Once Upon a Dream

      Новый день наступает с громкого звука горна, когда солнечные лучи только начали проскальзывать сквозь завесу облаков. Просыпаться каждое утро становилось всё тяжелее. Пропадало всякое желание бороться дальше. Чимин наблюдает за мельтешащимся по хижине Тэхёном и не понимает, почему у того всё ещё остаются силы идти дальше. Это по истине восхищает, ведь сам бы он сдался где-нибудь в начале пути. А этот человек пережил в разы больше, каждый раз находя новые рычаги для дальнейшего пути. Удивительно. Насколько же Тэхён удивительный.       — Вставай, нам нужно быстрее прибыть на построение, — натягивая на себя рубаху, проговорил Ким.       Вздохнув, Пак медленно приподнялся, устраиваясь на краю:       — Что вообще это всё значит?       — Прибыл император. Два раза в год устраиваются игры. Те, кто победил, становятся воинами в армии и служат, защищая жителей городов и его светлость, — парень кинул чужую одежду, — надевай скорее.       На улице суетились люди, стараясь как можно быстрее дойти до построения. Они толкались, ругались, громко обсуждали происходящее. Каждый хотел наконец покинуть это место и сегодняшняя выпавшая возможность была лучшим моментом. В воздухе летала пыль, солнце пекло.       Чимин стоял рядом с Тэхёном, незаметно держа пальцами ткань чужих штанов. Сейчас он впервые в жизни увидит императора. Он увидит того мерзкого человека, который ломает невинным людям судьбы, из-за собственного страха. Трусливый, алчный человек. Парень хочет расцарапать ему лицо, придушить собственными руками, наблюдая, как тело покидает жизнь, отомстить за свою и чужие семьи. Его разрывает, внутри бушует ураган. Пожалуй, Чимин не желал чьей-то смерти так сильно. Что-то чёрное, тягучее оседает на рёбрах, оно покрывает, проникает дальше, окрашивая те крупинки светлого в самые тёмные цвета.       — Чимин, спокойно, — шепчет Ким, сжимая чужую руку.       Открываются ворота. Первыми входят снаряжённые всадники. Их лиц не видно за тяжёлыми доспехами, покрывающими тела полностью. Вслед за ними въезжает дорогая повозка. Когда Чимина привозили сюда, он ехал на старой и дряхлой, которую трясло на каждом камне. С ним обращались как со скотом, полностью игнорируя его чувства.       На площади замолчали. Тишина, нарушаемая чужим топотом и колёсами, что проезжались по маленьким камням, заполнила пространство.       Ненависть взрывается с новой силой, когда ноги, облачённые в сапоги из натуральной кожи, со вставленными в них драгоценными камнями, ступают на песок. Император вышел на улицу, поправляя свою накидку. Противный, гордый, колючим взглядом осматривая двор, он шёл вдоль гладиаторов, своих рабов. Чимин еле сдерживаясь от того, чтобы брезгливо не поморщиться, следил за ним, сжимая зубы вместе.       Мужчина встал посередине.       — Его светлость, Ким Донсу, — озвучивает один из воинов и жестом приказывает поклониться.       Чимин стоит не двигаясь. Его вниз за рубаху тянет Тэхён.       — Характер будешь показывать на арене, — шипит тот, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не заметил его поступка.       Парень слышит чужие шаги рядом. Их рассматривают как товар, не как людей, а как вещь, которая может послужить в выгодном свете. Вся эта система до дрожи в пальцах ненавистна Паку.       — Подняться, — кричат где-то сбоку, — сейчас будут оглашены списки боëв.       Своего имени Чимин не слышит: он слишком мало на арене для участия в таких состязаниях.       Пока они идут, губы шепчут молитвы. Парень никогда не верил в Бога, не поклонялся никому, однако сейчас слова вырываются из уст сами собой. Он просит лишь одного — чтобы Тэхён вернулся к нему живым.       Снова привычная атмосфера: люди шумят, кричат, ликуют ожидая «игры». Всë это вызывает приступ тошноты, отвращение. Ход их мыслей никогда не будет понятен Чимину. Брови нахмуриваются — в жаждущей ощущений толпе, он улавливает чужой разговор, который пропитан страхом, открытой ненавистью, адресованным к человеку стоящему на арене.       — А кто он? — интересуется Пак, неотрывно смотря на ринг.       Противники стоят не двигаясь. Их глаза внимательно следят за чужими действиями. Толпа привычно кричит, весело гогочет, обсуждая каким будет исход битвы.       — Ты не знаешь кто это? — недоумённо спрашивает тот.       Чимин не знает. Все их встречи расплывчаты, и ни на одной из них мужчина не говорил о себе.       — Это Мин Юнги, он был одним из приближённых императора, генералом, если мне не изменяет память, но предал его, после чего снова оказался тут.       На время повисает пауза, кажется, парень и вовсе потерял способность говорить. С самого начала он знал, что мужчина обладает чем-то необычным, секретным. Но никогда бы не подумал о служению самому императору.       