Новая жизнь

When the snows fall and the white winds blow,

The lone wolf dies but the pack survives.

Арья Старк, «Игра престолов»

So many changes tear us apart,

sisters to strangers, it blew up my heart.

Arcane, League of Legends — Perfect

      — Здравствуй, коль не шутишь, — Нельма скептически вскинула оптограни, оглядывая Рен и сопровождавшую её фем-гвардейца. Давно ли младшенькая, всегда бесшумно возникающая в родном особняке, начала звонить и стучаться?       — Пр’ивет, — ладони были намерено отведены чуть назад, чтобы сестра не видела, как меняют положение пальцы. — И тебе не р’жаветь, — старую фразу, практически сестринский код, Рен приправила коротким теплым смешком. Однако Эми, постояв на крыльце с полбрийма, по-военному шагнула в сторону и пригласила её и Сайберворп внутрь.       На клик поравнявшись с элитгардом, Нельма тотчас заглянула десептиконше в фейсплейт. Чужой и в то же время знакомый, неприятный, как укол. Как на семейных проекциях, пока Вольфбэнг Смайт, его бондмейт, старшая, а затем и младшая, бэты были единым целым. Сморщившись, майор расправила оптограни, оказавшись в свете светло-сиреневых линз. Непривычно чувствовать сродни создательскому тепло, проступающее сквозь гвардейскую собранность. В незнакомых окулярах читалось понимание косого взгляда Нельмы на выдрессированную ровную осанку сестры, неуклюжие попытки юнгфем скрестить дворцовое с домашним и тень неосознанной враждебности к тем, кто теперь заботился о младшей Смайт. Вежливый отказ Сайберворп присоединиться к родственницам в гостиной черно-рыжая десептиконша смутно объяснила себе так.              Не было и встречи, чтобы Рен не взобралась с серво на диван, закинув один на другой и опершись на спинку. Даже если по привычке нашкодила, то сидела в позе невинно оскорбленной. Уж точно не с ровной спиной, правильно поставленными вместе ногами и перпендикулярным полу шлемом. И эта чужая расцветка… Эти холодные оттенки. «Отставить,» — повелела себе майор Смайт.              Рен украдкой посматривала на Эминельме. Юнгфем не могла похвастаться безупречным считыванием и пониманием ботов, но чувствовала враждебный настрой сестры. Нельма не подпустила её накрывать на стол, посуда и лакомства ставились резче и громче обычного. Да и вместо любимых кружек сестёр на столе красовались бокалы, будто пришли гости или отмечали какое-нибудь событие.       Налитый любимый каонский коктейль будто заморозил и без того прохладное граненое стекло. Эминельме хмыкнула, когда сестра робко отдернула манипулятор.       — Ну что ж, за наследницу Кибертронской империи, — от прикосновения десептиконши в другом бокале появилась рябь. — За Антифлоренсен Пакс из домов Смайт и Пакс, или как это там… — хронометр отмерил десять щелчков стрелки. Ещё три счета спустя Нельма медленно подняла бокал и одними губами произнесла: — Да здравствует…       — Перестань! — Рен взметнулась со своего места. Спокойный и чуть горестный вокалайзер сестры заставил её изогнуться. Пяти кликов хватило, чтобы юнгфем вернула равновесие искры и воскликнула: — Почему ты это делаешь?       — Декаротацию назад не было подходящей обстановки, — с вымученной ровной интонацией отозвалась Нельма. — К тому же, я подумала, что теперь тебе по искре официальные штучки. Ты ж вылитая столичная жительница, — фыркнула фем, когда Фло сделала глоток и поморщилась, заедая горечь энергонной палочкой. — Двух ворнов не прошло, а тебя не узнать.       Бэтская частичка искры Рен кипела: «Кто бы говорил! А ты, когда сменила мою сторону на дядину, не изменилась?». Хрустя остатками палочки, она всё-таки метнула один сердитый взгляд в сестру, но отправила в рот вторую сладость. Не оправдываться же, что Оптимус едва ли не под микроскопом изучил предписания Виндфолл, посоветовался с Рэтчетом и ограничил ядрёные вкусные штуки на время лечения! На скованном раздражением фейсплейте Эминельме проскользнула улыбка: старая родная надутая физиономия мелкой.       