Глава 3
15 марта 2020 г., 22:51
1
Ричард сидел в кабинете Ворона и смотрел на охотничьи трофеи в виде кабаньих голов. Ситуация казалась довольно забавной, и юноша был рад, что не верил в предзнаменования.
– Не обольщайтесь, эти головы я повесил задолго до вашего визита, юноша, а не для того, чтобы вас напугать. С вашей рукой я разобрался. Вы удивительно терпеливы для вашего возраста, – с усмешкой на губах отметил эр Рокэ, осторожно обрабатывая края раны касерой. В тумбочке, откуда Первый Маршал брал лекарства, Дикон видел целый ряд разнообразных колбочек. От Паоло Повелитель Скал знал, что многие кэналлийцы сильны в алхимии, но спросить у Ворона прямо Ричард не решался. – Я бы предложил вам вина, настоящего, а не той мерзости, которую подают у вас в Надоре, но вы слишком слабы и сейчас, кажется, упадёте в обморок, как испуганная эрэа.
Юноша рассеянно кивнул, вздрогнув от сравнения. Он успел попытаться встать с кресла, но взор стремительно застелила мгла
Очнулся Ричард уже в своей новой спальне. Рядом с ним сидел кэналлиец – доктор, как понял юноша, – и расставлял баночки со снадобьями у его постели.
– О, вы очнулись, герцог. Вам повезло, что вы попали в руки соберано. Немногие врачи Талига способны справиться с подобным ранением без ампутации. Также у вас ослаблен организм. Вы были отравлены недавно? Пили что-нибудь по предложению незнакомцев? Я видел подобное раньше лишь однажды…
– И никому не скажете об этом, – хрипло ответил Дикон, закрывая глаза от головной боли. Не хватало ещё слухов о том, что он, герцог Надорский, лечился от гайифщины или принимал яд добровольно. – Это случайность, не более того. У вас есть средства, способные нейтрализовать побочные эффекты?
– Вы ведь понимаете, что то, что вы принимали, на самом деле подавляет… – кажется, доктор не понял, заставляя Ричарда чувствовать себя ещё более разбитым и сломанным.
– Да знаю я, что оно ни кошки не лечит. Мне и не нужно это. Я спросил, есть ли что-нибудь, что поможет снять негативное влияние этих зелий. С учётом того, что я перестал их применять, – юноша не хотел срываться на врача, но всё равно перешёл на раздражённое шипение, вспыхнул, как спичка.
Доктор понятливо покивал головой (от этого жеста стало совсем тошно), поставил к другим лекарствам бутылёк с красной субстанцией и ушёл, пожелав скорейшего выздоровления.
Ричард старательно пил всё, что было ему предложено, а также с большим удовольствием ел. С каждым днём ему становилось всё лучше и лучше. Иногда Дикон забирался на подоконник и смотрел, как эр Рокэ приезжал на чёрном коне и почти сразу снова уезжал. Создавалось впечатление, что Первый Маршал и вовсе не сидел на месте. Будто весь Талиг держался исключительно на его плечах… Может, так оно и было?
О Ричарде Алва словно забыл. И правда, кому может понадобиться больной оруженосец? Повелитель Скал был согласен с этим и неторопливо занимался своими делами: ел, спал, пил лекарства и разбирался со своими ингредиентами. Они лежали в большой кожаной сумке, разложенные по колбочкам и коробочкам, и герцог Надорский годился своей коллекцией, потому что она вдвое превосходила по размерам и разнообразию ту, что он нашёл у отца.
Через четыре дня в комнату вошёл слуга, принёс одежду цветов рода Алва и сказал, что соберано желает видеть своего оруженосца и отправиться с ним на приём в честь дня рождения Её Величества. Ричард видел королеву. На дне Святого Фабиана она выглядела несчастной, но Дикону почему-то показалось, что в каждом её жесте читалась сплошная ложь. Покупаться на красоту бледного гиацинта не хотелось совсем: юноша точно знал, насколько ядовиты эти цветы, хоть и невероятно прекрасны.
Юноша надел синий колет и посмотрел на себя в зеркало. Бледная кожа, круги под глазами и неровно обрезанные в Лаик волосы явно не сочетались с дорогой тканью, на которую не поскупился Первый Маршал всея Талига. Ричарду даже стало совестно, но он не позволил себе падать в пучину депрессивных мыслей. Осушив пузырёк с красной жидкостью, Повелитель Скал выскользнул за дверь и быстро спустился вниз, едва не споткнувшись. Ворон уже ждал его у выхода. Невероятный в своей хищной красоте.
