Плоть от кости, дух от плоти (Flesh from Bone, Soul from Flesh)

— Владыка Посланник, владыка Хранитель. Очень любезно с вашей стороны навестить меня. У подозреваемой раздулась губа, и она прижимала к опухшему лицу пакет со льдом, но все равно умудрялась выглядеть как заносчивый вельможа. На вид она казалась моложе, чем решил Чжао Юнь Лан после просмотра видеозаписи. Может быть, ближе к тридцати, хотя с дисинцами сложно быть уверенным наверняка. Пока Чжао Юнь Лану в больнице накладывали на плечо около сотни швов, Чжу Хон воспользовалась ситуацией, но даже под змеиным гипнозом единственное, что удалось добиться, это имя — Ся Ян. Во время всей этой суматохи пришло сообщение от Регента со списком подозреваемых, и Шэнь Вэй смог сравнить описание и подтвердить личность. Прежде она служила в дисинской страже, что объясняло боевую подготовку, но это оказалось единственным, что можно было сказать наверняка. — Мы бы так не задержались, если бы мне не понадобилась срочная медицинская помощь. О, не беспокойся, ничего непоправимого, — усевшись, произнес Чжао Юнь Лан. По правде говоря, все выше пояса адски болело, рука в перевязи онемела, а некоторые швы тянуло и жгло, стоило пошевелиться лишь немного не так. А кроме чувства, будто его переехала машина, он не мог избавиться от засевшей в мозгу картинки того, как рука Ся Ян, от которой волнами распространялась энергия, касается спины Шэнь Вэя в каких-то дюймах от позвоночника. Так что к этому моменту Чжао Юнь Лан был в чертовски плохом настроении. Шэнь Вэй стоял у него за плечом. На нем была окровавленная вязаная безрукавка, но авторитет Посланника безошибочно читался в развороте плеч и ледяном взгляде. Там, где остались ранки от очков, виднелось несколько светящихся пятнышек, и он был опасно молчалив, не проронив почти ни слова с того момента, как Чжао Юнь Лан заляпал их своей кровью. Чжао Юнь Лан точно знал, что они оба находятся сейчас в одинаковой ярости. От этого становилось хорошо, и это было первым неиспорченным хорошим чувством с самого начала расследования. — Ся Ян, буду с тобой откровенен. Мы знаем, что за последние два дня ты убила четверых человек. В этом нет никаких сомнений. Посланник в Черном доставит тебя в Дисин, где тебя будет ждать наказание за совершенные преступления, — Чжао Юнь Лан быстро глянул на Шэнь Вэя. — Но все знают, что он готов проявить снисходительность к тем, кто идет на сотрудничество. Ты понимаешь, о чем я? Ся Ян, до этого сидевшая со скрещенными ногами, поставила их рядом. — Валяй. Чжао Юнь Лан рассмеялся. Это будет крепкий орешек. — Откуда ты знаешь Фан Гуй Шэна? — Не знаю никого с таким именем. — Ты не знакома с человеком, в чьей квартире тебя схватили? — Я в нее вломилась. Или ты не заметил? А я-то думала, что ты детектив, — она вскинула брови. Если бы не ухмылка, в ее жесте почти можно было бы прочесть жалость. — Наверняка ведь взломщики часто не знают своих жертв лично? Чжао Юнь Лан поднял лицо с молчаливым воззванием к высшим силам. Не удивительно, что к их приезду Чжу Хон рвала и метала. — Ладно. Я тебе не верю, но если ты предпочитаешь другой вопрос, мы можем попробовать. Вчера утром, когда ты убила этих трех воротничков, ты была не одна. Кто был с тобой? — И снова ты ошибаешься, я была одна, — Чжао Юнь Лан уставился на нее без всякого выражения, и Ся Ян вздохнула, словно это с ним было невыносимо тяжело, провела рукой по волосам. — Я говорю правду. Все происходило среди бела дня посреди города. Если бы у меня был сообщник, кто-нибудь его бы увидел. Так видели там еще