Если бы Оптимус и Мегатрон не переступили через свои обиды, мира не случилось бы. Провентилировав, Рен положила манипуляторы перед собой.       — Тоже очень по тебе скучала, сис, — Нельма вслушалась в растянутое звучание слов и медленное, точно спуск с холмика, понижение вокалайзера. Не похоже, чтобы очередной любительнице всего столичного в их семье противно говорить с родственницей. Мелкая делала паузы, собираясь с духом, и дальше штурмовала общее для Смайтов препятствие — гордость. — Пр’авда. И пр’ошу пр-рощения, — ровная осанка растаяла, а вокалайзер звучал хоть и тихо, но сильно, словно пробивался из недр честплейта. — Я поступила пр’енебр’ежительно по отношению к тебе, когда не писала о новой жизни.       — Это ближе к делу, — майор по очереди подняла манипуляторы, повторяя жест юнгфем. За кобальтово-голубой бронёй вновь проступил знакомый образ забавной и простодушной сестрёнки… теперь уже, увы, не способный смягчить сикершу. — Какого Юникрона, Рен? — вполголоса спросила Нельма. Младшая поникла. — За кого ты держала… или до сих пор держишь, не знаю, нас с дядей?       Пакс мгновенно сдвинула оптограни и с коротким скрипом сжала пальцы. Затем она ослабила правый кулак, но только для того, чтобы пальцы плотно обхватили бокал. Нельма заметно убавила яркость оптики.              — Забавно. Думала, доверяем друг другу, — то ли сестре, то ли себе под носоконус добавила десептиконша.              — Я считаю тебя своей, — подчёркивая слова, мгновенно прервала молчание княжна. Окуляры вспыхнули в знак протеста, но это не смутило закалённую капризами мелкой старшую сестру. — Даже несмотр’я на… — Рен огромным усилием воли вернула оптограни в ровное положение и сделала два больших и шумных глотка, после чего продолжила: — пер’еход на стор’ону дяди.              Энигма приукрашивала не только образ Вольфбэнга. Автоботка Смайт спокойно шутила, что у Джамала оптика распознаёт только чёрный и белый цвет. Впрочем, считала Рен, насчёт «Джа-Джа» фем не ошиблась. Или полиция, или ничего — таков был вердикт доморощенного судьи, когда он занялся будущим младшей племянницы. Не то чтобы в то время рогатый шлем занимала политика, однако Рен то и дело восставала против решения опекуна. За что, разумеется, маленькой оппозиционерке доставалось сполна. Приезжая домой, Нельма просила дядю перестать кричать на сестру и понять, что она старается; однако образ едва живого, разбитого опи подталкивал согласиться с выбранной Джамалом профессией для Рен. Лучше полиция, чем угасшая искра в функционирующем корпусе.              — Может быть, переход, — Нельма нарисовала в воздухе кавычки. — называется поддержкой единственного разумного решения? Ты даже ради художеств своих в качестве карьеры стараться не хотела. Молчу про отсутствие внятных предложений с твоей стороны, — морщась от стыда, Фло подняла манипуляторы, признавая поражение. — И что я тогда должна была сделать? Благословить на враньё про результаты? — Нельма остановилась, испугавшись, что увлечется наступлением. Повышенный на полтона вокалайзер уже отдавался в аудиосенсорах жутким криком. — Может, если перестать каждый совет считать атакой на искру, то и взрослые перестанут казаться врагами? Мы с дядей пытались помочь тебе встать на верный путь, как когда-то мне помогли опи и Спрингер.              Процедив последние слова, Нельма невольно подумала, что опи не устраивал ей подобие допроса. Стиль его брата. Не совсем то, что подразумевалось под верным путём. Джамал обеих племянниц поставил перед фактом, что Рен непременно пополнит ряды полиции. Его инструкции — поучения и изредка тренировки — Нельма выполняла из чувства, что этим защитит сестру от создательских ошибок. Приезжая в особняк Смайтов, она наблюдала относительно спокойную картину жизни и не подозревала, что её приезды остужали накаленную атмосферу в особняке. И не могла подозревать: начало подготовки Рен совпало с получением звания майора. Младшая сестра искренне обрадовалась за старшую и льнула к родной искре весь отпуск десептиконши. А та думала, что Рен на радостях цепляется за неё, и сквозящая из голубых линз грусть будто стала невидимой.              