее, в какое русло наивность унесла, — Металхоук словно из недр дворца возник. Из-за переживаний Рен упустила приближение.       Мех почтительно держался на расстоянии. Третья Вторая считает его частью общества Протеуса. Однажды оказанная помощь в спасении Шоквейва не изменила недоверия, что разумно — они плохо знакомы. Сенатор старался не смотреть в скованные паранойей линзы. Страх, полагал джет, вызван историей Шоквейва и работой функционалистов в этом направлении.       — Зная, что вы тенью следуете за Протеусом, в случайность сложно поверить, — заметила, немного сократив дистанцию, Ренсен. — А если вспомнить ваш шпионаж на этой декаротации, то подавно, — Металхоук предпринимал попытки дождаться уединения Леди Прайм.       — Я всегда там, где выгодно, — честно ответил симфуриец. — По такому принципу я влачил существование до недавнего времени. Функционалисты изжили себя. Их методы обнажают несостоятельность, трусость и желание наживы.       — Пассивность, — охарактеризовала действия свиты Номинуса Леди Прайм.       — Удобный общий настрой. Протеус падок на применение различных нейротоксинов. На эту мысль меня натолкнули неожиданные перемены в Номинусе, — Хоук, без того шептавший, предложил пройти в уединенный уголок внутреннего двора. Предложение было более чем резонным — помимо лишних аудиосенсоров стояла невыносимая жара. Они спрятались в тени.       — Ном присоединился к нам незадолго до расцвета функционализма. Протеусу удалось переманить незрелого приятеля ярого противника идеологии. Простак искрой, но разумный малый, искренне верил, что изменит мир к лучшему. Помню, Ном нашел спорные моменты и собрался обсудить их с Протеусом, на что последний предложил сделать это за выпивкой.       Первый сенатор и после коронации часто предлагал насладиться энжексом. Каждое угощение сопровождалось подробным рецептом создания, упоминанием места, откуда его привезли, и прочими фактами. И анализ Виталтайда и Игнис — для уверенности Фло позвала сестру, которая специализировалась непосредственно на медицине и могла бы скорректировать лечение, если нужно — выявил множественные нарушения. Одно только настораживало: проблемы были связаны не столько с выпивкой, сколько с частым употреблением нейротоксинов.       — А наш первый сенатор охотно выслушал коллегу? — с иронией спросила Прайм.       — Номинус зачастил с походами к нему на дегустацию и обсуждение проблем. Позднее я заметил потускневшую броню, отсутствие реакции линз на свет и затуманенность поведения. Увы, заставить позаботиться о себе его не смог и благодарен, что вы сделали невозможное.       Защита, сквозящая в каждом жесте Рен Прайм, пропадала. Металхоук с его наблюдениями и, как она слышала, превосходными хакерскими навыками мог стать ценным союзником. Выявленные сенатором признаки совпадали с показаниями врачей-Вторых. А если Протеус испытывает её, придумав достоверную легенду и подослав наименее противного меха? Получить бы ещё знак…       — Что ещё любопытно, так это изучение дела о смерти Шермы и Момоса, — Хоук протянул флэшку Рен. — Ни одна искра не должна это видеть. Боюсь, я зашёл далеко и содержанием своего расследования подставляю вас и Номинуса.       «Он сообщил мне первым» — Фло почувствовала желаемую гарантию правдивости Хоука. Они условились встретиться через декаротацию. Вечером к Рен пришёл Виталтайд. Восьмой Второй принес запас лекарств для Номинуса. На прощание Прайм попросил сестру быть осторожнее.       Орион и Номинус, стоя по обе стороны от Рен, читали рапорт о том, что Шерму и Момоса убили не десептиконы. Движение в целом словно затихло на время, и только Пакс знал настоящие причины этого. Прайм вспомнил, как Сентинел грозился прикончить десептиконов в частной беседе, как все близкие к нему сенаторы, кроме Хоука, шептались об участии десептиконов. Тогда праксианец впервые переспросил об участии Шока в заговоре и, осознав, что позволил своему окружению, упал в отчаяние.       «Сказать ему, что Шок замаскирован под жертву эмпураты и находится в Архивах?» — колыхнулась искра Третьей Второй. Жаль его, ведь опальный сенатор был другом правителя. Но будто бы хотелось, чтобы Номинус усвоил урок. Вечером, лежа в другой спальне в кварте меха, Антифлоренсен слышала, как Прайм громко и искренне раскаивался в содеянном. Леди вбежала к нему в спальню и горячо зашептала, что Шоквейв жив. «Ты не понимаешь, они ведь что угодно могли с ним сделать!» — партнеры сидели на коленях, и на них падал лунный свет. «Шоквейв спасся» — твердила Леди Прайм.       С этого момента Номинус ещё больше отстранился от своего окружения. Флора, движимая чувством вины за новую боль, отвлекала внимание партнера на другие дела. Даже Орион, вечная заноза в бампере, поддерживал джета. Протеус нет-нет да спрашивал, понравились ли правителю подарки. «К сожалению, нет» — честно ответил праксианец.

