Новая жизнь

«С дочерьми тяжелее, чем на войне»

«Игра престолов»

«Ты должен сделать выбор сам и жить с ним до конца твоих дней. Как пришлось мне.»

«Игра престолов»

      Прорыв на Гаррусе… Мегатрон желал этого больше всего. Пока десептикон знакомил брата с последними отчётами, серебристый коготь кружил над отмеченным имперскими эмблемами сектором. Анархистам отрезали путь к отступлению. С цикла на цикл грянет сражение, которое освободит Гаррус.              Оптимус прислушался: предвкушая победу, старший брат выражался беспристрастно и настороженно. Вопреки обыкновению, Мегатрон не расхаживал, а застыл у интересующего его сегмента трехмерной карты. До сих пор в полумраке кабинета обитал порожденный предательством Рамджета призрак подозрения. Прайм отчётливо помнил, как Лорд-Протектор словно против воли одобрил кандидатуры майора Населла и лейтенанта Хотлинка, досконально проверенную замену Рамджету и Сликфлоу. Уже в отсутствие Старскрима, доверяя только Оптимусу и Саундвейву, десептикон приказал поручить Мейкшифту слежку за новичками. Автобот усомнился в необходимости этой меры, но благоразумно промолчал, понимая, что в целом мера не навредит делу, а Мегатрону нужно понимание, а не совет.              Из отчётов Мейкшифта следовало: Нельма Смайт, Броадсайд и Эйрглейв встретили новичков холодом и почти открытым недоверием. Отношение изменилось, когда имперцы обнаружили тайник Рамджета с украденным у них оружием, а бойцы Населла отразили воздушную атаку. Тогда Хотлинк прихватил шлем анархистского дрона и позже обнаружил в блоке памяти налётчика уцелевшие координаты двух складов с боеприпасами. Рейд Айрармис и Слипстрим обеспечил имперцев пополнением запасов на базе.              После двух других успешных вылазок первым оттаял Эйрглейв, сменив недоверие к Населлу на признание опыта коллеги-десептикона. Ещё погодя соратника приняла Нельма, и только Броадсайд неизменно не ладил с майором 27-го батальона ВВС. Если Рамджет досаждал раздутой гордыней, то Населл уж слишком осторожничал и временами надоедал экскурсами в историю. «Варящий процессор — золото, но в сочетании с действиями — бесценок!» — раз горячо воскликнул автобот. И стойкая позиция роднила пехотинца с Лордом-Протектором. Пока Старскрим и Оптимус, каждый по-своему, испытывали облегчение, Мегатрон встречал доказательства восстановления бойцов и объединение майоров суровым: «Посмотрим». Если он и радовался улучшению обстановки, то держал чувства в недрах искры.              В какой-то момент Оптимус задумался: не усугубляют ли отчеты Мейкшифта недоверие Мегатрона? Официальные сводки и тайные рапорты из раза в раз доказывали, что имперцы наверстывают упущенное из-за Рамджета и начинают теснить анархистов, но Лорд-Протектор не спешил ослабить хватку. Между тем Населл и Броадсайд, точно устав пререкаться, придумали, как обвести врага вокруг пальца, и очередная схватка завершилась пленением беглеца с «Алкемора» Клэмпдауна. Оптимус узнал об этом из переписки с братом — к этому времени Прайма поглотили заботы о появившейся подопечной. Тут уж правитель проявил настойчивость и попросил брата довериться замене, не раз доказавшей лояльность объединению и решимость в преследовании анархистов. «До того, как Рамджет спелся с радикалами, мы тоже были на шаг впереди,» — хлестко закончил Лорд-Протектор, но вслед за разговором последовал приказ о возвращении Мейкшифта на Кибертрон.              Оптимус вновь пристально взглянул на освещенную настольной лампой и слегка проекцией серебристо-пепельную фигуру и на клик задумался о том, что брат не простит бойцам проигрыш. И без того тихие нотки удовлетворения в вокалайзере пропали, вытесненные непреклонным тоном, вещающим о следующих шагах имперцев. Но, может быть, это мерещилось от усталости, путавшей воспоминания о гражданской войне с обороной пограничных колоний.              — Они справятся, — Оптимус воспользовался паузой в обсуждении. — Сложившаяся на Гаррусе команда — живое доказательство, что объединение крепнет, несмотря ни на что.              Мегатрон хмыкнул и выключил проекцию. Все это время он следил, как Прайм слушал его на автопилоте, опираясь на опыт изнурительных совещаний. Младший брат то и дело опирался на стол, временами сочетая это с тем, что присаживался в придвинутое кресло и усиленно держал оптику открытой. Он заметно раньше выходил из сети в последние пять декаротаций, и Лорд-Протектор предположил, что и работу автобот тоже откладывал. Объяснение напрашивалось одно: юнлинг. Шоквейв, как и обещал, делился новостями: Оптимус более чем хорошо воспитывал Ренсен.              — Завтра никаких срочных дел с утра пораньше? — автобот медленно покачал шлемом. — Прекрасно. Идём.              Ещё более темные — время близилось к полуночи — покои основателя десептиконов усилили желание Прайма выпасть в оффлайн. И эта тьма спрятала сочувственный оттенок на фейсплейте старшего брата правителя.              — Кто тебя в ночь дёргает? — раздраженный тем, что автобот опять кому-то потребовался, фыркнул Мегатрон. Он тем временем принес для брата плотный изолетик. — Прям до завтра не потерпят?              Будь это экстренное сообщение по работе, Оптимус тотчас взбодрился бы, ёмко сказав, что случилось. А сейчас он, превозмогая себя, отвечал боту, который явно не смотрел на хронометр.              — Рен с ночёвки отписалась. Очень хотела сказать, что с ней все в порядке, поблагодарить за разрешение, и пожелала приятных модуляций, — Оптимус принял материю из серебристых когтей. — Все в порядке, Мег.              Лорд-Протектор шумно провентилировал, медленно скрестив манипуляторы. Короткое сообщение — короткий ответ, а Прайм сидел с видом, будто кроме пожелания отправилось ещё что-то побольше. Автобот привстал и было подробнее объяснил, в чем дело, но десептикон после долгой паузы крепко сжал его плечо. На этом они разошлись по отсекам кварты.              Мегатрон в задумчивости опустился на платформу и тихо раздраженно скрипнул дентами. Будь Рен его ученицей, тарниец не допустил бы похожей истории с ночной перепиской. Это не Оптимус забывал о мере и границах — это юнгфем. Да, преемнице неизбежно уделяется много внимания, и так продлится почти до её совершенноворния. Но это не давало Рен права отнимать личное время наставника. Разговоры по искрам, дававшие им свободу, спасали соправителей; сейчас эта свобода ускользала из манипуляторов. Мегатрон глубоко провентилировал, звякнул когтями и продолжил рассуждать спокойнее, списав странности на полночь. Рен… написала довольно поздно, но без оглядки на время ничего плохого не сделала. Более того, не рискнула бы, не получив разрешения. А Оптимус мог одобрить. Дело словно упиралось в перемены: Мегатрон знал наивного и заблуждающегося Ориона, ожесточенного войной, а затем искуплявшего свои ошибки Оптимуса, но… оказался не готов принять наставнический и отчасти создательский ореол младшего брата. Собственная усталость одержала победу над размышлениями, но в оффлайн лидер десептиконов вышел с осадком на искре.              — Больше не писала? — поинтересовался Мегатрон утром после короткого возвращения к теме Гарруса. Оптимус приподнял оптограни. — И куда ты ее отпустил ночевать?              — К грандспарку Джетфайера. Рен с ним в одной группе, сблизились больше четверти ворна назад. Этот юнлинг долго меня преследовал, — тихо усмехнулся автобот.              Мегатрон отвернулся, чувствуя, что ночные мысли подтвердились: Оптимус менялся, и без сомнений в лучшую сторону, но его новая роль пока что держала десептикона на почтительном расстоянии. И хотя брат попытался поговорить с ним, заметив настораживающую отстранённость, десептикон признался, что не настроен открыть искру. «Когда будешь готов, дай знать,» — уважительно ответил автобот и перед уходом крепко пожал когтистую ладонь. Хоть где-то прежняя твёрдость, отметил Мегатрон: видимо, общение с юнгфем смягчило вокалайзер Оптимуса.              На третий цикл с того разговора ночью Лорд-Протектор получил долгожданное известие. Оно заслуживало быть озвученным при встрече с соправителем, и Мегатрон поднялся к брату. До нападения анархистов у них изредка получалось навещать друг друга по утрам; но радость чуть убавилась, стоило вслед за традицией вспомнить о присутствии юнгфем. Придется обсудить меньше, чем хотел десептикон: военные тонкости не предназначались Рен.              Чем раньше отличались покои Прайма, так это умиротворенностью перед рабочей суматохой. Мегатрон не припоминал, чтобы с рассветом в кварту автобота проникало оживление, но до недавнего времени брат и с мелкой не возился. Рен не показывалась на оптику; Прайм мимоходом объяснил, что воспитанница допоздна корпела над домашним заданием, сбила режим и теперь наспех собиралась в университет. «Вот и отлично, лишние аудиосенсоры сами исчезли,» — довольно подумал Мегатрон, сохраняя внешнее спокойствие. В зарядочной Оптимус спросил, какую присадку добавить в энергон.              — Свершилось, — негромкое слово оторвало автобота от готовки. — Гаррус снова наш. Анархисты разбиты.              Мегатрон собрался перейти к деталям, когда через клик ему пришлось резко отойти в сторону. В зарядочную влетела Рен. «Я думал, ты ушла,» — мысленно проворчал Лорд-Протектор, осознавая, что сходу неправильно понял брата. Торопливо поздоровавшись с покровителем Смайтов, юнгфем схватила коробочку с энергоновыми палочками, но Оптимус строго одернул студентку: «Антифлоренсен!». Рен фыркнула, но покорно взяла энергон с лечебной добавкой. «Время нормально подзарядиться у тебя есть. Возражения отклоняются,» — припечатал наставник. Кроха поползла в гостиную, оставив братьев одних.              — Извини за бардак, — пока автобот разбирался с подопечной, десептикон хмуро косился на них. — Можем пока постоять здесь, а бриймов через пять спокойно сядем в гостиной.              Мегатрон даже выросшего Оверлорда ставил на место, если наследник мешал его покою. Когда подопечный покойной Первой Второй перебрался к Тарну, Лорд-Протектор провентилировал с облегчением. И вот знакомая раздражающая мелочь. Скорее бы Смайт повзрослела.              Флора быстро расправилась с энергоном, и братья спокойно перебрались в просторную комнату.              — В этот раз потерь меньше, — Мегатрон расправил оптограни, наслаждаясь воцарившимся покоем. — Но зацепок, кто стоит за атакой и крушением «Алкемора», мало. Файлов с данными по пальцам пересчитать, и шифр добросовестный. Главари мертвы. Оба. Сайберхорн взорвал гранату в манипуляторе, а Глоустрайк не вынесла пленения. Превратила тяжёлую рану в смертельную.              — И все равно это шаг вперёд, — вдумчиво выслушав, заметил Оптимус.              Договорившись позже обсудить награждение бойцов, Мегатрон встал из-за стола. Обоим братьям предстояло объять необъятное, как это обычно водилось.              — Мелкой передай, что ее старшая сестра жива, — напоследок произнёс Лорд-Протектор.

