Вне системы

       Бежать. Бежать вперед, как можно дальше, из самых последних сил, без оглядки, не снижая скорости, наплевав на сбившееся дыхание, подкашивающиеся от усталости ноги и бешено колотящееся от страха сердце. Нужно бежать. Чонгук отчетливо это осознавал. Он уже давно перестал отдавать себе отчет в происходящем, потерявшись во времени и в пространстве. Для него сейчас существовало лишь настоящее, в котором не было ничего вокруг, кроме него самого. Горячие слезы застилали глаза, Чонгук утирал их рукавом собственной толстовки на ходу, не позволяя себе остановиться ни на секунду. Он не видел, не слышал, не осознавал, он мог только бежать вперед, гонимый удушающим, неконтролируемым, рвущимся наружу ужасом… Ничто не могло заставить его прекратить этот бесконечный бег и перевести дыхание, словно кто-то нажал на спусковой крючок, запустив запретный механизм… Он бежал в неизвестность от неизвестности… Чонгук даже не заметил, когда темнота перед глазами рассеялась, подобно расступившемуся туману, открыв взору дорогу со стремительно проносящимися вдоль машинами. Чонгук даже не успел замедлиться… Все произошло быстро: ослепительная вспышка света и последовавший после этого чей-то надрывный, отчаянный, почти нечеловеческий крик за спиной, в котором отчетливо было слышно его собственное имя. — Чонгук! — Чонгук! Проснись ты уже! Сколько можно дрыхнуть?.. Громко раздавшийся над ухом голос заставил Чонгука резко распахнуть глаза, дернуться и едва не свалиться со стула, обнаружив прямо перед собой оказавшегося неожиданно близко Чимина. — Чимин! Я из-за твоего лица от страха чуть концы не откинул! — возмущенно заметил Чонгук, оглядываясь по сторонам и с удивлением для самого себя обнаруживая себя заснувшим прямо за партой. — Я что такой страшный что ли? — хмыкнул Чимин, отстраняясь от парня и скрещивая руки на груди.  — Да нет… Просто твое лицо оказалось так близко… Что я… Что это… В общем, больше так не делай! И я что… отключился? — растерянно пробормотал Чонгук, усаживаясь на стуле прямо и морщась от неприятной боли в шее и спине, вызванной неудобным положением, в котором он пробывал все последние тридцать минут нудной лекции, судя по времени, которые показывали огромные настенные часы, висящие впереди над доской. — Да потому что тебя по другому и не разбудить! И да, ты прав, Чонгук, ты уснул. Уже в который раз за эту неделю, между прочим! Что с тобой происходит? Если ты продолжишь также спать чуть ли не на всех лекциях, я поселюсь в твоей комнате и буду лично контролировать то, во сколько ты ложишься, Чон Чонгук, — зловеще произнес Чимин, одаривая друга многозначительным взглядом. — Я не сплю чуть ли не на всех лекциях, — обиженно пробурчал Чонгук, — Откуда такие сведения, если мы учимся на разных факультетах? Ты так говоришь, будто бы такое действительно случается со мной каждую пару! Сам же прекрасно понимаешь, что из-за приближающихся экзаменов и этих бесконечных проектов невозможно нормально высыпаться… — Чонгук скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как последние студенты выходят из зала, оставляя их с Чимином одних в аудитории. — Ладно тебе, я же всего лишь забочусь о твоем состоянии, так что не дуйся. Собирайся и пошли, нас ребята уже давно ждут, — примирительным тоном произнес Чимин, пихая Чонгука в бок. — Мне нужно еще забежать в кабинет для рисования и забрать от туда кое-какие вещи, так что иди без меня, я тебя догоню, — ответил Чонгук, поднимаясь с места и принимаясь складывать тетради в портфель, на что Чимин кивнул, и бросив краткое «окей» напоследок тут же скрылся за дверью. Чонгук шумно выдохнул, зажмурился и закинул рюкзак на плечо. Перед глазами услужливо предстала картина приснившегося пять минут назад кошмара. — Интересно, что заставило меня так бежать и кто кричал мое имя в том сне? — пробормотал себе под нос Чонгук, задумчиво уставившись в окно напротив, — Ах, теперь из-за Чимина я так ничего и не узнаю! Прибить этого придурка мало! — выругался он, направляясь к выходу из зала. В коридорах университета царили оживление, чей-то громкий смех, гул голосов и бесконечный поток снующих взад вперёд студентов. Пробираясь сквозь толпу в нужный кабинет, Чонгук вдруг остро ощутил насколько чужим и отстраненным он чувствовал себя сейчас. Спихнув свое