Ты будешь только моим

Париться с гномами, привыкшими к работе в кузне, оказалось для Бильбо настоящим испытанием. Было очень жарко… Хотя дело могло быть не только в этом, но и в том, что вся компания щеголяла в чем мать родила, ничуть не стесняясь. Соответственно и Бофур, и Торин тоже. Бильбо не знал, на кого из них смотреть. На короля, живописно развалившегося на дощатом настиле, или на морийца, который собирался обдать камни, которыми была обложена печь, очередной порцией воды, но сперва решил добавить в нее какой-то порошок. В результате его действий помещение не просто заволокло паром, но и появился довольно необычный запах, от которого у Бильбо в первый момент слегка закружилась голова. Должно быть, у гномов это считалось полезным для здоровья, кто-то одобрительно хмыкнул. Часть компании еще ленилась, другие взялись за веники, охаживая друг друга так, что хоббиту стало жутковато. Однако Бофур, подошедший к нему с веником, обещал что будет с ним понежнее, и хоббит ему доверился, при этом поглядывая, как племянники усердствуют над дядюшкой. Выбраться после парилки на свежий воздух было просто блаженством, но и тут гномы придумали, как снабдить Бильбо новыми впечатлениями. Они решили приобщить теплолюбивого хоббита к обливанию только что набранной колодезной водой, забыв при этом предупредить. Бильбо вскрикнул и кинулся греться в объятьях Бофура, а Торин со смехом окатил обоих из другого ведра, после чего с удовольствием облился сам и присоединился к увлекательному процессу отогревания полурослика. Тот быстро убедился, что порция ледяной воды и купание в горной реке - совершенно разные вещи. После первого шока по телу разлилось довольно приятное ощущение, кожа стала ну очень чувствительной, чем беззастенчиво пользовались оба гнома. – Не здесь же, - шепнул Торин Бофуру прямо над ухом покрасневшего полурослика. Морийский лис ответил королю хитрой улыбкой. У Бильбо возникло чувство, что гномы то ли сговорились, то ли делают это прямо сейчас. – Как будем делить добычу? – Бофур потянулся, чтобы облапать хоббита за ягодицу, но там уже покоилась ладонь короля. Бильбо задышал часто и сорванно, когда пальцы флейтиста накрыли его пах. Торин, наблюдавший за реакцией полурослика с явным интересом, проговорил: «Ты не обязан уступать королю, но я буду настаивать». – И не надейся, что я оставлю вас наедине, - мориец прикусил острое ушко, заставив хоббита сладко застонать. – Я буду волноваться за малыша. – Ты будешь ревновать, - поправил Торин, наклоняясь, чтобы поцеловать нежную кожу на шее хоббита. – Ну что ж, я дам тебе присмотреть, чтобы с нашим маленьким взломщиком ничего не случилось. Так они обменивались любезностями до самой комнаты Бильбо. Она располагалась удобнее всего. Бэггинс не успел понять, как очутился на кровати, да еще в таком двусмысленном положении. Мориец лежал под ним, обхватив руками за талию и притягивая ближе, чтобы… Хоббит просто задохнулся, когда гном разом вобрал в рот его член. Торин осторожно положил ладонь на затылок Бильбо, побуждая его к ответной услуге, а сам, полюбовавшись на получившуюся конструкцию, принялся неторопливо ласкать его сзади. Это было гораздо сильнее, чем в первый раз с Бофуром. Гном мял его, трогал везде, иногда надавливая на бедра так, что хоббит опускался на морийца, но самое удивительное - тот легко пропускал его вглубь до упора. Когда Торин развел его ягодицы и лизнул, Бильбо порадовался, что его рот занят инструментом Бофура. Он и так замычал просто неприлично громко. – Фили… - сдавленный шепот за дверью. – Во имя Махала! Ты это видел? Младший из принцев зажимал себе рот рукой, щеки и уши горели, а глаза лихорадочно мерцали. Фили храбро заглянул в щель и встретился с потемневшими синими глазами дядюшки. – Дверь закрой, охламон, - скомандовал тот. Фили захлопнул ее и, прислонившись к гладкой деревянной поверхности спиной, сполз на пол. Брат плюхнулся у стены, оба долго молчали, потом переглянулись и снова залились краской. – Ты хорошо разглядел? – нарушил тишину младший. – Очень! – простонал старший. – Он нам обоим уши оторвет… Из-за двери послышался протяжный стон хоббита. – Как думаешь, он в него?.. – с колотящимся сердцем прислушался Кили. – Не хочу об этом думать… - замотал головой Фили. Еще один приглушенный звук заставил его покраснеть еще более мучительно: - Ну, теперь-то точно… – Как думаешь, это очень больно? – темноволосый прильнул к замочной скважине, но в ней, как назло, торчал ключ. – Сплюнь! – Фили ткнул брата в бок. – Конечно, больно! – А по-моему, нашему взломщику нравится… - протянул Кили и снова схлопотал тычок от брата. – Так и будем тут караулить? Или ключ возьмем и запрем их? Кили уже было не остановить. Благо, открывать дверь ему в голову не пришло. А вот подсунуть под нее что-нибудь, вытолкнуть ключ наружу и вытянуть его из-под двери он сообразил. Троица внутри тем временем сменила позу, поставив полурослика на колени поперек кровати. Торин теперь брал его размашисто, жадно целуя вспотевшую спину, скользя руками по бокам и бедрам. Бофур же полностью завладел ртом полурослика. Он старался действовать осторожно, но грубые толчки Торина то и дело заставляли Бильбо задыхаться. Хоббит не знал, что делал бы без морийца, умудрявшегося сдерживать буйный нрав своего короля, когда тот слишком уж расходился. Дорвавшийся до желанной добычи Торин в этот раз даже не кусался почти. Только раз, когда ласкал член хоббита рукой в такт своим движениям, и тот с задушенным стоном выплеснулся на простыню. Подгорный король укусил его в том месте, где шея переходит в плечо, сильно, до синяка, а потом с рыком кончил сам. Бофур, вынужденный отстраниться, чтобы хоббит мог хоть чуть-чуть отдышаться, облил мордашку Бильбо терпкими белыми каплями и снова улыбнулся своему королю: «Неплохая была задумка!» – Как-нибудь повторим, - согласился Торин, утягивая Бильбо на кровать. Бофур отошел к окну, чтобы набить трубочку: «И к чему двум старым друзьям вроде нас был весь этот спор? Не понимаю…» – Это ведь ты начал приставать к моему хоббиту, морийский лис, - король накрыл себя и Бильбо одеялом. – А ну подвинься-ка, - потребовал тот, бросив так и не зажженную трубку, и пристроился по другую сторону от мирно посапывающего полурослика.