***

      Нельме снова снилось, как она осматривает базу на Гаррусе и слышит жалобы бойцов на слуховые галлюцинации — теперь сильный громкий звук кажется взрывом и приводит в боевую готовность. Как она встаёт на трап, и платформа, взметнув пыль, поднимает фем навстречу разрывающим утреннюю дымку лучам солнца, которые наполняли неприветливую серую равнину тёплым светом. И вновь на горизонте темнеет и приближается пятно, которое через пару кликов приобретает очертания местной птицы. Внизу с грохотом грузят последние контейнеры с оборудованием. А майор Смайт занимает место у окна на мостике и, поводя черно-рыжими плечами в надежде почувствовать облегчение, машинально твердит себе: «Враг разбит. Гаррус освобождён и снова под защитой Империи. Миссия выполнена».              Цикл отлёта часто заполнял собой модуляции Смайт, и всякий раз днём Нельма разглядывала Каон и стены семейного особняка, а ночью переносилась на Гаррус, «вторую родину», как заметила сержант Уан. Там, на этой пустоши, десептиконша не сомневалась в своей полезности: она выполняла долг, вела солдат в бой, планировала следующие операции вместе с Броадсайдом, Эйрглейвом и последнюю четверть с Населлом, заменой Рамджета. А дома Нельма блуждала по особняку, не зная, что ей делать, или закрывалась в выделенной ей покойной гранддани комнате. На улицу не хотелось: даже вечно скорбный Каон мерещился воплощением мирной жизни, которая сейчас ранила фем своей чуждостью.              — Крепись, это начало, — этими словами Спрингер встретил спустившуюся подзарядиться десептиконшу. Точь-в-точь как Броадсайд сказал, а вместе с ним и Слипстрим, и Глейв… Майор полагала, что и на этот раз справится с возвращением к нормальной жизни, но расчет не оправдался.              Присутствие Спрингера спасало Эминельме. Выход в онлайн, подзарядка, мелкие хлопоты по особняку требовали запредельных усилий, точно это распутывалась заковыристая загадка. Энигме спасибо на том, что привезла качественный энергон и приятных вещей по мелочи. Тётя пыталась поддержать племянницу, но «Ты непременно восстановишься» для разбитой и вымотанной сражениями Нельмы звучало как издёвка. Хорошо хоть, что Энигма пригласила Спрингера, который тотчас взвалил на плечи заботу о старшей бывшей подопечной. Нельма хотела отблагодарить автобота, но от помощи он отмахивался, а на предложенные деньги воскликнул: «Сдурела за доброту шаниксы совать?». Было у старого спецназовца нечто вроде привязанности и долга перед покойным Вольфбэнгом, оттого он и выручал его наследниц.              В гостиную пробился яркий солнечный луч. Эминельме вздрогнула и молниеносно закрыла оптику манипулятором: как орудия на базе анархистов. Спрингер гулко продул вентиляцию и положил манипулятор на плечо фем, чуть надавив на него. Это вернуло Смайт в реальность, и она поднесла ко рту кружку с любимым напитком, так и застыв. Она плохо модулировала. Процессор упорно не перестраивался с короткого восстановления в условиях непредсказуемости Гарруса на полноценный отдых на Кибертроне.              — Давай всё-таки проветримся, — на другой цикл предложил Спрингер. — Я уважаю твоё желание оградиться от мира, но вечное торчание в четырёх стенах запирает тебя в кошмарах. Хотя бы до памятника Первой и Третьей Второй и обратно, — это было маленькое расстояние. Нельма согласилась.              Так же, только чуть сдержаннее, после предательства Рамджета вёл себя с ней Броадсайд. Идя по улицам Каона, Смайт вспоминала обход базы в компании пехотинца. Со временем к ним присоединилась Ви Уан, впоследствии перенявшая негласную эстафету сопровождения Нельмы. Сперва рана на искре заставляла десептиконшу раздражаться при виде сержанта: светлые оттенки брони, голосок этот… почти бэтский. Но потом Эминельме вспомнила, что Уан пережила потрясения гражданской войны, и тихо удивилась, что автоботка удерживала бодрый настрой. От молчания феммы перешли к рассказам, которых Ви знала очень много. Короткие, но поучительные — именно они возвращали Нельме покой на Гаррусе. Спрингер молчал, но и это исцеляло.              В аллее Скорби десептиконша подолгу замирала напротив мемориальных плит. Мрачный цвет напомнил о стенах базы анархистов в горах, которую они штурмовали. Нельма не читала уже знакомые благодаря многочисленным прогулкам позывные борцов с армией Юникрона. Между старых строк вспыхивали новые позывные, принадлежавшие тем, чьи искры погасли на Гаррусе. Вспоминая, как автоботы и десептиконы объединились и яростно защищали дом от гибели, майор задумалась, что частичка единства того сражения передалась и гаррусианскому фронту. Эйрглейв и Населл понимали друг друга с полужеста, а отряды Слипстрим и Хотлинка особенно рьяно лишали анархистов неба. После боя кто-то остроумно заметил, что «Шторм» и «Натиск» — роковое сочетание для радикалов. «Хостиликоны» и «Катастрофа» орудовали на земле, превращая дронов в груды хлама. Восстановившийся Риддл на этот раз не рисковал, но усердно помогал Ингенио. Механик отряда вместе с Хотлинком изрядно подготовился к битве: грохот от его бомб что надо, и дорога быстро расчистилась. Даже циничный Сандор временами самоотверженно прикрывал союзников. Впоследствии многие признавались, что в пылу битвы им мерещились погибшие из-за козней Рамджета союзники, которые словно поддерживали живых. И никто не обращал внимание на фракции.              — Пойдём обратно, — прохрипела Нельма, зажмурившись. Если бы по щеке скользнула хоть одна капля омывателя, фем бы, возможно полегчало. В последний раз она плакала на похоронах альф; с тех пор смертей стало слишком много.              И снова невыносимая бессонная ночь. Присев на платформе, Смайт задержала взгляд на стрелках хронометра: три джоора. «Мы… кажется, в это время мы вернулись на базу с Глоустрайк,» — всплыло в памяти само по себе. Манипуляторы сжались, словно Нельма до сих пор сдерживала плененную анархистку. Командующая радикалами уничтожила почти все данные в системе своей горной крепости, избавилась от большей части запасов орудий и приготовилась принять смерть в бою. Эминельме сошлась с ней в поединке, как в прошлый раз, но в этот раз ранила и оставила противницу в живых. Однако на обратном пути имперцев мятежная десептиконша проткнула пальцами рану и задела жизненно важную систему. Прохрипев, что угроза придёт из-за пределов Империи, Глоустрайк умерла. «Исчезни, — Нельма попыталась прилечь. — Исчезни из моих мыслей!»              — Нель… — позже вошёл Спрингер и тотчас уклонился. — Я… энергон принёс.              До Нельмы постепенно дошло, что реальность смешалась с кошмаром, и вместо анархистского дрона она могла ударить бота, подхватившего создательские обязанности Вольфбэнга. Со стыдом приняв кружку, Смайт нервно провентилировала. В первый цикл после боя майор не сразу признала приближающуюся к ней в темноте Скайджек. После преследования Миража, работавшего под прикрытием по приказу Мегатрона, любая тень, любой шорох в полной тишине напрягали Нельму. Новая лейтенантка не удивилась выпаду Смайт, передала отчет и поделилась советом: после гражданской войны Скайджек восстановили тренировки. Этим Эминельме и занялась, выделяя полджоора на разминку каждый цикл. Спаррингов десептиконша побаивалась: вдруг корпус вспомнит дуэль с Глоустрайк? Да и до сих пор сознание повторяло её слова: «Вы лояльны до тех пор, пока объединение не проникло в вашу жизнь. Будете ли вы так же верны Оптимусу и Мегатрону, когда их режим вторгнется в вашу личную жизнь и разрушит вашу семью?».              Так пролетела первая декаротация с возвращения на Кибертрон. На второй Нельма увереннее хозяйничала по особняку — умеренная работа прогоняла навязчивые мысли. По вечерам, заметила десептиконша, народу гуляет меньше всего; тогда-то она и выглядывала из особняка.              — Легче ты, дурная, — ворчал Спрингер, когда в Смайт просыпался нездоровый энтузиазм, и она бралась по новой за уборку. — Если похорошело, это не значит, что ты восстановилась.              Вместе с облегчением начало новой декаротации ознаменовалось новостью: особо отличившихся в последней битве за Гаррус бойцов представят к награде. Сдержанная похвала Спрингера согрела Нельму, в отличие от лёгких и капельку льстивых поздравлений Энигмы. Крепкое похлопывание по плечам словно перешло по наследству от покойного Вольфбэнга к автоботу. Тот часто выражал гордость старшей бэтой именно так.              — Если что случится, обращайся, — произнёс бывший спецназовец в знаменательный цикл. Вторая декаротация пролетела незаметно. Нельме жаль было расставаться: Спрингер давно подсознательно стал частью семьи.              — Ты тоже, — Нельма пожала манипулятор.              Спрингер замялся на пороге особняка. Надо бы рассказать бывшей ученице о младшей сестре, но Эми только-только воспрянула искрой. Успокоив совесть обещанием позже написать десептиконше, автобот ушёл.              Встретившись на церемонии во дворце, защитники тепло приветствовали друг друга, точно все сблизились задолго до Гарруса. «Шторм», «Натиск», «Катастрофа», «Хостиликоны», все четыре майора — все казались друг другу своими. Опасения, что награждение выйдет излишне торжественным, разрушились с появлением Прайма и Лорда-Протектора. Оптимус, из любопытства заметила Нельма, произнёс речь в манере, похожей на недавнюю похвалу Спрингера: те же собранность, сопереживание, благодарность и ясные нотки понимания, что этот прорыв — самое начало. Лорд-Протектор говорил ещё меньше; складывалось впечатление, что он глубже переживал и заранее договорился с соправителем о распределении слов. Эминельме расслабленно провентилировала: мирная жизнь перестала ранить.              После церемонии к Смайт подошла Ви Уан. Десептиконша взглянула на светлую фем: как новенькая. Ви зацепило в бою: сержант оттолкнула майора в сторону, но осколки взорвавшегося рядом дрона вонзились в корпус. Нельма расчистила путь и вывела автоботку из-под огня. Короткая передышка, и обе продолжили бой.              Разговорившись, десептиконша удивилась, что вместо Сандора и Континеля, с которыми сержант обычно жила, Ви «заземлилась» у тёти в Иаконе. Между феммами Уан долгое время держалась «дипломатическая дистанция»: старшая автоботка не сразу приняла компанию, которая изначально составляла «Катастрофу». Изменилось всё после короткой вечерней беседы и признания Нельмы, что несмотря на семейные разногласия десептиконша хочет увидеть их всех. В особенности младшую сестру. Ви сперва флегматично одобрила планы подруги, но по возвращении на Кибертрон призадумалась о собственной родне.               — Это замечательно, — Нельма усмехнулась и тихо стукнулась кулачками с Ви. Сержант обожала этот жест, называя его по-настоящему искренним.              Глоустрайк кричала, что объединенная армия держится только на ложных общих приказах. «Ну-ну,» — более смело подумала Эминельме, последовав за подругой на маленькую пешую прогулку. И… продержалась джоор только ради нее, вспомнив, как в бэтстве не любила столичную суету. Удивительно, что опи, пока не случилась беда, нравилось ежедневное сумасшествие. Ви, кажется, тоже не восторгалась толчеей, но выглядела на порядок умиротвореннее.              — А знаешь, что? — феммы снова обсудили семьи. — Приходи завтра в гости. Адрес отправлю.              Передышка короткая, и неразумно провести её только в затворничестве. Нельма в кои веки добралась до комлинка и начала отвечать на накопившиеся сообщения.