ощущение неопределённости и потерянности на последствия приснившегося сна, Чонгук толкнул дверь, ведущую в кабинет для рисования и оказался в просторном, светлом кабинете, за стенами которого не было слышно ни одного звука из всей той какофонии голосов, которая сопровождала его на всем пути до кабинета. Чонгук облегченно прислонился спиной к двери, оказавшись в тишине и вдохнул привычный запах акриловой краски и масла, поймав себя на мысли о том, что с удовольствием остался бы здесь на неопределенно время. Он поставил рюкзак возле выхода и неторопливо направился к стоящему в углу кабинета мольберту, на котором стоял внушительных размеров холст, остановился и принялся укоризненно рассматривать собственную работу. Из картины на него смотрела богиня, лежащая в изящной позе в тени виноградных листьев. Искусно выполненная умелой рукой работа была почти докончена, но Чонгук ясно ощущал, что чего-то в его картине явно не хватает. Какая-то необъяснимая пустота исходила от нее. Не было в ней чего-то манящего, не казалась богиня при всей ее красоте загадочной, обворожительной, притягательной. Очередное неудовлетворение. Чонгук вздохнул, борясь с диким желанием внутри сломать холст и отнести его в мусорку, наплевав на потраченную приличную сумму денег и убитое время. Пообещав себе обязательно исправить работу дома, он поспешно сложил кисточки в пенал и осторожно снял холст с мольберта, беря его в руки и направляясь к выходу, по пути поднимая с пола рюкзак. Чонгук резко распахнул дверь кабинета, едва не столкнувшись со стоящим в коридоре парнем, который, по всей видимости, как раз собирался зайти в зал. Чонгук поднял взгляд и на целую долгую секунду потерял всякий дар речи, так некстати встретившись с медово-карими, сияющими глазами, которые смотрели на него из-под ресниц с какой-то пленительной, изучающей, лукавой обворожительностью. Чонгук застыл, казалось напрочь позабыв о том, что нужно дышать. Глаза напротив притягивали, подобно сильнейшему магниту, не давая ни малейшей возможности оторваться от чужого взгляда. — Простите… Я чуть было не снес вас с ног… Мне очень жаль! — выпалил он, наконец-то отходя от оцепенения. С трудом заставив себя перевести взгляд в сторону и низко поклонившись, Чонгук поспешно удалился, не став дожидаться ответа. По коридорам университета он не шел, бежал, тщетно пытаясь выбросить из головы мысли о незнакомце, лицо которого он так и не успел разглядеть. Наконец-то сбавить темп и привести в норму от чего-то сбившееся дыхание Чонгуку удалось только тогда, когда он оказался на улице. Парижский, осенний, легкий ветерок растрепал парню волосы, когда он спускался по ступенькам вниз, завидев сидящих на лавочке пятерых друзей неподалеку от главного корпуса университета. — Ну наконец-то, Чонгук-и! А то мы уже начали волноваться из-за отсутствия нашей младшей спящей красавицы! — громко поприветствовал Чонгука Джин, чем вызвал всеобщий дружный смех. — Почему это я?.. Ах, Чимин! — возмущенно прокричал Чонгук, бросившись к хохочущему другу, который тут же отбежал от него на приличное расстояние, спрятавшись за широкой спиной Намджуна, который стоял рядом с остальными ребятами и с улыбкой наблюдал за всем происходящим. — Это не я! Это не я! — выставив перед собой руки сквозь смех оправдывался Чимин, — Про спящую красавицу Джин сам придумал! Я просто рассказал им, как ты заснул на паре и все! — Да я в тебя сейчас свой холст запущу, Чимин! — угрожающе произнес Чонгук, — И вообще… Я из-за тебя между прочим сон свой не досмотрел! Ты не мог разбудить меня хотя бы через пять минут? — Через минут пять разбудил бы тебя уже наш преподаватель, а не я, а затем тебе пришлось бы выслушивать от него целый ряд замечаний… Сон он, видите ли, не досмотрел… Ты вообще мне спасибо сказать должен! Я тебя… — Так, все-все, ребята, хватит ссориться, — примирительным тоном произнес Хосок, поднимаясь с лавочки, а затем хитро улыбнулся, — Раз уж все в сборе, то мы хотели рассказать вам об одном заманчивом предложении, которое у нас есть для вас! Пока вы с Чимином были на лекциях, мы с ребятами решили, что нам всем неплохо было бы развеяться и отдохнуть от бесконечных экзаменов… Поэтому, мы тут посовещались и решили сходить всем вместе сегодня в клуб! — Отличная идея! — воскликнул Чимин, выходя из-за