***

      Потрясения в цикл исчезновения Шоквейва, связанные с фальшивой Матрицей, продолжали мучить искры компании. Спустя ещё квартекс под покровом ночи Номинус, Металхоук, Орион и Антифлоренсен мчались в Каон. Третья Вторая провела их в дальнюю секцию дворца Праймов, где располагался вход в систему подземных лабиринтов, созданную во времена Тринадцати.       Путешествие организовали спонтанно. Металхоук, которому поручили проверить значительную часть документов последних тридцати ворнов, окончательно установил фальшивость завещания Новы. Открытие подтверждало невиновность Рен и Номинуса с одной стороны и ставило их искры под угрозу с другой. В связи с этим пара посвятила сенатора в курс дела. В споре о дальнейших действиях родилась мысль найти настоящую Матрицу с помощью Вектора Сигмы — компьютера-проводника между Праймами и Праймусом. Ведь вполне можно попробовать определить местонахождение Матрицы по её частоте. Дион в тот цикл отпросился на побывку домой, поэтому Ориону пришлось сопровождать нанимательницу, правителя и сенатора одному.       Рельсы возникали перед платформой сами собой. Флора совсем стихла и ехала, безмолвно опираясь на посох Праймуса. Поиск Матрицы обязан был увенчаться успехом, иначе совесть поглотит фем. Спустя время четверка достигла Каона и пустилась петлять по темным коридорам. Орион включил фары, освещая дорогу для Третьей Второй. Вооруженные Хоук и Ном прикрывали Леди со спины.       Вектор Сигма словно в гробнице спрятали. Орион признался, что едва ли сунулся бы сюда один. Заброшенные коридоры, обломки металлических конструкций, абсолютная тишина. Любое движение мгновенно нарушало могильный покой, создавая страшное эхо. Но Антифлоренсен сковывал страх провала операции. Они дошли до еще одного зала. Флора замерла и стом попросила спутников остановиться.       — Дальше я сама. За этой дверью Вектор Сигма — мощнейший компьютер на Кибертроне, напрямую связанный с Колодцем Искр и ядром Кибертрона. Я вступлю с ним в контакт и попытаюсь выяснить местонахождение Матрицы.       — Удачи, — что-то тревожное сквозило в жесте Номинуса, когда он схватил напоследок манипулятор Рен. — Будь… осторожна.       Антифлоренсен подошла к панели у большого пустого бассейна и поднесла ладонь к центру. Послышалось легкое шуршание, и в бассейне активировался сферический сетчатый аватар.       — Антифлоренсен, — вежливо и тихо обратился к ней таинственный посредник между Праймами и ядром Кибертрона. — Что привело тебя в столь поздний джоор в неспокойное время?       — Прощу прощения, что потревожила вас, Вектор Сигма, — держа ладонь на честплейте, фем опустилась на правое колено. — Не столь давно я обнаружила, что допустила страшную оплошность. Матрица Лидерства оказалась утеряна. Я умоляю вас помочь обнаружить местонахождение священной реликвии и вернуть её на Кибертрон. Наш дом медленно умирает, и новые потрясения ему ни к чему, — звуки внезапно стихли, и гнетущее безмолвие сковало Рен.       Она полностью опустилась на колени, положив посох Праймуса перед собой. Как там её спутники? Третья Вторая смиренно ждала ответа, тщетно пытаясь одолеть растущее чувство вины. Артефакт вспыхнул, осветив пол и корпус фем. Ладони слились с серебристым стволом, фокус линз рассеялся. Антифлоренсен медленно погружалась в беспамятство…       — …Все твои капризы выполню, только очнись, прошу! — Флора пришла в себя, когда насмерть напуганный Номинус бил её по щекам. Орион передал правителю куб энергона, и праксианец влил топливо в рот партнерше. — Отпустили тебя, называется, чуть не померла и не попалась!       