Слабость вампира

Бал выжал из парней много соков, и они следующую неделю были отстраненны от работы и приходили в себя, отдыхая. Время неслось как-то незаметно, выпал снег, превращая сад с лесом и окрестностями в белую пустошь и вместе с приходим зимы, дел стало меньше. Только и надо было что следить за порядком в доме, присматривать за стабильностью котельной, да за спальней Господина. По вечерам становилось, несмотря на горячий воздух в трубах, холодно. И коли Чарли не спал в комнате Господина, то они залезали с Джозем в одну кровать, как следует при этом пропарившись в общей ванной комнате. Когда было свободное время — оба парня вновь брались за книгу и пытались изучить язык в секрете от всех обитателей дома. Ну, разве что Высший мог видеть их потуги. Пару раз парней гнали в лес с обычными слугами, расставлять ловушки на кроликов и охотиться на прочего пушного зверя. Но если с ловушками Чарли справлялся на ура, то вот попасть из того же лука в удирающую дичь, в отличие от Джозефа, не мог. Да и руки мёрзли. А Высший лишь посмеивался, наблюдая со стороны, и мысленно сделал себе пометку, как потеплеет — обучить мальчишку обращаться с оружием. Но вот за зимой пришла и весна. Дел прибавилось, как только снег сошёл и начала всходить первая трава. Многих слуг выгнали в сад или пастбище, а вот Чарли ожидали неожиданные для него самого погонялки в виде учёбы. Похоже, Вампир решил взяться за его обучение всерьёз и приставил к нему камердинера, от чего парнишка был уже готов взвыть на четвёртый день от тренировок с ножом, хоть не плохо с ним и до этого обращался. А вот стрельба из лука давалась сложнее, но через пару месяцев потуг, он освоил и это дело.

***

Минуло чуть меньше года с осеннего Королевского приёма, проносясь яркой весной и жарким летом, наполненным множеством воспоминаний, впечатлений и новых навыков. Чарли чуть подрос, но по-прежнему оставался ниже Джозефа, чему последний потешался, говоря, коли парнишка не вытянется в ближайший год — так и останется миниатюрным, хоть и жилистым коротышкой. С одной стороны Чарли это раздражало, а с другой — он был куда ловчее Джоза за счёт своих габаритов. Да и Господину, похоже, такая комплекция была по душе, хоть Хозяин и словом не обмолвился о внешнем виде Чарли. Разве что не раз потягивал за отросшие волосы, желая связать в хвост, но Чарли их то и дело обрезал и патлы выпадали из шнурка, расползаясь чуть выгоревшим за лето каштановым ворохом во все стороны. Но сегодня Листар зачесал парнишку, заставив разогреть воск меж тёплых ладоней и взяв слугу за руки, уложил шевелюру назад, прежде чем они сели в карету. На это торжество Джозефа Высший оставил в замке, намереваясь покинуть бал прежде, чем завершиться его первый акт. Музыка в зале уже не буйствует своими переливами, она спокойна и нетороплива, как безмятежное создание, чью кровь Листар попивает через трубочку. Слуга сидит на коленях подле ног своего Господина и немного зевает, прижавшись щекой к его бедру. Вампир гладит парня по голове неторопливо, перебирая не зализанные и такие мягкие волосы на затылке, а его окликают Высшие из знатного эшелона. «Раз зеваешь — значит притомился и нечего тебя таскать везде хвостом», — решает Листар и вынимает трубку изо рта, отдавая стоящему рядом прислужнику, жестом отпуская его вместе с девушкой, которая сидела позади вампира. — Чарли, побудь тут. Я скоро вернусь. Никуда не отходи от кресла. Можешь сесть на его ручку, но не больше, — Листар встаёт и идёт к знакомым, погладив Чарли по голове, который вздыхает, послушно оставаясь на месте, укладывая подбородок на мягкое сиденье, и прикрывая глаза, послушно дожидаясь возвращения и следующих распоряжений. Похоже, работа по дому и близость с Высшим перед поездкой его притомили. Листар отвешивает лёгкий поклон, скорее даже кивок, окликнувшим его Ивенин и Джэзву, вампирам Королевской крови и потому обладателям серебристо-розовых волос, в дорогих изысканных, белых атласных нарядах и алой парчи накидок. — Как дела в городе? Со всем справляешься? — Спрашивает красивая, как весенний ветер, сестра хозяина замка и ненавязчиво касается пальцами тыльной стороны ладони Листара. В отличие от брата, с чуть вьющимися волосами достигающими плеч, её пряди собраны в высокую, аккуратную, затейливую причёску — В том месяце чуть было не начала бушевать банда неправильно обращённых… — Тц! Кровососы упырные! — выругивается