– Эр Рокэ. Я к вашим услугам, – отчитался Дикон, склонив голову в знак уважения. Он с интересом разглядывал всё вокруг, ведь до этого изучить особняк у него шанса не было. Казалось, эти стены помнили не одно поколение, более того, сохранились в том же виде, какими были ещё при первом владельце. Это разительно отличало дом Алвы от Надора. В его родовом замке после подавления мятежа о прошлом напоминали трещины в стенах и обвалившиеся подземные ходы, но никак не сдержанное, не бросающееся в глаза, но очевидное для всех богатство.
– Юноша, я и не знал, что укус крысы способен вызвать потерю памяти. Что же, я повторюсь. Зовите меня «монсеньором», а не «эром». Или вы просто не можете выговаривать слишком длинные слова? Понимаю, надорские холода… – Первый Маршал замолчал, увидев, как изменилось лицо мальчишки при упоминании дома. Что ж с ним такого сделали? Доктор, который осматривал герцога Окделла, донёс о том, что его организм подвергался пагубному воздействию. О природе этого воздействия он говорить отказался, ссылаясь на свой врачебный кодекс. Алве было интересно, поросёнок сумел-таки его заинтриговать и своим поведением, и прошлым. Сплошная северная загадка, он не покидал мысли Ворона уже который день.
– Я вас понял, монсеньор… – Ричард замолчал, а потом вдруг выдал, удивляясь собственной смелости и наглости: – Хорошо, что вы заговорили про Надор. У нас нет приличных коней, монсеньор. Мне бы не хотелось явиться ко дворцу на Баловнике. Тем более, это может скомпрометировать вас. Также… У меня нет денег на существование. Мне бы хотелось иногда выходить в город. Поэтому я хотел бы попросить вас давать мне хотя бы малую сумму. Пусть в долг, рано или поздно я с вами расплачусь. Ещё я бы хотел попросить об отдельной комнате, ключ от которой находился бы только у меня. Я буду благодарен, если вы поможете мне с этим, монсеньор.
– А вы умеете удивлять, юноша, – Ворон тихо рассмеялся, приподняв бровь. Он думал, что коня и деньги Окделлу придётся впихнуть силой, но тот попросил об этом сам. Значит, его информаторы в лице Савиньяков и многих соотечественников не врали, парнишка не так безнадёжен. – Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату. Зайдите вечером за ключом к Хуану. У него же просите любую сумму. В пределах разумного, конечно. Если только вы не решили в рамках мести меня разорить. Тогда я с радостью посмотрю на ваши попытки. Что же касается лошади… Дарю вам Сону. Она родственница моего Моро, но куда более спокойная.
С Соной они сразу сдружились. Лошадь оказалась на удивление послушной и держалась ровно так, как того хотел Дикон. Баловника было жаль, Ричард чувствовал себя предателем, поэтому пообещал себе хотя бы раз в неделю выгуливать верного надорского друга.
На приёме юноше было ужасно скучно. Алва пошёл к Катари, герцог Окделл же, как и подобает оруженосцу, остался в зале. Вскоре его окружили юные эрэа, мило посмеивались и хлопали своими длинными ресницами, вызывая у Дикона глухую тоску. Хотел бы он чувствовать хоть что-нибудь по крайней мере к одной из них, но даже проходивший мимо паж притягивал его внимание с куда большим успехом. Создатель был против подобного, но Ричарду уже слишком давно было плевать на мнение божества, существование которого оставалось спорным.
– Герцог Окделл? – раздался рядом сдержанный и безэмоциональный голос. Юноша вскинул голову и увидел человека, очень похожего на Арно.
– Эр Лионель, – Дикон кивнул и покраснел, когда Савиньяк поморщился из-за использования слова «эр». Повелителя Скал учили таким образом обращаться с детства, он не был виноват, но чувствовал себя таковым под холодным взором чёрных глаз.
– Арно рассказывал мне о вас. Я не люблю извиняться, лишь скажу, что я мог взять вас на службу, но не сделал этого. Ваше нахождение в столице нежелательно, – Ричард так и не понял, что хотел сказать ему граф. То ли это было извинение, то ли попытка намекнуть, что герцогу Окделлу здесь не рады.
– Я сделаю всё, чтобы оно перестало быть нежелательным, – вежливо улыбнулся Дикон, давя в себе панику и злобу. Почему этот человек может решать, где ему стоит быть, а где не стоит?!
– Очень на это надеюсь. В конце концов, всё закончилось благоприятно для вас и без моего вмешательства. Думаю, мы ещё встретимся, герцог. Удачи вам, – и Савиньяк пошёл дальше по коридору, заставляя Ричарда нервно переступить с ноги на ногу. Вот и зачем, спрашивается, подходил?
Зато эрэа разбежались и не отравляли воздух запахом духов.
Стало легче.
