Признаки жизни

Никому не доверяй Наших самых страшных тайн, Никому не говори, как мы умрём. © Сплин Вот она - гильза от пули навылет, Карта, которую нечем покрыть. Мы остаемся одни в этом мире, Бог устал нас любить. © Сплин

Из общей комнаты слышались взволнованные голоса. Это было странно для апатичных и безынициативных жителей Ривет-Сити. И была еще одна вещь, которая настораживала. Среди этих голосов был один незнакомый. Олли затаил дыхание и прижался щекой и ухом к холодному металлу двери, пытаясь разобрать, о чем шла речь. -Это безумие! Что вы там хотите вообще найти?- воскликнул глава охраны Харкнесс и, судя по глухому звуку, ударил кулаком по подлокотнику дивана. –Это вскрытое и давно разграбленное убежище! -По сведениям Братства, там функционировала лаборатория по клонированию. И, вполне возможно, что осталась какая-то документация, материалы по экспериментам, а возможно даже препараты, на первый взгляд не представляющие никакой ценности или очень хорошо запрятанные,- спокойно и медленно произнесла доктор Ли. Олли очень живо представил себе, как она смотрит на Харкнесса в этот момент: из-под чуть прикрытых ресниц, снисходительно, как на глупого истеричного ребёнка. -И что, от меня требуется в одиночку обшарить это ржавое вскрытое убежище, о местонахождении которого я даже не имею понятия, принести вам то – не знаю что, а взамен я получу пару десятков долбаных крышечек, которые мне нахрен не нужны?- послышался третий, незнакомый Олли прежде мужской голос, густой и не слишком низкий. -Повышение в должности,- неуверенно сказал Харкнесс. Чувствовалось, что вот-вот – и убеждать и уговаривать доктор Ли будет уже не его. -Да в гробу я видал ваше повышение,- процедил третий. Он делал в речи равномерные паузы - видимо, курил. Секунд двадцать за дверью молчали. Олли на всякий случай чуть отодвинулся в сторону, и правильно сделал, потому что буквально через пару мгновений послышался негромкий голос доктора Ли: -Харкнесс, вы не могли бы… оставить нас наедине на несколько минут? Отпрянув от двери, Олли поспешно отошел к противоположной стене коридора и сделал вид, что просто шел мимо в тот момент, когда дверь общей комнаты открылась, и Харкнесс вышел, плотно закрыв ее за собой. За ближайшим поворотом коридора Олли прижался к стене так, чтобы его не было видно со стороны общей комнаты, и продолжал напряженно прислушиваться. Через несколько минут дверь приоткрылась, и Харкнесс, всё это время изучавший взглядом заклёпки в стене, нервно дёрнул плечом и повернулся в ту сторону. Из-за двери показалась улыбающаяся доктор Ли, которая кивнула Харкнессу и молча направилась куда-то в другую сторону. Харкнесс же, сосредоточенно нахмурившись, снова скрылся за плотной дверью общей комнаты. Неожиданно Олли услышал шаги за спиной. Не успел он испугаться, как сильные пальцы грубо вцепились в его волосы и оттянули его голову назад. -Какого хрена ты тут торчишь? Опять сбежал, сопляк. Я тебе что говорила делать? Зашипев сквозь зубы от боли, парнишка попытался вырваться, но в таких ситуациях его довольно-таки длинные волосы играли с ним злую шутку. -Мама, отпусти меня сейчас же,- сипло сказал он, прогибаясь назад, чтобы было не так больно. -И не подумаю. Ума не приложу, как тебе снова удалось убежать, но больше тебе это не удастся. -Отпусти,- снова брыкнулся Олли, но понял, что сопротивление бесполезно. И в тот момент, когда он уже готов был с позором сдаться, из-за угла тяжелыми шагами вышел высокий темноволосый мужчина. Несмотря на то, что одет он был в форму охранника, Олли видел его впервые. От него шёл такой стойкий запах сигарет, что даже мать, на несколько секунд ослабив хватку на волосах сына, воззрилась на незнакомца. Он был суров, если не сказать «зол», и не обратил никакого внимания на женщину и её сына, мимо которых проходил. У Олли ушло несколько секунд на то, чтобы понять, что этот человек и был обладателем незнакомого голоса из общей комнаты, которого уговаривали отправиться в некое убежище. Вырвавшись из рук отвлёкшейся матери, быстрым движением пригладив волосы и с достоинством отряхнувшись, он, преследуемый её бранью, потрусил по коридору к каюте, являвшейся их с матерью домом. В его молодой горячей голове вспыхнула ослепительной яркости идея. Он отыскал незнакомца через несколько часов на нижней палубе, в баре «У Руля», где тот сидел в самом углу и с тщательно скрываемым удовольствием на усталом небритом лице пил виски прямо из бутылки. Красотка Бонни, хозяйка заведения, заметно удивилась появлению Олли в баре, но ничего не сказала. Как и следовало ожидать, мужчина его совершенно не узнал. -Привет,- звенящим от волнения голосом сказал Олли. Незнакомец медленно поднял голову и посмотрел на него тяжелым взглядом. -Крышки есть. Но не дам,- мрачно сказал он. Олли энергично помотал головой и присел за второй стул, прямо напротив мужчины, которому подобный фамильярный жест явно не понравился. -Это вас док Ли отправила в убежище?