***

      Появление Ви рассмешило Эминельме: стоило сержанту войти в дверь, как тотчас громыхнуло, и автоботка забавно ойкнула. Гроза началась совсем некстати, а прогнозы обещали, раньше послезавтрашнего утра не распогодится. «Нам ли к неожиданностям привыкать,» — автоботка стряхнула капли с брони и с восхищением оглядела дом подруги: после гаррусианских казарм и особняк Смайтов покажется просторным дворцом. Ви приглядывалась к семейным фотопроекциям и после комментариев от Нельмы приговаривала, где было уместно: «Внушительно» или «Обалдеть не развернуться». Эминельме вновь задумалась над теплым сочетанием простоты и серьезности Уан. Как бы тяжело ни было, всегда найдёт опору, чтобы вернуть себе хоть крупицы радости.              — А чего никто, кроме тебя, в особняке не живёт? Места полно, — Ви описала широкий круг манипулятором.              — Нам лучше жить по отдельности, — тяжело продула вентиляцию Эминельме. — Два поколения своими разногласиями доказали это. Чтобы мы жили одной дружной семьёй, надо засунуть гордость в бампер, но… никто не торопится, — и в некоторой степени десептиконша причисляла себя к гордецам.              Гримсмайт, несмотря на недоумение Мегатрона, было проще махнуть манипулятором на упрямого Магмавитча. Да и младшему брату было проще обвинить старшую сестру во всех бедах, чем выслушать её. Вольфбэнг, казалось, избежал семейной болезни, но и он откололся от приютившей его Гримсмайт, не вняв доводам тёти и трёх кузенов.              Из-за того, что свет горел только в гостиной на первом этаже, где сидели феммы, а на улице потемнело из-за грозы, особняк смахивал на нежилой.              — Вечером тёти с дядей придут, — небрежно бросила Смайт, предлагая подруге марганцевый коктейль. — Они у меня хорошие, но заболтать могут. Настройся на беседу до ночи.              — Сандор и Континель — лучшая закалка для долгой болтовни, — улыбнулась Ви и тотчас посерьёзнела: — А… сестра? Ты же очень горела…              — Не придет Рен, — Нельма плотно прижала скрещенные манипуляторы к честплейту. — Дела. Впервые в жизни оправдывалась, что загрузили по самые антенны. Хотя… Я давно не видела её. Восемь ворнов, что ли, прошло. Обычно старались видеться, а тут у меня тяжёлый период начался, у Рен перепоступление в полицейскую академию… Вот и разошлись дороги временно.              От Рен тоже скопились сообщения. Она поздравляла старшую сестру с праздниками, изливала переживания, узнав, что Нельму отправили воевать, но… подозрительно молчала о себе. Рен, которая обычно дотошно пересказывала все события, не написала, поступила ли со второй попытки, как ей полицейская академия, и прочие мелочи.              — Как выпускница военной академии, догадываюсь, что порядки у полицейских тоже не мягкие, но что-то здесь нечисто, — Нельма прошлась по комнате.              — Думаешь, намеренно врёт? — насторожилась сидящая за столом Ви.              — Надеюсь, что нет, — хмыкнула Нельма, обеспокоенно сверкнув линзами. — Да, в последний раз мы слегка… поспорили. Я настояла на том, чтобы Рен всё-таки пошла в полицию, потому что это обеспечит ей стабильную работу. И… — десептиконша присела, держась за честплейт. — Пока опи там работал, все у него было хорошо. А когда он устроился в мэрию Иакона, то все полетело к Юникрону. Рен — второй и единственный по-настоящему близкий мне бот в династии… — пальцы плотно сжали бокал. — Я не могу позволить ей угаснуть.              Блок памяти Эминельме навсегда запечатлел окончательное угасание жизни в создателе. С трудом верилось, что обычно неунывающий остроумный мех способен в одночасье замкнуться в себе, помрачнеть и застыть воплощением сожалений о необдуманных поступках. Но, увы, переехав в Киберполис, Вольфбэнг дважды или трижды в декаротацию звал к себе тогда ещё единственную наследницу и предостерегал её всегда помнить о семье, не забираться выше, чем позволяют силы, и научиться ладить с родственниками, какими бы они ни были. Поначалу Эминельме пугалась и раз поделилась переживаниями со Спрингером. «Здраво говорит, — выслушав бэту и потрепав черно-рыжую летучку по шлему, заметил старый автобот. — Жаль, что заплатил огромную цену за правду». Нельма прониклась ответом и с тех пор неукоснительно следовала создательским словам.              Ви потянулась к манипулятору подруги, но Нельма быстро отдернула его и встряхнулась.              — Ладно, уж остальные должны были о ней позаботиться. Всё-таки столько Смайтов… — Ви пригляделась и заметила, что тень майора чуть уловимо колеблется.              Нельма верила собственным словам только на половину. Когда десептиконша была немногим старше сестры, то жила почти сама по себе. Тётя Эми появлялась и пропадала подобно вольному ветру — до назначения послом она тоже не вылезала из командировок. Дядя Джамал навещал старшую племянницу, как и Рен, раз в ворн, разве что относился с уважением — Нельма ведь нацелилась связать жизнь с военной карьерой и воплощала воспеваемые династией стойкость, ясность ума и твердый характер. А пока опекун хвалил первую подопечную, тяжёлую ношу воспитания после смерти Вольфбэнга и Спарквайз взвалил на себя Спрингер.              Со звонком в дверь обе разведчицы подскочили. Тотчас Нельма включила все лампы в гостиной и коридоре, а затем распахнула дверь.              — Ой, Эми, — Энигма единственная из всей династии всегда ставила ударение на последний слог. — Милая моя, мраком себя окружила!              Бесконечные объятия родственницы невольно заставляли фем отшатнуться: процессор тотчас настраивался на рукопашную. Даже с Ви Эминельме чаще обменивалась прикосновениями к плечу, не сводя фокуса линз с фейсплейта. Представив подругу, майор снисходительно усмехнулась потоку комплиментов в адрес сержанта. В словах звучали и уважение к выбранному пути и победам, и сожаления, что перед автоботкой не политик — родство Ви с сенатором Уан не утаить.              Десептиконша улыбнулась, покачивая шлемом, и вернулась со всеми в гостиную, тотчас позаботившись об удобстве Энигмы. После смерти Вольфбэнга тётя попыталась сделать из Эминельме леди и направить её в политику, но та вовсю готовилась к военной академии. Как тогда хвалился Джамал, что всецело сам направил старшую племянницу по правильному пути, как упивался неудачей кузины! С тех пор уделом Энигмы остались лестные комментарии да благоговейный шелест вентиляции, которые, впрочем, пропускались мимо аудиосенсоров.              — Я искренне рада за вас, — автоботка Смайт придерживала ажурную чашку, сохранившуюся в особняке со времён Гримсмайт. — Командная работа — трудное, но незаменимое искусство в жизни, — стоило послу заговорить тише и серьёзнее, как Нельма уловила нотки искренности и улыбнулась мягче. Энигма повернулась к сержанту: — Ви, прости, если засмущала. Напоминаешь мне о Рен-Рен.              — Я звала Рени, но она занята. Учёба, наверное, — Эминельме старалась говорить ровно, но поймала себя на ощущении, что оправдывается перед тётей.              — Ой, Эми, она из подготовки к посвящению не вылезает, ты её не беспокой. Университет, этикет… — Энигма провентилировала, блаженно подняла оптику и пропела: — Одним серво уже преемница Прайма.              Перед окулярами тотчас встала скорбная фигура опи. Пальцы плотно сжались в кулаки.              Энигма отшатнулась. Испуганное восклицание прозвенело в тон разбившемуся бокалу. Нельма, самая рассудительная фем из десептиконской линии Смайтов, застыла в попытке броситься то ли на тётю, то ли к двери. Прайм, в чьём взгляде на церемонии читалось понимание тягот военных, горячо любимая Рен, посвящение… Об этом личном выкрикнула тогда Глоустрайк?              — Расскажи подробности, — выговорила Нельма и мысленно поблагодарила вставшую между ней и Энигмой Ви. Майора трясло, и она стукнула по столу. — Сейчас же!              — Рен-Рен почти два ворна назад сбежала учиться в Иакон, — Энигма хотела просеменить к племяннице и успокоить, но побоялась. — Потом попала на стажировку в администрацию Прайма. До того, как я узнала об этом, ко мне обратился Лорд-Протектор, — взгляд автоботки метался по гостиной. — Он помогал правящему Прайму с поиском преемника. Не могла же я упустить шанс устроить лучшее будущее для Рен-Рен, особенно когда сенаторы обсуждали снижение возрастного ценза для кандидата! — воскликнула она, вытянув манипулятор. Ви помотала шлемом, безмолвно моля старшую Смайт оставить эту тему.              — Так остались бы на уровне администрации! — Ви вздрогнула от пропитанного болью вокалайзера Нельмы и придержала её. — Зачем, зачем лезть так высоко? — тише, но ещё горче взвыла десептиконша. — Не знаю, где приложилась процем Рен, но ты, ты-то видишь, что её несёт навстречу опасности! Она не справится с давлением. Она сломается, как было с опи!              Может быть, временами Энигму и окутывал флёр беспечности, но за ним всегда стояла уверенная хватка опытного дипломата. Умного, понимающего. Эминельме отказывалась верить, что тётя запросто подвергла сестру риску.              — Твоя сестра горит объединением! — Энигма резко выпрямилась. — Более того, во время стажировки беседовала с сатом Праймом об объединении. Он, не зная, что Рен — Смайт, счёл её перспективной студенткой.              — Рен сказала? — съязвила Нельма.              — Он сам. На приёме, — холодно сказала Энигма. — Я не ожидала… не ожидала, что Прайм так высоко оценит Рен.              «Ну хватит о нём, пожалуйста,» — снова взмолилась Ви. Нельма точно прицепится к запинке своей тёти.              Так и случилось.              — А сдаётся, что ты не знала об общении Рен с Праймом! — поддела Энигму десептиконша. Неизвестно, к чему привела эта «дружба». — Юникрон подери, вас трое взрослых в автоботской линии, а присмотреть за мелкой некому?              — Спрингер присматривал. В Иаконе, — поспешила добавить Энигма.              Если бы не случайный взгляд на Уан, Нельма взорвалась бы. Присутствие сержанта и подруги вернуло опору, хотя в сторону тёти полетело сердитое фырканье. Спрингер — друг семьи, а не нянька и психолог, и прикрываться им позорно. Смайты в неоплатном долгу перед бескорыстной добротой автобота. И хотя Нельму утешило, что за сестрой присматривали, искру полоснуло участие Спрингера в истории с посвящением. Почему он промолчал?              Ви помогла Нельме сесть. Энигма сделала пару шагов, но старшая племянница отвернулась, приставив манипулятор ко лбу.              — Титул преемника ей достанется… ммм, авансом, — Энигма опасливо поглядывала на дрожащие черно-рыжие крылья. — Это значит, что перед исполнением обязанностей Рен пройдет подготовку. До совершенноворния она однозначно не станет играть самостоятельно, таково было условие Сената в обмен на снижение порога. И такой же расчёт был у правящего Прайма.              — А чем же преемница авансом будет заниматься до вступления в права? — разбавила тишину Ви, кладя манипулятор на плечо подруги.              — Ну, всех карт мне не раскрывали, — автоботка Смайт задумчиво усмехнулась. — Полагаю, начнет с присутствия на церемониях и сопровождения наставника, а там постепенно круг обязанностей вырастет. Думаю, твоя тётя-сенатор подсказала бы больше о планах Прайма на воспитанницу, — ухватилась за родство гостьи с Элитой посол.              Нельма ещё вчера видела сообщение от Спрингера, но от прочтения фем удержало начало: «Когда будешь готова…» Десептиконша вдумчиво, игнорируя робкие обращения тёти, открыла переписку и прочистила вокалайзер, сморщившись. Не успела восстановиться, как попала под новый удар. Бывший наставник извинялся, что не сказал об этом вживую из-за состояния Нельмы, говорил, что был в курсе общения Рен и Оптимуса, ещё одного ученика, и заключал, что берег Рен до прибытия Энигмы. Только после сообщения Эминельме поверила тёте. Но боль медленно и мучительно жгла честплейт.              — Эми… — последний раз прозвенел виноватый голосок. А вслед за ним дверной звонок оповестил о прибытии остальных родственников Смайт.              Ви разволновалась и отвлеклась: её слегка позабавили отличия дальних родственников Нельмы: все трое отличались друг от друга. Уверенная и оживлённая Энигма, точно подружившаяся бы с Элитой, сдержанный, чуть ворчливый и хитроватый Кроссвитч и мягкая домашняя Фэйталсмайт. Эминельме обречённо слушала новый поток комплиментов, и после каждого из них в сознании вспыхивало призрачное свечение взрывов Гарруса, раненые и погибшие товарищи. «Таков мой долг, — сдержанно-скорбно напоминала фем. — Мы защищали Империю». Кроссвитч всё-таки добавил: «Настоящий герой. Вот кого Прайм наградил по достоинству!». Энигма пнула брата под столом, мимоходом виновато посмотрев на Нельму. Старшая племянница натянула безэмоциональную маску, чтобы избежать нового витка истории сестры.              Ви спасла положение, ухватившись за хорошие воспоминания о слаженности бойцов и о поддержке духа друг друга, несмотря на нависшее отчаяние. И вовремя: Эминельме одарила гостей более ясным взглядом и искренне, но нешироко улыбнулась. Повезло, что семья посидела с ними всего полтора джоора и всем составом покинула особняк.              — Как тебе это нравится? — надтреснуто и горько спросила Нельма. — Хоть сто раз титул авансом, Рен… — десептиконша облокотилась на спинку стула и сложила манипуляторы.              Ви молчала. У неё не было привязанности, как у Нельмы, и трудно что-либо сказать сейчас. Рен в безопасности? И да, и нет. Может ли что-то сделать Нельма? Уан задумалась, понимая, что ответила бы: «Нет, но…».              — Не прошло и ворна, — констатировала появление нового сообщения Нельма. — Фемледи преемница написала что-то.              Читать не хотелось. Фем запуталась, как понимать сестру. Что это? Снизошла до семьи или по старой привычке побоялась спросить разрешения встретиться сразу? Взгляд упал на шкаф у стены. Там, за стеклом, до сих пор стояли дурацкие фигурки, дешёвые броши, красиво разрисованные банки из-под крий. Всё, что Рен когда-то выпрашивала нарочно округленными искренними линзами, намеками, долгим молчанием у витрины. Эминельме сдавалась каждый раз. И сейчас бы сдалась, если бы знала, как.              — Моя тётя трезвее судит, — заметила Уан. — Вот что, приходи послезавтра к нам. Тебя уже знают как мою сослуживицу и подругу, поэтому согласие одним серво получено.              — Зачем оно мне? — безучастно спросила Нельма.              — Правда. Ты заслуживаешь её знать. И… сестре что-нибудь ответишь? — после продолжительного молчания майор лишь уронила, что процессор перегрелся. Уан пожелала десептиконше сил и осторожно покинула особняк, унося в мыслях частичку потрясения Нельмы.              «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста,» — Рен проверяла комлинк через каждые два брийма, видя, что сестра изредка появлялась в сети. Она выругалась на себя, что сразу не пришла спросить у Оптимуса разрешения навестить Нельму. Желание увидеть родную искру и страх, что влетит за поступление в Иакон, долго разрывали юнгфем на части, пока Рен не собрала волю в кулак. И всё. Нет ответа. «Ну… отдых, наверное?» — неуверенно рассудила юная Смайт перед выходом в оффлайн. С этой мыслью Фло прожила и утро следующего цикла, лелея надежду, что после университета точно договорится о встрече и расскажет всё, что с ней случилось, а затем расспросит сестру о жизни.              Вечером ответа по-прежнему не было. Непрочитанное сообщение подталкивало фантазию к бредовым вариантам: старшая сестра или не до конца восстановилась, или обиделась на отказ, или… Рен не выдержала и в считанные мгновения вывела на датападе все — логичные и абсурдные — версии, к каждой подобрала доводы за и против. Легче не стало: Нельма по-прежнему игнорировала сообщения. «Должно же быть разумное объяснение!» — Рен все больше убеждала себя, что сестра замолчала не просто так. И когда прилетело письмо от Энигмы с фразой «Привет от сестры», худшие опасения подтвердились.              Чувствуя, что от безысходности накрутит себя сильнее, юнгфем пришла в гостиную к Оптимусу. Тот отложил книгу, едва увидел поверх рамки датапада огорченную воспитанницу. «Сат Прайм, можете пожалуйста дать совет?» — уверенно, насколько позволяла дрожь в вокалайзере, спросила Фло. После кивка-приглашения она села, протянула датапад с версиями и пересказала давний спор с сестрой.               — Рен, — Оптимус предусмотрительно положил манипулятор на плечи воспитанницы. — Я понимаю, что Эминельме могла глубоко огорчиться, узнав о резких переменах не от тебя. И всё-таки склонен думать, что молчанию есть другое объяснение. До сих пор кибертронцев моего поколения терзает давно отгремевшая гражданская война. Эминельме вот только вернулась после тяжёлого боя на Гаррусе. Пойми, она восстанавливается…              — А тепер’ь из-за меня по новой, навер’ное, — с досадой выдавила Рен. — Не знаю, написать ей объяснения? Не дожидаясь ответа, пр’ийти в особняк и как есть сказать? Какие ещё способы есть?              — Не гони предаконов, — спокойно, но твёрдо заметил Прайм. — Доверие между вами теперь утрачено, и восстановить его будет сложно, — он невольно вспомнил о Мегатроне. — Дай сестре и себе время принять реальность и подумай, как поговоришь с ней.              Щеки Рен горели от стыда. В процессоре маячило опасение, что разговор вряд ли состоится. На встречу до церемонии можно не рассчитывать. Поблагодарив наставника и пожелав ему приятных модуляций, юнгфем выпала в оффлайн.              Оптимус вновь взглянул на датапад с записками Рен и задумчиво сузил линзы. Прайм хорошо понимал чувства обеих сестер, и хотя не собирался решать конфликт за подопечную, посчитал, что нужно слегка помочь неследницам десептиконской линии Смайтов. Автобот не сразу написал Мегатрону — хотел убедиться, что брат настроен поговорить о протеже. Через джоор названые братья связались с Шоквейвом, предложив сенатору доработанную идею Оптимуса. Учёный поддержал затею, и после плодотворного обсуждения Прайм скрестил пальцы.