2
Уже двадцать минут эр Август во всех подробностях описывал, как Ворон спал с королём и соблазнил невинного Джастина Придда. Кансильер и не знал, какие противоречивые эмоции рождает в сердце Повелителя Скал, к которому и без того в редких снах являлся светлый образ отстранённого монсеньора. Эр Рокэ мало говорил с ним, лишь забрасывал поручениями и иногда учил фехтовать. Они не беседовали много и почти не пересекались в особняке. Дикон либо читал в библиотеке, либо запирался в своей комнате с алхимическим оборудованием, а Алва слишком редко бывал в стенах собственного дома.
Ричард просто пришёл с письмом от монсеньора, а Штанцлер устроил из этого трагедию, ещё и пытался играть на чувстве вины. Если бы юноша не испытывал лёгкую агрессию по отношению ко всем Людям Чести, ему бы, возможно, даже стало совестно. А так Повелитель Скал мучился от непередаваемой скуки и головной боли.
– А Катари! Бедняжка вынуждена отдаваться Ворону. Он может прийти к ней в любой момент и взять силой… – вещал эр Август, а юноша едва сдерживал рвущийся наружу смешок. Алва уж точно не походил на насильника. Что-то подсказывало Ричарду, что королева сама ложится под него с радостью (если ложится вообще), а после строит из себя оскорблённую невинность. Не в её возрасте подобным заниматься…
Потом речь пошла о Великой Талигойе, и юноша совсем приуныл. Пусть будет проклят этот Альдо Ракан за то, что ему, Ричарду, приходится сейчас выслушивать этот бред. Будто бы после переворота может сразу наступить мир и покой, а не упадок и беспорядки. «Кому же вы служите, эр Август?», – отстранённо размышлял Дикон.
– Мальчик мой, ты слушаешь? Тебе не следует бегать за Вороном, выполнять его указания. Иначе все решат, что он тебя совратил, – кансильер сделал страшные глаза, и герцог Окделл понял, что в случае необходимости слухи о нём распустит сам друг семьи. Ричард нервно сглотнул, вновь чувствуя себя в ловушке. Вот его наследство, то, что оставил ему отец! Ворох подлых недосоюзников и серьёзных врагов…
– Боюсь, я вызову больше подозрений, если не буду выполнять возложенные на меня обязанности. Я поклялся служить Ворону три года. Поверьте, я выдержу. Ради Талигойи и всеобщего блага, – Дикон даже не моргнул, притворяясь, ничем не выдал себя. Не только королева способна играть. Ричард тоже собирался защищать себя до последнего. – Я принёс вам письмо. А теперь… Пойду, чтобы не вызывать подозрений и не подставлять вас под удар. Вы столько… Вы так много делаете для меня, эр Август! Спасибо вам.
Герцог Окделл вышел из дома кансильера вымотанным и уставшим. Со всеми делами на сегодня он разобрался, поэтому решил прикупить несколько нужных ингредиентов. Где-то рядом он видел лавку целителя…
– Эй, Окделл, – Ричард перевёл на маркиза Сабве заинтересованно-холодный взгляд. В Лаик они как-то не сдружились, но юноша уж точно не собирался заводить себе таких врагов. Колиньяры были на коне сейчас, идти против них – безумие чистой воды.
– Да, маркиз Сабве? Вы чего-то хотели? – вполне дружелюбно спросил Дикон, заметив, как Эстебан поморщился. В суть этой неприязни он впутываться не хотел. Скорее всего, «однокорытника» просто задел тот факт, что Ворон его не выбрал.
– Уже позируешь для новой картины? Я могу предложить хорошего художника, – Эстебан мерзко ухмыльнулся, так, что Ричард сразу понял, о какой картине шла речь. Кансильер тоже недавно говорил об этом. Даже забавно, как манипуляторы безошибочно угадывали, чем его можно задеть. Они бросали свои колкие фразы о его связи с Алвой, и Ричард просто не мог удержать в себе страх, лезущий наружу.
– Вы намекаете на наличие неуставных отношений между мной и Первым Маршалом? Хочу вас успокоить, между нами ничего нет. У вас есть все шансы покорить его сердце, Эстебан. Вы ведь поэтому спросили, верно? – на мгновение Повелителю Скал даже показалось, что он угадал, уж слишком тёмным стал взгляд Колиньяра. А потом «однокорытник» ударил его кулаком прямо в лицо. Из носа пошла кровь, но Ричард уже достаточно вышел из себя, чтобы влезть в эту недостойную дворянина потасовку. Которая закончилась позорно быстро: Эстебан ударил его в солнечное сплетение, Дикон на мгновение почувствовал, что начал задыхаться, а затем осознал себя уже на пыльной земле.
– Я заберу его у вас, как трофей, пожалуй. Буду рассказывать всем, что обыграл герцога Надорского в карты. И вы ничего не скажете против, потому что иначе все узнают, как недостойно вы себя повели, ввязавшись в драку. Так ещё и проиграли в ней, – Колиньяр держал фамильное кольцо Окделлов, как какую-то игрушку. А Ричард ничего не мог сделать, задыхаясь. Прав был Альберто, когда говорил, что ему полезно было бы на море съездить, подышать тем полезным для лёгких воздухом… – Удачи, Окделл.