спины Намджуна, — Во сколько собираемся? — Можем в часов девять встретиться у входа, — предложил Намджун. — Да, в девять будет самое то, — согласно кивнул Джин, окидывая взглядом друзей. — Я пас, — резко произнес Чонгук, заставив всех тут же повернуться к нему. — Еще чего! В смысле ты «пас»? — радостная улыбка тут же сползла с лица Чимина. — Что за дела, Чонгук-и? Без тебя наш отдых ведь уже будет не таким, — нахмурился заявлению друга Хосок. — Я знаю, но будет лучше, если вы пойдете без меня, я не буду расстроен… У меня много работы, картину вот нужно заканчивать… — вздохнул Чонгук, помахав перед ребятами холстом, — Я не совсем доволен результатом и хочу исправить то, что нарисовал, не говоря уже о том списке домашней работы, которая ожидает меня по другим предметам… — И что опять собираешься дорисовывать свои картины по ночам? Так нельзя, Чонгук-а, — подал голос Юнги, покачав головой и окидывая Чонгука встревоженным взглядом, — Я, конечно, понимаю, что нам всем, не учащимся на архитектурном факультете, сложно понять твой вечный перфекционизм относительно твоих картин, но тебе не кажется, что ты совсем себя не жалеешь? Ты не сможешь учиться и выполнять все работы в таком же духе вечно, Чонгук. Рано или поздно твой организм даст сбой и это скажется на твоем здоровье. Отвлекаться и отдыхать иногда тоже нужно… — Вот! Послушай будущего психолога! — согласно кивнул Хосок, подходя к Чонгуку и потрепав его по волосам, — Так что никаких «я не пойду», «я пас», «мне нужно рисовать»… Если идем, то идем все вместе, твои отказы не принимаются! Я заеду за тобой в пол девятого, чтобы был готов к этому времени! — пригрозил пальцем Хосок, — А если попробуешь увильнуть, я тебя насильно заставлю, все ясно? — Ясно-ясно… — обречённо вздохнул Чонгук, понимая, что у него нет другого выбора, кроме как сдаться и согласиться с друзьями.

***

      Хосок позвонил ровно в пол девятого, как и обещал, сообщив Чонгуку о том, что подъехал и ждет его внизу. Чонгук с грустью взглянул на лежащую на столе картину, осознавая, что сегодня его будет ждать очередная бессонная ночь в качестве наказания за сегодняшний вечер в клубе, но знать об этом друзьям, конечно же, нельзя. В последний раз взглянув на себя в зеркало, Чонгук взял с тумбочки ключи и вышел из квартиры, запирая за собой дверь. Хосок ждал Чонгука во дворе многоэтажного дома, выглядывая из окна припаркованного, черного кабриолета. При виде Чонгука, Хосок радостно помахал другу рукой и завел двигатель машины. — Хен, может мне все же не стоит ехать? — поинтересовался Чонгук, усаживаясь на переднее сидение рядом с Хосоком. Ответ, конечно же, был понятен изначально, но попытаться все же стоило. — Стоит-стоит! Я обещаю тебе, что будет весело, Чонгук-и, — широко улыбнулся Хосок. — А как же тот факт, что мне семнадцать? Меня ведь могут и не пропустить с вами в клуб… — Не переживай насчет этого, мы все с парнями продумали. У меня есть связи, так что тебя даже не подумают остановить на входе, — подмигнул Хосок Чонгуку, — Кстати, Юнги обещал прийти в компании своего старого друга детства, с которым они вместе выросли в Тэгу — В Тэгу? — удивленно вскинул брови Чонгук, — Почему же он раньше про него ничего не говорил? — Наверное просто не было необходимости, — пожал плечами Хосок, — Ты же знаешь, наш Мин не любит многословить. К тому же, его друг переехал в Париж совсем недавно. Кажется, теперь он будет учиться в нашем университете… Je me demande dans quelle mesure il parle français? — резко перешел на французский Хосок. [1] — Oh, quelque chose me dit qu'il connaît assez bien le français, — задумчиво протянул Чонгук. [2] — J'ai aussi un sentiment… Ça vous dérange la musique? [3] — Non bien sûr! — улыбнулся Чонгук. [4] Хосок кивнул, нажал на одну из многочисленных кнопок на панели управления, и приятная, медленная музыка тут же раздалась в салоне машины. Хосок высунул руку в открытое окно, откинулся на спинку кресла и расслабился. Езда явно приносила ему удовольствие. Кабриолет плавно обгонял другие машины, и Чонгук наблюдал за тем, как вдоль дороги исчезают один за другим крупные торговые центры, высокие здания и небольшие кафе-забегаловки, и как неторопливо сменяют друг-друга фонарные столбы, освещающие улицы вечернего Парижа. Чонгук последовал примеру друга и тоже