Чимин переводит взгляд на вниз — они по прежнему стоят на месте.       — Он очень жестокий человек, — продолжает мужчина. — Однажды я видел казнь изменщика, в глазах Мин Юнги была лишь одна жестокость, — оглянувшись вокруг шепчет, — честно, лучше его бы и казнили.       Их разговор прерывает взревевшая толпа: один из магов сделал первый шаг. Пока его тело не двигалось, он провёл свою энергию под землёй, атаковав снизу.       Реакция Юнги была мгновенной, будто он знал, какой будет ход противника и отпрыгнул в сторону. Не успел мужчина продолжить ряд атак, как его проткнуло насквозь синим штырём из энергии. Это было сделано так быстро и незаметно, что все вокруг замерли — даже стихли самые громкие зрители, арену в миг окутала тишина, лишь звук развивающихся на ветру флагов разносился по периметру. Штырь исчез, а края раны продолжали расти, разъедаясь остатками энергии. Каменный взгляд блуждал по людям, он будто говорил им: «ну, что довольны, вы же желали шоу». Останавливаясь на императоре, Юнги скривил рот в усмешке, его язык прошёлся по сухой верхней губе. Он чувствует чужой страх.       Медленные, но громкие хлопки, разнеслись по арене. Ким Донсу раздражённо выдыхает, переставая аплодировать и встаёт, чтобы озвучить следующих.       Силуэт скрывается в тёмной арке, Чимин садится на пол — его ноги всё-таки подкашиваются.       Сильный грохот вырывает из мыслей, когда уже Тэхён отправляет своего противника в стену. Изначальный страх за друга, который был перед началом боёв слегка притупляется. Чимин впервые видит как сражается Ким и он удивлён его силе.       Парень встаёт, потирая ушибленную голову, стирает рукой кровь, и окутывает свою руку искрящейся чёрной энергией. Нападает, крича, однако Тэхён не двигается, внимательно сканируя бегущего. Когда до цели остаётся несколько метров, парень отскакивает в сторону, но еле успевает из-за неожиданного удара Кима.       Желая побыстрее закончить, он нападает ещё раз и ещё, нанося удары беспрерывно. Его тело словно двигается в танце, гибко изгибается от ответных атак. В груди волнующе щекочет, расползаясь до самых кончиков пальцев. Неожиданно просыпается что-то дикое, такое, что кричит разорвать противника на кусочки, превратит его тело в пепел. На лице расползается сумасшедшая улыбка, а Ким отталкивается от песка энергией, и, направляя силы в руку, ударяет своего оппонента по лицу так, что тот снова врезается в стену. В мгновение погасает его энергия, глаза закрываются, грудь перестает двигаться, оповещая о кончине своего хозяина.       Тэхён ненавидит чёрный цвет.       Когда Юнги проходит мимо, а Тэхёна забирают в личную армию императора, Чимин кричит. Его держат несколько воинов, пока парень бьëтся, царапается, пытается выбраться, чтобы добраться до друга. Он не хочет терять ещё одного важного для себя человека. Того, кто под кожу въелся, оставил кусочек себя глубоко в душе.       Кима уводят, все расходятся. Чимин маленьким клубочком оседает на земле. Постепенно приходит осознание одиночества. Он пальцы рук до крови кусает, чтобы огородить себя от внутреннего безумия. В груди быстро колотящееся сердце, что сильно колит в груди, разрывается. Чувствуя себя слабым, маленьким, пугливых ребëнком, от которого отвернулся весь мир, он вцепляется в собственные волосы, с силой оттягивая грязные пряди. Ему жутко больно от понимания, что всë это не дурной сон, что теперь придётся сражаться в одиночку. Больше не будет улыбки по утрам, скрашивающей тяжëлые серые дни, не будет совместных тренировок, после которых ныли мышцы, однако рука Тэхёна на собственном плече перечëркивала всë, давая надежду на спасение.       А теперь всë. В глубине души проскальзывают мысли о движении дальше, о том, что ему нужно стать сильнее, чтобы оказаться рядом. Пройти весь путь одному для встречи. Тело содрогается, дрожит. Внутри щекочет. На волосах появляется новая чёрная прядка. Она ярко контрастирует с золотистым светом. Парень заметил первую ещё неделю назад и не мог понять отчего она потемнела. Но долго на этом не зацикливался, забывая о ней на следующий день.       Чимин встаëт с земли, стирает прозрачные слëзы с впалых щëк и идёт в сторону хижин.       Рождается раньше неведомая решимость. Проталкиваясь через толпу людей, он идёт в самый дальний «дом», игнорируя внутренний страх, который бурлит где-то под грудной клеткой. Подрагивающие от тревоги пальцы теребят потрепанную ткань штанов, а с каждым новым пройденным метром шаг замедляется.       