Once Upon a Dream

      Когда солнце взойдет на небеса. Когда цветы распустят свои бутоны, обнажая нежные лепестки. Когда ветер колыхнёт зелёные сочные листья. Только тогда мы вновь встретимся.       Мягко отрываясь от земли, поднимая песок вокруг себя, парень поднимается в воздух. Его белая энергия барьером окутывает тело,       — Чонгук! У тебя получилось! — восторженно кричит Тэхён, вскакивая с места.       Чон широко улыбается, подбегая и хватает подбежавшего Кима. Он кладёт свою голову на чужое плечо, слушая неровное дыхание.       Ты видишь перед собой солнце. Погода пасмурная, противная, ещё немного и потяжелевшие облака не выдержат и отпустят себя, выпуская холодные капли на свободу. Чонгук неотрывно смотрит вперёд, запоминая каждый миллиметр чужого тела, пока он что-то безостановочно рассказывает, активно жестикулируя руками. Чон ловит длинные пальцы в свою крепкую ладонь, аккуратно поднося к сухим губам, оставляя нежный поцелуй.       Захотелось. Сильно захотелось. Отказывать себе нет смысла, парень смотрит на покрасневшее лицо перед собой и восхищается. Слишком красивый. Слишком прекрасный. Слишком, слишком, слишком. Тэхён это одно большое слишком.       Чонгук улыбается и начинает заливисто смеяться, притягивая чужую макушку к своей груди. Они падают спинами на землю, пачкая белые рубахи.       — Хëн, — тихо зовёт Чон, переплетая свои пальцы с чужими, — я люблю тебя.       Только Тэхён уже спит.       Бах.       Вокруг так тихо. Внутри всё скручивается в щекочущий клубок, распространяясь по всему телу. Такое чувство, что он сейчас разорвётся, вырвется наружу и ты закричишь. Закричишь громко, надрывно, срывая голос. Потому что больно, потому что не хочешь так. Ты остался один. Совсем один в этом жестоком мире. Ждать помощи, надеяться на кого-то больше не получится. Это конец. Конец всему и конец тебя. Тэхён со всей силы сжимает свою рубаху на груди: там, где сердце. Ему больно, очень больно. Эта боль похуже физической будет. Тут душу без остатка вырвали, заставили валяться на грязной земле, скручиваясь в крошечный незаметный клубок. Таких как ты сотни, тысячи, миллионы. Думалось, что удастся избежать, повезёт.       Нет.       Слёзы беспрерывно текут по смуглым щекам. Парень хрипит, сдирает ногтями собственную кожу. Та рвётся, болит, выпускает потоки крови, что стекает на песок, мгновенно впитываясь. Тэхёну умереть хочется. Бросить всё и уснуть спокойным сном, оставляя от себя пустую оболочку.       Но он не может.       Потому что «Тэ, живи. Несмотря ни на что, живи».       Они не клялись друг другу в вечной любви. Не было слов о совместном будущем до самой смерти. Каждый осознавал, что в скором времени погибнет и ложные надежды после сделают больно, ужасно больно. Однако легче не стало.       Так хочется вернуть всë назад. Исправить все когда-то совершенные ошибки.       Тэхён так хочет вернуть Чонгука.       Попытки забыть всегда заканчиваются провалом. Каждая песчинка, каждое новое облако, проплывшее на небе — всë напоминает о нëм. О его яркой улыбке с двумя чуть выпирающими передними зубами. О его искреннем смехе, когда солнце ослепляло всю округу.       Тэхён, хватит держаться за прошлое.       Беги, дурак. Хватит стоять на месте. Прошлое каждую секунду обливает тебя новыми цепями и вскоре ты не сможешь больше сделать шаг. А цепи болючие, крепкие. Они будут тянуть назад, затягивая в тёмную пучину, которая выпивает без остатка, полностью иссушая. Сознание вечность будет бродить по черноте, в попытках найти выход. Только выход давно зарос и слился с этой пустотой.       