- вдохнув, спросил Олли, глядя ему прямо в глаза. Лицо мужчины тотчас вытянулось. -Подслушивал,- констатировал он с таким видом, как будто собрался пристрелить Олли. –И какого чёрта тебе от меня надо? -Меня зовут Олли Тукиайнен, и я хочу пойти туда вместе с вами,- волнуясь и не отводя взгляда, отчеканил Олли. Мужчина расхохотался так, что несколько посетителей бара и Красотка Бонни уставились на него как на сумасшедшего, а вышибала Барсук заметно напрягся. Отсмеявшись, он снова взялся за бутылку с виски и сделал большой глоток. Олли терпеливо ждал, стараясь не оскорбиться. -И нахрен тебе это сдалось?- спросил у него мужчина, вытерев губы. -Я… хочу бежать отсюда. Куда угодно. Хоть на смерть. -Смерть? Да ты при виде детёныша кротокрыса в штаны наложишь и начнёшь мамочку звать,- кисло ухмыльнулся он и потёр щёку. -Не начну,- излишне грубо огрызнулся Олли и спохватился. Но незнакомец не обратил на это внимания. -И на кой чёрт мне такой балласт как ты? Сколько лет-то тебе? -Семнадцать,- тихо сказал Олли, даже не догадавшись солгать, и тут же добавил уже громче: -У меня есть револьвер и патроны, и я сегодня выложил за это на здешнем рынке две сотни крышек. Всё, что у меня было. И ещё я обещаю, что не буду вас тормозить и усложнять вам путь. -Семнадцать,- фыркнул мужчина. –Не усложнять. Очень смешно. У тебя даже брони нет, молокосос. Решимость отсюда уйти – это далеко не всё, что нужно для похода чёрт знает куда по Пустоши. Олли сжал зубы, отчаянно всхлипнул, забрал бутылку с виски из руки мужчины и опрокинул в себя пару глотков. Рот и горло обожгло, и он едва не закашлялся, но сдержался, и поставил бутылку обратно на стол. -Смелый ход,- хохотнул мужчина и неожиданно посмотрел ему в глаза. –Значит так. Олли. Я выхожу отсюда завтра, из главного выхода у рынка, как только стемнеет. И иду по трапу. Как ты пройдешь через охрану – твои проблемы. И если ты не догонишь меня на этом трапе, пока я буду быстро по нему идти, то будешь тухнуть здесь и искать другой способ свалить. А если будешь мешать мне в пути – я сам тебя пристрелю. Без предупреждения. Усёк? Олли радостно кивнул, смахивая с глаз выступившие от жгучего виски слёзы. -А… как ваше имя?- сипло выговорил он, разглядывая мужчину. -Яска, -коротко и будто бы неохотно отозвался тот, вставая из-за стола. И прежде, чем Олли успел опомниться, куда-то исчез, оставив тягучий запах сигарет. Олли собрал все свои вещи в тот же вечер. Аккуратно достав револьвер и патроны из тайника в матраце своей койки, он бережно завернул их в свою старую майку и уложил на дно рюкзака. Немного подумав, он забросил туда же половину еды, которую нашел в их с матерью холодильнике, и все свои оставшиеся крышки. Ему не удалось ниоткуда стащить лекарств, но он не особо переживал по этому поводу. Затолкав рюкзак за деревянные ящики под койкой и даже не став дожидаться, пока мать вернется с дежурства – она работала одним из тех инженеров, что должны поддерживать в норме системы жизнеобеспечения города - он лёг и постарался заснуть. Спал он беспокойно, метался во сне, сжимал в кулаке уголок подушки и то и дело просыпался. Ему снилось, что он проспал, что не успел, что вслед за уходящим Яской трап почему-то вообще убрали, и теперь никто и никогда не сможет покинуть это корыто, именуемое Ривет-Сити. Когда, наконец, наступило утро, Тукиайнена словно что-то подтолкнуло изнутри, и он подскочил на койке так резко, как если бы его ужалил дутень. Матери в каюте уже (или все еще?) не было. Потерев глаза, он встал, быстро привел себя в порядок и позавтракал, постоянно нервно оглядываясь. После чего, даже не попрощавшись мысленно с каютой, почти всю жизнь служившей ему домом, вытащил рюкзак из-под койки и бесшумно выскользнул в коридор. Обычно Олли мог сколько угодно времени проводить на самой верхней палубе, и его пытались искать там достаточно редко – почему-то намного реже, чем в любом другом месте. Он любил сидеть на самой верхней точке корабля, до которой только мог добраться, смотреть на руины города, некогда именовавшегося Вашингтоном, чувствовать речной ветер, пусть и радиоактивный, на своих щеках и волосах и думать о глобальных вещах. О ядерной войне, которая, по словам многих, привела человечество к упадку, о том, каким мир мог бы быть раньше, до этой войны. Того, что было бы, не случись