***

      Успех имперцев на Гаррусе вызвал большой отклик в народе. Элита Уан просмотрела материалы, принесенные помощником, и убедилась, что большинство считало перемену на границе Империи хорошим знаком в оборонительной войне; единицы предвещали скорую победу или наоборот обесценивали подвиг солдат.              Официальная позиция сенатора совпадала с мнением большинства, но глубоко внутри Элита благодарила Праймуса, что её племянница и единственная наследница осталась жива. Ви упрямо не уходила из военной стези, и всякая операция с участием младшей Уан заставляла её тётю хуже модулировать. Между родственницами держался негласный договор: живут отдельно и в жизнь друг друга не вмешиваются. Элита почти смирилась с тем, что Ви жила вместе с друзьями из отряда — бывшим десептиконским наёмником и добродушным штурманом; к удивлению автоботки, после Гарруса племянница осталась у неё сразу же. Лишь потом сержант пролила свет на зародившуюся в гаррусианской пыли дружбу с Эминельме Смайт, преданность майора семье и свое решение почаще навещать Элиту.              Уже две декаротации сенатор Уан носила в себе огонёк счастья от воссоединения с племянницей. Придерживая правым манипулятором датапады и положив левый на честплейт, где пульсировала искра, автоботка прошла в зал заседаний. Немногочисленные сенаторы сбились в компании, обсуждая последние новости. Бегло скользнув взглядом по ним, Элита не увидела знакомых и села на своё место.              — Элита! — над стол упала тень знакомой широкоплечей фигуры, и розовая автоботка обнялась с кораллово-охристым соратником. — С воссоединением семьи и наградой, — сенатор знал о радости фем. — Теперь ещё один герой из дома Уан.              — Благодарю, Крисскросс. Лучшая награда — жизнь Ви, — по-создательски мягко призналась Элита. Крисскросс предложил описать круг по залу. — В скором времени меня познакомят и с майором Смайт, ещё одной героиней Гарруса.              Знакомая приставка к имени привлекла внимание пожилого пыльно-коричневого джета, который засеменил к соратникам с любопытством в потускневшей со временем оптике. Его рот приоткрывался — уж очень хотелось высказаться.              — Которая из Смайтов? — опираясь на трость, с жаром переспросил мех.              — Эминельме Смайт, майор космической разведки. Вам тоже есть что сказать о Гаррусе, Векс? — Крисскросс пожал дряблый, но до блеска отполированный манипулятор.              — Без меня уже полон ворох новостей. Я думал, вы о другой Смайт, — с громким шелестом заскрипел третий сенатор-автобот. — Которую подсунули Оптимусу. Знал бы, что эта та нахальная стажёрка из администрации Прайма, которая забывает, с кем говорит, я бы позаботился о совете нашему правителю, — плечи часто вздымались в такт возмущенному повествованию. — Такое славное положение досталось… шпане.              — Не берите близко к искре, Векс, — Элита тихо рассмеялась. — Оптимус точно не оставил проступок без внимания, и юная леди получила свой урок, — фем забавляло, что Прайм наверняка вспомнил свои шутки над сенатором Протеусом и в большей степени Номинусом и читал нотации подопечной не без доли понимания.              — Правильно, пусть воспитывает, — одобрительно заметил танкбот. — Никаких поблажек в поведении да всестороннее развитие, всё в лучших традициях старой школы. Правление не стажировка в администрации, без закалённого характера груз важных для благополучия общества решений не выдержит.              — Пока преемница — юнлинг, перенастроить на нужный лад проще, — согласилась Элита. Векс проскрипел, что этой «бессовестной» сам Праймус «проц не вправит», и нет у студентки сообразительности и расторопности.              За обсуждением преемницы сенаторы поравнялись с десептиконскими коллегами — Слингером и Херетехом. Они охотно присоединились к автоботам, стоило услышать о Смайтах, которые, по меткому признанию Крисскросса, вновь возвращались на большую арену, словно принимая эстафету от покойной Гримсмайт. «Давно пора,» — согласился Слингер.              — В Эминельме я верю, — причмокнул Херетех. — Антифлоренсен, она ну… — десептикон покачал ладонью. — Недоделанная какая-то. Для воина робкая, для политика наивная. И свершений от неё в ближайшие ворны не жди.              «Забыли спросить бота с копией Матрицы Лидерства во лбу,» — вежливость Элиты спрятала ее раздражение; точно также поступили остальные. Ни соратники, ни коллеги из других фракций не переносили слегка заносчивый тон Херетеха. Крисскросс постоянно удивлялся, как бывший простой работяга Слингер общался с таким тщеславным мехом.              — А каких подвигов вы от юнлинга ждёте? Всё своим чередом, — повел плечами Слингер. — Главное, что наставник сейчас внушает уверенность, что баланс между фракциями отложится у преемницы в правильном виде. Сейчас Оптимус, признаю, действительно вызывает уважение и доверие. Нутром чую, проект хорошо пойдет.              Векс и Херетех синхронно презрительно фыркнули, но ядовитые комментарии прилипли к глоссам сенаторов, когда на компанию упала огромная тень. Остальные политики поочередно пожали манипулятор подошедшей Страйке.              — Успешность проекта правящего Прайма покажет время, — пробасила десептиконша. — Десептиконы старой закалки довольны, что объединение подкрепляется принятием со стороны лидера автоботов, и всё-таки мы говорим о необходимости юной Смайт завоевать доверие народа на всех уровнях. Если прошлые и нынешние поколения примут её, тогда затею Оптимуса и Мегатрона назовут хорошей.              Страйка обменялась уважительным кивком с Крисскроссом. Они часто сходились во мнениях и размышляли стратегически. Затем десептиконша выразила поздравления племяннице Элиты и после короткой беседы последовала к своему столу. По пути откололись и тихо ворчащие Векс и Херетех. Зато к Элите, Крисскроссу и Слингеру подплыли нейтралы.              — Молодому поколению можно и нужно давать дорогу, — улыбаясь и хитро щурясь, плавно сказал сенатор Галхэд. Зоркие окуляры бело-серого птицебота поблескивали в предвкушении воплощения новых планов. — Если установим контакт с преемницей Оптимуса, то можно надеяться на взаимность поддержки.              — Осторожнее бы с этим, — огляделся по сторонам другой нейтрал, Траахон. — Я вот однажды был автоботским генералом. Ой, сколько бед по молодости было… — жалостливо сморщившись, он махнул манипулятором. — Пусть готовится потихоньку, а по достижении совершенноворния ворнов этак двадцать-тридцать под чутким руководством Оптимуса действует.              — Коллеги, коллеги, — призвал к тишине старый нейтрал Ксаарон. — Эта мысль уже звучала. Терпение. Со своей стороны, мы позволили правящему Прайму взять юнлинга на обучение. Каждый из нас ждёт результата, но не лучше ли дать правителю и преемнице время раскачаться без пристального контроля каждого шага?               Все согласились и поспешили разойтись: сенаторов прибавилось, а в зале показался Шоквейв.              После заседания Элита получила просьбу остаться на пару бриймов. Шоквейв дождался, когда основная масса сенаторов разойдется, и начал разговор с Уан:              — Искренне поздравляю вас и фемледи Ви, — учтиво начал десептикон. Что-то заставило Шоквейва обернуться, и он продолжил тише: — Оптимус сожалеет, что не сможет встретиться с вами, и попросил меня обсудить один вопрос. Это касается церемонии.              — Внимательно слушаю, — Элита тоже оглянулась, но зал пустовал. И всё-таки автоботка, следуя за коллегой к выходу, ускорилась.              — Вчера Оптимус рассказал мне, что Антифлоренсен очень жалеет, что пропустила встречу с героями Гарруса, и хотела бы выразить им признательность. Может быть, Ви смогла бы присутствовать на церемонии?              Элита задумалась. Чувствовался почерк Оптимуса, дополненный его старшим названным братом — такая встреча несомненно усиливала вес посвящения. Но было в этой затее что-то спаркское и живое. Вероятнее всего, Антифлоренсен хотелось увидеться с сестрой. Но с другой стороны, любопытство могло не ограничиваться родственной искрой.              — Это замечательное предложение, сат Шоквейв, — Элита усмехнулась и посерьёзнела: — Передайте правящему Прайму, что я организую встречу фемледи Антифлоренсен с сержантом Уан. Надеюсь, это будет приятный опыт.              Галхэд ухмыльнулся, наблюдая с безопасного расстояния и слыша обещание розовой фем. Как один из ведущих сенаторов-нейтралов, он был приглашен на церемонию. Встречи с героями — хорошо. Он предположил, что на мероприятии покажется и Эминельме Смайт. И раз уже загадывали встречи с подопечной Оптимуса, то стоило и ему подсуетиться.