Так отбрось всë. Взлети выше. Твои крылья пока малы, однако вскоре их размер станет огромен и ты будешь парить над землёй безостановочно.       — Чимин, хватит.       — Ты не понимаешь меня! Я устал, я больше не хочу ничего, — он поднимает свои стеклянные глаза, устанавливая зрительный контакт, — меня всë больше и больше посещают мысли о собственной кончине. Я просыпаюсь с мыслью, что это конец, — горько усмехается, — я просто хочу умереть и закончить это всë. Может там, — смотрит на небо, — будет лучше.       Тэхён не сдерживает смех. Он смеëтся громко, истерично. Его глаза начинают слезиться.       — Это я ничего не понимаю? Отлично.       Ким обнимает себя за плечи, пока по его лицу текут слëзы. Крик в пустоту. Тебя никто не слышит. Никто не видит. Вокруг толстая оболочка, сдерживающая тот самый чёрный сгусток боли. Никому не под силу разглядеть, что творится внутри. Чимин был слеп.       Странное чувство зарождается в груди. Трясëт. Дрожащие пальцы цепко держат рукава рубахи. Улыбка сама появляется на лице. Он глуп. Он эгоистичен.       Не ему одному плохо. Ты зациклился на своих и перестал смотреть на людей как раньше. Они не удобное тело, чтобы поплакать, пожаловаться как тебе хреново. Что с тобой стало?       Ты стал грязным, противным. Ох, а может, тебе нравится делать из себя жертву. Нравится, когда собственноручно наносишь себе боль. Это что-то тянущее внутри тебя, такое разрывающее. Разве не прекрасно? Зачем прикрываться жизнью, если во всём виноват ты сам? Прими уже свою натуру.       Хочешь двигаться дальше? Изменись. Перестань смотреть только на себя. Подними взгляд прямо, прокрутись вокруг и внимательно присмотрись. Не только тебе нужна помощь. В помощи нуждаются все.       Видишь? Видишь это?       У всех душа кровавыми следами покрыта, у всех она чёрной коркой покрывается. Очнись. Пожалуйста. Очнись.       — Прости, Тэхён, — он на колени свои падает, — прости, прости, прости, —упирается лбом в песок.       Зубы стучат друг об друга, на них песок попадает, что противно скребëт эмаль. Но ему так всë равно. У него чувство вины всë нутро разрывает, ещё немного и оно переполнится, дырявя еле стоявшие стены.       Солëные слëзы вниз падают. Они заполняют до краëв уже переполненное море. Там все страдания живут. Плывут по своему течению, иногда сходя со своего курса, чтобы резким ударом застать врасплох. Чимин каждый раз новую карту рисует, пытается ходы найти. Чтоб без боли, без повторения.       — Встань.       Голос Тэхëна встяхивает хуже ледяной воды. В нëм так пусто, страшно.       Пак на коленях к парню приближается и хватается за чужие ноги. Смотрит загнано, виновато. Он не хотел.       — Прости, прости, прости, — повторяет.       Это его новая молитва, новая вера. Посмотри же, Бог. Ты этого хотел? Ты смысл для людей давно потерял. Стал ненужным мифом, про который вскоре забудут.       — Встань, — его тон смягчается.       Тэхён тоже на колени опускается и обнимает Чимина.       На глаза наворачиваются слёзы, и как бы Ким не пытался их сдержать, ничего не выходит. Прозрачная капля быстро скатывается по щеке, теряясь где-то в песке.       — Всë хорошо.       Босые ноги тихо ступают по холодному колючему песку, который неприятно попадает между пальцев, из-за чего песчинки трутся о кожу. В тишине ночи можно услышать как маленькое сердце бьëтся об рёбра, доказывающее, что пока тут, на земле. Где-то там, в далеке, виднеется луна, которую закрыли собой тёмные облака. Сегодня они хотят побыть главными.       