Серый цвет моих крыльев

      Уроки ангела Ксандра были общими для всех. Аудиторию по типу амфитеатра заполняли крылья пришедших послушать курс о равенстве видов. Но сегодня почему-то в зале не мелькнуло ни одно белое пёрышко ученика. Меня это особо огорчило, ведь после ссоры уже целых два дня наблюдаю Дино лишь на незавершённом портрете. Он словно избегает меня специально: ни в коридоре, ни в саду, ни в библиотеке или столовой своим органом зрения не могу его засечь. Он что, блять, невидимым стал? «Не сквернословь!»— да-да. Это злило и подливало масло в огонь моих любовных страданий, на столько, что, даже, обладатель алых глаз не вызывал во мне никаких эмоций, особенно, когда я находилась в полном зале на безопасном расстояние. Я знаю, что ты смотришь на меня!       Ксандр вёл занятие в своей невозмутимой манере, казалось, его каменный покер-фейс ничто не могло пошатнуть. Пускай бы даже вокруг него все четыре всадника апокалипсиса с бубнами в руках в шаманском танце дождя скакали и бились в припадках, вызывая кровавые капли и папашу Люцифера, ангел и дальше бы монотонным голосом читал бы лекцию. Периодически, заставлял бы нас делать пометки в тетрадках, акцентируя внимание на правах непризнанных. Цитирую: «Не обижайте их, им и без вас плохо». Окончательно раскиснуть по Дино или уснуть под наше право посещать библиотеку и ещё что-то там, мне не давали мои зарисовки гоп-компании на полях: ансамбль танца и песни «Веселые ножки Ада» и их руководитель козлообразное зло представляют новую программу: «Вокруг котла в ритме джайва!». Да, больная моя фантазия!       — С завтрашнего дня, — ровный, тихий усыпляющий голос преподавателя. Я даже уловила его не сразу, у меня там канкан на полях и полный Мулен Руж. Не всегда же по Дино страдать.       — У вас начинается курс занятий в Аду, — продолжает он, жопой чую, надо заканчивать тетрадные гастроли и слушать Ксандра. — Каждый непризнанный будет в паре с демоном.       И пока ангел, спокойный как удав, зачитывал список, я сидела как ёжик на испуганном дикобразе и молилась, скрестив пальцы: «Хоть бы Мими, хоть бы Мими». Эту мантру я продолжала почти до конца злосчастного листочка.       — Ости и Лора. — Жаль блондинку, но Мими все ещё свободна.       — Мими и сейчас минутку, — да ты издеваешься там написано Вики, четыре буквы к моему счастью. — Макс, новенький.       Серьёзно? Почему не я? Ну ничего ещё есть шанс, маленький такой именем мне не известный, но шанс не поджарить свою жопу… Не томи старик, вещи на мне выжимать уже можно…       — Вики Уокер и Люцифер, — Блять! «Не сквернословь!»— не до тебя.       Тяжёлый хлопок об парту привлекает к себе внимание всех присутствующих в зале.       — Виктория, с вами всё нормально? — с тем же ботоксным лицом интересуется ангел Ксандр.       А похоже что да?       Отрывая красный лоб от столешницы, отвечаю с невероятной надеждой в душе и чувством необратимо длительного гостеприимства друзей жопоньки моей:       — Кхм-м, мне послышалось, что я в паре с Люцифером, — щенячьими глазами молю, скажи, что это шутка, вот решил вспомнить, что такое юмор — не получилось; или там строчечкой сбился, когда читал, или, может, ты вообще о другой такой Уокер говорил… Гости на пороге уже — встречай!       — Да, так и есть, — сухо отвечает ангел.       — Ум-м-м… — со всей дури, а её у меня много, встречаюсь с деревянной поверхностью снова. Всё, пиздец ёжику. Думай, Вики, думай! Голова не только молоток, там мозг ещё есть, он идеи выдаёт.       — Да, Виктория? — не выбиваем из колеи ангел, смотрит на мою макушку, ибо голову от парты я не отрывала, лишь подняла руку для вопроса. Из его реакции на мой жест делаю вывод, что все продолжают на меня пялиться, в том числе и пернатый, не дай Бог, напарник. Надежда, как известно, умирает последней!       — А демона можно поменять? — Скажи, да, скажи да: заклинаю учителя.       — Нет. — Мать его.       — А ему можно сменить непризнанную? — все ещё не уймусь я.       — Нет. — Неправильный, мать его, ответ.       — А от курса отказаться можно? — Мой последний шанс на спасение, молю, обещаю: буду слушать тебя на уроках и даже все записывать. Просто кивни, моргни в знак согласия. Ради этого совсем чуть напрягаю шею и заглядываю в серые глаза ангела с надеждой на спасание.       — Нет.       Ёб вашу мать, приплыли тапки к берегу. Два на два — моя земля. Привет друг мой, смотрю — подрос, в пиздец ёбаный вымахал… «Не сквернословь!»— не до тебя сейчас. Тут булки царских под угрозой. На своей территории этот доберман татуированный быстро превратит их рваный флаг Британии.       И пока я представляла свою кончину, Ксандр со своим зацементированным лицом дочитывает список, ещё что-то там втирает нам напоследок. Всё это время продолжаю мордой лежать на парте, не прекращая эмоционального потока брани в своей голове. И даже дымящийся затылок от весьма красноречивого взгляда не может заставить меня изменить свою позу: что ж сказать, привыкаю к доскам. В этой позе остаюсь до конца урока. Нет, я не вошла в ступор как обычно, и даже не молилась, просто ждала, когда все покинут зал, и я со спокойной душой выйду в это грёбанное окно. Мечтам сбыться не суждено.       Возле меня кто-то останавливается, от чего градус температуры стремительно летит вверх. Хоть пальцем в меня тычь, я окаменела от страха, что пробрался глубоко под кожу. Тишина не нарушается, лишь нарастает тревога от неизвестности. Вот что он выкинет сейчас? Немая сцена длится ещё несколько минут, затем звонкий шаг эхом раздаётся по пустой аудитории, оставляя лишь бешеный стук моего сердца.       Как догребла до комнаты не помню, что дала выпить Мими из своего шкафа-тайника — не знаю, но глаза я открыла уже утром, благо в своей комнате и одежде. О чудо- средство, можно мне бутылок с пять за раз, как раз проснусь через несколько столетий прямо ко дню всепрощения Люцифером всех непризнанных, если такой конечно есть. Надо поинтересоваться!       А пока разбитая, потерянная и дрожащая от страха, иду на встречу с верной смертью. Как неожиданно, что происходит она именно на той поляне, где я заступилась за Дино. Ох, Дино, интересно ты знаешь о моем напарнике, переживаешь за меня или тебя просто пофиг на всё происходящие и ты до сих пор зол? Но ведь ангелы не могут злиться вечность, или могут? Ну, чёрт, вот только этих ванильных пиздостраданий мне не хватает с утра пораньше… Можно подумать о смерти думать приятнее! Нет, нифига, и то и то равнозначно пожирает душу, вытягивая все жизненные соки из тела, растворяет краски окружающего мира, окашивая их при этом в один единственный, такой чёткий цвет — чёрный… Блять!«Не сквернословь!» — да-да.       В толпе крыльев цвета моего душевного состояния замечаю Лору. Ну вот, что она здесь делает одна без Энди? Такое вообще возможно, что он бывает без её сопровождения? Если глаза мои не врут, то да. Скорее всего, вчера, пока я была занята привыканием к горизонтальным твёрдым покрытиям, я пропустила её имя. Хм-м, интересно, с кем Лора в паре? Провожу взглядом дальше по толпе: о, Мими, довольная, как жук навозный в куче того самого. Да она прям светится, надо будет заценить её Макса или расспросить причину столь обворожительной улыбки. Ну, это потом, если повезёт! Чуть поодаль основной толпы и маленьких группок по интересам, замечаю Геральда со списком в руках, ох, эти листочки ничего хорошего мне не сулят. Он буднично отмечает пары, подошедшие к нему, и провожает их взглядом к обрыву, с которого они летят вниз. Летят… Спот, что? В смысле? Мать его за ногу, ёбана в рот, никого не смущает, что я как летун не очень. Все время носилась на автопятках по школе. Блин, блин, блин что же делать? Думай, Вики, думай!       