Стоя на пороге, вся былая решимость улетает. Но Чимин пришёл с определённой целью и просто не может развернуться и уйти, хотя противный высокий голосок всë приговаривает «пойдём назад, поплачем и пройдет». Нет, нет, нет. Сейчас он зайдет внутрь, посмотрит в глаза и уверенно скажет…       — Ты что-то хотел? — мальчишка вздрагивает от низкого голоса за спиной. Резко развернувшись, становясь в позу деревянного столбика, скороговоркой выкрикнул:       — Помоги с тренировками!       Чимин зажмуривает глаза, ожидая удара в лицо, но его не происходит, зато не лучшей перспективой оказывается холодное «нет», бьющего не слабее. Приоткрыв веки, парень с обидой смотрит на мужчину напротив, и не сказав не слова, убегает в противоположную сторону.       На что он только надеялся. Попросить о помощи бывшего генерала императора. Какой абсурд. Ничего глупее на ум не могло прийти?       — Я сделаю всё сам, — себе под нос шепчет юноша.       А Юнги смотрит на чужую удаляющуюся спину и в его сердце что-то ëкает.       Когда на тёмном небе только-только появляется намёк на солнце, Чимин распахивает серые глаза. Несмотря на дикое желание лечь обратно, он встаёт с лежанки, игнорируя закружившуюся голову. Все эти мелочи — сонливость, усталость — меркнут на фоне последних событий. Парень дал себе клятву, что снова встретится с Тэхёном, и они вместе обретут свободу.       Серая рубаха, на которой несколько пуговиц застёгнуто неправильно, смотрится нелепо. Вокруг тишина — в такое раннее время все ещё спят — лёгкий, холодный ветер проскальзывает под одежду, заставляет худое тело покрыться мурашками. Ворота тренировочного помещения открываются со скрипом — кому нужно следить за порядком, если всё равно люди, тренирующиеся тут, умрут. Яркие вспышки факелов наполняют тёмное помещение тусклым светом. Подойдя до своего любимого места, возле стены, Чимин сел на песок и прикрыл глаза. Он должен научиться контролю, а лучший способ — это медитация. Тело покрывается белой энергией, образуя небольшой купол вокруг. По кончикам пальцев, словно электрическим током, проходят разряды, которые приятно покалывают; они хотят продолжить свой путь за пределы купола, однако парень изо всех сил пытается удержать свою силу, что, к его удивлению, у него получается.       Внутренне ликуя, он уже дёргается, чтобы похвастаться своими успехами Тэхёну, но резко останавливается, осознавая, что его тут больше нет. Хорошее настроение уходит, махая на прощание рукой. Проводя остаток тренировки по привычной схеме, только увеличив нагрузку в два раза — времени на расслабление нет — он уходит за полночь. Живот напоминает о своём существовании, и вообще нужно было отвлечься и сходить за хлебом. Следующая раздача еды будет только утром. Чимин даёт себе обещание, что обязательно (конечно) не пропустит завтра раздачу пайков.       Разочаровываться в себе похоже уже входит в привычку. Он грязный, пыльный, валяется на земле, пока его непрерывно бьют. Когда его затащили в тёмный небольшой проход между домами, в попытках выбраться парень успел задеть своей энергией лишь одного. Кто-то мощный, лица которого разглядеть не успел, приложил его пару раз об стенку, лишая ориентации. А потом уже все шестеро повалили на землю, избивая. Очередной весьма ощутимый тычок в рёбра и с пухлых губ слетает стон боли, а кровь струйкой стекает с прокушенной губы. Чимин ждёт очередной удар, только его почему-то не случается.       — И как ты только собираешься здесь выживать, — чёрноволосый подходит ближе и садится рядом на корточки, — ты очень слаб. Такие обычно умирают сразу же, — Чимин приподнимается на ослабленных руках, — я удивлён, что тебе удалось дожить до сегодняшнего дня.       Уже оказавшись на коленях, неотрывно смотря в чёрные глаза напротив, он понимает, что до Юнги ему никогда не добраться. Тот стоит на вершине, там, где заканчивается бескрайнее чистое небо. Казалось, просто оттолкнись от Земли, прыгни высоко и взлети. Только вот крыльев у Чимина нет. Вместо них на спине два уродливых рубца, что болит беспрерывно, печëт. Никакой целитель не в состоянии излечить его израненное тело, ведь шрамы глубоко внутри касаются светлой души.       Почему-то накатывает раздражение, он смотрит в лицо перед собой и ощущает желание ответить, съязвить. Перед ним человек в десять, двадцать раз сильнее его самого. Чимин не понимает, почему рука не слушается, всё происходит как-то само. Бледная щека напротив окрашивается в красный. Парень пугается мгновенно, мысленно роя себе могилу, чуть дальше «своего» дома.       — Ну вот, — прерывает его терзания Юнги, — даже пощёчины как девчонка раздаёшь, — и неожиданно улыбается, обнажая розовые дёсна.       Понять бы, что это значит. Варианта два. Или он сейчас получит по лицу в ответ, добавляя новых ран, или его отпустят, понимая, что он просто тупой.