тогда этой войны, он даже представить себе не мог, да и не пытался. Но больше всего его мысли занимали всевозможные планы побега. Побега с этого унылого проржавевшего судна, побега от матери, прочившей ему будущее местного торговца и совершенно не желавшей его ни в чем слушать и понимать, побега от самого себя и от постоянного уныния, которое в последние несколько лет не способен был прогнать даже этот завораживающий ветер на верхней палубе. И вот, в день, который Олли обозначил для себя как последний день своей жизни в Ривет-Сити, он снова пришел на верхнюю палубу. Он не стал забираться на самый верх, как он делал прежде, а просто присел на скамью, поставив рюкзак рядом с собой, прикрыл глаза и вдохнул полной грудью. Несколько часов – и его жизнь навсегда изменится. Ему было неважно, что ждет его впереди. Может быть, вольная жизнь на Пустошах, а может быть, рабство или мучительная смерть. Он улыбался даже при мысли о гибели. Главное, что гибель его будет где угодно, но не в осточертевшем Ривет-Сити. За те несколько часов, что оставались до заката, Олли до мелочей продумал и просчитал, как ему догнать Яску так, чтобы не быть замеченным охраной. И в осуществлении плана ему помогли некоторые припасы и хитроумные штуки, которые он начал делать и прятать в металлических ящиках в никем не посещаемых уголках корабля ещё давно, когда впервые загорелся мечтой о побеге. И, наконец, пришло время использовать всё это, чтобы осуществить детскую мечту. План был предельно прост. Затаившись на палубе над самым постом охраны, ссутулившись и держа ладони на небольшом ящичке из-под инструментов, Тукиайнен ждал, смиренно ждал наступления сумерек. Наконец, когда поплывший от жара край солнца скрылся за серой линией горизонта, на трапе появился человек в видавшей виды боевой броне и с винтовкой и дробовиком на плечах. Олли вначале даже не узнал Яску без формы охранника, но, когда тот вытащил сигарету, он даже просиял при виде своего угрюмого спасителя. Спаситель между тем перекинулся парой фраз с охранниками, пафосно выпустил дым из ноздрей и грузно пошёл по трапу в сгущающиеся сумерки. Выдохнув, Олли понял, что пора. Он открыл ящичек и взял во вспотевшую ладонь увесистую самодельную дымовую шашку, сделанную им пару лет назад из запальника, петард и каких-то еще подручных материалов. В ее работоспособности он был уверен – секрет изготовления ему рассказал талантливый оружейник и торговец по имени Снаряд. Сжав зубы, чтобы не нервничать слишком сильно, Тукиайнен поджёг шашку, зажмурился и швырнул ее так, чтобы она упала в нескольких метрах в стороне от поста охраны. Дым был, пожалуй, чересчур едковат, потому что даже у самого Олли порядком защипало в глазах, когда он, перебравшись через проржавевшие перила, спрыгивал с палубы на трап, осторожно, чтобы не повредить ноги. Оказавшись на гулком металле, он похлопал ладонью по рюкзаку – на месте ли? - и буквально бегом, пока охрана не догадалась, что его шалость не представляет опасности, бросился в противоположную сторону от входа, туда же, куда направился Яска. Он догнал его почти у самого конца длинного трапа, с разбега налетел на него и едва не сшиб с ног. -Чёрт тебя дери, я был просто уверен, что ты в жизни не сумеешь выбраться оттуда,- вместо приветствия мрачно сказал Яска, бросая на бесплодную землю красноватую искру окурка. –У меня в планы всё ещё не входит тащить тебя с собой. -Я обещал, что…- начал было Олли. -Закрой рот,- оборвал его Яска. –Хватит с тебя того, что я разрешаю тебе идти сбоку от меня. И не вздумай даже рыпнуться – здесь кругом мутанты. Ползём вдоль кромки воды, нас не видно и не слышно. Усёк? Прежде, чем Олли успел кивнуть или как-то ещё подтвердить, что он «усёк», его недружелюбный спаситель снял с плеча винтовку и двинулся вдоль берега реки. Когда они отошли на некоторое расстояние от трапа, так, что из-за береговых камней их обоих уже не было видно из Ривет-Сити, до них донеслись крики. Олли повернул голову и с трудом разглядел, как по слабо освещенному трапу мечется его мать, заламывая руки и выспрашивая что-то у мотающих головой охранников. Он отвернулся и поднял голову на Яску, который смотрел туда же. -Кто это?- хмуро спросил у него Яска. -Моя мать, -немного раздраженно ответил Олли, порываясь идти дальше. На лице Яски неожиданно дрогнул нерв, и он на мгновение глянул на парнишку с таким презрением и злостью, что Олли едва не запнулся о камень, хотя уже через секунду он мог бы сказать себе, что этот взгляд со стороны безразличного спутника ему почудился. -Идем до зараженного радиацией метро,- бросил Яска, отворачиваясь, и продолжил двигаться вдоль берега.