Alle Dinge sind Gift, und nichts ist ohne Gift

1 В доме баронессы было шумно и весело. Ричард был рад, что эр Рокэ не только поверил в историю с проигранным в кости кольцом, но и решил разобраться с этим. Тем более, если бы не он, прекрасная Марианна попала бы в руки того человека, который был ей неприятен. В Надоре юноша часто сбегал от матери и добывал деньги игрой в карты, до того, как начал принимать «лекарства», конечно. Поэтому за поединком смотрел с интересом. Естественно, монсеньор был лучшим во всём, даже в этом деле, но история с дополнительными колодами была слишком очевидной и банальной. Дикон, как заядлый игрок, сразу заметил, как Алва готовится. Он даже расстроился, потому что обман в подобном считал неприемлемым: он убивал всякое желание играть. Но потом стало ясно, что это лишь ответ на нечестные действия со стороны Килеана. Ричард и подумать не мог, что можно так восхищаться человеком, но то, что он испытывал по отношению к эру Рокэ… – Мы можем идти? – тихо спросил юноша, когда всё было кончено. Хотелось закрыться в своей маленькой лаборатории и приготовить яд, о котором он вычитал в одной из книг, которую нашёл в библиотеке Алвы. – Я – да. А вам, юноша, повезло. Госпожа баронесса высказала вам свою благосклонность, пригласив к себе в покои, – когда до Ричарда дошёл смысл сказанных слов, он побледнел и отступил на шаг, не зная, что предпринять. Глаза забегали в поисках решения, но его просто не было. – Ну, Ричард, не стоит так волноваться. В конце концов, вы ведь не собирались становиться монахом? Нечего вам блюсти целомудрие, оставьте это набожным эрэа. Идите, уверен, даже Святой Алан позволял себе немного расслабиться. Монсеньор ощутимо толкнул его вперёд, а дальше он пошёл на чистом автомате, не зная, как объясниться перед баронессой и уговорить её не доносить о его предпочтениях. – Ох, Ричард, здравствуйте, – Марианна подошла к нему и, взяв за руки, повела в сторону большой кровати, по пути осторожно расстёгивая пуговички на его колете. – Вы очень зажаты, герцог. Вас что-то беспокоит? От девушки пахло розами и ванилью. Она выглядела похитрее кошки Леворукого, в её глазах будто плясали язычки закатного пламени. Но ей почему-то хотелось доверять. Казалось, что всё происходящее казалось баронессе забавной игрой и мелочью, развлечением. Разве о подобных забавах рассказывают всем вокруг? – Простите, эрэа, но… Меня не интересует… Не интересуете вы. Нет-нет, вы красивая и… Но я… Эр Рокэ… – при чём здесь монсеньор, Повелитель Скал и сам не особо понимал. Зато Марианна, кажется, сделала какие-то выводы. Она стала позади Ричарда и потащила его за собой, усадила на кровать, сама расположилась сзади, положила руки на плечи и прошептала: – Вам нужно расслабиться, герцог. Уверена, эсператистские законы запрещают то, чем мы сейчас займёмся. Но я вас кое-чему научу. Закройте глаза и представьте, что это делает он. Я бы даже кольца не снимала, но вам будет больно, а мы этого не хотим, верно? – баронесса на мгновение исчезла, а после комнату заполнил запах морисских благовоний. Кажется, именно ими пользовался Первый Маршал… Рука Марианны погладила низ живота, а после ловкие пальчики сдёрнули с него штаны и обхватили член у самого основания, скользнули вверх и снова вниз. Ричард закрыл глаза и представил, что на самом деле он находится рядом с эром Рокэ, и именно Ворон творит всё это. Баронесса как-то по-особенному вывернула запястье, заставив Ричарда тихо вскрикнуть. Она взяла его руку и положила на свою, надрачивая медленно и ласково, касаясь губами – сухими, без помады! – бедной кожи на шее. Ему не понадобилось много времени для того, чтобы кончить. Молодой организм, никогда не знавший подобной ласки, среагировал вполне однозначно. Ричард тяжело дышал и осознавал произошедшее, пока Марианна ласково гладила его по волосам. Дикон пришёл в себя и натянул штаны, но от рук не отстранился. Наоборот, затих, не желая, чтобы эти нежные прикосновения прекращались. Он сталкивался в своей жизни лишь с холодом от старших людей, а потому буквально плавился от приятных и тёплых ощущений где-то под сердцем. – Вы, герцог, любите, когда вас гладят? Это очень мило, не стесняйтесь. Уверена, Росио даст вам куда больше ласки, чем я, когда вы сойдётесь. А я готова поставить свою жизнь на то, что именно так и будет. Но на сегодняшнюю ночь вы мой, Ричард. Ложитесь на кровать, а я буду вас гладить. Я бы научила вас поцелуям, но, мне кажется, очень глупо отнимать у нашего Первого Маршала такую замечательную возможность быть и в этом первым, – промурлыкала девушка, потянувшись за миской с виноградом. Большую часть ночи она кормила юношу с рук, шептала ему комплименты, нежно перебирала волосы и обнимала. А потом заснула рядом с ним, притянув к себе, не отпуская. Кажется, Ричард был счастлив. 