Четыре ворна прошли за подготовкой Рен к поступлению в полицейскую академию. В день отъезда Эминельме пришли результаты вступительных экзаменов. Мелкая тогда здорово испугалась и низких баллов, и реакции дяди. Нельма вспомнила умоляющий и полный отчаяния фейсплейт и свой наказ признаться дяде и перепоступить. Она тогда оставила Рен на полпути от академии к особняку — опаздывала. А могла бы на пару бриймов обнять сестру и сказать что-то тёплое, а не приказное.              — Дядя-то наста-а-авил, — язвительно протянула Рен. — Шлемом бр-ряк о двер-рной косяк, — две фигуры одновременно взметнулись, опершись на стол, и Рен подставила правую половину фейсплейта. Только сейчас косая полоса бросилась Нельме в оптику. Восемь ворнов назад этого не было. На церемонии посвящения шрам, видимо, спрятали под макияж. — Ты свою военку выбр’ала, потому что остальное, цитир-рую, «для интер’ботов и лентяев»? Кр-райне сомневаюсь.              Если это равнялось дядиному «договорился, что перепоступит»… Нельма вполсилы помотала шлемом, но продолжила в оцепенении глядеть на кривую полосу под окуляром Рен. Капризной младшей сестре нужно было минимум закон преступить, чтобы вывести Джамала из себя, а тут — проваленные экзамены? И раз мелкая боялась идти домой в тот шлаков цикл, могла ли она… чуять, что её ударят? Десептиконша поднесла бокал к губам, прокручивая мысль о том, что дядя старался быть дипломатичным только в присутствии старшей племянницы.              — Тебя он слушал, — чем глубже жило воспоминание, тем больше обиды проникало в вокалайзер княжны. — Ты могла…              А могла ли? Эминельме сжала кулаки так, словно была в силах задушить растущее чувство вины.              — Я не предвидела того, что случилось! — правый манипулятор со свистом рассек воздух и замер вытянутым в сторону. — Считаешь, что я, цитирую, переметнулась и поддерживаю побои? — Пакс возмущённо схватилась за честплейт и вытаращилась на продолжающую Смайт: — Хорошего же ты мнения обо мне. После стольких ворнов! — сардонически бросила фем. — Я не одобряю ни дядины меры, ни твой побег. И да, это моё мнение, что тётя Энигма беспечно очаровала тебя и сбросила с себя ответственность.              С полбрийма сёстры выжидающе глядели друг на друга. Заострённые черно-рыжие крылья постепенно вернулись в ровное положение вслед за кобальтовыми дверцами. Синхронно выйдя из-за стола, Рен и Нельма уже пошли было навстречу, но развернулись: одна — испуганно, другая — по-строевому. В замешательстве феммы побрели по комнате.              — Под конец — пожалуй, — петляя, Флора повернула к дивану и приняла протокольную позу, как до язвительного тоста. — Так тянулась к тёте Эни, что повер’хностность не р’азглядела, — глупо было отрицать разочарование. — Вот только долгое вр-ремя она поддер-рживала меня и видела, на что я гожусь. Ничего свер-рхъестественного, сис, — юнгфем пожала манипуляторами.              Искра десептиконши резко сжалась. Майор признавала, что до образцовой старшей сестры ей далеко. Но объяснение мелкой будто бы перечеркивало все тёплые мгновения: дурачества, игры, утешение… Усилия Нельмы поделиться самым хорошим ставились ниже мимолётной вспышки интереса дальней родственницы.              — А как же то, что опытный дипломат одобрил состряпанный на эмоциях план? Который возник дай Праймус два ворна назад? — поддела Смайт. Хорошие поступки Джамала меркли в свете шрама сестры, поэтому фем ухватилась за другие примеры: — Тётя Фэйталсмайт и дядя Кроссвитч заботились, чтобы ты росла начитанной и владеющей несколькими языками, берегли тебя, — Нельма провентилировала и произнесла, подавив отвращение к вопросу: — Чего тебе не хватило, Рен? Какой помощи?              