rewrite the stars

Когда Донхёк на следующее утро зашел на кухню, он обнаружил, что почти каждый дюйм свободного пространства был занят. Половина была заполнена тарелками с чем-то похожим на различные блюда из яиц, другая половина — картонными коробками с яйцами или разделочными досками с продуктами на них. Отец Донхёка вертелся вокруг Марка, пока робот крутил сковороду на плите. — Папа, что.. что здесь происходит? Донхёк просто хотел взять кусочек тоста и отправиться по делам. Он даже не был уверен, где найти хлеб в этой неразберихе. Вероятно, он был спрятан где-нибудь под одной из коробок яиц. Отец Донхёка взволнованно поднял голову, наблюдая за работой Марка. — Марк показывает мне все виды омлета, которые он умеет готовить. Он уже сделал три американских — шпинат и грибы, бекон и чеддер и оригинальный; два французских — о боже, напомни мне попросить твою мать купить еще масла! — и один испанский. А теперь он показывает мне японский! Отец Донхёка отмечал каждый тип на пальцах, когда называл их. Донхёк оглядел все тарелки на всех столешницах, пораженный тем, что на каждой из них была всего лишь вариация одного блюда, простого омлета. — А тебе не кажется, что ты немного перестарался? Ты ни за что не сможешь съесть все это. Пока он осматривался, Марк вынул желток из кастрюли, которую держал в руках, и положил его на тарелку с рисом. Желтая масса шевелилась и покачивалась на рисе, и Марк посыпал ее щепоткой измельченных трав. Когда Марк закончил украшать японскую версию, он посмотрел на Донхёка. Он мог поклясться, что видел какое-то напряжение в его взгляде, что-то новое в нем. — Я сообщил твоему отцу, что первых двух омлетов, которые я приготовил для него, было более чем достаточно на завтрак. — Но.. омлет! — Но пищевые отходы, папа! — с улыбкой передразнил его Донхёк. — Ты всегда можешь попросить Марка сделать тебе завтра еще одну порцию, — успокаивающе произнес он. Отец Донхёка нахмурился, как будто впервые подумал об этом. Донхёк покачал головой. Он любил своего отца, но должен был признать, что иногда ему не хватало чувства ограниченности, особенно когда он был слишком возбужден. Парень смирился с тем, что ему придется завтракать булочками с корицей на фуд-корте, а не тостом, который он так хотел, и направился к двери. — Тебе нужно, чтобы я отвез тебя куда-нибудь? — Спросил Марк, когда Донхёк сделал первый шаг. Донхёк остановился и с любопытством посмотрел на него. Он и не думал, что Марк способен говорить быстрее, чем обычно. Но он был уверен, что слышал, как именно это сделал Марк. Марк говорил настойчиво, не своим обычным монотонным голосом. Донхёк приписал это своему воображению. — Пожалуй, сегодня я сам поведу машину. Похоже, что ты здесь очень занят. Как бы Донхёку ни хотелось воспользоваться возможностью снова остаться с Марком в машине, дать ему возможность слушать музыку до тех пор, пока он не покажет своих чувств, Марк был по локоть погружен в приготовление.. омлета. И если бы Марк отвез Донхёка в торговый центр, то у него не было бы причин не остаться там вместе с ним. Донхёк все еще не до конца понял, как он отнесся к тому, что некоторые из его друзей так легко приняли Марка. Или, если быть честным, он не был уверен, что чувствует, когда Ренджун проводит время с ним. — А, кстати, Марк мне понадобится в следующую пятницу. Вчера вечером я пообещал друзьям во время покера, что у них будет возможность увидеть бота, когда придет моя очередь принять гостей, — голос отца Донхёка был приглушен из-за омлета, который тот жевал. — Чжоны спрашивали о нем. Дженсен выглядел таким раздраженным. Донхёк почувствовал, как его лицо вспыхнуло, когда он молча кивнул в знак согласия. Было странно, даже неправильно признавать свою частичную собственность на Марка. Внезапно ему стало трудно смотреть на него. — Увидимся позже, — сказал он, и не ясно, кому это было адресовано — его отцу или Марку. Донхёк не мог ответить на этот вопрос. — Угу, — пробурчал отец, запихивая в рот очередной кусок омлета. — Пока, Донхёк, — произнес