2 Юноша сидел в библиотеке монсеньора, загородившись целой башней из книг. Он не мог понять, где допустил ошибку и почему смесь белладонны и дурмана работала не так, как нужно. Он проводил расчёты на листе бумаги, по всему выходило, что действовал он правильно. Но нужного эффекта юноша так и не добился, хотя пробовал раз десять, не меньше. – Вам, юноша, такие вычисления давать нельзя, как я погляжу. Зачеркните здесь двойку и исправьте на единицу. Вам нужно уменьшиться содержание белладонны. Но я бы на вашем месте смешивал дурман и пейотль. Надеюсь, вы всё же не для личного использования собираетесь готовить это варево. Не хотелось бы осознать, что я развратил вас настолько, что вы решили пристраститься к дурманящим настойкам, – Алва подкрался незаметно и ненавязчиво положил руки Ричарду на плечи. Тот вздрогнул, но вырываться не стал. Видимо, в своём письме Марианна не врала. Конечно, Ворон не убивался по мальчишке, но считал его достаточно привлекательным и очаровательным в нелепости и смущении, поэтому таким новостям был только рад. Дикон впился в лицо монсеньора внимательным взглядом, восхищённый и удивлённый в равной степени. Эр Рокэ так хорошо разбирался в ядах? В голове промелькнула мысль о том, что Алва, кажется, идеальный мужчина. Жаль, не его. Но баронесса сказала, что… – Вы так хорошо разбираетесь в этом… Возможно, я прошу о многом, вы и так обучаете меня фехтованию, но… Вы не хотели бы заняться со мной изучением алхимии? Вы, кажется, знаете гораздо больше, чем я, – Ричард опустил взгляд и покраснел. – Знаю. Но скажите мне, Ричард, откуда такой интерес к столь необычному занятию? – спросил Ворон, как-то совсем по-птичьи склонив голову набок. И Дикон рассказал. О том, как нашёл лабораторию отца, читал книги и добывал деньги на новые ингредиенты. Тогда пришлось поделиться и тем, что он вовсе не в кости проиграл свой фамильный перстень. – Знаете, Ричард, я заметил, что вся ваша семья, видимо, имеет склонность к созданию настоек разной степени паршивости. На днях Хуан сообщил мне, что вам прибыл целый ящик неизвестных лекарств от вашей матушки… Ричард? Всё хорошо? Болезнь дала о себе знать не вовремя, как и всегда. Юноша хватал ртом воздух и никак не мог заставить себя успокоиться. Он хрипел и пытался кашлять, но последнее переходило лишь в ещё более громкие, свистящие хрипы. – Карьярра, – прошипел эр Рокэ и обхватил герцога Окделла поперёк груди, поднёс к его носу коробочку с нюхательной солью и прошептал: – Успокойтесь, Ричард, дышите. Эту мерзкую отраву я вылил за пределами своего особняка. Чего ж вы такой впечатлительный? Думаете, позволил бы убивать себя своему оруженосцу? Особенно таким премерзким способом. Дыхание медленно приходило в норму, боль в грудной клетке отпускала, в отличие от Алвы, который держал крепко. Ворон не просил, но Дикон начал говорить. О том, как впервые почувствовал тягу к мужчине, о том, как мать била его. О глупых молитвах и лекарствах, о том, как тяжело ощущалось после них тело и голова. Как ничего не хотелось, кроме, разве что, смерти. Ричард говорил и говорил, плакал, уткнувшись монсеньору в плечо, дрожал всем телом и не знал, как остановиться. Ворон не перебивал, лишь гладил по волосам и спине, как ребёнка, покачивая и успокаивая невербально. – Знаете что, юноша? – после долгого молчания, которое нарушалось лишь всхлипами, неожиданно мягко и ласково сказал Ворон. – Надеюсь, алхимик из вас куда лучший, чем фехтовальщик. Идёмте, хочу посмотреть, что вы сотворили с той комнатой, которую я вам выдал. Ну же, Ричард, вы ведь так хотели учиться. 3 Дикон уже тридцать минут слушал о том, как ужасно он поступил, проиграв перстень и обратившись за помощью к Алве. При этом юноша никак не мог понять, что из этого кансильер считал более тяжким грехом. – Как мы теперь можем доверять вам, герцог Окделл? – вопрос был логичным, хоть и заданным исключительно в качестве манипуляции. Если Штанцлер и подозревал что-то, то не угрожал явно. Юноша был рад тому, что эр Рокэ дал ему камень, позволяющий определять, есть ли в напитках яд: теперь Ричард мог чуть меньше бояться удара в спину от Людей Чести. С них станется напасть из-за угла, если Дикон внезапно станет бесполезен или отдалится. – Как… Как вы можете говорить подобное? – воскликнул Повелитель Скал, чувствуя себя слишком уставшим, чтобы что-то кому-то доказывать. Хотелось прийти домой, попросить у Кончиты какао и лечь спать. Вспоминая, сколько обязанностей на завтра ему дал монсеньор, Ричард хотел выть. Он слишком устал, ещё и любовными чувствами к Алве был совсем измотан. – Я верен своим идеям! – Вам придётся доказать это, – эр Август подсунул под нос несчастного юноши список с именами и кольцо. Ричард был знаком с подобным механизмом и сразу всё понял. Внутри начала вскипать ярость. – Эти люди умрут, если ты им не поможешь. Среди них королева, мальчик мой. От Ворона нужно избавиться. Дикон, ты живёшь с ним под одной крышей, значит, уже успел заметить, что Алва безумен. Он хочет умереть. Ты ему окажешь услугу. Он просто заснёт и утром не проснётся. Ему даже не будет больно. Дикон едва не фыркнул. Тот, кто хочет расстаться с жизнью, не играет на гитаре так звонко, не танцует так страстно, не поёт так весело и не смотрит с таким невероятно ярким блеском в синих глазах. Ричард кивнул, состроил скорбно-решительную мордашку и вышел. Он понюхал содержимое кольца и в ужасе распахнул глаза. Ну и уроды! Такой мучительной и долгой смерти он не пожелал бы даже врагу.