Флоре очень хотелось выпалить, что остальные родственники не помогли бы с планами на Иакон. Джамал, забирая младшую племянницу от Кроссвитча, нахамил кузену и во второй раз прошёлся по Фэйталсмайт. Мол, воспитывают бездарно. А юнгфем, тогда обидевшаяся на автоботскую линию из-за какой-то мелочи, вставила свои пять шаниксов и испортила отношения с родственниками. Только недавно, прокручивая встречу в Иаконе, Фло поняла, что наговорила гадостей попросту чтобы быть на одной стороне с Джамалом. Как будто это сближало!              — Может быть, взр-росления в полноценной семье? И поддер-рживающего всегда взр-рослого типа Спр-рингер’а в твоём случае? — дрожащим от клокочущей боли голосом перешла в наступление княжна. — Адекватных пр-равил? Скажи как та, у котор’ой всё это было: ты бы стар’алась устр-роить жизнь вдали от дома, полагаясь на свои догадки?              Сейчас укор голубых окуляров ощущался справедливым. Нельма отошла от окна и описала долгий круг по комнате. Вот Рен с Энигмой — любительницы ухватиться за Спрингера! Но… даже он не так сильно присматривал за мелкой, что теперь казалось десептиконше одновременно логичным и грустным. В отсутствие значимого взрослого Фло прильнула к тому, кто угадал её желания и расщедрился на лесть — этой беспечной тётке Энигме.              — Уж точно бы следующим шагом не полезла в политику, — процедила Нельма, чувствуя, как энергон в магистралях закипает. — Вам повезло, что Лорд Мегатрон вмешался. И то, — шаги увеличились. — объясни мне, насколько надо было отчаяться, чтобы втихаря дружить с Праймом? — фем едва ли не кричала. — И только попробуй сказать, что Спрингер это одобрил!              — А если скажу и добавлю, что Пр-райм тоже его бывший ученик? — сервоприводы Рен скрестились. — А если скажу, что общение началось с того, что Пр-райм научил меня пр-ринимать кр-ритику и смотр’еть пр-равде в оптику? А ещё он слушать умеет.              Нельма нащупала в сабспейсе выкуренную ки-гару и начала незаметно мять её в пальцах.              — Давай, — глухо бросила она. — Скажи это, — Рен не подчинилась. — Ну!              — Чего тебе не хватило тепер’ь?              — Признай уже, что этот твой наставник дал нам фору. Меньше ворна хватило, чтобы вернуть тебя другой и… видимо, счастливой.              Манипуляторы Нельмы повисли по бокам. Правящий Прайм обошёл даже Энигму, а десептиконша проиграла им обоим. Достойный оппонент — вместо пустых сказок автоботки Смайт подобрал слова и действия так, что обрёл безграничное доверие мелкой. Нельма глядела на сестру и понимала, что правитель не потакал хотелкам Рен, а… в действительности помог ей задуматься о поведении. Вот чего не хватало — направляющего манипулятора! И… Прайм сделал её ученицей, потому что, видимо, верил в изменение колючего юнлинга к лучшему? Иначе бы не стал проводить ту церемонию?              Рен подскочила на диване и зло скрипнула статикой.              — То есть, считаешь, я хвастаться пр-ришла? — вокалайзер обиженно задрожал. — Пр’изнания моего хочешь, да? — Фло снизила громкость на полтона, чтобы не потерять мысль в буре эмоций. — Так вот, да, ты пр’ава. Оказалось, невозможно за четыр’е вор’на стать последователем Пр’айма, делая это в одиночку и без пр’едставления о том, что ученичество — подготовка к пр’авлению. Идеально закр’ытые сессии и стажир’овка в администр’ации Пра’йма не р’ешают всё. А ещё Энигма не хочет вникать в то, что ей не по силам, — голубые окуляры стали размером с Колодец Искр. — А ещё др’ужба с Оптимусом привела меня хотя бы обр-ратно в р-родной особняк! Поговор-рить с тобой! Оказалось, что я не лучше всех вас и тоже пр-ричиняла боль!              Флора намертво вцепилась в спинку дивана, чтобы не потерять опору, а Нельма на другом конце комнаты замерла от изумления. Сестра не капризничала. Не кричала: «Я-то? Да ты сама…». Не оправдывалась. Рен взяла и честно призналась, что ошибалась. После кривого воспитания взрослых Смайтов это было маленькой победой.              — Рен…              — Я устала вр’ать и бегать, — помедленнее продолжила юнгфем. — Устала тр’усить. Даже в этот р’аз одно осознание своей непр’авоты смелости не дало, чего гр’еха таить. Р’азговор с Оптимусом помог настр’оиться и пр’ийти… — княжна подтянула серво к честплейту и обхватила их.              