Alle Dinge sind Gift, und nichts ist ohne Gift

1 Альберто и Арно шли по улице рядом с ним, плечом к плечу, с трудом успевая за разозлённым и расстроенным Диконом. – Кардинал не желает видеть герцога Окделла в столице. Вы понимаете?! Это значит, что я вернусь в Надор. Нет. Нет-нет-нет. Лучше умереть… Сбегу в Торку. Притворюсь добровольцем из местных. Или… Отравлю кардинала! – шептал Ричард, дёргая себя за чуть отросшие волосы, пытаясь вернуть трезвость мысли хотя бы таким образом. – Не на улице же говорить подобное, Дик! – испуганно прошептал Савиньяк, прижимая ладонь Ричарду ко рту. – Я поговорю с братьями. Уверен, Лионель мог бы пойти против Сильвестра, но он… Ему не нужен оруженосец. Однако я сделаю всё, что в моих силах. Уверяю, вести о том, какой ты талантливый, облетят весь Талиг. Мы не позволим тебе уехать к госпоже Мирабелле. Верно, Альберто? – Верно, – с готовностью кивнул второй товарищ, сжимая сильной рукой плечо Повелителя Скал. – Я напишу несколько писем в Марикьяру, друзьям отца. И в Кэналлоа тоже. Морской воздух пойдёт тебе на пользу. С этой твоей надорской болезнью шутки плохи. Неправильно это, когда человек просто так задыхаться начинает. Жаль, Паоло нет… Ричард вздрогнул всем телом и крепко зажмурился. Вспоминать о кэналлийце, который стал ему дорог, было больно. – Дело говоришь. И… Дикон, а откуда ты узнал о том, что кардинал против тебя стал? – тихо спросил Арно, понимая, что его просто необходимо было отвлечь от грустных мыслей и самобичевания. – Кансильер – друг моего отца. Он искренне желает моими руками организовать второй мятеж, как я понял. Только зачем ему это… Титул есть, деньги есть. Уж не знаю, за кого он играет, но в этом вопросе врать бы не стал. Возможно, меня возьмёт кто-нибудь из Людей Чести… – герцог Окделл поморщился, показывая, где он видел этих людей и эту честь. Запирать себя в такую же клетку, в которой он был в Надоре, юноша не собирался. С матушки станется прислать какому-нибудь «другу отца» те самые «лекарства», от влияния которых он не полностью избавился до сих пор… И не был уверен, что избавится когда-либо. – Зачем ты продолжаешь ходить к этому человеку? – спросил Савиньяк яростно, но поумерил пыл, когда Альберто посмотрел на него с видом «Ты идиот, олень». – Вы прекрасно знаете, кто я. Окделлы в опале. Меня не хотят видеть в столице. Мне нужны союзники, хоть какие-нибудь, чтобы я мог остаться здесь и заниматься тем, чем я хочу заниматься. В Надоре я смогу только умереть. Там нет нужных мне растений и прочих ингредиентов, а это значит, что я не смогу заниматься любимым делом. Возможно, меня выдадут за какую-нибудь графиню или даже герцогиню, но это лишь усилит мои мучения. Мне… Нужны связи, Арно. Люди Чести готовы помочь сыну Эгмонта Окделла, если это не причинит никакого вреда их положению. Другие не сделают ради меня даже этого, – Ричард говорил с горечью, с трудом сдерживая рвущуюся наружу безнадёжность. Отец оставил после себя незавидное наследство: ловушку Чести, в которую юному и наивному герцогу попасть было бы легче простого, если бы не было ряда обстоятельств. – Мы будем твоими связями через три года, Ричард. Обещай, что, как бы ни сложилось всё в день Святого Фабиана, ты не станешь выполнять самоубийственные приказы этих ызаргов. И побережёшь себя, – ласково сказал Альберто. Юноша не привык к таким интонациям в голосе, поэтому выдохнул на автомате, абсолютно удивлённый: – Обещаю… 2 Он был вторым в списке. Это удивило самого герцога Окделла и дало ему надежду. Арамона всеми силами пытался мешать ему, однако Ричард в Надоре тратил много времени на учёбу, читал разнообразную литературу и развивался настолько, насколько позволяла матушка. В библиотеке Лаик он тоже был частым гостем, читал о тактике и стратегии, изучал историю. К сожалению, книги о любимом ремесле отсутствовали в этом месте, что не удивительно: создание ядов – опасное искусство. Бывшие «однокорытники» уходили к своим монсеньорам, а он стоял в четвёрке последних унаров. Он, второй в рейтинге! Это было глупой насмешкой, Ричард кусал губы и с трудом сдерживал слёзы, больше всего на свете желая броситься на кардинала с кинжалом, который он по привычке каждый день смазывал ядом. Ещё и рука болела. Крыса, которую он пытался убить, чтобы достать слюну, укусила его, при этом достаточно глубоко. Повелителю Скал повезло и не повезло одновременно: животное переносило кучу всякой заразы. Слюна в колбочке отправилась к другим ингредиентам, а руку правильно обработать он не смог: мастерства не хватило. Поэтому уже утром чувствовал поднявшуюся температуру и значительно припухшую рану. Прогнозы были не самыми утешительными: и без того ослабший организм просто не желал бороться. – Ричард, герцог Окделл, – ленивый баритон заставил юношу вздрогнуть от неожиданности. Он поднял голову и увидел говорившего. Красивый… – Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу. Рокэ… Кажется, о нём говорил эр Август. Это – тот самый человек, убивший его отца. Ричард тряхнул головой и на дрожащих ногах пошёл к своему монсеньору, произнёс заученную клятву и коснулся губами нежной кожи на бледной руке, приятно пахнущей благовониями. Ему не за что было любить или ненавидеть этого человека, но внутри поднялась гордыня – очередная родовая черта характера. Он, Дикон, стал оруженосцем самого Ворона. Об этом мечтали едва ли не все унары… – Эр Рокэ… – обратился Ричард к Первому Маршалу, когда они двигались к особняку на улице Мимоз. – Оставьте ваше «эр» для Ызаргов Чести. С меня хватит и «монсеньора». Не будем делать хорошую мину при плохой игре, юноша. Я знаю, как вы и ваши друзья относитесь к моей скромной персоне. Оруженосец мне нужен не более, чем духовник, а потому… – в голосе Ворона слышалась такая нечеловеческая усталость, скрытая за иронией и язвительностью, что Повелителю Скал в один миг стало совестно за то, о чём он собирался попросить дальше. Однако Ричард набрал побольше воздуха в лёгкие и перебил: – Монсеньор. Я хотел поблагодарить вас за то, что приняли меня на службу. Возможно, я прошу многого, но я предпочёл бы всё же выполнять обязанности оруженосца, если мне будет позволено. Альберто, мой «однокорытник», говорил, что человека не стоит судить по родовому имени. Я прощаю вину вашего рода перед моим, если таковая была, – Дикон заметил, как в синих глазах мелькнул лёгкий интерес. Алва явно воспринимал его как забавное приобретение. Что же, Ричард не был против. Всяко лучше, чем вернуться в свой замок. – Также я хотел бы попросить вас вызвать лекаря, если вас не затруднит. Меня укусила крыса, рана выглядит не слишком хорошо. Я пытался прижигать её, но сделал лишь хуже. – В Лаик даже крысы ядовиты… Ладно уж, юноша, разберёмся с вашей рукой. Думаю, столь молодому человеку она ещё может пригодиться.