Под собой Фло нащупала платформу. Роскошь убранства помещения позволила определить, что её принесли в спальню правителя. Хронометр пробил шесть вечера. Хоук передал Номинусу лекарство, оставленное Виталтайдом. Удивительно наблюдать, как Номинус суетится. Рен тронуло внимание, и фем ласково приобняла соузника, когда он наклонился с лекарством.       — Нас едва не раскрыл Старвайн, — пересказывал события Пакс. — Он появился, может быть, джоор спустя после нашего прихода. Пока вы беседовали с Вектором Сигмой, он шел сюда. Мы пытались вытащить вас, но не получалось открыть дверь. Тогда откуда ни возьмись появились Альфа Трион и Льеж Максимо. Сат Максимо отвлек и увел прочь Старвайна, а Альфа Трион бросился вытаскивать вас, — Антифлоренсен почувствовала себя ещё хуже. Дядя знает о её ошибке.       — Получилось? — Номинус нежно прикоснулся к щеке Рен. — Матрица где-то на Кибертроне, верно?       — На Кибертроне, — глухо и с трудом ответила Прайм. Горловые шлюзы щемило. — Но она проявит себя со временем неизвестно когда.       Через посох она приняла послание от Праймуса. Создатель объявил, что священный артефакт вернулся в ядро Кибертрона, оттого частота Матрицы совпадала с частотой его искры. Мягкие, но одновременно бесстрастные слова с просьбой не корить себя и остаться верной себе вызвали в Рен эмоции, свойственные заблудившемуся подростку.       — Не изводи себя, — Номинус расправил брошенный на печи Рен изолетик. — Настрадалась из-за меня сполна. Итак вкалываешь, обучая и подменяя меня. Проблемы Кибертрона да Протеус со Старвайном — вот наши приоритеты. Плюнь на Матрицу.       — Спасибо, Ном, — Хоук говорил, что праксианец любил это сокращение. Джет, удивившись, на миг приобнял партнершу. — А они не? — Номинус покачал головой. Противники занимались своими делами.       Утром нового цикла Альфа Трион выслушал всю историю поиска Матрицы. Он грустно окинул взглядом аристократов, словно сравнивая их с неразумной молодежью. Пожилая помощница Архивиста принесла новую порцию энергонового чая в уютную, заставленную книжными шкафами, комнату.       — Я не могу сказать, что в исчезновении Матрицы целиком виноват Старвайн, но и его доля в этой истории велика, — скорбно склонил шлем Альфа Трион. — Очень поздно всплыл обман. Пока что о нем знают единицы, но в будущем — рано ли, поздно ли — это станет достоянием общественности. Было бы лучше сразу объявить об утрате Матрицы, объявить её поиски, но уже поздно. Мне больно осознавать, дорогая Рени, что угроза сгустилась над тобой.       Орион и Номинус одновременно взяли Леди за ладони. Крохотный след улыбки проявился на фейсплейте.       — Номинус, сын мой, — употребил летописное обращение Архивист. — Ты подавно не виноват, что носишь искусно сотворенную подделку. Но грядут тёмные времена, и без поддержки Антифлоренсен не обойтись. Ты торжественно клялся перед народом и Создателем дважды: в цикл коронации и в цикл союза искр с моей любимой племянницей. Так сдержи же данные обещания, воспрянь от праздного сна и докажи, что достоин звания Прайма.       — Я приложу все усилия, почтенный Альфа Трион, — серьезно и искренне ответил правитель, прижимая к себе Третью Вторую.       — Металхоук, — при упоминании сенатор приосанился и подался вперед. — Будь посланником быстрым. Связи твои в поиске информации полезны, а без неё не видать вам преимущества в игре, затеянной Старвайном и функционалистами.       — Почту за честь, Альфа Трион, — поклонился мех.       — Орион Пакс, мой юный страж, — черед дошел до притихшего элитгарда. — Мы уже виделись ввиду обстоятельств, — речь шла о том, как с позволения Третьей Второй гвардеец попросил убежища для Мегатронуса и Дамуса. — Моя племянница сообщила мне о твоем интересе к прошлому, к наследию Праймов. Я бы хотел, чтобы ты узнал о нем больше, чтобы Флоре было полегче. Согласен ли ты стать моим учеником?       Орион не ожидал такого поворота событий. Он имел неосторожность рассказать Флоре про несостоявшуюся карьеру историка. Видимо, Леди Прайм поделилась этим с дядей. Вдобавок, случай с Вектором Сигма. Номинус сказал, что будет не против, если гвардеец будет чуть реже появляться во дворце.       — Это большая честь для меня учиться под вашим началом, Альфа Трион, — поклонился гвардеец. — Я принимаю ваше предложение.       Мимо дверей проходил Шоквейв. Орион оживленно беседовал со старым Праймом, Хоук блаженно отпил чай, а Рен и Номинус разглядывали пространство. Вдруг Номинус обратил внимание на бывшего сенатора. Перекрашенные в лиловый очертания показались знакомыми, но джет опустил взгляд, смутившись: обознался. Слыша, что Номинус начинает действовать самостоятельно, Шоквейв, остановив фокус линз на Рен и Трионе, затаил надежду на лучшее. Но как так вышло, что Старвайн погряз в интригах? Орион, Третья Вторая и правитель поведали и о злоключениях доморощенной разведки. Под маской из левого окуляра выбежала слеза.

***

      Старвайна мучила пропажа Матрицы. Он глубоко сожалел, что затеял эту историю. Он отговаривал Нову от участия в той экспедиции по расширению влияния Кибертрона в галактике. Его близкий друг в последнее время словно потерял рассудок. Когда стало известно, что возвращения Новы не будет, Старвайн впал в отчаяние. Антифлоренсен робко предлагала объявить о пропаже Матрицы, но Второй и слышать не хотел. Он заявил, что лично займется поисками.       Старвайн помнил времена, когда Тринадцать почитали. Да, сейчас народ по-прежнему относился к основателям Кибертрона с уважением, но отношение значительно изменилось. Старвайн хотел, чтобы Вторые, как когда-то их создатели, встали во главе государства. И, казалось, он отыскал союзника, но оказался жестоко обманут. Каждый из них заботился о собственном благополучии и не испытывал жалости к партнеру.       Тайные гонцы Второго тщательно обыскали место катастрофы, постигшей Нову, но вернулись с пустыми манипуляторами. Тогда подопечный Тринадцатого и Льежа Максимо воспользовался доступом к сакральным текстам и сотворил такую подделку, какую сложно мгновенно отличить от оригинала. Мех позаботился о работоспособности. Но утрата настоящей Матрицы не давала покоя. Старвайн направился к Вектору Сигме за ответами, но осознал, что его опередили. В коридоре шептались. Вооружившись мечом, Второй медленно приближался к заветной двери, когда перед спейсджетом возникла зеленая рогатая фигура. Стар убрал меч в ножны, кланяясь Льежу Максимо, второму наставнику. Вдвоем они добрались до отдаленного полуразрушенного коридора, выходящего на поверхность. Ветер сердито закручивал пыль в столбы, надломленные металлические фрагменты противно скрипели.       