откинулся на спинку кресла, наслаждаясь порывам встречного, прохладного ветра, и украдкой поглядывал на сидящего рядом друга едва сдерживаясь, чтобы не заулыбаться во все 32. Он всегда считал, что чересчур шумный, динамичный и вечно жизнерадостный Хосок не вписывался во весь этот французский неспешный ритм жизни и его пастельно-карамельного цвета атмосферу, насквозь пропитанную романтикой. В неугомонном, шустром и неунывающем Хосоке отчетливо ощущалось что-то американское. Он всегда был на драйве, сопровождал любое свое действие целым спектром эмоций и просто не мог сидеть на месте без дела. Так что если бы Чонгука попросили бы охарактеризовать Хосока цветом, то он не задумываясь выбрал бы желтый и красный. Потому что в Хосоке всегда бушевала страсть и безграничная любовь к жизни, которой он бескорыстно делился со всеми, освещая даже самый унылый день. Он обучался на третьем курсе, но даже первокурсникам Чонгуку и Чимину было не поспеть за его бойкостью, оптимизмом и быстрым темпом жизни. Да, Хосок определенно выделялся на фоне французского образа существования маленькой, яркой звездочкой, но от чего-то сейчас, мчась вперед на своем кабриолете под эти нежные ноты он казался Чонгуку другим, словно являлся неотъемлемой, дополняющей частью Парижа…

***

      От прежнего ощущения легкости и беззаботности на душе Чонгука не осталось и следа, стоило парню пересечь порог ночного клуба. Яркие, неоновые цвета и ослепляющие лучи тут же ослепили глаза, а в нос ударил неприятный запах алкоголя, дыма и смеси чьих-то приторных духов, вызывая ощущения дезориентации и потери реальности. В клубе было тесно, жарко и нечем дышать, температура внутри помещения казалось доросла до плюс сорока. Кругом, на каждый квадратный метр были люди, которые танцевали под оглушающую музыку, раздаваемую из колонок. У Чонгука никогда не было клаустрофобии, агорафобии, охлофобии и всего прочего, но вся эта клубная атмосфера вызывала у него ощущение удушья, и ему непременно стало бы плохо, если бы не Чимин, уверенно шедший вслед за остальными друзьями впереди и крепко сжимающий ладонь Чонгука в своей. — Юнги сказал, что они уже приехали и находятся во втором зале, там намного меньше народу! — стараясь перекричать музыку сообщил Намджун, когда они подошли к двери, ведущей во вторую комнату. В другом зале было действительно раза в четыре свободнее, музыка была не столь громкой и дышать было гораздо легче. — Да! Я их вижу! — улыбнулся Джин, первым идя к стоящему в самом дальнем углу большому, круглому столику, окруженному мягкими диванчиками, на которых действительно расположился Юнги в компании неизвестного парня, с выделяющимся, светло-пепельным цветом волос. — Привет, ребята! — с улыбкой поприветствовал Юнги друзей, а затем указал на сидящего рядом с ним парня, — Это мой друг, про которого я вам говорил — Ким Тэхен. Мы дружили с ним до 7 лет, пока ему не пришлось переехать из Тэгу. Теперь он будет учиться в нашем университете на третьем курсе. — Приятно со всеми вами познакомиться, — улыбнулся Тэхен, поднимаясь с диванчика и поклонившись в знак приветствия. Его низкий, пробирающий до мурашек голос совершенно не вязался с его квадратной, лучезарной и такой невинной улыбкой, которой он одаривал каждого, когда друзья начали по очереди представляться. — Чонгук, первый курс, — представился Чонгук, с улыбкой протягивая руку Тэхену. — Приятно познакомиться… Постой, мы с тобой разве уже не встречались сегодня? — вдруг произнес Тэхен, крепко пожимая Чонгуку руку и прищуриваясь, — Ты случайно не тот самый парень, который так поспешно выбегал из кабинета рисования? Ты так быстро извинился и убежал, что я даже не успел ничего сказать тебе в ответ. От слов Тэхена Чонгука словно снова парализовало. Лишь сейчас, взглянув в глаза Тэхена, он узнал эти медово-карие глаза, узнал тот самый теплый и в то же время пронзительный взгляд, который заставил его сегодня буквально застыть на месте. Мысли тут же смешались в кучу, дурманя разум. Единственное, о чем Чонгук был способен размышлять в данную секунду было то, что он никак не мог найти ответа на вопрос, что в глазах Тэхена было такого, что лишало его всякой возможности двигаться, мыслить и говорить, что в его глазах было такого, что заставляло сердце в груди так невольно замирать?