***

      Эминельме не сразу привыкла к апартаментам сенатора Уан: менее просторные по сравнению с особняком Смайтов, они казались крупнее из-за яркого света. Золотые лучи пронизывали аккуратную бело-бирюзовую гостиную, где хозяйка кварты сидела в обществе своей племянницы и гостьи. Ви не ошиблась, назвав светское очарование общей чертой Элиты и Энигмы, но Нельма отметила для себя искренность розовой автоботки. И светлая грусть синих линз располагала довериться сенатору. Подмечая неловкость фраз старшей и младшей Уан, десептиконша тихо позавидовала им: у них есть шанс на сближение. Осадок после позавчерашнего разговора с Энигмой давил на искру и заглушал рассудок.              К удивлению Смайт, сенатор спокойно отнеслась к приглашенной в последний момент фем.              — Проект затевался одновременно ради и не ради вашей сестры, — Элита спокойно выслушала разведчиц. — Видите ли, Эминельме, сперва преемника долго искали среди взрослых кибертронцев, прежде чем пришли к выводу, что поддерживать объединение должен тот, кто не скован травмами гражданской войны. Тогда Оптимус и внес идею на обсуждение. Но, как он объяснял, инициатива совпала с обещанием Мегатрона попытаться наладить связь с вашей династией и посмотреть, что могут предложить Смайты.              — Получается, на месте Рен мог оказаться любой подходящий юнлинг? — рассуждала Нельма. Алые линзы переставали мерцать.              — Заговора вокруг фемледи Ренсен нет, — Элита давно следила за колебаниями вокалайзера Нельмы и подозревала, какие страхи родились у старшей сестры. — Ей назначили встречу, убедились, что она подходит, и дали четверть на размышление. Последнее, что слышала от Оптимуса — Ренсен часто уточняла что-то о будущей роли и только после этого согласилась.              Получалось, Энигма не наврала, что выбор младшей сестры искренний. Теперь Эминельме лучше понимала, на чем строилось общение Рен с Праймом. А до истории с посвящением? Если мелкой втемяшилось в проц понять политику, то наверняка приставала с расспросами про объединение. Выходит, всё гладко, и юнгфем не манипулировали.              — А это последнее когда случилось? — опередила подругу Ви. Нельма поражалась простоте и прямолинейности автоботки. — И как там будущая преемница поживает?              Элита наполовину отвернулась и прикрыла ладонью расплывающиеся в улыбке губы. Племянница — живое доказательство неизменности привычек.              — Надеюсь, что нормально, — Элита развела манипуляторами. — С Оптимусом мы говорим больше о делах, личное только по выходным, да и то редко. О Рен он особо не распространяется.              Эминельме спокойно опустила линзы на чашку с энергоном. После встряски спасибо и на том, что затея с местью Энигмы Джамалу общего не имеет. Хотя неизвестно, как автоботка Смайт добилась согласия спецназовца. Для себя майор Смайт прояснила главное: сестра в безопасности и под присмотром. Но… искру штормило от ощущения линии, проведенной между сёстрами. Неужели приверженность Нельмы решению дяди так сильно оттолкнула Рен восемь ворнов назад? И Оптимус… Автобот не отнял личное, но в то же время именно его присутствие делало границу столь ощутимой. Эминельме посмотрела на дверь, прикидывая, как вежливо, чтобы не задеть сенатора Уан, объяснить свой уход.              — По-прежнему штормит после Гарруса? — спросила Ви и, сама того не ведая, подала отличное оправдание.              — Чуть-чуть. Я… просто наконец рада узнать, что Рен в безопасности, — грустно улыбнулась Нельма. — Правда… действительно помогла.              — Сейчас придут мои друзья. Среди них много бывших военных, есть и экс-разведчики, — Элита попросила кружку десептиконши и налила новую порцию энергона. — Может быть, вы найдете общую глоссу, — утверждение прозвучало как вопрос. Сенатор, решила Нельма, точно заметила настрой гостьи и ухватилась за возможную тему разговора.              — Было бы чудесно, — Смайт осталась. В конце концов, нужно развеяться после семейных драм.              Когда гости собрались, Элита представила им Эминельме, подчеркнув, что майор глубоко уважает Ви, и наоборот. Младшая Уан, слегка сбив степенность тёти, коротко представила автоботов Нельме: Бамблби, Балкхэд, Клиффджампер, Арси и Уилджек. Наверняка Смайт слышала их имена, но точно не в простодушной манере подруги, от которой десептиконша заулыбалась с остальными.              — Встреча старой и новой гвардии, — Балкхэд, показалось Нельме, сказал это одобрительно. Фейсплейт здоровяка не выдавал оттенков других эмоций.              — А где Рэтчета и Магнуса потеряли? Всех же звала, — уточнила у Уилджека Элита.              — Магнус пыхтит над срочным делом и тысячу раз извиняется за отсутствие, — объяснил автобот. — А Рэтчета во дворец занесло. Что-то на научной почве с Шоком, я не в теме. Потом придет.              — Я уж думала, с Рионом что… — провентилировала сенатор и резко замолчала.              Эминельме невольно осеклась при упоминании дворца. Но обдумать это помешали расспросы двух бывших разрушителей и трех разведчиков. То ощущение понимания, которое Нельма уловила в интонации Прайма на награждении, было и в наводящих вопросах ветеранов. От этого фем ощутила прилив уверенности и успокоилась, насколько позволяла обстановка. Арси недоверчиво косилась и морщилась, хоть и вполне вежливо уточняла тонкости решающей битвы на Гаррусе.       — Уважаю, бойцы! — Балкхэд, казалось, больше всех погрузился в рассказы разведчиц. — Задали вам жару поганцы, но вы их переиграли и уничтожили. Браво и поклон от разрушителей, — при этих словах он стукнулся кулаками с Уилджеком, отчего все, кроме сдержанно поджавшей губы Арси, понимающе захохотали. Автоботка смягчилась только от незаметного прикосновения партнёра к её ладони.              — Профи, — поддакнул Уилджек, глядя на смутившихся Ви и Нельму. — Наше вам уважение.              — И вам наше разведческое, — сочетая уважение и шутливый настрой, поклонилась спейсджет. Эминельме ограничилась скромными благодарностями.              Вскоре пришел Рэтчет. Эминельме чуть опешила, услышав вместо ответного приветствия брошенную вполголоса фразу: «Смайты преследуют». На озадаченные взгляды доктор ответил, что при нём слишком часто произносили имя династии, но едва ли это прозвучало убедительно. Нельма увидела, что большинство предпочло пропустить фразу мимо аудиосенсоров и вернуть разговор в русло сравнения порядков и отношений в армии. Смайт перестала слушать Бамблби и Клиффджампера и поглядывала на Рэтчета, чувствуя, что семейство Уан на её стороне. Вдруг мех, бывавший во дворце, знает что-то о Рен, раз автобот так встретил старшую сестру?              Гости закончили с фронтовыми байками и сами собой скучковались. Элита и Ви подвели Эминельме к Рэтчету, объяснив, в чем дело. Доктор то хмурился, то сочувственно расправлял оптограни.              — Я видел твою сестру дважды, — Рэтчет прищурился, сравнивая внешность двух наследниц династии. Почудилось, что у сестёр не было общих черт, а сбивали с толку контрастные расцветки брони. — К счастью, Рен в порядке.              — Могло быть иначе? — Элита привыкла, что «к счастью» друга предполагало или «но», или перечисление плохих исходов, которых удалось избежать.              — С трудоголизмом Оптимуса — определённо, — энергично воскликнул Рэтчет. — Но отдаю ему должное, выстроил здоровый режим для подопечной. О себе бы тоже позаботился, но не считает нужным, — если рекомендации медбота соблюдались не полностью, он долго ворчал. И чаще всего доставалось именно правителю.              — А он… хорошо относится к Рен? — Эминельме долго подбирала слова и не нашла удачного варианта.              Так-то можно сказать, что и Фэйталсмайт справлялась с адекватным распорядком цикла, когда ей подсунули на воспитание младшую племянницу. И Кроссвитч достойно содержал племянницу. Только потом они изредка припоминали это, по признанию Рен в одну из старых встреч. Ровняли с «чокнутыми» опи и дядей и преподносили заботу как сокровище. Доля преувеличения малышки была, и всё-таки за Кроссвитчем и Фэйталсмайт водился этот недостаток.              — Переживаешь, что лидер автоботов взял к себе потомка десептиконов? — только из-за скрипучего вокалайзера и ворчливой манеры речи вопрос прозвучал вызывающе. — Более чем хорошо. Оттого и переживаю, что он искру вкладывает и сильнее устаёт. Довольно хорошо ладят для новоявленных учителя и ученицы. Рен с характером и за словом в сабспейс не полезет, но всё-таки прислушивается к Оптимусу. Тот всегда спросит её, как цикл прошёл, что тревожит, вместе по кварте шуршат. А ещё Оптимус за мгновение находит правильное слово или жест, чтобы успокоить кроху…              Эминельме напряженно улыбалась. То, что описывал Рэтчет, сочетало любимые вещи и мечты Рен. Как-то раз на прогулке над десептиконшей начали смеяться юнлинги; Нельма сразу махнула на них манипулятором, а вот Рен яростно отстаивала честь сестры, получая в ответ гадости. Мелкая постоянно хотела обниматься и искала тепло. Эминельме, насколько могла, претворяла желания сестры в жизнь. А теперь место старшей Смайт занял Прайм. Собственные усилия показались майору ничтожными на фоне дел правителя. Радость за Рен потеснило щемящее осознание, что из проведенной между сёстрами чертой выросла стена.              — Друг… — Ви испуганно глядела, как губы Нельмы шире растягиваются в улыбке. — Дружище…              — Переживать за сестру нормально, — Элита по-создательски взглянула на майора. — Но вы можете с ней встретиться.              — По секрету скажу, — приблизился к десептиконше Рэтчет. — Оптимус обмолвился, что не хочет, чтобы все прошлые связи подопечной оборвались. Ты бы навестила сестру. Глядишь, спокойнее бы обеим стало, — он подозревал, какая буря разыгралась на искре Нельмы.              Энигма напомнила о себе маленьким сообщением. Пока десептиконша возвращала спокойствие, она прочла его.              — Моя тётя только что передала мне разрешение Лорда-Протектора присутствовать на церемонии. Через полторы декаротации увидимся. Думаю, Рен будет приятно, — склонила шлем Смайт. Рэтчет провентилировал так, словно десептиконша не поняла очевидное, но промолчал.              А может и не будет. Наверняка Рен без ума от своего наставника. Справедливо, впрочем: не к каждому ученику относятся столь заботливо. И наверняка жизненный опыт Прайма помогает ему лучше понять юнгфем. Эминельме определилась, что пойдет, потому что в затее с её приглашением участвовал Лорд-Протектор. Его не стоило разочаровывать или подводить.              — Кстати, — Элита приложила ладонь к шлему. — Чуть не забыла. Ви, ты тоже будешь на церемонии. Сенатор Шоквейв спросил, сможем ли мы прийти вместе.              — Обалдеть не развернуться… — протянула спейсджет и, провентилировав, подмигнула Эминельме. — Считай, что у тебя группа поддержки. Правда, в этой суете по искрам не поговоришь, но… глядишь, меньше недомолвок будет между вами.              Может быть, без энтузиазма мысленно ответила Смайт. Ночная темнота и перегруженность вынудили Эми попрощаться с подругой, сенатором и ветеранами, и на улице майор наконец ответила тёте.              Приглашение Энигмы переночевать Эминельме приняла без вопросов, точно это был приказ. Добравшись до Прозрачных Высот, Смайт задержалась на улице. Желанием лицезреть упоение тёти фем не горела. В пальцах мелькнула ки-гара. Дым неторопливо поднимался в иронично красивое звёздное небо. «Летать хорошо сейчас,» — лёгкий ветер ласкал черно-рыжий крылья майора.              Энигма виновато дёргалась. Эминельме поклялась бы Праймусом, что автоботка, накрывая на стол, мельком оглядывалась и чуть ли не плакала. Из-за этого масляные цилиндры и добротный энжекс из Тарна чуть не выпали из её манипуляторов. Нельме было не до метаний; в процессоре снова заиграли рассказы Рэтчета, и воображение небрежными мазками рисовало новую жизнь Рен.              — Эми, — впервые, пожалуй, Энигма поставила ударение на первый слог. — Эми, — губы десептиконши рефлекторно дернулись из-за жалобного тона, но майор сидела непоколебимо и разглядывала искусную мебель. — Прости, прости, если можешь. Пойми, я хотела устроить Рени лучшую жизнь во что бы то ни стало, но не подумала… не подумала о вас, тебе. Мы не сможем дать ей прочную опору. У всех дела, обязанности… — тётя прислонилась к черно-рыжему плечу шлемом. — Пусть… пусть с ней справятся более достойные кибертронцы.              Энигма продолжала объясняться, дребезжа как заезженная старая пластинка. Покуда старшая Смайт перечисляла грехи династии и возвышала Прайма, племянница автоботки вспоминала Спрингера, вырастившего её. Что-то тогда звучало про семью по духу, про примирение с реальностью. Уроки бывшего спецназовца даром не прошли, будь то тренировка до последней капли энергона или простые и жёсткие принципы. Спрингер меньше воспитывал Рен, но вдруг поделился той же житейской мудростью и с младшей ученицей? Кажется, он и Прайма близко знал. Жаль, что сейчас автобот погряз в делах — не получится поговорить ещё о случившемся. Да и нужно ли? Согласие стать учеником Прайма даётся раз и навсегда. Новые детали не изменят ничего.              А в центре Иакона Рен по-прежнему проверяла комлинк в надежде увидеть ответ старшей сестры. Но об этом почти смирившаяся Эминельме не подозревала. Как и опи, второй по-настоящему близкий бот казался навсегда поглощённым другим миром, пусть и менее страшным, чем послеискрие.