Старшая сестра тяжело стравила воздух и подошла к дивану со свободного конца, опустившись на расстоянии от нахохленной княжны.              — Я… думала, что потеряла тебя. Как опи, — Нельма прислушалась: ни звука от Рен. Почти шёпотом она снова заговорила: — И что ты… практически предала нас, как дани.              В щели между кобальтово-голубым локтем и прижатым к нему шлемом вспыхнул недобрый огонь. Медленно, с тихим скрипом, Рен подняла голову и, выпрямившись, развернулась со скрещенными манипуляторами. Про Вольфбэнга она вдоволь наслушалась и от своих, и от чужих. О Флоу же вспоминали ещё реже, словно имя дани приравнивалось госизмене.              — Слушай, выкладывай уже всё как есть, — пробубнила Пакс. — Часть про опи Спр’ингер’ и Лор’д Мегатр’он уже мне поведали. Ну и автоботская линия поучаствовала. Можешь пр’опустить это.              Значит, предположила Нельма, сестра может знать о том, что Гримсмайт с бэтами не считала Флоу за семью, а Вольфбэнг поругался с ними из-за любимой.              — Дани… искру вкладывала в моё воспитание, — впервые Нельма касалась бэтства, боясь задеть лишенную альф Рен. — Мы очень много времени проводили вместе…              — Вдвоём в кр’асивом иаконском небе пар’или, и она тебя обожала, и вся-то ты идеалам династии соответствовала, — устало перечислила все прошлые скудные истории Пакс. — Ничего не упустила?              Эминельме грустно улыбнулась.              — Надеюсь, поверишь, что, в отличие от автоботской линии, Магмавитч тепло принял дани, когда мы переехали в Киберполис? — оптограни юнгфем поползли вверх, но княжна кивнула десептиконше. — Ей удалось расположить его к себе. Мы часто приходили в гости, и грандопи временами отпускал колкости в адрес своей сестры. Мол, такое сокровище, которое приняло правила династии, отвергла. Магмавитч своих спарков так не хвалил, как дани.              — А опи? Дани ведь не осталась в стор-роне, когда он сломался? — от любопытства Рен пододвинулась на шаг ближе.              — Всегда была рядом. Поддерживала: по вечерам ласково беседовала, работу хорошую помогала искать после Иакона, с нами гуляла. Надеялась и на то, что твоя активация вернёт бондмейту интерес к жизни… — Эминельме тяжело провентилировала. — Не помогло. С того момента опи и дани часто ссорились. Впервые их такими видела.              «С активации семью разлучаю,» — проглотила замечание Рен.              — Однажды хорошо расслышала слова дани, — Нельма тоже приблизилась к сестре. Порошок, в который стёрлась выкуренная ки-гара, чуть просыпался сквозь пальцы. — Дани переживала не столько за угасание опи, сколько за то, что не сможет снова блистать в столице. Старалась искренне, только вот себя ради… — пальчики Рен робко коснулись кончиков пальцев майора. — Опи перестал её интересовать. Дани бродила по Киберполису и почти не приходила домой. Мы с опи справлялись вдвоём с квартой и тобой.              — Спасибо, — тихо произнесла Пакс, надеясь, что одно слово выразит всю палитру эмоций. Ничего сверхъестественного Нельма не рассказала. Только искру одновременно отпустило и обожгло. Стало понятно, почему семья отчаянно подгоняла её под свой образ безопасного, но что делать с этим контрастным и щедрым наследством черт?              Фло прикрыла оптику и удивлённо вслушивалась в тишину. Точно весь мир прекратил движение и дал передышку после погружения в прошлое династии Смайт. Эми, хронометр, кристальные занавески, приоткрытое окно — всё застыло, слившись с комнатой. Да и сама княжна Пакс превратилась в ещё одно дополнение к интерьеру, одновременно похожее на предметы особняка и напоминающее о дворцовых комнатах. Промелькнула мысль: ценное мгновение. Без него было бы тяжко.              — Сис… можно ещё энер’гона? — из высоких раздумий Рен вытащил нащупанный в сабспейсе пузырек с лекарством. Жизнь с Оптимусом и собственная забывчивость, когда доходило до лечения, приучили носить запасы на всякий случай. Нельма принесла чашку и с интересом наблюдала за тем, как Рен торопливо возится с медицинской добавкой. Беседа с Праймом о секретах воспитания — затея рисковая и точно не срочная, но вдруг однажды удастся унять любопытство?              — Если хочешь, могу повторить коктейль. После знакомства с нашим прошлым, правда, нужно что покрепче, но ты мелкая, — предложила майор.              — Им стар’ые р’аны не вылечишь, — стараясь расслабиться, опустила плечи Рен. — Я не злюсь больше ни на кого. Ну почти, — оговорилась юнгфем, вспомнив о Джамале, хотя и опекун потерял хтонические черты в воображении Пакс. — Но как много тепер’ь восстанавливать… — ладони обхватили шлем.              Эминельме похлопала сестру по спине.              — Я рада, что ты перестала видеть нас всех в черном цвете. Правда, — вокалайзер звучал вкрадчиво и тепло. — Рен, признание ошибок, честность перед собой и окружающими — это взросление. Только запомни одну вещь. Это нормально, если поймёшь не сразу, — с молчаливого одобрения младшей сестры Смайт положила манипуляторы на кобальтовые плечи. — Ты можешь наладить отношения с родней, но они не восполнят ту связь, которая есть в других семьях. Уважение друг к другу, увы, не даст опору. Слабый шанс на это только у нас с тобой, — подавив горечь, Нельма закончила: — Если сможешь, прими Прайма как семью, и чувствуй себя спокойно.              Колебание яркости оптики Рен подтвердило чувства Нельмы: не поняла, но приняла. Большего от юнгфем не требовалось: история дани — уже много.              — Выходит… все еще сёстр’ы? — неуверенно, словно все происходило во сне, нарушила тишину Пакс.              Хитро сузив линзы, Эминельме негромко пропела:              — Кто ты, что искру запятнал борьбой       И смеешь суд вершить?              Лучшего знака, чем цитирование семейной песни, не придумать. Может быть, рассуждала Рен, громко, как в бэтстве, не споют и не заставят особняк слушать фальшивые ноты, зато снова вместе.              Пакс подхватила:              — Я Смайт, кто был р’ождён войной       И тот, кто клятвы чтит.              — Коль слово с делом разошлись,       Пощады ты не жди.              Эта часть, пропитанная решимостью всегда доставалась старшей сестре. Рен предпочитала менее грозную часть:              — За дело пр’авое взялись,       Его и завер’шим.              Родственницы переглянулись. Пристально посмотрев друг на друга, они кивнули, Нельма по очереди выпрямила три пальца. Хором сёстры спели финал:              — Стоим горой, за братом брат,       Суровы и храбры.       И пусть мир пламенем объят,       Клятве своей верны.

***

      Кибершахматы настолько увлекли Оптимуса и Мегатрона, что появление княжны они заметили, когда дремавший Рекс с лаем пересёк гостиную и вылетел в коридор. Оставив игру, Прайм вышел из-за стола, встретил и приобнял притихшую воспитанницу и в её компании вернулся к брату. По-хорошему, юнгфем стоило отправить в спальню через какие-то десять бриймов, но автобот рассказал ей, чем можно угоститься в заправочной, а в это время повернулся к брату и получил бессловесное согласие на то, что кроха посидит в гостиной какое-то время.              — Удались мирные переговоры? — Оптимус отодвинул стул рядом с собой, чтобы Рен села. Мегатрон тем временем расставлял фигуры на поле для новой партии.              — Вр’оде того, — невидимый груз вынудил Рен лечь на сложенные на столе манипуляторы. Только в этом положении ей снова стало лучше. — Нельма сказала, что я подр-росла и что у нас есть шанс укр-репить связь, — братья многозначительно переглянулись. — Но я… как бы это сказать, не оказалась готова узнать, что у меня дани — кадр’ посложнее опи.              