Марк. Полчаса спустя Донхёк сидел на фуд-корте торгового центра, поглощая булочку с корицей, а его друзья неторопливо потягивали кофе. Ченлэ и Джисон спорили о достоинствах гольф по сравнению с обычными носками. Джено и Джемин рассказывали о матче, который они пропустили вчера, просматривая параллельно с этим основные моменты на своих телефонах. Ренджун не обращал никакого внимания на разговор. Он был таким же отстраненным, как и Донхёк. Он проследил взглядом за дамой, проходившей мимо их столика, и андроидом, стоявшим на полшага позади нее с полными руками сумок. — Интересно, каково это — целоваться с роботом? — нарушил молчание Ренджун. Его глаза сверкнули странным озорством. Донхёк почувствовал, как острые шипы в его груди сдвинулись, как будто придвинулись еще ближе к сердцу. Он боялся, что они смогут проткнуть его насквозь. — Эм.. что? — Донхёк рассмеялся, слишком громко, чтобы это можно было счесть искренним. — Держу пари, они холодные и твердые. Наверное, было бы очень противно целоваться с одним из них, — вставил Джемин, опустив глаза на свой стакан. Он с почти неистовой и явной яростью погружал в него соломинку. Вверх и вниз. — Ну, давай спросим Хёка, — невозмутимо ответил Ренджун. Донхёк замер, почувствовав на себе четыре пары глаз. Спор Ченлэ и Джисона о носках внезапно оборвался. Дискомфорт Донхёка, видимо, показался им более интересным. — Я никогда не целовался с Марком, — сказал он в панике, выпалив первое, что пришло ему в голову. — Зачем мне вообще.. хотеть этого? Это просто.. нет. Это было бы очень странно. — Я не собирался спрашивать, целовался ли ты с ним, идиот, — хихикнул Ренджун. — Я просто хотел спросить, действительно ли он такой холодный. Наверняка ты хотя бы раз прикасался к нему или что-то типа того. — О, — Донхёк почувствовал, как жар расползается по лицу. Он опустил взгляд на стол, молясь всем известным его богам, чтобы челка скрывала его лицо настолько, чтобы Ренджун не заметил румянца на нем. — Нет, прости. Я не знаю. Весь остаток дня Донхёк не мог выбросить из головы слова Ренджуна. Когда Джено положил свою руку на плечо Донхёка, он мог думать только о том, а как бы это было, если бы это сделал Марк. Будет ли рука Марка тяжелее или легче? Будет ли он достаточно холодным, чтобы Донхёк почувствовал это через рубашку, или же он будет слишком теплым на ощупь, от всего этого электричества, проходящего по его телу? Когда Донхёк протянул руку кассирше, чтобы та проверила кредитный чип на его запястье, у нее перехватило дыхание, прежде чем она посмотрела на него с застенчивой улыбкой. И он не мог не представить себе Марка напротив себя на ее месте. Улыбается ему, весь такой застенчивый. Это казалось невозможным, но Донхёк все равно не мог перестать думать об этом. Он был уверен, что улыбка Марка станет последним гвоздем в крышку его гроба. Донхёк понимал, что, увидев это однажды, он уже не сможет справиться со своим крашем. К тому времени, когда Донхёк подъехал к своему дому, солнце уже висело низко в небе. Он выглянул из открытого гаража и включил свою машину, чтобы поставить её на зарядку на ночь. Несколько клочков облаков проносились мимо, над верхушками домов его соседей, возвышающихся над землей; туманные белые пятна на фоне сверхнасыщенного розового неба, которое по мере того, как взгляд Донхёка поднимался выше, становилось красным и темно-синим. Донхёк гадал, будут ли роботы когда-нибудь смотреть вверх и замечать небо. Будет ли у него когда-нибудь возможность спросить Марка, предпочитает он восходы или закаты, находит ли он их красивыми. Глаза Донхёка закрылись. Он сомневался, что роботы когда-нибудь смогут найти что-то прекрасное рядом с собой — ведь для того, чтобы найти красоту в чем-то, нужно уметь живо мыслить, иметь чувства. — Тебе нужна помощь? Донхёк открыл глаза. Марк жестом указал на кабель, который парень все еще держал в руках, собираясь вставить его в разъем для зарядки своей машины. Донхёк покачал головой, удивляясь тому, как легко он отвлекся. — Как прошла твоя прогулка