***

      Закат щедро разлил рыже-алые краски, и завороженная вечерним чудом Рен слегка пожалела, что окна покоев выходят не на запад — не разглядеть пламенные лучи заходящего солнца во всей красе. В последние полторы декаротации небо по-особому манило юнгфем, дарило ей мгновения свободы от тревог. Даже Мегатрон, обычно не обращавший внимания на подобные мелочи, остановился на клик у окна гостиной в кварте Прайма.              Рогатый шлем склонился над голубой гладью энергона в ажурном бокале так, словно видел там отражение смутной лёгкости. Искра коротко и часто вспыхивала, отчего манипуляторы едва заметно меняли положение на столе. Оцепенение прогнали долетавшие из зарядочной меткие шутки соправителей. Декаротацию назад юнгфем едва не испортила всё — и теперь, слыша их смех, она с облегчением думала: «Хорошо, что они снова вместе».              В тот злополучный цикл состоялась окончательная примерка переделанной под будущую княжну диадемы Третьей Второй. Изобилие звездных лучей превратилось в органичный сплав элементов эмблем автоботов и десептиконов. Пока Рен в изумлении держала на ладошках изменённое украшение, в зале появился Лорд-Протектор. Алые линзы на полбрийма задержались на золотой диадеме, спейсджет хмуро наклонился к аудиосенсору брата и ушёл. Видя, что наставник тяжело провентилировал, Рен забеспокоилась, но Прайм лаконично сказал: «Своё». Вечером того же цикла Смайт сидела в гостиной до тех пор, пока Оптимус не попросил оставить их с Мегатроном наедине. Полтора джоора прошли в умиротворённой возне над конструктором — нужно было собрать из мелких деталей Кузницу Солус, и модель обрела основание. Проделав вечерние процедуры, Рен уже было вернулась в спальню, как полагалось по режиму, но сбавила шаг и тихо подползла к приоткрытой гостиной, услышав свой позывной.              Сперва Рен показалось, что она ошиблась, а Мегатрон рассуждает о политике. Старая закалка, доверие, верность фракции… Юнгфем даже скучающе прикрыла рот. Стоило занести сервопривод в направлении к своей спальне, как в этот момент Мегатрон неожиданно сменил тон на устало-обеспокоенный и спросил: «Ты чего ржавеешь?». Искра юнгфем сжалась в подозрении, что она умудрилась довести наставника до бессилия, и теперь автобот «ржавеет». Как и десептикон, настойчиво просивший рассказать о случившемся, Смайт ждала ответа, представляя, как Оптимус по привычке смотрит в пространство перед собой, слегка вертя в правом манипуляторе подвернувшийся предмет. «Что может беспокоить сильнее, чем взятая под защиту искра?» — тихо и философски произнёс он наконец.              «Не опять, а снова, — раздалось ворчание Мегатрона, однако говорил он, похоже, с сочувствием. — Рион, я тебя опи новоявленным назвал без призыва к превращению в… эту роль». Флора напряглась, не веря аудиосенсорам. Осторожно подобравшись к щёлке между дверью и стеной, юнгфем с горем пополам разглядела искаженный тревогой или смутно похожей на неё эмоцией серебристый фейсплейт. «Я по-прежнему рядом, — твёрдо и тепло сказал Оптимус. — Мы есть сумма нашего опыта, мы постоянно меняемся». Мегатрон хмыкнул и отвёл линзы в сторону. «Нам понадобилось время, чтобы принять друг друга после войны. Принятие Рен требует того же,» — продолжил автобот. Подталкиваемая любопытством и волнением юнгфем прильнула к двери…              Хлопнуло. Дверь закрылась. Оглушенная Рен рванула наутёк в спальню. На счастье Смайт, расстояние между отсеками было коротким, и она успела прикинуться модулирующей. Осознание, что дверь в спальню осталась открытой, пришло поздно, когда в коридоре отчётливо зазвучали шаги, а через полбрийма окно в комнате Флоры закрыли. «Сейчас влетит!» — промелькнуло в процессоре, но на корпус мягко опустился изолетик. Отчего-то Прайм притворился, что поверил усиленно жмурящейся воспитаннице и вышел к Лорду-Протектору.              «Бессовестная. Было сказано: оставить нас!» — негодовал десептикон. Возмущения заглушали голос автобота, который, предположила Смайт, пытался повернуть брата в сторону гостиной. «Зря не поднял мелкую сейчас, — досталось и Прайму. — Знаешь же, что не спит!». Лорд-Протектор сердито ворчал, не давая брату вставить слово. Наконец Рен расслышала наставника: «Знаю и не одобряю. Но разберусь завтра, когда мы оба встанем со свежими процами». Крохе стало жаль уставшего Оптимуса, который вместо умиротворенного вечера оказался вынужден принимать удар на себя. На полтона ниже, но по-прежнему грозно Мегатрон потребовал дать ему напомнить юнгфем о личных границах. Рен пожалела, что осталась — теперь она чувствовала себя виноватой не только за подслушивание, но и за то, что стала причиной спора.              Неожиданно Оптимус перешёл в наступление, настойчиво сказав: «В политике мы оба наставники Ренсен, но быт оставь мне. Ты полностью вправе сказать всё мне, но ответственный за воспитание Рен я». Ни тени укора старшему брату, но вместе с тем решимость уберечь воспитанницу от ночных разборок. Последовала долгая и мучительная пауза, прежде чем Мегатрон произнёс: «Ну, будь по-твоему. Я верю, что слово с делом не разойдется. Но и отвечать за поблажки будешь один». Дверь в спальню тихо закрылась. Не выдержав, юнгфем присела и поднесла изолетик к мокрой оптике. Уснула она с твердым убеждением, что рассорила братьев.              На следующий цикл после утренней подзарядки Оптимус сел рядом с воспитанницей и объяснил ей ситуацию. К Мегатрону страшно было идти, но Рен пришла к Лорду-Протектору в сопровождении наставника и, оставленная наедине с десептиконом, извинилась. Десептикон сдержанно принял признание юнгфем, но почувствовал, что доверие к брату вновь оправдалось. Всё-таки создательский ореол не так уж мягок, как казалось.              «Оптимусу и Мегатрону хватило цикла, чтобы разобраться с проблемой и идти дальше, — дожидаясь соправителей, рассуждала Рен. — Может, получится загладить вину перед Нельмой за столько же?». Когда Прайм и Лорд-Протектор вернулись в гостиную, Смайт притворилась, что перечитывает шпаргалку о характерах и привычках гостей, с которыми встретится завтра на церемонии.              — Посвящение не экзамен, и готовых ответов заметки не дадут, — первым среагировал Мегатрон. — Учись быстро и грамотно выходить из положения.              — Я верю, что тебе страшно дитя, но единственный выход — практика, — напомнил Оптимус. — Первое время поддерживать беседу будем вместе, но потом потихоньку сама.              Именно страх перед церемонией подозрительно стих. Не доверяя себе, Рен повторила раз десять, что сделано всё возможное: движения плавные, клятва вспомнится даже посреди ночи, все опасения разобраны на запчасти и записаны. Подготовка неидеальная, но достаточная, чтобы у юнгфем была прочная опора. И все равно нет предвкушения торжественной обстановки! Кроме того, радость за Оптимуса и Мегатрона грозилась перетечь в обиду и зависть. О Флоре не забывали, но она чаще молчала, думая над интонацией и жестами названых братьев. Эминельме, как и Мегатрон, вполне любила подтрунивать над младшенькой, а та не понимала происходящее и растерянно улыбалась. Оптимус, похоже, всё-таки понимал десептикона, потому что Рен уловила три остроумных шутки и от наставника. Да и в целом их различия, взаимопонимание, поддержка — всё напоминало Смайт о встречах с сестрой, которые становились маленьким праздником.              — Я не против тебя, — нахмурился Мегатрон, когда Рен поднялась из-за стола с притушенными линзами.              — Флося, что тебя беспокоит? — Оптимус осторожно протянул манипулятор и взял ладошку подопечной.              — Устала пр’осто. Извините… — можно было придумать причину лучше, но Рен закрыла оптику на оригинальность.              В спальне юнгфем пристроилась на подоконнике и смотрела то на ночную панораму столицы, то на играющую видеозапись случайно выбранного выступления Третьей Второй. Хорошо, что запись длилась три джоора. Сиди себе да вслушивайся в звучание вокалайзера, чтобы потом повторить трюк на собственных выходах. Прислонившись к стене, Рен вспомнила, что Первая и Третья Вторые оказались по разные стороны в войне и несмотря на всё сохранили отношения. Коротко прорычав, Рен смахнула видео. Немногим позже в дверь постучали.       — Церемония заставляет колобродить? — с пониманием спросил правитель. Рен подняла большие пальцы вверх. — Есть дружеское предложение в кои декаворны слезть с подоконника и… — он поднял оптику, вычисляя что-то в уме. — пройтись по внутреннему двору, например.              Предлагать прогулку за пределами дворца, как Мегатрону перед их коронацией, Оптимус не решился. А сознание Рен царапало недоумение: по графику давно пора в оффлайн, а тут идея проветриться. Внутренний блюститель порядка сбоит только перед завтрашним посвящением или всеми важными мероприятиями? Но отказываться не хотелось. Прогулка — последняя надежда на спокойствие.              — Отвечая на твой недавний вопрос о том, как мы с Мегатроном волнение перед коронацией укрощали… — Фло следовала за наставником, не разжимая его манипулятор. Так они добрались до любимой скамьи. — У нас выдалась прогулка-откровение. На… более личные и болезненные темы, чем коронация. Но после декаворнов войны это стало лекарством искрам. Я заметил, что во внутреннем дворе тебе спокойнее, чем в кварте, и поэтому предлагаю поделиться чувствами здесь.              Предусмотрительно захваченный изолетик спрятал корпус юнгфем. Центр Иакона, а так тихо ночью. Мириады звёзд сказочно мерцали, и все известные легенды и песни о Солус Прайм проникали в сознание от одного мимолётного взгляда в прохладную высь.              — До пер’еезда я боялась, что не дотяну до вашего с Лор’дом Мегатр’оном ур’овня. Вы сказали не гер’ойствовать, — Фло покрепче замоталась в материю. Поделиться переживаниями она решила издалека. — Потом — что оттолкну неумением пр’инять заботу. Вы с Сайбер’вор’п меня пр’иняли. Посвящение… Все поклоны-повор’оты доведены до автоматизма, клятвы как р’одные в пр’оце… — колёсная по-бэтски прижалась к автоботу. — А р’асслабиться не могу.              А у самой перед наполовину затуманенной сном оптикой всплывали образы фемледи, на которых она равнялась на тренировках. Оверрайд Прайм, первая фем-правитель, строгая и близкая к народу. Она не бросала дела на полпути и до конца оставалась верна своему слову. А за ней встала Антифлоренсен Прайм, Третья Вторая. Не победительница и не проигравшая, а Леди, что извлекла из своих пороков уроки и отдавала пламя искры ради укрепления объединения. Подле них замерла Гримсмайт, последняя советница Мегатрона, соузница автобота. Живой пример, предвестник успеха дела Оптимуса, Мегатрона и Третьей Второй. И… Ренсен поморщилась, когда разум нагнал идеальную, но фальшивую фигуру функционалистки Фэйрвелл Паст.              — Извечная проблема трудоголиков и перфекционистов, — обнимая воспитанницу, проронил Оптимус. — Мне это знакомо.              Флора вобрала воздух в вентиляцию, успокаиваясь благодаря приоткрывшейся домашней стороной Прайма. Он опытный правитель и заботливый наставник, но эта простая часть его личности успокаивала тем, что проблемы юнгфем знакомы другим и… преодолимы.              — Завтра сверх возможного от тебя ничего не требуется, — автобот тоже обратил шлем к звёздам. — Я понимаю, что тяжесть ожиданий пугает. Однако помни, что принять титул княжны и дали время до совершенноворния получить все необходимые знания и навыки. Мы справимся с этим, — Рен выпрямилась, мысленно проговаривая, что сама определяет свой путь, а Оптимус, если нужно, поможет.              — Я чувствую себя относительно готовой к цер’емонии. Но не к будущей р’оли. Я… — кулак сжался и скрипнул. — Уступаю Фэйр’велл. В моём возр’асте эта… функционалистка подменяла Номинуса. Её с бэтства готовили к политике. А моя полноценная подготовка началась дай Пр’аймус квар’текс назад! Тётино участие не в счёт, это не целенаправленная муштра.              — Фэйрвелл подменяла Номинуса, но с кризисом времени не справилась, — непоколебимо отметил Оптимус. — Понимаешь, дитя, какая штука? Можно идеально натренировать подопечного, развить его чутьё, критическое мышление, но когда нет контакта с народом… — он сложил манипуляторы на коленях. — Прошлые правители держались благодаря сочетанию талантов и связью с гражданами. Фэйрвелл была подготовлена, за Номинуса фактически правили сначала Протеус, потом Третья Вторая. Обоих ждал провал. У прошлой преемницы Прайма можно перенять протокольные техники и, возможно, некоторые принципы, но она не идеал.              — Я на вас буду ор’иентир’оваться, — клятвенно произнесла Рен.              — И на меня полностью полагаться не надо, — моментально парировал мех. — Истории хватило двух неподготовленных Праймов подряд. Один что без помощи, что с поддержкой не выкарабкался, а второй из-за страха перед ответственностью наделал ошибок, а потом долго и мучительно исправлял то, что можно было исправить…              Порой Оптимуса радовало, что крохе не удавалось угадать ход его воспоминаний. Вел проигрышную войну на Кибертроне, затем изменил баланс сил в пользу автоботов, но позволил ненависти исказить идеалы фракции и стал не хуже своего врага. Почти пал морально. Временами оптику застилало не только залитыми энергоном сотен тысяч соратников, погибших от армии Юникрона, но и руинами Кибертрона и втянутых в войну планет. Оптимус повернулся к Рен, словно на озадаченном и сонном фейсплейте крохи вспыхивали вехи исцеления империи. Она не Третья Вторая, и нет надобности в копии Антифлоренсен Прайм. Родной дом заслужил нового деятеля объединения, не скованного травмами гражданской войны. Но этот преемник, как и живой и одновременно хрупкий мир, нуждался в заботе. Крепкие манипуляторы легли на спину юнгфем, согревая её.              — Всё придёт постепенно, — обратился к подопечной и себе правитель. — Достижений в жизни будет много, но главное из них — прочное воцарение мира — достичь труднее всего.              Контакт установлен, решила Фло. Теперь можно открыться.              — Нельма по-пр’ежнему не отвечает, — Рен тяжело провентилировала. — Я сильно пер’ед ней виновата. Надо было дер’жать в курсе…              Временами Нельма бесила сестру усиленной осторожностью. Казалось, только что старшая Смайт поддерживала идею прогулки по всему полису, даже спуск на нижние уровни, а через цикл уже придерживала младшую за горжет, объясняя, куда не надо совать носоконус и почему лучше держаться районов поверхности. Маленькой Рен не нравилось, что свобода напрямую зависела от Эминельме, поэтому она изредка пропускала нравоучения сестры мимо аудиосенсоров, называя её «мягким Джамалом». Вдобавок Эми не особо разделяла желание младшенькой плюнуть на решение дяди и просила придумать что-то, что не поссорило бы кроху со спецназовцем.              Оптимус по-прежнему держал ладошки юнгфем. О сообщениях родственникам автобот говорил задолго до переезда, разве что старшую сестру не упоминал. Хорошо, что Рен постепенно осознавала, чем чреваты ложь и гадание, что думают другие.              — Я понимаю твой стыд, но Эминельме заслужила узнать правду от близкой искры, — Прайм призадумался. — Мне не нравится этот вариант, но если ответ не придёт завтра или послезавтра, то… свяжись с кем-то, кто близок с сестрой, — сперва автобот подразумевал родственников, а затем вспомнил, что Спрингер до сих пор дружил со Смайтами. Об этом бывший учитель рассказал ему недавно.              Страху Рен перед реакцией сестры противостоял пример наставника — если Оптимус после эонов войны нашёл силы помириться с Мегатроном, то и ей надо поговорить с Эминельме. И будь что будет. Даже если десептиконша уже услышала не одну версию, признание виновницы суматохи должно прозвучать.              Освобожденная от оков тревожных убеждений Рен едва не уснула на скамье. Однако сознание ухватило мысли наставника без искажений — спонтанный пересказ с запинками, по мнению Оптимуса, был верным. Возвращаясь в покои, Прайм придерживал подопечную, норовившую упасть и отключиться на месте. Главное, что прогулка принесла облегчение. Пусть излила искру только кроха, Оптимус вернулся спокойнее, чем был. Автобот даже развлек себя мыслью, что когда приблизится коронация Рен, устроит прогулку за пределами дворца, как Мегатрону. Но этот миг, в отличие от завтрашних хлопот, отделял туман будущего.

