Изменение стойкости

В тот момент, когда успокоенный Цзян Ваньинь поспешил покинуть Белый зал, там разразилась буря. Не сдерживая силу своих чувств, Вэй Усянь вскочил на ноги и обнажил с готовностью прыгнувший в руку Суйбянь. Ведь Лань Ванцзи снова не сдержал своего слова – он подошел слишком близко в стремлении помочь с раной. Непозволительно близко. Обнаженный Суйбянь пропел грозно и низко. С лезвия посыпались искры. Это был боевой меч, который был рожден, чтобы убивать врагов. Лань Ванцзи отшатнулся, а потом и вовсе подставил ножны своего меча. Во все стороны полетела щепа. Вэй Усянь бил коротко и зло. Всерьез. Он напирал, Лань Ванцзи отступал, вынужденный защищаться как есть. Они в три прыжка миновали весь зал и снесли ширму. Шум и грохот лишь распалили Вэй Усяня. Когда один из его ударов отхватил прядку волос Лань Ванцзи, тот отпрыгнул сильно назад и воскликнул: - Вэй Усянь! - Не приближайся ко мне, Лань Ванцзи! Меня для тебя не существует! Вэй Усянь остановился, тяжело дыша. - У тебя кровь. Она не пройдет сама, - Лань Ванцзи осторожно шагнул вперед, как если бы приближался к дикому зверю. - Не подходи ко мне! – Вэй Усянь повел мечом. - Я только… этот недостойный хочет помочь, - губы Лань Ванцзи дернулись в намеке на горькую усмешку. Он не отрывал взгляда от Вэй Усяня. Растрепанный и все еще бледный, с лихорадочными пятнами румянца на щеках, он глядел напуганно. Но все еще был, на взгляд Лань Ванцзи, слишком красивым. Ярким. Непривычно дерзким. Бросающим вызов всем правилам ордена Лань одним лишь своим существованием. Однако, как же получилось, что бесстыдник и известный нарушитель границ Вэй Усянь, тот, кто бесконечно преследовал и дразнил Лань Ванцзи, внезапно стал испытывать страх? Куда исчез тот, кто совершенно спокойно мог позволить себе любые прикосновения и слова? Несколько дней назад жизнь Вэй Усяня перевернулась. Случилось так, что главное и единственное свое правило он нарушил. Он перестал улыбаться. И тот, кто заставил его это сделать, стоял напротив. Сверкающий, словно горные вершины на солнце, второй нефрит клана Лань изваляли в грязи. Он сам извалялся в грязи, и запятнал ей Вэй Усяня. Вэй Усянь не понимал, как ему дальше возможно существовать рядом с Лань Ванцзи. Он попытался забыть, но забыть не получалось. Он не мог найти в себе силы простить. Поэтому решил игнорировать. Однако же сложно игнорировать того, кто стремится к тебе. Что же произошло несколько дней назад? В действительности все так и было, как Вэй Усянь описал своему другу и почти брату Цзян Ваньиню. За исключением нескольких совсем не мелких деталей. …утро, солнечное и яркое, наполняло тишину меж домиков, в которых поживали приглашенные ученики ордена Лань, упоительным запахом прошедшего ночью дождя и молодой травы. Вэй Усянь как обычно проигнорировал утренние занятия с мечом, ходить на которые было вроде бы и нужно, но не обязательно: учитель Лань не пересчитывал учеников, а к Вэй Усяню испытывал и вовсе непростительную для наставника слабость. И вот, потягиваясь и разминая спину, которая ныла после вчерашней вылазки в сад за яблоками, Вэй Усянь вышел на крыльцо и, счастливо рассмеявшись, зажмурился, спасаясь от солнечного света, который попал прямо в глаза. Открыв глаза, Вэй Усянь отшатнулся, поднимая Суйбянь. В трех шагах от него на крыльце стоял Лань Ванцзи. Стоял и смотрел – странно и немного страшно. Почти зло. Вэй Усянь расхохотался, отмахиваясь от этого взгляда. - Уф! Напугал! – он прижал ладонь к сердцу. – Не подкрадывайся так, у кого-нибудь послабее может и не выдержать сердечко! Вэй Усянь тайком нащупал книжку, которую хотел подложить сегодня Лань Ванцзи, в рукаве и улыбнулся еще ярче. Последний день наказания. День Великой шутки над этой нефритовой статуей. - Ты решил зайти за мной сегодня в честь такого замечательного солнечного дня? – скрывая ставший лисьим взгляд, Вэй Усянь отвернулся. Лань Ванцзи ничего не ответил, а просто направился к тропинке. Вэй Усянь, заметив это, с усмешкой пожал плечами и пошел следом. Они шли степенно, отчего Вэй Усянь знатно заскучал и вырвался вперед, чтобы подобрать пару камней и запустить их в ручей. Отряхнув ладони, он