с друзьями? — спросил Марк. — Ты запрограммирован на то, чтобы задать мне этот вопрос? — фыркнул Донхёк, подходя к двери гаража, чтобы нажать на кнопку и закрыть ее. Дверь скользнула вниз, панель за панелью, закрывая вид на розовое небо. — Да, — сказал Марк. Просто и честно, но это все равно было неприятным напоминанием о горькой правде. — О, — произнес Донхёк, хмурясь. Он вел себя нелепо — а что еще могло подтолкнуть Марка задать этот вопрос? Марк действительно заботится? У Марка не было чувств, у него не было способности заботиться. Донхёку пришлось приложить все усилия, чтобы не забыть об этом вновь. — Я расстроил тебя, — Марк подошел к Донхёку, его движения были такими плавными и точными. Он пристально посмотрел на парня, его широко раскрытые глаза были пронзительными и темными. Донхёк был уверен, что Марк видит каждую деталь его внешности, даже в тусклом свете единственного фонаря в гараже. — Нет, это не так, просто мой мозг ведет себя глупо. Я продолжаю думать о вещах, которые не имеют значения. О том, что никогда не случится. Вещи, которые... Боже, о чем я вообще говорю? — Донхёк почувствовал горячий укол стыда за свою болтовню. Он почувствовал, как его лицо вспыхнуло, и отвернулся от света.- И вообще, зачем я тебя этим беспокою? — Донхёк невесело рассмеялся. Он вздохнул. Это был долгий день, наполненный бессмысленными, но все равно продолжающимися спорами Ченлэ и Джисона и Ренджуном. Ренджун был особенно утомителен со своими комментариями — его постоянными, очевидными намеками на то, что он не хочет ничего и никого, кроме Марка. И Джемин был так же откровенно расстроен этим фактом. Его обычно добродушная манера поведения исчезла, и он весь день был готов откусить кому-нибудь голову. Даже Джено не избежал его гнева. — Скажи мне, — голос Марка звучал совсем не так, как раньше. Он был мягче, неувереннее. — Ну и что же? — спросил Донхёк, не веря своим ушам. — Расскажи мне о том, что тебя беспокоит. Марк выглядел таким серьезным, его брови высоко поднялись под песочно-коричневой челкой, а глаза были широко раскрыты и смотрели с молчаливой просьбой во взгляде. — Но почему же? Зачем? — Донхёк не мог отделаться от навязчивой мысли, что это, возможно, была еще одна запрограммированная реакция. — Потому что.. — Марк сделал паузу. Это длилось всего лишь долю секунды, но этого было достаточно, чтобы не ускользнуть от внимания Донхёка. Этот момент казался хрупким. Марк говорил тихим голосом, нерешительно спрашивая Донхёка о том, что у него на уме. Но он не мог сказать ему правду — он не мог признаться, что Марк сам был тем, что давно занимало его мысли. — Я не могу тебе сказать, — Донхёк услышал сожаление в своем голосе. — О, — между бровями Марка появилась небольшая складка. — Это связано с твоими друзьями? — Да! — Донхёк быстро ухватился за эту отговорку. Он щелкнул себя по носу и указал на Марка. — Именно поэтому, да! — Понятно, — Марк еще некоторое время смотрел на него своим пронзительным взглядом, а потом отвернулся и открыл дверь, пропуская Донхёка вперед. — Мм.. Я и мои друзья.. мы сейчас проходим через некоторые трудности, — Донхёк, возможно, немного преувеличивал. Ренджун и Джемин достаточно легко преодолеют свои новые недопонимания. Они всегда так делали. Благодарный Марку за то, что он так легко отделался, Донхёк направился на кухню. Он чувствовал новый прилив сил, чтобы проверить пределы кулинарных способностей Марка, вдохновленный утренним безумием его отца с омлетом. Марк следовал за ним по пятам, держась на полшага позади. Его голос был достаточно тихим, что Донхёк едва не прослушал его, когда тот сказал: — Ради твоего счастья, я надеюсь, что ты и твои друзья скоро преодолеете свои трудности. Донхёк споткнулся, когда вошел в кухню. Он отмахнулся от Марка, когда тот начал подходить к нему, уже достаточно смущенный тем, что ему не пришлось принимать его помощь. Донхёк, на самом деле, даже не споткнулся — он просто был так поражен, обнаружив, что, по-видимому, роботы могут испытывать такие вещи, как надежда.