***

      Флора активировала оптику от того, что её ласково, но настойчиво трясли за плечо. Над ней склонилась Сайберворп.              — Нам нужно поторопиться, — в сиреневых линзах читалось понимание, но вокалайзер звучал чопорно.              Просыпаясь на ходу, Рен мигом справилась с утренними процедурами. Не хватало перечеркнуть цикл опозданием на своё же посвящение. Хотя, как она сообразила позже, десептиконша подняла её с запасом времени на последние приготовления. Оптимуса в покоях не оказалось — вероятно, хлопотал в тронном зале. С оставленной подзарядкой юнгфем закончила не менее быстро и вскоре вернулась в спальню, где села напротив зеркала. Сайберворп пристроилась рядом, поставив краски на колени, и поднесла кисточку к окулярам подопечной. Флоре позарез хотелось хоть лёгкий макияж, но она долго мялась, боясь спросить об этом наставника. К огромной радости, Оптимус оставил выбор за воспитанницей и гувернанткой, зная, что Сайберворп вульгарности не допустит. Сперва Фло тренировалась с выбранным узором сама, а затем обратилась к десептиконше — собственный манипулятор уставал от кропотливого выведения линий и дрожал, оставляя кривые линии. Поэтому и сегодня эта забота легла на плечи элитгарда.              — Тише, — шепнула Сайберворп, когда Рен отвлеклась и дернула шлемом. — Всё в порядке. Ещё немного.              Мягкие прикосновения кисти ощущались по-особому забавно. Демонстрируя свою готовность, Рен выпрямилась и замерла. Как никогда хотелось спрятаться в безопасный уголок и не показываться на люди. «Публичные выступления станут моей обязанностью, — ладони то сжимались в кулаки, то образовывали домик. — Это начало. Я все помню. Я все знаю. Мы отработали с Оптимусом каждую деталь». Ничего зазорного в том, что взгляд чаще всего будет обращен на Прайма, нет — ясное дело, что ученица держится своего учителя. Не поворачивая шлема, чтобы Сайберворп снова не мазнула кистью по всему фейсплейту, юнгфем разглядывала солнечные лучи на нежно-голубой стене.              Настал черед ромбовидных серёжек на магнитах. Губы насмешливо дрогнули: пусть тётя Эни по-прежнему думает, что Оптимус оценил эти рукодельные побрякушки, которые до сих пор не разглядывал. Зато, похоже, Сайберворп понравилось, как голубые кристаллики-кругляшки сочетаются с лёгким геометричным макияжем — десептиконша снова удовлетворённо блеснула оптикой.              — Сай, — слова оборвались, словно кто-то выключил вокалайзер Рен. Гувернантка внимательно посмотрела на юнгфем, ожидая просьбы, но вместо этого кроха обхватила её и прижалась.              — Я рядом, Рен, — может, это и нарушало протокол, но Сайберворп погладила кроху. Правящий Прайм, будь он здесь, явно понял бы обеих фемм. Да и хватка колёсной ослабла, и она позволила себе широко улыбнуться. — Пора, — с этими словами элитгард пропустила воспитанницу вперёд.              С каждым бриймом церемония приближалась, а шторм на искре грозился разнести хрупкое спокойствие. «Хочешь найти решение — оставайся в эпицентре бури: там спокойней всего,» — повторял на репетициях Оптимус. Шагая по анфиладам, а потом стоя в лифте, Рен глубоко вентилировала. Да, тревога сильна и будет расти, но это нормально. Молчаливая поддержка Сайберворп позволяла идти ровно, не спотыкаясь. Постепенно уголки тонких губ приподнялись. Десептиконша кивнула, оценив преображение воспитанницы. Сейчас Рен полностью соответствовала правилам, о которых ей твердили на тренировках. Она надежно спрятала тревогу и выглядела готовой к первой проверке на прочность.              — Ступай, — шепнула элитгард. — Тебя ждут в тронном зале.              В ожидании начала церемонии Шоквейв окинул взглядом гостей. Старые гвардии фракций почтительно поприветствовали друг друга и после короткой беседы заняли свои места. «Ни тени неприязни,» — довольно подумал сенатор. В поле зрения показались Элита и Ви Уан, к которым тотчас подошли Крисскросс и Слингер. Сержант недолго участвовала в учтивом разговоре — фем отбежала в сторону и вернулась в компании Эминельме и Энигмы Смайт. «Отлично, обе фемледи на месте,» — отметил себе Шоквейв.              Майор, показалось Ви, держалась строже, чем на награждении. Нельма с редкой точностью отмеряла слова и эмоции; мысли десептиконши занимала встреча с сестрой, которая вот-вот случится. Это последний штрих к общей картине. Церемония пройдет, и на искре станет легче, потому что старшая сестра увидит завершение мучительной истории лично. Пребывая в мыслях, Эминельме поздоровалась со Страйкой. Энигма любезно улыбнулась десептиконше-сенатору, но та удостоила её холодным приветствием и хмыканьем. Если Мегатрон называл старшую наследницу Гримсмайт помесью с Льежем Максимо, то Страйка непоколебимо считала посла отродьем Одиннадцатого.              Двери распахнулись, и всеобщее внимание сосредоточилось на кобальтово-голубой юнгфем. Сайберворп зашла и тотчас заняла позицию у входа. Рен, словно очарованная, поплыла между гостями к трону. «Шепчутся, — до аудиосенсоров доносился шелест голосов. — Ну и… Праймус с ними». С этой мыслью Флора улыбнулась, повернув шлем и налево, и направо, показывая своё приветствие. Энигма трепетно положила ладонь на честплейт, провожая племянницу взглядом. Эминельме слабо вздрогнула при виде перекрашеной брони сестры, но отбросила поспешный вывод об отречении от семьи. Мегатрон оставался верен строгому образу, но алые линзы одобрительно поблескивали при виде уверенного приближения юной Смайт. Шоквейв невольно вспомнил своих учеников. Прайм держал эмоции при себе, но во взгляде читалась уверенность в своей подопечной.              Дойдя до ступеней трона, Рен резче, чем требовалось, опустилась на правое колено перед Праймом, Лордом-Протектором и первым сенатором. Фокус линз замер на мраморном полу. Эминельме чуть подалась вперёд, чтобы не упустить даже мельчайшие детали церемонии. Зал внезапно притих, и Рен слышала, как пульсация искры отдавалась в аудиосенсорах. «Живём, — денты стиснулись. — Живём!».              — Сегодня, в этот знаменательный цикл, я, Оптимус Прайм, пригласил вас, дорогие гости, затем, чтобы вы засвидетельствовали появление преемника Прайма, который посвятит свою жизнь освоению политики и в будущем продолжит начатый нами процесс объединения фракций.              Каждое его слово мерещилось Рен оглушительным. Свое вступление Оптимус на репетициях полностью не произносил, поэтому сейчас юнгфем чуть было не решила, что зазубренный план церемонии изменился в последний клик. «Ну логично всё, да, бестолочь я,» — кроме Мегатрона и Шоквейва никто не заметил, как колёсная украдкой нервно посмеялась, слабо вздымая плечи. Сознание наполовину провалилось в другую реальность, и только отработанный алгоритм держал Рен здесь.              — Поднимись и представься, — воззвал Прайм, и все замерли. Под твёрдым и ободряющим, уловимым только для неё и братьев автобота, взглядом наставника Рен выпрямилась и встала вполоборота к залу и соправителям.              «Ну давай, удиви,» — не без ехидства прошептал Херетех, однако мысль оборвалась, стоило меху обернуться и заметить внушительную Страйку прямо за спиной. Замешательство коллеги убило желание Векса поддакнуть. Крисскросс, Слингер, Элита и Ксаарон спокойно ждали первого хода юнгфем. «Давай, сис, — подумала Нельма. — Я верю в тебя, даже если мы теперь почти чужие друг другу». Ви Уан незаметно взяла майора за ладонь.              — Мой Прайм, Лорд-Протектор, сенаторы, я приветствую вас, — в кои веки картавость поблекла и не мешала говорить. — Я Антифлоренсен Смайт, и я предстала здесь, чтобы посвятить свою жизнь служению Кибертрону и его народу.              «Видно, что заучила, но в то же время искру вложила,» — на наноклик шепнул Элите Крисскросс, и Уан согласилась. Страйка уловила мимолётное замешательство Рен. Юнгфем будто впервые свой вокалайзер услышала и не поняла, кто произнёс приветствие. «Для первой церемонии держится неплохо,» — вынесла вердикт десептиконша.              — Клянешься ли ты в верности Кибертрону? — прозвучал первый вопрос. Рен развернулась к Прайму.              — Клянусь!              Стоило придерживаться нейтрального тона, однако первую клятву Рен принесла с пылкостью в вокалайзере. Желание доказать искренность билось в честплейте, словно дикий зверь. Простил или осудил эмоциональность Оптимус, сложно сказать: Прайм сосредоточенно кивнул и перешёл к следующему вопросу:              — Клянешься ли ты посвятить себя служению народу?              — Клянусь!              По залу вновь пробежала волна шёпота. Незнакомый Эминельме голос едко заметил: «В искренность второго ответа не поверю. Эта куколка с большими окулярами побаивается каких-то тридцати кибертронцев, что ж она в толпе делать будет?». Энигма тоже слышала ворчание и вполголоса пожелала этому сенатору с копией Матрицы Лидерства во лбу приобрести новый блок разума, а заодно и терпение прикупить. «Не унижайтесь,» — шёпотом обрубили почти вспыхнувшую перепалку Страйка и Ксаарон.              — Клянешься ли ты поддерживать объединение? — раздался третий вопрос.              Кулачки сжались. Рен снова оказалась вполоборота к гостям. Эминельме почудилось, что щёки младшей сестры покрылись румянцем статики от волнения. Зря она полезла так высоко, но поздно… «Держись, сис. Пожалуйста,» — искра десептиконши пульсировала реже.              — Отныне и до конца моих циклов я клянусь служить делу объединения. Клянусь своей искрой, своим именем и своей честью хранить верность не фракции, но идее единого Кибертрона, — голубая оптика решительно вспыхнула. Всё ещё владея собой лишь наполовину, юнгфем твердо закончила: — Клянусь слушать, учиться и нести этот свет в грядущие циклы. Я отдаю свою искру в манипуляторы Прайма и становлюсь его поддержкой и опорой в создании мира.              Третью и главную клятву встретили тишиной. Тут Рен явно придала вокалайзеру громкости больше нужного, хоть и строго следовала протоколу. Мегатрон, стоявший по правую сторону от Прайма, обменялся с Шоквейвом одобрительным взглядом: мелкая не запуталась в словах и произнесла их уверенно и искренне, пусть и дала волю искре. Натренируется ещё.              — И я принимаю твою готовность, Антифлоренсен Смайт. И в ответ клянусь быть твоим наставником и щитом, дать тебе знания и свободу для свершений. И пока твоя искра горит верой, моя сила будет твоей опорой. Да будет так.              Энигма украдкой улыбнулась и смахнула кончиком пальца крохотную слезу, чувствуя себя причастной к племенному интересу младшей племянницы. Автоботы, десептиконы и нейтралы доверительно закивали друг другу. Может быть, в успехе юной Смайт не было полной и единодушной уверенности, но в Оптимусе, доказавшем силой воли свое право на титул, они не сомневались. Десептиконская часть знала, что Мегатрон будет следить за прогрессом преемницы Прайма, и потому хранила спокойствие.              Рен снова опустилась на правое колено, на этот раз с правильной скоростью.       — Поднимись, — повелел Оптимус.              Колени слегка тряслись, но внимание заняла разливающееся по магистралям облегчение: большая часть первого этапа позади. Шоквейв подал Прайму сложенную кобальтовую мантию. Тот ловким движением накинул её на плечи Рен. Щелкнула застежка. Прикоснувшись к броне воспитанницы, Оптимус на клик удивился: она сильно охладела. Линзы крохи испуганно округлились, но серьезное выражение фейсплейта не исчезло. Ткань мягко ниспала, согревая Рен.              Затем Мегатрон подал соправителю диадему. Церемониальное украшение аккуратно опустилось на рогообразный элемент шлема Рен. Когда прохладный металл коснулся фейсплейта, Флоре показалось, что диадема обожгла её. Это был последний из символов. Один миг — и обратная дорога, уже разрушенная, пропадет навсегда.              — Отныне, — провозгласил Оптимус, и эхо понесло его слова по залу. — ноша прошлого сброшена. Под знаком мира ты начинаешь новый путь. И да будет твоё имя отражать твою судьбу. Отныне ты будешь зваться Антифлоренсен Пакс!              От последовавших аплодисментов Рен дрогнула, как в начале церемонии от вступительного слова наставника. Не верилось и в то, что посвящение принесло ей только новую приставку, символ принадлежности к правящему дому, а имя осталось прежним. Оптимус до последнего молчал об этом решении. Если бы не вовремя поданный манипулятор автобота, новоявленная княжна опустилась бы на ступени целиком. Поддерживая улыбку остатками самообладания, Рен Пакс прошла между гостями во второй раз, теперь уже с наставником. Сенаторы окружили правителя и преемницу, и крохе приходилось чередовать фразами благодарности. «Только сейчас ничего не спрашивайте, — мысленно просила юнгфем, держась за Прайма. — Сейчас… приду в себя чуть-чуть и поболтаю».              Когда прозвучало новое имя Рен, Эминельме медленно погасила оптику и так же неспеша зажгла её. Вот он, последний штрих. Десептиконша коснулась честплейта, ощутив, как от него отделили значимую часть. Энигма поволокла старшую племянницу за собой туда, где стоял Оптимус. Автоботка подошла к племяннице и даже изобразила легкий реверанс — как-никак теперь Рен стала наследницей правителя и заслуживала почтение. Эминельме держалась поодаль и отдала честь Оптимусу, Мегатрону и сестре.              