презрительно Джэзву, надменно бросая взгляды в зал. — Разобрался, раз нам не донесли? — Разумеется. Всех упокоил. Теперь за Дубовой рощей тишь да гладь. Из жертв лишь как не странно их собственный создатель — обращённый вампир, и целое поле скота, да отделавшийся испугом фермер, который же и сообщил о напасти. Благо старик оказался отставным стражником и на старости лет не пасанул, а вспомнил должностную инструкцию от страха и отправил быстро сову. В целом, всё сложилось как нельзя лучше. — Погоди! Так это же пригород… — уточняет Джэзву. — А значит, можно было всё спихнуть на Тиабальда, который заведует ближним сельским поселением и не марать руки. — Можно, — кивает Листар. — Но сова прилетела мне, а не в скромные хоромы лачуги Тиа. — Вот хамло! — усмехается Джэзву и пожимает руку Высшему. — Но и не подкопаться! — Я никого не хотел обидеть. Лишь открыл вам факты. А голые или задрапированные — вы не уточняли, чего более изволят слышать чуткие уши, Вашего Бледнейшества, — говорит с лёгкой игривой улыбкой на лице Листар и сжимает руку Ивенин в замок, смыкая с ней пальцы, от чего та изгибает губы в усмешке. — Братец, тебя уделали. — Господа, простите, что прерываю, по статусу мне не положено, но, кажется, назревает беда. Ну, или шоу. В зависимости, как это воспринимать — нарушает их относительное уединение брюнет с лёгкой рыжиной в волосах, не очень высокий, но и не низкий, как среднестатистический слуга. На его носу и щеках видны слабые следы рыжих веснушек, прямое напоминание, что он когда-то был человеком и прислужником, а ныне обращённый Высший. — Вальтер, ты даже удосужился выражаться почтенно при моей сестре? — усмехается Старший вампир, встряхивая серебристо-розовыми волосами, демонстративно показывая, что недолюбливает обращённого, считая его всё ещё слугой, хоть тому уже и 200 лет исполнилось. Но когда живёшь тысячилетиями, сложно не начать считать всех детьми. Джэзву то и Листара, с его возрастом почти в 500 лет, воспринимает как подростка, но очень интересного и познавательного. Особенно Старшему нравятся нововведения с едой, что янтарно-глазый предложил всем и практикует у себя в доме. Более того, вампир Королевской крови купил у него пару такой «еды» и ни о чём не пожалел, велев своим слугам выучиться этой же методике. Ну и ещё, наверное, дело в том, что Листар чистокровный, относительная родня и порода на лицо, и с таким не зазорно общаться, да и выдать младшую сестру при желании за него, обзаводясь стоящими наследниками. Бывший слуга кривится и дёргает Листара за кружево рукава, что свисает из манжета камзола. На что Вампир отдёргивает руку, но видя, куда обращённый указывает перстом, сперва не понимает, чего же Вальтеру такого стукнуло в голове, что привлекает внимание всех к Чарли. Но вот секунда и Высший зажимает себе рот рукой, что б не начать звонко заливаться смехом. Впрочем, причину видят и Королевские вампиры, также не сдержавшись и тихо захихикав, но прикрыв элегантно веерами лица до глаз. А причиной их смеха был молодой обращённый. Кажется, Грегори, так его звали. Бывший слуга, которому старый хозяин маразматик решил посулить вечную жизнь, да за одно и всё своё состояние, сделав наследником. Правда, наследник из него вышел приотвратный. Бывшая постельная игрушка, даже не обученная ведению дел в доме. И как итог — вышел зазнавшийся кутила и шут. Парень не пробыл и одной десятой века ещё в шкуре вампира, застыв в возрасти двадцати двух лет. С жаждой ему бороться и не приходилось, ведь ритуал был проведён правильно, этикет он худо-бедно выучил, а вот негласных правил вампиров отродясь не знал! И как итог, это не очень высокое, черноволосое чудо, сейчас словно кот, обхаживал Чарли, будто он очень аппетитный воробей, которого позарез надо слопать на ужин, ну или на худой конец принести пару перышек своему хозяину. — Он же не сможет подойти? — спрашивает Ивенин, прикрываясь веером, прижимаясь к Листару, и едва сдерживая смех. — Подойти? Пожалуй, сможет. Я барьер не ставил. Но на малыше гербовая метка, — протягивает Хозяин Чарли и задумывается, а будет ли безопасной эта игра для его слуги. — Да гербовку даже я осознал в первую встречу! Вон, красным же щитом от ноги звездит! Он что, совсем дурак поехавший? — надменно выдыхает Вальтер, чувствуя своё превосходство над «необразованным ничтожеством». — Видимо, дурак. Либо «нюха принадлежности» нет совсем, — заключает