***

Прежде чем лечь спать, Дохёк открыл на своем телефоне браузер в режиме инкогнито и проверил несколько раз, заперта ли его дверь. Он запрыгнул в постель и натянул одеяло до подбородка, затем вытащил телефон и принялся печатать в строке поиска:

может ли робот испытывать чувства?

Донхёк широко раскрыл глаза, увидев результаты — более сорока семи миллионов. Он глубоко вздохнул и нажал на первую ссылку — новостную статью о новом исследовании. Научный язык и терминология были выше его понимания, но он все же понял, что из-за некой поломки, которую привел автор статьи, ученые обнаружили, что в условиях крайнего стресса искусственный разум может проявлять признаки паники. Даже до такой степени, что он действует нелогично или вопреки своим собственным интересам. После автор добавил еще один абзац, касающийся протестов, вызванных этим исследованием. Некая группа, называющая себя Ассоциацией по Этическому Обращению с Синтетическим Разумом, проводила кампанию по рассылке писем, чтобы эти исследователи попали в черный список будущих научных журналов. Донхёк быстро закрыл вкладку. Он больше не хотел слышать об экспериментах ученых над роботами. Это звучало слишком жестоко. Его внимание привлекло название следующей новостной статьи — знаковое дело о браке Андроида, направленное в пятый округ. «Я люблю ее, и она любит меня. Неважно, что она пластиковая, а я из плоти и костей, наша любовь выше этого. Пришло время стране юридически признать законность нашей любви.» По мере чтения одной статьи за другой, Донхёку становилось все труднее дышать. Он потянул вниз одеяло, но это не уменьшило это противное удушливое чувство. Итак, там говорилось о роботах, которые действительно что-то чувствовали — или, по крайней мере, люди, которые были убеждены, что роботы что-то чувствуют. Он вышел из браузера и выключил телефон, положив его лицевой стороной вниз на прикроватную тумбочку. Донхёк потер глаза. Ему было больно смотреть так пристально и долго на экран. Его мысли, как всегда, когда он не был осторожен, устремились к Марку. Робот был всего лишь этажом ниже. Всего в минуте ходьбы отсюда. Донхёк не знал, чем Марк занимается по ночам. Он знал, что роботы тоже должны заряжаться, ну, в некотором смысле. Он не знал, как они делают это. И он не был уверен, лежит ли Марк на кушетке с закрытыми глазами, укрывшись одеялом, или же он смотрит, не мигая, в ночь. Он точно смотрел бы безучастно, как статуя, потому что ему не нужно было надевать маску для глаз. Эта мысль заставила Донхёка вздрогнуть, и он выбросил ее из головы. Вскоре парень провалился в беспокойный сон. Донхёк резко проснулся, а после сразу, все еще пребывая в полусне, напечатал сообщение на своем телефоне. Он должен был быстро отправить его, пока память о снах не ускользнула от него.

кому: Джено мне нужна твоя помощь. мы можем встретиться сегодня? только мы. вдвоем. я не могу доверять остальным, этим змеям.