Беседа между родственниками не складывалась. Льеж успел встретиться с братом и узнал, что Архивисту поведал Вектор Сигма. Одиннадцатый отличался противоречивым характером и не был чист на манипулятор, но едва ли одобрял поступок Старвайна. Максимо нельзя назвать суеверным, но поведение ученика и племянника словно стало расплатой за стравливание Солус и Мегатронуса. О мыслях Льежа знал лишь Трион. Потому Старвайн упрекнул дядю в кознях в ответ на его возмущения. Мехи гневно сверлили друг друга оптикой.       — Рен недоговаривает, — раздраженно нарушил воцарившееся молчание Старвайн, вспомнив давний случай. — Во дворце поговаривали о ссоре четы, а она утверждает, что это было легкое недопонимание. И болван хорош — талдычит заученное «Всё хорошо было, просто погорячились». А в последнее время друг от друга не оторвать.       — А по-моему, она хорошо справляется с твоим приказом лгать, — хмыкнул Льеж. — На кой квинт ты предложил им Антифлоренсен?       Он не был на Кибертроне порядочный период времени и вернулся инкогнито в середине правления Новы. Первое время мех гостил у старика Триона, а затем перебрался в родной Калис. Мрачный полис искре дороже, чем золото Иакона. Поэтому когда Льеж узнал о случившемся, зелёная броня покрылась серым налетом изумления. Не сказать, что он любил лидера Вторых, но после союза с Номинусом стал сочувствовать.       — А кого, дядя? Набожную Игнис? Неказистую Линеалис? Эминельме, чей тяжёлый характер безопаснее обойти, чем принять? — взъерепенился Второй. — Наградили ж меня сестрами. Антифлоренсен — единственная, кого можно убедить действовать во имя долга. К тому же, охотнее заключат союз искр с влиятельным кибертронцем, а она лидер Вторых. Фло не любит Номинуса, оттого будет следить за ним. Я рассчитал…       — Просчитался, но где? — поддел племянника Одиннадцатый. — Уж не думаешь ли ты, что наша нежная Рен нашла место в искре для партнёра?       — Дядя Льеж, исключено! Сложно найти более слабовольного и инфантильного кибертронца, чем Номинус. Вспомни, она даже не нарекла его новым позывным, всего лишь приставку «Прайм» добавила. Я вижу неприязнь, а не любовь.       — Боты меняются, Старвайн, и Праймы в их числе, — нравоучительно ответил мех. — А вот тебя ненависть и интриги с антеннами сожрали. Сначала этот твой функционализм, роман на стороне, теперь снова странные игры пошли…       Старвайн приполз к нему изливать боль от несчастной любви. Внушение собрать волю в кулак едва ли подействовало. Льеж не понимал, за что племянник полюбил того воссианца. Никто, звать никак, ушлый сенатор. Но Старвайн соблазнился льстивыми речами, подарками и вниманием со стороны меха, что его и погубило. Льеж предупреждал, что плетение интриг — дело, не всем подвластное, но Второй вознамерился обыграть воссианца. И проиграл. Расстались они из-за политических мотивов.       Аристократический, несколько смазливый, белый фейсплейт передернуло. Он назначил встречу с дядей ради поддержки, а не нотаций. Дела шли неважно, и частые провалы удручали спейсджета.       — Функционализм призван навести порядок и создать идеальное, гармоничное общество, — с жаром возразил, махнув манипулятором, Старвайн. — Но нынешняя форма требует существенных доработок.       — А потому что ты с главным лоббистом нынешней формы разошёлся, вот и хочешь изменений, — Максимо поганенько захихикал. — Возомнил себя искусным интриганом и решил, что способен обдурить того воссианца. А он мало того, что обскакал, так ещё и бэту забрал.       — Дядя, — Старвайн сложил ладони домиком на уровне честплейта. — Я нуждаюсь в твоём совете. Помоги мне, пожалуйста.       Льеж лениво провентилировал и чуть приподнял оптогрань. Он разочаровался в Старвайне. Все уроки Максимо и Тринадцатого насмарку. Второй возомнил о себе Праймус знает что и распоряжался судьбами так, как ему заблагорассудится. И теперь, видимо, осознавая, что натворил, молил о помощи.       — Нам, Вторым, нужны новые рычаги давления на Номинуса.       — Не ко мне, — презрительно отвернулся Одиннадцатый. Антенны Старвайна гневно дрогнули. — Ты не справился с последствиями исчезновения Новы. О пропаже Матрицы никому не сказал, откуда-то фальшивую достал, Ренсен этим подставил, нашёл на роль Прайма какого-то дохляка, который не может самостоятельно решить, какую присадку добавить в энергон. Ему же продал — иначе этот союз искр не назвать — свою сестру. И сейчас, когда все начало идти прахом, ты вспоминаешь обо мне, когда отверг прошлые мои советы.       — Я был глупцом, не замечая твоей мудрости, — изящная ладонь легла на узорчатый белый честплейт.       — Так поумней, исправляя ошибки самостоятельно, — оставил племянника Глашатай Мрака. — Я наставлял вас, больше всех тебя, чтобы вы поддерживали порядок на Кибертроне и содействовали его процветанию, а не интриги плели.       Он давно не видел бэту. Взрослая, небось, умная и красивая. Интересно, как бывший партнер назвал её? До расставания Старвайн звал кроху Скайглоу. Черно-белая, вся в дани. Он мучился, осознавая невозможность встретиться с ней.       Старвайн понимал, что навлек беду на весь Кибертрон. В погоне за величием он сделал ошибочную ставку и проиграл всё. Теперь от него отворачивалась даже Антифлоренсен. Скорее всего, она догадалась об обмане. Один из шепчущихся — Второй удостоверился — был Номинус. Остальных он не признал. События развивались по худшему сценарию, и не исключено, что жизнь могла внести усугубляющие положение правки. Позор ему. Позор.

***

      Стараниями Рен Номинус уверенно шел на поправку. Выздоровление порождало новые поводы для сплетен, и охотливые до слухов старательно перемывали гайки. Число вечеров, если сравнивать с прошлыми ворнами, упало вдвое. Настоящая работа отнимала уйму сил, и по вечерам ничего, кроме желания растянуться на платформе под изолетиком, правитель не испытывал.       Антифлоренсен работала не менее активно. Виталтайд запретил Номинусу частые поездки, поэтому рабочие визиты в другие полисы за него совершала соузница. Прайм выдал ей полный карт-бланш. По Кибертрону прокатилась волна кадровых перестановок, вскрылись тяжкие преступления чиновников. «Неистовая Леди» — такое прозвище заработала Третья Вторая от прессы, комментировавшей деятельность фем. В этом вопросе лидеру Вторых посодействовала старшая сестра. Эминельме Прайм побаивались из-за сурового характера и знали, что с Первой Второй проще согласиться и выполнить её требования, нежели подвернуться под раскалённый манипулятор.       