подпрыгнул и почти убежал дальше, но Лань Ванцзи остановил его. - Не туда. - Что? Мы же идем в библиотеку? - Там занимаются. - Так куда же мы? Да и мои записи! Ты же не заставишь меня переписывать все заново? – Вэй Усянь подлетел к нему и заглянул в глаза, перегородив дорогу. - Я перенес бумаги. В Начертательный зал. Начертательный зал оказался мрачным местечком. Чтобы добраться туда, им пришлось зайти под сень вековых деревьев, под кронами которых не было света, а древние камни, среди которых стоял домик, были все покрыты мхом. Внутри панели темного дерева и темно-синие флаги с белой вышивкой так же тонули в темноте. Солнечный свет сквозь небольшие окна у потолка падал на несколько столов, расположенных вдоль стен. Посередине зала возвышалась в высоту стола каменная плита. Своей молочной белизной она привлекала взгляды. Лань Ванцзи перехватил руку Вэй Усяня, когда тот попытался дотронуться до нее. Лань Ванцзи покачал головой. - Нельзя. Вэй Усянь отдернул руку. - Вечно ничего нельзя, Лань Чжань! Три тысячи правил и ни одного разрешения. Нет бы написали: можно радоваться, можно веселиться, можно проводить время хорошо! Лань Ванцзи, не обращая внимания на слова Вэй Усяня, медленно разложил бумаги на одном столе, а сам сел за другой, раскрыв книгу. - Приступай. - Вы такие скучные, господа Лань, все чопорные, а через одно… Заклятие склеило губы Вэй Усяня, и тот обиженно надулся. Снова молчать. Ску-ка. Иероглифы ложились ровно и привычно, Вэй Усянь, подперев щеку кулаком, выводил эти ланьские правила одно за другим, не вдумываясь особенно: «Запрещено содержать домашних животных. А их-то за что? Слишком милые и отвлекают? Запрещено… запрещено… нельзя. И правда, ни одного льзя.» Он быстро справился: на сегодня оставалось всего-то что-то около двадцати правил. Но просто так уходить не хотелось, и Вэй Усянь принялся рисовать Лань Ванцзи, взяв новый лист. Вэй Усянь любил красивых людей. Как и все красивое: небо, природу, яркие одежды, прямое лезвие меча, кисти и украшения. И первый, и второй нефриты клана Лань были дивно прекрасны. Возвышенная красота первого, мягкая и добрая, дополнялась отстраненной и суровой красотой второго. Как прекрасная вишня, что цветет неземными цветами на фоне отстраненных и холодных гор. Вэй Усянь уже рисовал Цзэу-цзюня, тот присутствовал на некоторых занятиях. Всегда улыбчивый и спокойный, он так и просился на кончик кисти. Теперь пришло время запечатлеть Лань Ванцзи. По крайней мере, это было бы забавно – написать портреты двух нефритов. Рисовать Лань Ванцзи было одно удовольствие – линии ложились четко, словно сами просились под кисть, не хотелось ни растушевывать, ни закрашивать. Это была чистая графика – прямая и строгая. - Эй, Лань Ванцзи! – воскликнул Вэй Усянь, вскакивая и потягиваясь. Он решил рассмотреть Начертательный зал повнимательнее. – Я кое-что сделал для тебя. Ему хотелось как-то подцепить Лань Ванцзи. Заинтересовать. Но Лань Ванцзи просто промолчал, не отрываясь от книги. - Мне бы хотелось преподнести это тебе. Зайдя сбоку, Вэй Усянь присел на колено рядом с Лань Ванцзи и разложил перед ним лист – прямо поверх книги. - Смотри, это я нарисовал для тебя. Лань Ванцзи, который, как только Вэй Усянь оказался рядом с ним, перевел взгляд строго перед собой. Даже не взглянул на то, что ему подсовывают под нос. Это дало отличную возможность подменить книгу. Они даже оказались похожи – та, которую сунул в рукав Вэй Усянь, легла точно так же, как и та, которую разыскал Вэй-сюн. Уголок-в-уголок. «Это судьба!» - подумал Вэй Усянь и хитро усмехнулся. - Ну же, посмотри! Тонкая кисть для каллиграфии, лежащая около разведенных чернил, так и просилась в пальцы. Вэй Усянь закусил губу и быстро пририсовал цветок в волосах строгой фигурки на бумаге. Некий… намек на грядущую шутку. - Вздор! - Ай, Ханьгуан-цзюнь, вы раните меня в самое сердце. Не поступайте так со мной, это недостойно… - Лань Ванцзи перевел взгляд вниз, и Вэй Усянь замолк, затаив дыхание. Но второй молодой господин Лань был воспитан лучшими. Он никак не отреагировал ни на отличнейший рисунок, ни на цветок в волосах. Вэй Усянь не унывал – все еще будет впереди.