— Хочешь, я отвезу тебя сегодня, Донхёк? Марк стоял у раковины, закатав рукава до локтей. Раннее утреннее солнце бросало на него мягкий свет, делая его волосы золотистыми. Донхёку пришлось прищуриться, чтобы посмотреть на него. Он покачал головой и поспешил к двери. — Нет, извини, Марк! Нет времени на разговоры. Мне пора идти. Пока! Донхёк махнул рукой. Дверь за ним закрылась, и парень пропустил ответ Марка мимо ушей: — Оу. Донхёк предложил Джено встретиться с ним в соседнем парке. Они уже давно там не появлялись. Вместе с остальными ребятами они не были там со средней школы. Джено сидел с Донхёком на скамейке в тишине, терпеливо ожидая, когда парень подберет нужные слова. Он пытался думать о своей главной проблеме, наблюдая, как группа детей гоняется друг за другом по детской площадке. Парк совсем не изменился с тех пор, как они были детьми. Маленький мальчик попытался перелезть через решетку и чуть не упал, когда добрался до второй ступеньки. Донхёк почувствовал всплеск паники, увидев это, но сразу же успокоился, когда андроид-воспитатель бросился вперед и поймал ребенка, прежде чем тот успел упасть на землю. Донхёк отвел взгляд от этой пары, его сердцебиение вернулось к норме. Он глубоко вздохнул. — Мне приснился Марк, — сказал он. — Допустим, — легко произнес Джено, без всяких шуток и насмешек. — Что было в твоем сне? Донхёк опустил взгляд вниз, к своим рукам, сложенным на коленях. Если он сжимал ладонь в кулак, кожа на его суставах натягивалась. Костяшки его пальцев белели, они состояли не из пластика, а из костей и связок под ними. — Это не имеет значения. Они целовались. Он и Марк. Донхёк видел это во сне, как будто смотрел фильм. Он практически слышал оркестровую музыку, когда их губы встретились. — Во всяком случае, это никогда не произойдет в реальности, — Донхёк не был расстроен из-за этого. Поцелуи с Марком не были его главной проблемой. Донхёк пнул случайный камешек. Он подпрыгнул и пролетел пару ярдов, пока не ударился о камень побольше, рикошетом отскочив в траву и исчезнув среди нее. Джено что-то проворчал. Затем он отвернулся от детей, игравших на детской площадке, и повернулся лицом к Донхёку: — Ничего страшного, если тебе нравится андроид. Услышав слова Джено, Донхёк почувствовал, что ему стало легче дышать, словно с души камень упал, о существовании которого он даже не подозревал до этого. — Влюбленность безобидна, — продолжил Джено с улыбкой. — Только не думай о том, понравишься ты Марку или нет, ладно? Это было практически невозможно. Донхёк нахмурился:  — Хорошо. — Не забывай, что он робот. Он не может любить тебя в ответ, как ты его любишь. Донхёк снова перевел взгляд с Джено на пучки сорняков, видневшиеся сквозь перекладины скамьи, на которой они сидели. Эти острые шипы его груди переместились еще ближе к сердцу, еще больше угрожая проткнуть его. — Я этого не забуду, — пообещал Донхёк. Хоть его голос и звучал глухо, но слова были искренними. — Ах, не делай такое лицо, Хёк! Я не говорю ничего такого, чего бы ты не знал, — Джено, конечно, был прав, но это не смягчило боли. Донхёк кивнул. Скамейка заскрипела под ними, когда Джено пошевелился, вытянув руки и едва сдерживая вздох. — Кстати о боте. У тебя есть какие-нибудь идеи насчет того, что делать с Ренджуном и Джемином? Марка нигде не было видно, когда Донхёк вернулся домой после разговора с Джено. Встреча в парке превратилась в совместный поздний завтрак, который, в свою очередь, растянулся до обеда. Они долго говорили о нелепой ссоре своих друзей. Донхёк чувствовал себя виноватым. Он был так поглощен своими собственными чувствами к Марку, что даже не подумал о том, как Ренджун и, соответственно, Джемин были затронуты внезапным появлением бота. А пока это было все, о чем мог беспокоиться Джено. Он высказал свою тревогу о том, что эта напряженность между ними может стать чем-то намного хуже, чем простые разногласия. — Разница в том, — сказал Джено. — Что на этот раз это Ренджун. Джемину еще никогда не приходилось видеть, чтобы