Кибертрон не отошел от чтения трактата Мегатронуса, как целая серия произведений стала обсуждаться на каждом углу. Автором значился некто Доминус Амбус. Мыслитель горячо защищал права одноразового класса. Правящий Прайм хотел было отмахнуться, как и с прошлым произведением, но, принимая во внимание события прошедшей половины ворна, сел за знакомство с нашумевшей литературой. Помимо этого Номинус навел справки об авторе: родом из Амбустуса Минора, грузоносец, трансформируется в турболиса, также написал любимый многими труд «Аскетический кибертронец». В цикле Амбус предлагал упрощение программы перехода из класса в класс, разработав тест, определяющий уровень разумности ботов.       — Я не уверен, но кажется, этот мех дело предлагает, — закончив изучение, Номинус поделился мыслями с Антифлоренсен. — Весь функционализм разом не снесёшь, но смягчить его под силу, правильно рассуждаю?       — Всё так, — благосклонно склонила шлем фем. — Я заметила, что функционалистсткие настроения ослабевают. Стоит воспользоваться мгновением.       Инициатива правителя встретила неоднозначную реакцию сенаторов. Совет Функционалистов, группировка, ответственная за осуществление работы режима, сердито гудел, называя инициативу угрозой гармонии. Не остался в стороне и сенатор Децимус, называя предложения Доминуса ересью: «Этак и зверобота можно назвать разумным существом». И тут же захотел провалиться сквозь поверхность, едва Астрамортис, Виталтайд и Линеалис Праймы атаковали старого сенатора аргументами. Протеус заметил, как чей-то манипулятор, на клик мелькнувший над толпой, запустил сразу два датапада в сторону Совета, а другая пара стукнула Децимуса. «Выдворил Шока, а его традиция продолжает жить» — мысленно проворчал летун.       Номинус уверенно дискутировал. Ссылаясь на отчеты, составленные Третьей Второй, он продемонстрировал ярым сторонникам идеологии, что социальный кризис набирает обороты. Группировка оправдывалась, что дело ерундовое и наладится само по себе, но статистика, собранная Металхоуком, выглядела правдивее. Большинство сенаторов поддержали преобразование строя. Не успели функционалисты перестать ворчать, как сенатор от Симфура привел не менее любопытные данные о растрачивании Советом государственных средств.       — Ввиду обстоятельств Совет Функционалистов с сегодняшнего цикла прекращает работу и будет расформирован, — громко объявлял приказ Номинус. — место него будет создан комитет, который займется модернизацией режима. Антифлоренсен Прайм, Эминельме Прайм, Виталтайд Прайм, Скайникус Прайм, сенатор Металхоук и сенатор Рэтбэт, я поручаю эту работу вам. Заседание окончено.       Номинус поднялся с кресла и подал манипулятор Третьей Второй. Пара уверенно покинула зал заседаний в сопровождении Металхоука и четырех элитгардов. «Хороший ход» — Антифлоренсен похвалила Номинуса по комлинку. Праксианец признался, что нервничал.       — Никак чудо свершилось, — прокомментировал заседание Дай Атлас. — Протеуса и Сентинела аж перекосило, когда Номинус осадил совет функционалистов и ушел, захватив с собой других ботов. А я-то думал, он не изменит любимчикам. Старвайн, ваша сестра…       —…начала свою игру, — хмуро перебил его черно-белый спейсджет.       Они с Протеусом изрядно выматывали друг друга шпионскими играми. И, сами того не ожидая, создали третьего противника. Союз Номинуса, Антифлоренсен и Металхоука не предвещал спокойной жизни. И похоже, что коалиция постоянно держится начеку.