Джэзву, начиная обмахиваться своим веером, открыв его с щелчком и привлекая тем самым взгляды остальных Высших. Веер в руках Старшего резко закрывается и указывает на Грегори. По залу расходятся смешки, но новообращённый ещё не понимает всех тонкостей, жестов и прочего. А вот дурманящий запах от одинокого мальчишки у кресла он понимает замечательно, от чего присаживается, скрываясь за другой мебелью и облизывается, от чего кто-то в толпе и вовсе насмешливо фыркает. Но Джэзву раскрывает веер и быстро им колышет, показывая, что шоу началось и давайте пока понаблюдаем. Но как только веер захлопнется вновь, это будет сигнал, что шутка закончилось и все находящиеся в зале Высшие это знают. Листар стоит по-прежнему с Королевскими на балконе второго этажа, но кивает своему приятелю Паули, что б подошёл поближе. Здоровяк вояка поднимает кружку и подмигивает ему, перемещаясь и вставая, словно ненавязчиво, недалеко от кресла в метрах пяти, как раз на один рывок, что б оказаться в случае чего перед «драгоценной игрушкой «Янтарика». А Чарли удивлённо смотрит на вампира, который ходит вокруг него, и не понимает, чего же Высший хочет. «Все смотрят. Кажется, для них это представление?» — и парень стеснительно прижимается к креслу, молящим взором ища и смотря на своего Господина. Похоже, не привыкший к такому количеству взглядов парнишка места себе не находит. Листар же не двигается, смотрит, а Чарли замечает, как барышня рядом крепко держит его за руку. Держит или удерживает? Но внимание приходится переключить, ибо дурной молодой вампир, убедившись, что жертва его увидела, подскакивает спереди и хватает Чарли за запястья, вздёргивая вверх. Ноги мальчишки не касаются пола, он вскрикивает, а затем падает пятой точкой в кресло, краснея, аки рак переваренный! — Чего это он? — спрашивает тихо у Листара Ивенин. — Я запретил садиться на кресло, а он меня считай ослушался. Вот теперь стою и гадаю от чего у парнишки так сердце трепещет. — А могут быть варианты?! — удивляется Вальтер. — Когда я был человеком и передо мной возникал вот такой не уравновешенный вампир, и когда ничего, кроме его челюстей ты уже не способен увидеть и даже вскрикнуть сил нет от страха… М-да… Не лучшие воспоминания, но тут без вариантов, у кого угодно сердце в пятки уйдёт и давление кульбит скрутит. — Ну и трусом ты был! — фыркает презрительно Королевская вампирша. — Не спорю, трусом. Но вам не понять, вы никогда не были на месте жертвы. Впрочем, я и не советую такого опыта. Ваша семья хоть и надменна, но справедлива и хвала Первородным Высшим, что именно дом Розы сейчас у власти. — Вот только хотела тебя пришибить, а ты тут дифирамбы давай петь нашему роду, да такие, что хоть медаль вручай, — обливает это милое создание ядом обращённого, хочет сказать что-то ещё, но брат кладёт ладонь ей на плечо. Веер более не колышется и замер в руках Джэзву, готовый сомкнуться в любую минуту. Мальчик испуганно дышит, вздрагивает под тенью нависшего вампира, и, понимая, что это может плохо всё кончиться, пытается сползти с мягкой обивки на пол. Но это, кажется, лишь распаляет вампира, и тот насильно удерживает его в кресле, уже начиная облапывать, стягивать одежду и тянуть клыки к шее, даже не увидев ошейника цвета под кожу слуги. — Останови это, Джэзву, — просит Листар. — Иначе… — Терпи. Я хочу, чтобы сложившаяся ситуация послужила всем уроком. И молодым обращённым и тем более Высшим, кто, обратив свою игрушку, не объяснил ей в первые месяцы новой жизни все постулаты нашего сложного мира, — пресекает речи, подтачивающие веками выстроенные устои Высший. — Но… — Это просто слуга, — говорит спокойно Старший вампир, но в его голосе слышится раздражение. — Да, он странный, пахнет не обычно, может имеет потенциал к способностям. Но тем не менее, это просто юный человек, которого всегда можно заменить. Какая разница — умрёт он сейчас или через несколько десятков лет? Листар сжимает руки в кулаки, стискивает челюсть, сам не понимая, от чего так злится, ведь Джэзву говорит сущую правду и ему ли этого не знать. Но от чего-то хочется огрызнуться, схватить того дурака за затылок и впечатать лицом в мраморные плиты пола да так, чтоб его голова раскололась, словно грецкий орех! — Листар! — одёргивает его Ивенин. — Что с тобой? И тихо, прижавшись губами, практически к его ушной раковине, добавляет, что б даже брат не услышал: — От тебя стало