Ренджун так над кем-то издевался. Он просто не знает, как реагировать. Донхёк топал по кухне, отрицая, что его громкие шаги имеют какое-то отношение к отсутствию Марка. Он тяжело вздохнул. Если Марк не слышал, как он подъезжает, он бы все равно не услышал, что Донхёк шумит, верно? У него даже не было конкретной причины хотеть увидеть Марка. Он бы просто.. надеялся на это. Он потащился в свою комнату и принялся за домашнюю работу на всю предстоящую неделю, потому что больше делать было банально нечего. Групповой чат парней был подозрительно тих с субботы. Только Джено и Донхёк присылали какие-либо сообщения, а Ченлэ изредка отвечал на них мемами. Донхёк смотрел на свое задание по математике, пока цифры не расплылись перед его глазами. Все это было бесполезно. Единственная проблема, на решении которой он мог сосредоточиться, была вовсе не связана с математикой. Стук в дверь отвлек Донхёка от очередной мысли. Он покачал головой, проверяя экран своего планшета, и обнаружил, что он потемнел от долгого бездействия. — Войдите. Это был Марк, и Донхёк возненавидел то чувство, возникшее в его груди, когда он увидел робота. Прошел всего один день с тех пор, как он видел его в последний раз, но его тело реагировало так, словно прошло уже несколько недель. Марк медленно вошел в комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. В руке он держал тарелку, на которой аккуратным кругом лежали ломтики яблок. Лампочки в комнате Донхёка, видимо, стоило заменить, потому что выражение лица Марка казалось слишком обеспокоенным. Его брови были слегла сдвинуты, а уголки губ опущены вниз. Ну, по крайней мере, так это выглядело в тусклом освещении комнаты.  — Ты не спустился на ужин, — сказал Марк, и его интонация поднялась в конце, словно это был вопрос. — Оу. Донхёк ничего не понимал. Он снова посмотрел на свой планшет, вспомнив, как мало домашнего задания успел сделать, и нахмурился. — Я принес тебе перекусить, — Марк подошел к Донхёку и поставил перед ним тарелку. Марк был достаточно осторожен, чтобы фарфор не издал ни звука, соприкоснувшись с поверхностью стола. — Просто на случай, если ты проголодался. Донхёк фыркнул. Он предположил, что в программу Марка также входило периодически проверять его состояние, чтобы убедиться, что он не голодает. И все же он действительно ничего не ел с самого обеда. В животе у него предательски заурчало, и Марк удивленно поднял брови. Донхёк поднял руки в знак своей капитуляции: — Окей, я попался. Он взял кусочек яблока и сморщился, как только почувствовал его вкус. Яблоко оказалось невероятно кислым, Донхёк даже скорчил гримасу. И внезапно его осенила идея. Он открыл глаза и увидел, что Марк смотрит на него. Робот склонил голову набок, явно любопытствуя, как парень реагирует на яблоко. — Эй, Марк, — начал Донхёк, и на его лице появилась улыбка. — Ты же можешь есть? Марк кивнул, и улыбка Донхёка стала еще шире. Он встал со стула и протянул Марку тарелку. Это действие заставило его неловко приблизиться к боту. Донхёк старался не смотреть на его лицо, которое находилось всего в нескольких дюймах. Он старался не обращать внимания на свои босые пальцы, утыкающиеся прямо в кончики безупречно чистых туфель Марка. Донхёк поднял тарелку и заговорил сквозь шум у него в ушах: — А ты не хочешь попробовать? Марк перевел взгляд с яблок на Донхёка, и его глаза сверкнули. Он стоял так близко, что Донхёк мог видеть каждую черту лица Марка. Он мог различить вещи, которые никогда не имел возможности заметить раньше, от каждой отдельной ресницы, обрамляющей широко раскрытые глаза Марка, до родинок, разбросанных по его коже. Марк снова опустил взгляд. — Да, пожалуй. Он взял кусочек с тарелки и нерешительно поднес его ко рту. Донхёк затаил дыхание, когда Марк замер с яблоком, поднесенным к его едва приоткрытым губам. Затем он откусил половину ломтика. Реакция Марка была мгновенной. Его лицо тут же изменилось. Его брови взлетели вверх, а глаза расширились, когда он зачарованно уставился на полусгрызенный