Флора вежливо поприветствовала родственниц в ответ, но внутри все похолодело. И если бы не переход из тронного зала в другой, поменьше, где состоится приём, юнгфем наделала бы глупостей от волнения. Эминельме, кажется, встретила её спокойно, словно не сердилась за недомолвки. Но в атмосфере церемонии всем приходилось играть другие чувства. «Тётина идея, что ли? Кому ещё придёт в проц задеть за живое,» — пока в другом зале было мало гостей, Рен устало провентилировала и прикусила губу, гадая, как ей быть.              — Жива, боец? — мех высвободил манипулятор и поправил диадему Рен, чтобы съехавшее украшение не давило корпус. — Молодцом держалась.              — Запишем, что функционир’ую, — вся ерунда в процессор лезла, точь-в-точь как на экзамене. — И р’ада стараться, — на миг Фло пожалела, что перерыв между церемонией и приёмом крохотный. — Второй этап стихийного бедствия, как Лорд Мегатр’он повторял, да?              — Ну… да, — автобот многозначительно поискал десептикона среди приходивших сенаторов и пробормотал, усмехнувшись: — Приложил-таки манипулятор.              Вошла Энигма, и Рен предусмотрительно встала ещё на шаг ближе к Оптимусу. Автоботка уже выразила признательность Прайму и поздравила младшую племянницу, что ещё? Повторит любимую фразу: «Не переживай, я не вмешиваюсь»? Но посол встала далеко от наставника и ученицы. Оптика увлажнилась по краям, и, частично скрывшись за Оптимусом, Фло наскоро уняла обиды прошлого. Приём вот-вот начнется.              Здесь решение следовать примеру Прайма оказалось единственно верным. Запоминая, как наставник задаёт тон беседе, Рен подстраивалась под него, улавливала клик, когда могла вступить в диалог, и выражала благодарность гостю. За тактичность она удостоилась заочного одобрения Крисскросса. Векс придержал единственную старую обиду на княжну при себе и выдавил из себя любезное поздравление ради правителя. Едва наставник и ученица отошли, старик презрительно процедил вслед юнгфем: «Херетех прав: кукла ты и есть. Не твои умные мысли звучали». Десептикон с пародией на Матрицу во лбу всё-таки попытался воспользоваться отсутствием Страйки и поддеть княжну, но шпильки, которую не заметил и не отразил бы Оптимус, не нашлось. Мимоходом Рен шепнула, что сенатор Херетех странный, и автобот многозначительно кивнул.              Мегатрон — следовало ожидать — находился в окружении десептиконских «стариков». Фло показалось, что при всей стихийности общения с гостями соправители заготовили маленький примерный план — Оптимус чуть отступил, позволяя подопечной побыть среди последователей Лорда-Протектора. Десептиконы встретили княжну с большим интересом, объяснявшимся прошлым её семьи. На клик показалось, что сенаторы, особенно фемледи Страйки и меха по позывному Обсидиан, желали услышать от крохи чёткие взгляды на будущее. В самый последний момент в блоке памяти щёлкнули наставления Мегатрона, и разговор завершился короткими, но неподдельными пожеланиями набираться опыта, не останавливаться на достигнутом и стойко выдержать все испытания. Впечатленная старой гвардией Рен по-бэтски признательно улыбнулась и вернулась к Прайму.              Эминельме краем оптики чутко следила за сестрой и, дождавшись подходящего брийма, устремилась к ней. Энигма заняла позицию за ближней колонной, откуда открывался хороший обзор на правителя и преемницу. По пути через зал старшая сестра Смайт обменялась взглядами с Ви, и младшая Уан последовала за командиром.              — Мой Прайм, княжна, — разведчицы отдали честь и поочередно пожали манипуляторы Оптимуса и Рен. — Рады приветствовать вас.              Улыбнувшись, автобот незаметно отступил на шаг, чем заставил юнгфем округлить оптику и пару раз обернуться по сторонам. Прайм хочет, чтобы ученица одна поговорила с сестрой здесь и сейчас? И это после признания крохи, что отношения плохи? Процессор даже не мог выбрать, как обратиться к Нельме и её… подруге? Бросив поиски изящного выхода из ситуации, юнгфем произнесла слова благодарности за освобождение Гарруса. Эминельме сдержала дружелюбную усмешку, вызванную неуклюжей, но правильной попыткой завязать беседу, и не совсем придававшем серьёзный вид облачением Рен. У десептиконши накопились неудобные вопросы к сестре, однако сейчас даже вид мелкой больше забавлял, чем отталкивал, и от этого искра билась ровнее.              Искренность и простота княжны побудили в Ви желание поделиться парой баек. Предложение единодушно одобрили, и сержант коротко, но красочно описала жизнь «Катастрофы». Эминельме закрепила эффект: «Более находчивых бойцов я не встречала». Истории о слаженности разномастого отряда разведчиков заверили Оптимуса, что объединение пылает в искрах кибертронцев. Фло прикрывала рот, чтобы громко не расхохотаться с остроумных цитат рядовых.              — Надо же! Как вы удачно повстр’ечали друг друга, — тепло воскликнула княжна.              — Новички времен перемирия быстро прижились моим старикам, — не без ноток гордости за «Катастрофу» произнесла Ви и заметила взмывшие от изумления оптограни Рен: — Да-да, когда-то наш отряд был совсем мал, да удал. Собрались десептикон, автобот и нейтрал. Да потом ещё двое оказались в нашем строе, — Уан намеренно говорила с налётом рифмы. — Так и пережили и гражданскую войну, и Юникрона потом.              — Я… искр’енне восхищена тем, как вы научились довер’ять друг другу, — Фло посерьёзнела и притворилась, что поправляет мантию. Если она правильно помнила протокол, лучше не шевелить манипуляторами. — Сперва общее дело, потом выживание, и все это вы выдержали благодаря поддержке и доверию, — она сбивалась и повторялась, глядя на Нельму. — Настоящая боевая семья.              — «Катастрофа» — настоящее воплощение объединения в нашем батальоне, княжна, — спокойный ответ испортила мелькнувшая в конце холодная нотка. — Они искренни друг с другом, и потому их дух не сломить.              Ви не могла отделаться от ощущения, что в протокольное обсуждение сёстры вложили личные обиды. Иначе Рен не прятала бы волнение, а Нельма назвала бы сестру тронным именем, а не титулом. Смотрел за ними и Оптимус, но автобот не вмешивался.              — И благодар’я их стойкости Импер’ия остаётся в безопасности, а объединение крепнет, — Флора вспомнила старые выступления Оптимуса и козырнула слегка изменённой фразой.              Беседа с недавно награжденными разведчиками приковала к себе внимание сенаторов. «Сестра княжны в разы лучше маленькой безобразницы, — согласился с Херетехом Векс. — Любопытно, это её каприз исполнили и пригласили старшую Смайт?». Услышавший вопрос Крисскросс выдвинул новое предположение: «Тогда бы не позвали сержанта Уан. Я склонен думать, что инициатива принадлежит ближайшему окружению Прайма». Сплетники нехотя признали логичность аргументов автобота. К компании пробился Слингер: «Не все ли равно, чья идея? Главное, что одно событие филигранно связали с другим».              — Была рада поговорить с вами, — обратилась к сестре Нельма. Майор и сержант отдали честь и развернулись.              — Подожди…те, майор' Смайт, — окликнула десептиконшу Рен, в последний момент вспомнив про протокол. Она хотела назвать сестру Эми.              Отпустив Ви, Нельма вернулась и внимательно взглянула на юнгфем. Флора попросила отойти чуть подальше от любопытных гостей и затараторила шёпотом:              — Эми, я понимаю, что ты зла на меня. Я сильно виновата и…              — Нашла время, сис, — Эминельме устало провентилировала и улыбнулась, чтобы мелкая не трепетала. — О встрече напишу потом. А сейчас топай обратно. Горжусь тобой.              Прайм усмехнулся, наблюдая за сёстрами. Рен выдержала разговор и сделала всё без подсказки. Проходя мимо правителя, Нельма остановилась, приложила манипулятор к честплейту и вполголоса произнесла: «Спасибо», и только после этого ушла.              — Всё нор’мально… — твердила как мантру Рен. С плеч свалился тяжёлый груз, и слёзы вновь едва не хлынули на публике. Оптимус взял ладонь крохи. Заметив, что кроха не так бодро держит удар, как прежде с сенаторами, Прайм наклонился и тихо сказал, чтобы только она слышала:              — Ещё немного, Ренсен, — это вызвало признательный блеск линз. Незаметно для окружающих погладив её по спине, Оптимус добавил с нотками создательской радости и гордости: — Ты выдержала большую часть мероприятия. Молодец.              — С учетом того, что я с ума схожу, звучит обнадеживающе, — провентилировала княжна.              Мимоходом она остановилась у хронометра. Разбудили в девять, начали немногим ранее полудня, сейчас искусные резные стрелки показывали джоор дня. Ощущения кричали, что прошёл цикл. Перед встречей с нейтралами, Рен попросила брийм и припала губами к бокалу.              Галхэд первым отделился от соратников, когда приметил идущих навстречу правителя и воспитанницу.              — Мой Прайм, позвольте выразить восхищение не только церемонией, но и самой идеей, — мехи обменялись рукопожатием. — Вы дали нам всем не просто преемника, а живой символ. Редко видишь молодых ботов, которые искренне горят своим делом.              — Благодарю, сат Галхэд, — учтиво склонил шлем автобот. — Будем и дальше работать, чтобы пламя освещало и согревало наше будущее.              Шоквейв и Мегатрон украдкой косились в сторону нейтралов. «Не нравится мне этот льстец, — прищурился Лорд-Протектор. — Это что за кадр?». «Галхэд, сенатор от Юсса,» — вспомнив, отозвался учёный. В отличие от основателя фракции, чуждого светскому обществу, бело-зеленый десептикон узнавал в поведении птицебота обычную формальную любезность. Хотя отчасти Мегатрон прав: янтарные линзы нейтрала изредка загорались удовольствием, граничащим с азартом.              Ксаарон взял слово, и небрежно улыбающийся Галхэд расположился слева от почтенного меха. Под конец приёма Фло осмелела чаще подавать голос, но, увы, предложения выходили немногословными: «стихийное бедствие», светское мероприятие, с непривычки вытянуло почти всю энергию. Лаконично и с достоинством завершив беседу, Рен с позволения Оптимуса присела у стены. Галхэд ухитрился задержать автобота вторым комплиментом и вскользь, но так, чтобы привлечь внимание, заметил, что его бэте не помешали бы столь целеустремлённые друзья, как княжна Пакс.              — Мне кажется, или толпа р’едеет? — поинтересовалась Фло у подошедшего наставника.              — Не кажется, — хмыкнул автобот. — Но придется ещё немного постоять и проводить гостей.              Наконец в зале остались только названые братья и Рен, моментально уткнувшаяся в честплейт наставника. Мегатрон прошелестел и положил ладонь на плечо Оптимуса, а Шоквейв успокаивающе похлопал колёсную.              — Поздравляю всех нас с пережитой суетой и отдельно тебя, Ренсен, с первым светским мероприятием, — тепло произнёс он. Юнгфем пробубнила благодарность — из-за того, что Прайм частично прикрыл кроху своей мантией, слышимость была хуже.              В покоях Рен первым делом рухнула в кресло. После приёма княжна не произнесла и слова. Оптимус предложил было помощь снять диадему и мантию, но автобота остановили мягким прикосновением ладошки. И, пока правитель убирал своё церемониальное облачение, воспитанница выпала в оффлайн как есть. Тронуть модулирующую кроху Прайм не рискнул.              Ближе к ночи кое-кто всё же ожил и покружился в мантии и диадеме перед зеркалом. Изучивший характер Рен Оптимус знал, что это оживление кратковременное, и всячески призывал подопечную к спокойствию. Флора обрадовалась мантии по причудливой причине: в ней здорово было прятаться и греться. Оптимус только хмыкнул, поведя оптогранями, но возражать не стал. Главное, что дитя пыталось расшевелиться.              Игра не затянулась, и княжна аккуратно сложила мантию в шкаф и забралась на облюбованное кресло с сервоприводами. Снова сделалось тоскливо, хотя церемония прошла благополучно, и наставник, и гости остались в хорошем настроении. Кроха поползла в зарядочную, где Оптимус уже колдовал над энергоновым чаем.              — Завтра только тишина и покой, — пообещал автобот, озабоченный понурым видом воспитанницы. — Мы хорошо поработали, а теперь надо восстановиться.              Он слегка лукавил. Планы, связанные с государственными делами, не исчезали в выходные, и даже свободная по закону ротация могла быть испорчена чрезвычайными ситуациями. Но Оптимус произносил это ради дорогого ему умиротворения юнгфем. И он был счастлив, что посвящение прошло без проблем.              — И домашнее задание по истор’ии не надо делать? — Флора благодарно приняла свою кружку с энергоном.              — Размечталась, — Прайм бросил взгляд поверх своего чая. Рен глухо хохотнула, удовлетворенная попаданием в цель.              Эминельме сдержала слово и предложила время встречи. «Моё разрешение все ещё в силе,» — мягко напомнил Оптимус, когда Фло передала ему новости от сестры. Как и прорыв на Гаррусе, восстановленное общение — маленький, но значимый шаг.              После чаепития прошло два джоора. Оптимус, вероятно, уже давно модулировал в своей комнате. Рекса тоже не видать — пёс мог последовать за хозяином в спальню. Рен открыла окно и подставила фейсплейт холодному ночному ветерку. Две слезы поочередно скатились по щекам. «Это усталость, — прикусив губу, повторила Фло. — Оптимус прав, надо отдохнуть. Я смогу. Я всё смогу». Уходя, она спохватилась и взяла забытую на столике диадему.              Новая жизнь началась.