пахнуть жаждой. Это действует как ледяной поток горной, студёной воды, что никогда не прекратит своё излияние, и вампир тут же избавляется от захватившего его фантазию наваждения и запах пропадает без следа, да и глаза вновь из рубиновых становятся янтарными. А тем временем Грегори наслаждается стеснением и беспомощностью Чарли. Единственно целым, что осталось на юноше, это чулки и ботинки. прочая одежда свисает лоскутами, а парнишка пытается закрыться руками, а на глазах наворачиваются слёзы. — И кого ты хочешь разжалобить? Меня? — пафосно спрашивает обращённый, упиваясь беззащитностью мальчишки. — Ну так и быть, я не прокушу твою шею, а лишь разрежу грудь и вкушу столь сладкого дурмана! Но стоит ему черкануть когтём по голой, с чуть выпирающими рёбрами, груди Чарли, как срабатывает метка, вспыхивая двумя крыльями и мечом, ярким щитом, на мгновения, чуть отстраняя вампира, но лишь зля его тем самым сильней. Собственно, происходит именно то, что и хотел всем продемонстрировать Джэзву. Старший схлапывает веер, но прежде чем кто-то успевает что-то сделать, кровь из пореза на груди парня вырывается, складывается в крылья и меч. Последний выставляется вперёд и пробивает грудь Грегори. Меч красным заревом растекается на едва дышащем и упавшим на спину обращённом, а крылья вновь просто потоками крови втягиваются в мальчишку. Всё произошло за секунды. Даже сам Чарли, кажется, толком ничего не понял, а Паули лишь оказался рядом с креслом и придержал его за плечи, ведь когда кровавая метка вырвалась наружу, парнишку словно вздёрнули вперёд и на ноги, а после, он упал. — Что это было? — поражённо, в звенящей тишине, словно священный горн, проносится вопрос Королевского вампира. А его сестра, держит красивую мину, хоть Листар и пробил своими когтями её руку и кажется, сам только что опомнился. Но в зале стоит тишина. Все присутствующие видели это впервые, а потому с опаской смотрят на Джэзву, не зная, что делать. — Что с этим мальчишкой не так? Неужели он опасен? — тихо говорит Королевский Высший. — Нет, брат, дело не в нём, — и свободная рука сестры ложится на спину Джэзву. — Виновата я. Кажется, я прониклась чувствами Листара и сотворила это. — Ох, моя дорогая Ивенин, ты всегда слишком сильно чувствуешь других, — обнимает сестру Джэзву, но прежде схлапывает вновь веер, позволяя всем присутствующим выдохнуть с облегчением и продолжать вечер. Когда Королевский Высший отходит, оставив Листара и Ивенин в уединение, та наконец разжимает их руки. — А если б я тебя не прикрыла? Твоё счастье, что мой брат так и не прочёл изъятые рукописи твоего деда о использование Королевской крови. А знай, он бы мгновенно объявил тебя врагом рода. — Прости, Ивэ. Я сделал это на инстинкте. Но да, я знал, что так смогу. Прошу, никому не говори, — еле слышным шёпотом отвечает Листар ей на ушко. — Не скажу. Но на инстинкте и что бы удар был в виде твоего герба, а не нашего… Слабо в это верю, — хмыкает Ивенин, поглаживает фаворита по щеке, и прикрыв их лица веером, целует в щёку. — Разумеется я не скажу, мне слишком нравится твоя компания… — Ивэ… — Листар облегчённо выдыхает, понимая, что прошёл по тонкому лезвию. Вампирша тепло улыбается и отпускает Высшего: — Иди и разберись как Хозяин этой игрушки. Когда Листар спускается в зал с балкона по широкой лестнице, Чарли все ещё дрожит и пытается прикрыться. Паули стоит рядом, а к ним уже спешит слуга с тёплым длинным плащом. — Сильно испугался? Чарли заторможено-отрицательно мотает головой, а потом вскакивает с кресла и бормочет слова извинения, смотря в пол и едва не оседает на трясущихся коленках. Высший вздыхает, подхватывает его под подмышки и приподнимает, зализывая маленькую ранку и не позволяя его крови благоухать, а затем сам садится в кресло и располагает трясущегося слугу на своих коленях, обнимая и укутывая в принесённый плащ. — Вы меня не накажите? — спрашивает Чарли, а у самого наворачиваются слезы, ведь он понимает, что прилюдно нарушил приказ. — Нет. Ведь ты не сам сел, а тебя усадили. — Как хорошо! — выдыхает Чарли и тут же успокаивается, прижавшись к Хозяину и затихнув. — Ну и странный он у тебя! — выдаёт Паули. — Знаешь, когда я спросил, испугался ли он того, подбитого, он ответил, что малость, и больше боялся, что ты будешь не довольным тем что он допустил такую прилюдную ситуацию. Иш, видишь ли, расстраивать тебя не хотел. И Паули хохотнул в голос.