Мегатрон окончательно оторвался от кибершахмат и слушал пересказ и выводы княжны не менее внимательно, чем Оптимус. Флоу Смайт он давно отмел для себя как скучную фигуру, но когда Пакс описала отношения нейтралки с Магмавитчем, десептикон задумчиво прикрыл рот когтями. Повлиять на упертого старика мог не каждый; основатель лиловозначных даже раз усомнился в собственном авторитете для ворчуна. Опыт подсказывал возможные сценарии, что происходило со Смайтами после дела Вольфбэнга, и успокаивало Лорда-Протектора то, что все они ушли на тот свет, не запятнав молодёжь.              — А последние слова Эми я вообще не поняла, — Рен поставила пальцы на стол, проковыляла ими до доски и стащила ближайшую фигуру к едва уловимому недовольству Мегатрона. — Даже если искр’енне заглажу вину пер’ед всеми, меня будут р-расценивать как чужачку? Как дани? Почему только с Эми у меня шанс на нор-рмальные отношения?              — В отличие от двух прошлых поколений вы открылись друг другу, — опередил младшего брата десептикон. — Рион, начинаешь, — вернулся к прежнему ворчливому тону Мегатрон, когда две светлые пары линз выжидающе уставились на серебристого меха.              Магмавитч отрицал готовность сестры принять перемены, вцепившись в кодекс династии — основу своей жизни. Но и понимающая смелая Гримсмайт не торопилась найти подход к вспыльчивому брату. На отношения их потомков Лорд-Протектор смотреть не мог без едких замечаний: будучи взрослыми, кузены нет-нет да поддевали друг друга, искали слабые места. И все пятеро — Энигма, Кроссвитч, Фэйталсмайт с одной стороны и Джамал и Вольфбэнг с другой — так или иначе копировали создателей.              — Ты правильно поступила, — после трёх ходов Оптимус приобнял Рен, а старший брат сухо кивнул. — Медленно, но верно, — прижавшись к Прайму, княжна кивнула. Так и будет. Взаимность творит чудеса…              Партия завершилась победой Мегатрона. Пока Оптимус проверял количество фигур, десептикон вполголоса констатировал:              — Рен на твоём манипуляторе спит.

***

      Встреча с сестрой подействовала на Нельму благотворно: когда Ви Уан снова позвала её в гости, майор Смайт согласилась почти с ходу, чем вызвала удивлённое и довольное хихиканье по комлинку.              — Жила как слепая, — пасмурное небо показалось десептиконше особенно подходящим под настроение, не покидавшее её ротацию. — Вечно в сознании была не Рен, а какой-то образ: смесь с опи, дани, её застывшая бэтская версия, дядины предубеждения… — про то, что Флоу померещилась и в фейсплейте Сайберворп, Нельма промолчала. — Ощущение, что настоящую сестру я видела в последний раз гораздо больше, чем восемь ворнов назад.              — За смелый шаг вам обеим достойная награда — второй шанс, — с пониманием изрекла сержант. На губах играла яркая улыбка. — Рен тяжело, наверное, было слушать про дани, да?              — Как и мне это вспоминать, — потерла лоб майор. — Я была немногим старше, чем Рен сейчас, но это не мешало взрослым недоговаривать. Не знаю, как ещё насолила нам дани. Помню, что опи и дядя Джамал долго её обсуждали, а потом катастрофа…              Неприятно было наблюдать, как дядя запирался с опи в кабинете и что-то глухо втолковывал младшему брату. Нельма не разбирала речь, но настораживалась, когда Вольфбэнг соглашался с подробными доводами Джамала. Что это были за датапады, которые приносил спецназовец? Отчего опи, живой мертвец, посуровел накануне катастрофы? И о чём он собирался поговорить с бондмейтом, отдавая бэт под присмотр дяди? Никогда блок памяти не казался покрытым бесчисленными светлыми пятнами.              — Когда дядя вернётся, поговорим, — постановила фем. — Сейчас мои задачи определит война с анархистами, а у Рен своих хлопот невпроворот. Но… — Нельма усмехнулась. — Отчего-то одновременно восхищаюсь влиянием Прайма на мелкую и побаиваюсь, что эта идиллия… по первости, что ли, только. Что дальше хуже станет.              — Это ты напрасно, — со знанием дела возразила Ви, чем снова позабавила подругу. — Оптимус всегда к бэтам с уважением относился. Знаешь, иногда кажется, что он в любое время находит силы, чтобы поделиться ими с тем, кому они нужны, — сержант призадумалась. — И не важно, будь то свой или чужой, взрослый или бэта.              