***

      Прошло пять ворнов, прежде чем Номинус мог с уверенностью решать государственные дела самостоятельно. Непременное участие Антифлоренсен постепенно шло на убыль, так как в обязательной опеке правитель не нуждался. Со спокойной искрой Третья вторая вернулась к помощи Альфа Триону в составлении летописей и прочей, как говорила фем, «развлекаловке древних архивистов». Протеус реже появлялся в покоях правящего Прайма, зато Металхоук точно поселился там. Враги Номинуса притихли, сбитые с толку активностью меха.       Близился долгожданный отпуск. Номинус подумывал об уединении в живописном уголке Кибертрона. Коллеги поделились информацией, где можно прекрасно восстановиться. С другой стороны, рассуждал праксианец, можно было бы наведаться в Праксус к семье. Заодно познакомить с ними Рени — Номинус полюбил это сокращение из-за сходства с праксианским наречием и отныне называл соузницу только так. Но вопрос выбора курорта подождет, поскольку обсуждать его без Третьей Второй — неуважение в высшей степени после всего, что она сделала.       Пара продолжала отыгрывать романтику, но только на четвертый ворн после истории с Матрицей Прайм осознал, что нежное чувство взаправду разливается в искре. Советником в этом вопросе праксианец выбрал Хоука. «Дружище, искренне поздравляю: ты влюблен» — с этими словами сенатор от Симфура осторожно направлял поведение Номинуса. Мех рекомендовал подмечать интересы Антифлоренсен, пробовать говорить с ней о переживаниях, радостных и горестных, показывать поступками и словами, что она ценна и любима.       Первые попытки вышли скомканными. Антифлоренсен не обижалась на партнера, но порой оставалась в полном недоумении, удивленно шурша щитками линз. Металхоук смутился, когда Третья вторая попросила его рассказать о личности Номинуса больше. «Праймус, послал же ты любовников на мою голову» — с доброй усмешкой подумал сенатор, помогая паре разобраться с приливом любви.       В тот вечер Номинус в приподнятом настроении вошёл в покои Третьей Второй. Рен, окруженная датападами, работала над фрагментом летописи за последний ворн. Оторвавшись, она приветливо улыбнулась и повернулась к экрану.       — Рени, собирайся, нас ждёт театр, — бодро объявил свою волю Прайм. Антифлоренсен выгнула оптогрань. — «Симфурийская Леди», говорят, редкостный шедевр.       — Не знала, что ты интересуешься оперой и балетом, — фем хотела расставить датапады, но Номинус забрал стопку и спросил, куда их ставить. Вдвоём они быстро убрали стол. — Ещё и моё люби… Стоп, следил за мной, так? Этого никто не знает, кроме моей родни.       — Каюсь, грешен, — искренние объятия ещё больше смутили аристократку. — Ты ведь… согласна?       Через два джоора партнёры сидели в театре. Флора не переставала подмечать перемены. Номинус не изображал любовь, как было прежде. Нет, чувство шло от искры. Неловкость, смешанная с искренностью. Местами неуклюжие заботливые движения. Постоянный исполненный заинтересованности взгляд. Флора замерла. Внимание было сосредоточено на танце, но процессор обволокла растерянность. Что ей делать с порывами искры? Как их правильно принять?       — Вы довольны вечером, моя Леди? — Номинус аж нагрелся.       — Я тронута до мельчайших частиц искры, — с трепетом призналась Третья Вторая. Номинус изобразил загадочность и пообещал, что сюрпризы только начинаются. — Во имя всех искр, что происходит?       По возвращении во дворец правитель пригласил соузницу пройти в тронный зал. Праймус, не самое удачное место для свидания, уж слишком просторно для интимных встреч. Впрочем, свое мнение Антифлоренсен оставила в процессоре, не желая убивать вдохновение оживившегося джета.       У трона находился серебристый ларец. Третья Вторая исполнила просьбу, наклонившись к сундуку, и вынула оттуда лютню.       — Помилуй, я же не… — колёсная робко взглянула на правителя. — Только не говори, что ты похлопотал о поиске учителя? — праксианец довольно качнул шлемом. — Ах! Но с чего такой выбор?       — Видишь ли, в молодости я выучился играть на скрипке, — Номинус поднял с трона свой инструмент и ловко пристроил его на плечо. — И тогда часто посещал выступления в Садах Хелекс. Как правило, скрипачи выступали с лютнистами. Быть может, мы могли бы попробовать играть по вечерам для себя?       Плечи Антифлоренсен вздымались в приятном волнении. Доверить столь сокровенное желание, вложиться в осуществление мечты — такого Номинуса она разглядела впервые.       — Сыграй мне, прошу, — бондмейты примостились на ступеньках трона. Номинус местами фальшивил, исполняя старинный праксианский романс, но в процессе игры исправлял свои неточности. Флора впервые подумала о Номинусе с любовью…