Впереди силуэт. Чимин поднимает руку, раскрывая ладонь напротив Луны.       — Она такая большая. Говорят, что её размеры безграничны, а мы видим лишь малую часть, потому что находимся слишком далеко, — он сжимает пальцы, продолжая разглядывать. — Если бы она упала, то вся земля превратилась бы в пыль, — Пак направляет свой взгляд на мужчину и его глаза холодеют, — так почему же никто ещё не заставил её упасть?       Ветер колышет светлые волосы, которые поблескивают в холодном свете, отдавая серебром. Чимин смотрит не отрываясь и пытается найти ответ в чужом лице, что кажется каким-то родным, словно этого человека он знает всю жизнь. Ему не страшно. Ему любопытно.       — Потому что, — отвечают коротко.       Пак дёргается от неожиданности, внутри возрастает волнение. Он натягивает рукава своей рубахи на пальцы и глубоко вздыхает.       — И это твой ответ? Я думал, ты интереснее, таинственный незнакомец. Я разочарован, — кричит парень, разворачиваясь, чтобы уйти.       — Ты ведь сам знаешь ответ. Зачем мне лишний раз говорить, — мужчина делает шаг следом, разглядывая чужую спину, пока тот нервно трогает свои волосы.       — Я хочу услышать это от тебя.       Черноволосый хмыкает, разворачивая Чимина лицом к себе. Он смотрит безотрывно. Видит, как тот неловко отводит взгляд. Вся его уверенность испарилась, стоило только подойти ближе. Пак ещё ребенок, который решил поиграть во взрослого.       — Почувствуй, как твоя энергия плавно течёт по каждой клеточке тела. Как она мягко греет изнутри, медленно создавая оболочку снаружи, — его голос хриплый, руки оглаживают чужие плечи, — закрой глаза.       Яркий свет окутывает парня. Его светлые волосы кажутся ещне белее, рваными прядями спадая на лоб. Странные, но приятные чувства зарождаются внутри. Он аккуратно поднимает веки, наблюдает за искрящимися пальцами. Они контрастируют на фоне ночной темноты, освещая всё рядом.       — Ты должен научиться контролировать свою силу, а не разбрасывать ей во все стороны, — мужчина чуть отходит назад. — Она должна стать с тобой одним целым, чтобы ты без труда мог воспользоваться ей, не навредив себе. Попробуй направить энергию только в указательный палец.       Чимин хмурится, прислушиваясь к своей силе, стараясь направить поток в нужный палец. Становится больно, сердце бешено билось в груди, тело дрожало.       — Зачем ты вообще помогаешь мне, — резко всё прекращая, кричит парень.       У него ничего не получается. Он запутался. Внутри всё больно сжимается, волнующе щекочет. Хочется плакать, разрыдаться как маленький ребёнок.       — Ты необычный, — произносит, заставляя в неверии раскрыть глаза, — я сам не знаю, почему делаю это.       Первые лучи солнца падают на крыши, пробираясь дальше, чтобы осветить всю округу. Они пробираются, сквозь щели в жилища, показывая, что пришло время пробуждения. Яркий диск поднимается над горами, прогоняя ночные сумерки. Юнги уходит, не говоря больше ничего.       — Где ты постоянно пропадаешь ночью, — сонно пробубнил Тэхён, предпринимая попытки поднять голову с подушки.       Он одной рукой стягивает с себя ткань, что служит неким одеялом и вопросительно смотрит на пыхтящего со своей рубашкой Чимина.       — Я гулял, — парень не справляется с пуговицей, бросая это дело, — звëзды сегодня красивые.       — Знаю я, какие там звëзды.       Ким наконец-то встаёт, подходит ближе и хватает чужую руку, чтобы застегнуть.       — Я говорю правду, — возмущается, но послушно ждёт, когда ему помогут.       — Да-да. Я тебе верю.