Руки дрожат, коленки подкашиваются: народу всё меньше, а Геральд всё ближе. Гримаса страха парализовала моё лицо надолго.       — Вики, Люцифер — вы следующие, — а может это просто сон и я сейчас …       — Чего стоим? — выжидающе смотрят на меня два алых яблока. — Ты не умеешь летать? На мою голову…       И не дожидаясь ответа, притягивая меня за талию к себе, отправляется в бездну вниз головой.       Я снова забыла, как дышать, то ли от страха, то ли от запаха парфюма, то ли от рук… Так крепко меня ещё никогда не держали, на такой скорости я ещё никогда не неслась в жизни. Казалось, мы даже обгоним первую пару, что покинули поляну, и точно, мать его, врежемся в скалу прямо перед нами, но наклонив наши тела левее, с лёгкостью обходим преграду. Так мы и продолжаем маневрировать: он спокойно управляет, я от страха не мешаю ему, добавлять мне седых прядей. Он точно ненормальный.       Приземлившись, он начал возиться с моей мёртвой хваткой. Фиг там! Не каждый питбуль может похвастаться такой силой — я вцепилась в его плечи, как котёнок в хозяйку, что пытается вымыть пушистого с пеной; на столько сильно, что не чувствовала боли от сломанных ногтей. Оцепеневшими были не только руки, вы ещё лицо моё не видели: этакая смесь запуганного до смерти страуса с торчащими в разные стороны перьями и кота, запершего в клетке с тем же питбулем. И только когда этот милый пёсик раскрывает свою пасть и шепчет на ушко — я резко отскакиваю от него: руки по швам, глаза из орбит, голова в отрицательных конвульсиях. Чего он мне сказал? Да всего лишь пару слов, без угроз, между прочим:       — Хочешь повторить свой прогиб? — протянутое последнее слово, жаром обдаёт по шее.       — Не отставай, — кидает Люцифер и спокойным прогулочным шагом направляется к воротам.       Это поистине страшно прекрасное строение в готическом стиле, вершина мастерства, таким можно «любоваться» вечно.       — Эй, филлипинский долгопят, чего застыла? — схема ступор-голос и я на ватных ногах со скоростью улитки движусь в свой персональный ад с личным палачом. Всё, пиздец птичке.       Буднично, мать его за ногу, совершенно буднично, как экскурсовод с тридцатилетним стажем: поверните голову налево, посмотрите направо, Люцифер рассказывает мне, что скрывается за каждой дверью.       — Это спортзал, здесь лекционная, за ней библиотека, напротив столовая, а та-ам комната пыток, — на этих словах его глаза вспыхнули пламенем, а я попятилась. — Что же ты? Может, хочешь заглянуть, посмотреть, проверить? — хватает меня за руку и тянет в сторону двери. Упираюсь всеми силами, пытаюсь высвободить руку, но он лишь сильнее сжимая её, тащит в сторону уже приоткрытой двери, но резко останавливается:       — Туда сейчас нельзя, там урок, — пропускает самодовольный смешок и разворачивает меня, застывшую в немом ужасе, в сторону уходящего вдаль коридора. — Дальше у нас по маршруту: музей, хранилище артефактов, моя комната, ещё одна лекционная, кружок магии… — посмотрел на меня, сощурив один глаз, видно я что-то пропустила, но переспрашивать не буду. Я в режиме рыбки.       — Ладно, это комната по трансформации, сюда ты попадёшь позже, вход только для демонов.       Ни проронив ни слова в ответ — он всё понял по моему лицу, которое с испуганного впервые за длительную прогулку сменило выражение на недоумение, застыв в немом вопросе. Сфигали мне там быть?       — Нам сюда, — махнул рукой в сторону красивого холла. Значит — ответа я не получу.       Офигеть! Тут же, мать его за ногу, есть этот ёбаный лифт, вот схерали на нём сюда не спустились мы? Раздражение и брань выдают лишь поджатые губы, пока глаза снова обретают форму блюдец, по-прежнему ожидая ответа.       Дверь открывается, в лифт захожу одна.       — До завтра, ничтожество…