В коридоре мелькнула Элита Уан, взволнованно отвечая по комлинку. Эминельме лишь приподняла оптограни, а Ви легко поднялась и встала, держась за косяк. Так она простояла долго, с бэтской жадностью и настороженностью ловя отголоски слов и не спуская фокуса линз с места, где мелькнула тётя. «Ви?» — позвала Нельма и столкнулась со стеклянными линзами. С пару бриймов сержант, казалось, искала в майоре черты другого бота, а затем просияла, пожала плечами и села.              — Всё… нормально? — Нельма с трудом выбрала слова.              — Да вспомнила одну историю, а тут тётя добавила, так сказать, красок, — невозмутимо объяснила Уан. — Когда альфы погибли и она забрала меня, похожая интонация была. Тоже по комлинку, — привыкшая утешать свою сестру десептиконша хотела было погладить автоботку по манипулятору, но вовремя подметила спокойствие и серьёзность спейсджета.              — Ты, кажется, хотела какой-то пример с Праймом привести? — пожалуй, верным шагом было вернуть Ви к мысли, которую оборвала взволнлванная Элита.              — Уже. Оптимус тогда к нам зашёл вместе с Бамблби. Сначала взял на себя тётю Эли, оставив двух потерянных юнлингов в гостиной, — Нельма терпеливо ждала, пока Ви продует вентиляцию. — А потом побрел к нам, когда с тётей заглянул в гостиную, положил ладони нам на плечи и не дал двум горюющим юнлингам впасть в уныние. Линзы почти потухшие, голос приглушенный и чуть сипящий, а сам толкует нам, что мы стойкая искрой молодёжь. Потом он Би крепко взял за плечо и протянул нам по паре энергонных палочек.              Время затянуло рану Ви Уан, а три коротких предложения спустя цикл после смерти альф поселили в ней крошечный огонёк надежды. Не без любопытства изучая позу Эминельме, автоботка улыбнулась, сравнивая подругу с Би — тогда молодой разведчик, юнлинг немногим старше неё, тоже колебался. И приблизиться и поддержать из чувства солидарности хотел, и у самого корпус терзало. Не то чтобы молодая Уан помнила, что пытался говорить покрытый свежими шрамами разведчик. Кажется, о войне пытался говорить — неуверенный обрывистый голосок звучал фоном, и Ви тогда механически кивала, будто ловила каждое слово. А потом вошли взрослые, две отравленные болью фигуры с алыми эмблемами и потухшими окулярами. И будучи раздавленным, Оптимус опустился, чтобы быть вровень с юнлингами, мягко коснулся своего ученика, даря бесценное тепло, которого не хватало. А затем поделился им с чужим созданием, найдя в себе силы.              — Многое говорит о Прайме, — Нельма выпрямилась и слегка пошевелила плечами. Если в тёмные времена, проигрывая, автобот не потерял уважение к другим и поддерживал, то уж наверняка не бросит Рен. «А может и не наверняка. Спор у витража и стычку с сенатором простил и без титула княжны,» — после примирения мелкая настрочила пару историй, от которых только и хотелось сказать: «Ох».               Вскоре к обществу разведчиц присоединилась сенатор Уан. Нельма чуть смутилась, когда Элита поинтересовалась о том, удалось ли майору повидаться с сестрой, а затем внимательно выслушала сжатый пересказ.              — Вот и хорошо, — тёплая улыбка смягчила фейсплейт розовой колёсной. — Всё-таки судьба у Оптимуса — находить и защищать одиноких спарков, а то и мирить их с родной семьёй, — Нельма вопросительно подняла оптику. — Би он на службе нашёл. Спас от верзил, в Архивах поселил и не без косяков заботился о нём. А другой его ученик, Смоукскрин, не ладил с альфами. Долго обиды копились… — увидев в оптике племянницы искорки поддержки, Элита вернулась к рассказу: — Оптимус долго их мирил, но добился воссоединения семьи.              Уже после согревающего вечера в апартаментах семьи Уан Эминельме сопоставила маленький комментарий сенатора со своим появлением на церемонии посвящения, отступлением Оптимуса во время общения сестёр Смайт и Ви и словами Рен. Что бы за этим ни стояло, мелкая вернулась к десептиконше с искренним желанием снова быть вместе. Такое не подделать.