Юноша, лёжа на земле, сверлил внимательным взглядом исчезающую за поворотом спину.
3
– А я говорю, что вытяжка из веха опаснее этого вашего настоя олеандра! Нет, конечно, в южном климате давление на сердце – это совсем серьёзно. Но вех – одно из самых опасных растений даже в сыром виде, – Ричард сидел в винном погребке эра Рокэ, обнимая бутылку. Хуан заботливо дал ему два маленьких клочка ткани, которые Дикон вставил в ноздри: из них продолжала течь кровь.
– Дор Рикардо, не говорите ерунды. Даже у нас есть целебные настои от отравления вехом… – сказал Пако, сложив руки на груди. Ричард сидел в компании пьяных кэналлийцев и чувствовал себя замечательно. Они были такими открытыми и эмоциональными, что просто невозможно было сидеть и грустить, находясь рядом. Кто-то принёс гитару, и Хуан, обычно молчаливый и строгий, наигрывал какой-то весёлый мотивчик.
Юноша вернулся в особняк на улице Мимоз в отвратительном настроении и спросил, где можно взять вино. Он пригласил с собой лишь Пако и Кончиту, каким образом в итоге в помещении собралось около десяти человек, можно было только гадать. Но Ричард ничего не имел против, ему внезапно стало так хорошо-хорошо, будто бы он был дома.
– Дор Рикардо, идёмте танцевать! – Бланка, молоденькая кухарка с тёмными, как смоль, волосами, приглашающе протягивала к Ричарду руки.
– Прошу меня простить, дорита, я не танцор, – смущённо отозвался юноша, делая ещё один глоток из бутылки, глядя на то, как изящно и страстно двигаются пары под аккомпанемент гитары в руках Хуана. Подолы платьев эрэа взметались вверх, а их партнёры скользили руками по телам, в рамках приличия, но почему-то так откровенно.
– Юноша, а почему вы отказались присоединиться к общему веселью? Боитесь своим потрёпанным видом испугать наивных дорит? Поверьте, всё не так плохо, но вот это лучше достать, – Алва дёрнул за клочки ткани, о которых Дикон совсем забыл. Кровь из носа прекратила течь уже давно, но он был слишком занят распитием алкоголя, чтобы обратить на это внимание. И… Когда только эр Рокэ успел появиться?
– Я не умею танцевать. Особенно так, – щёки Ричарда запылали, сердце отчего-то забилось слишком быстро. Юноша удивлённо распахнул глаза: давно он не чувствовал чего-то подобного.
– Я могу вас научить. Не бойтесь, не укушу и даже не затащу в кровать, как вам уже наверняка успели наобещать ваши друзья, – Ворон презрительно усмехнулся, но протянул руку вполне дружелюбно. Герцог Окделл, повинуясь минутному порыву, принял приглашение и был резко притянут к горячему телу.
От эра Рокэ пахло морисскими благовониями и вином. Кажется, он тоже успел выпить, а ещё пребывал в хорошем настроении. Синие глаза смотрели так глубоко и внимательно, что у Дикона сбилось дыхание.
– Ваши движения слишком скованны, юноша. В танце, как и в фехтовании, важна мягкость, плавность и точность движений. Говорят, только люди, которые являются в душе кэналлийцами, могут танцевать так. Северную чопорность оставьте для ваших друзей. Проявите свою страстную натуру. Да… уже лучше. Движения кистями должны быть более выраженными. Представьте, что вы держите веер, – монсеньор стоял посади и опалял шею и ухо своим дыханием, тихим шёпотом.
Его ладони скользили по плечам и талии Ричарда, казалось, что они ласкали абсолютно везде, но юноша понимал, что это было обманом шального воображения. Он не танцевал, а тянулся за руками Алвы, выгибался, чтобы они касались особенно чувствительных участков дольше, ластился, как глупый котёнок, которому хотелось тепла. Движения получались сами собой, в конце концов он рискнул, резко развернулся, не вжимаясь в Ворона всем телом лишь по той причине, что это могло выдать его несомненный интерес. Он скользнул руками по спине Первого Маршала, а затем обвил его шею, едва сдерживая себя, чтобы не потереться пахом о чужое бедро. Монсеньор едва ли оценил бы это. Особенно с учётом того, что он сам предупредил, что не станет затаскивать герцога Окделла в свою постель.
Музыка внезапно оборвалась, и Ричард, буркнув тихое «Спасибо», исчез за дверями винного погреба, тяжело дышащий и красный.
Алва пронаблюдал за этим с нескрываемым интересом, но свою теорию решил проверить на практике.