кусок. Донхёк почувствовал странное ликование. — Теперь я понимаю, почему ты изобразил то странное выражение лица, — произнес Марк. — Серьезно? — Донхёк рассмеялся. — Я даже не могу вспомнить последний раз, когда ел настолько кислое яблоко. Плечи Марка чуть заметно опустились, он чуть ссутулился: — Мне очень жаль. Я могу приготовить тебе что-нибудь другое. Донхёк вдруг понял свою ошибку. Он быстро покачал головой и поспешил успокоить Марка. — Нет! Оно может быть немного кисловатым, но все в порядке, — чтобы продемонстрировать это, Донхёк взял еще один кусочек и съел его. — Мм.. как вкусно! А потом произошло нечто такое, что заставило Донхёка пошатнуться. Из-за его близости, достаточной, чтобы его глаза чуть скосились, если бы он сосредоточился на Марке слишком пристально, Донхёк смог увидеть, как уголки рта Марка задергались вверх. Губы Марка сложились в подобие мягкой улыбки. Донхёк снова ощутил внутри себя то же самое чувство, что и раньше. — Пожалуй, я принесу тебе что-нибудь еще, на всякий случай. Не хочешь сэндвич? — Хотел бы я.. Марк, — сказал Донхёк, совсем немного задыхаясь. — Слушай, я и не знал, что ты умеешь улыбаться. — О, — Донхёк смотрел на то, как Марк поднял руку, прижимая пальцы к своим губам. — Я.. Я предполагал, что могу. Но до сих пор я не знал, что у меня это получится. — Ну, тогда не скрывай этого. Ты должен делать это чаще! — Донхёк со стуком поставил тарелку с яблочными ломтиками обратно на стол и протянул руку, чтобы взять Марка за запястье. Донхёк не мог сказать, зачем вообще сделал это. Наверное, он собирался убрать руку Марка от его лица. Но потом все мысли Донхёка вдруг вылетели у него из головы, когда он понял, что делает и к кому прикасается. Донхёк обхватил пальцами запястье Марка. Он чувствовал кожу, мягкую, с редкими и тонкими волосками на ней. И он почувствовал, что под ней находится пластик. Между указательным и средним пальцами Донхёка находился твердый выступ, очевидно, имитирующий запястную кость. Марк, как обнаружил для себя Донхёк, был приятно теплым на ощупь. Не холодным, но и не горячим. Он был такой же, как и другие люди. Донхёк резко отдернул руку. — Мне очень жаль.. Я.. я не хотел.. Хватать тебя вот так, — Донхёк не мог смотреть на Марка. Он чувствовал, что его сейчас стошнит. — Донхёк. Марк легко провел пальцами по тыльной стороне ладони Донхёка. Только кончики его пальцев служили едва заметными точками соприкосновения, связывавшими его с парнем.  — Все нормально. Я не против. Видишь? Марк ткнул пальцем в свое лицо, на котором все еще играла улыбка. Его губы даже приоткрылись, обнажив белые зубы. Донхёк прикусил губу, уже чувствуя, что ответная улыбка вот-вот расплывется по его лицу, хотя всего несколько мгновений назад он чувствовал просто ужасно. — Сейчас я принесу тебе сэндвич, — сказал Марк. И тут Донхёк обнаружил еще одну вещь. Марк говорил иначе, когда улыбался. — Оу, ладно, — тупо кивнул Донхёк. Марк не был против его прикосновений. Он задумался, как далеко это может зайти — может быть, только может быть! — Марк не будет возражать, если Донхёк сделает это снова. Если Донхёк возьмет его за руку, а не только за запястье. — Арахисовое масло и желе — это хорошее сочетание? — спросил Марк, когда подошел к двери. Донхёк кивнул, потому что в этот момент он не мог думать ни о чем другом, а о сэндвичах — тем более. Его мысли были заняты Марком. И только им. Андроид замер, положив ладонь на дверную ручку. Он посмотрел на свою вторую руку, и Донхёк вдруг понял, что каким-то образом он все еще держит недоеденный кусочек яблока. Марк, похоже, и сам только что это понял. Он еще мгновение смотрел на яблоко, а потом сунул его в рот. Казалось, ему потребовалось чуть больше времени, чтобы съесть его, тщательно пережевывая с задумчивым выражением на лице. Когда он проглотил его, Марк снова посмотрел на Донхёка. Его глаза были широко раскрыты. — Ты был прав. Сначала об этом трудно сказать, но если распробовать, то действительно можно почувствовать сладость.