кого-то? Ну, Чэнь Бао Мин утверждал, что видел, но Чжао Юнь Лан изначально не слишком доверял этой части его заявлений, а без стопроцентной уверенности он ей ничего говорить не станет. Если она примется жонглировать информацией, про которую он не знает, считать ее правдой или нет, прочитать по ней что-нибудь станет в десять раз сложнее. Ся Ян приняла его упорное молчание за победу. — Видишь? Никаких сообщников. Почему мне приходится выполнять твою работу за тебя? На какой-то миг Чжао Юнь Лан позволил себе слабость представить, как бьет ее по лицу там, где еще нет синяков и отеков. Он чувствовал себя хуже некуда, меньше чем через двенадцать часов нужно было быть на похоронах, а она без всякой необходимости все только затягивала. Отчаянно хотелось просто отправить ее в Дисин гнить под Дворцом, чтобы он мог пойти домой, принять вместе с Шэнь Вэем ванну и забыть обо всем этом позоре. Вот только из-за чертовых швов он даже ванну принять не мог. Наверно, завладевшая им злость была слишком очевидной, потому что на здоровое плечо легла рука Шэнь Вэя. Он вдохнул, чувствуя его прикосновение, снова сосредоточился. В глазах Ся Ян плескался смех из-за его оплошности. — Значит, ты признаешься в убийстве, — почти спокойно произнес Чжао Юнь Лан. Ся Ян пожала плечами. — Почему? Чем они тебе насолили? Ся Ян снова рассмеялась. — А ты не знаешь? Знаешь, я думаю, Чжао Юнь Лан. Сколько дисинцев убил Чжао Синь Цы? И сколько из них, возможно, были невиновны? — ее улыбка стала мягче, теперь в ней не было ни насмешки, ни гнева. — В любом случае, он заслуживал худшего. Что же до остальных, жаль, но в этом городе нас постоянно признавали виновными за компанию, поэтому, думаю, ты должен согласиться, что это было справедливо. Чжао Юнь Лан встал, с прищуром глядя на нее. Она посмотрела в ответ, опухшее лицо оставалось безмятежным. Он направился к двери, а мгновение спустя, за которое, он чувствовал, Ся Ян и Шэнь Вэй обменялись каким-то предупреждением или обещанием, тот двинулся за ним следом. Стоило захлопнуться звукоизоляционной двери, Чжао Юнь Лан поспешил выпалить: — Она лжет, врет обо всем. Ни слова правды. — Конечно, лжет, — согласился Да Цинь, наблюдавший за допросом с дивана. — Защищает Фан Гуй Шэна, ясно же, что он сообщник. — Нет, — отрезал Чжао Юнь Лан, — вранье все. Это не тот мотив. Дело не в мести. Шэнь Вэй задумчиво свел брови. — Ты уверен, — не вопрос, просто удивление. — Тогда в чем? Чжао Юнь Лан выудил из кармана леденец. Хотелось курить. Давненько не возникало такого желания. — Дело не в прошлом отца. Мы ничего не найдем в старых расследованиях, — может, она подразумевала под местью настоящее воздаяние. Вот только давила на больное чересчур уверенно, а никакого удовлетворения при этом не испытывала. Чжао Юнь Лан наконец-то ощутил на языке искусственную сладость клубники, и тут что-то щелкнуло. — Чер… Отец не был целью! Да Цинь и Шэнь Вэй изумленно уставились на него. Распахнув дверь, Чжао Юнь Лан шагнул в главный коридор. Те поспешили следом. — Она давила на сходство между ним и мной, — попытался объяснить он, — потому что решила, что меня это отвлечет, я на нем зациклюсь и не замечу. — Не заметишь что? — растерянно уточнил Да Цинь. — Ладно, признаю, я пока не знаю, но мы точно ищем не там. Дело не в Чжао Синь Цы. Бросив папку с документами на главный стол, Чжао Юнь Лан принялся одной рукой перебирать улики, расшвыривая по все стороны листки с информацией по жертвам, дрянные портреты, сделанные со слов очевидцев, и фотографии с места преступления с омерзительными деталями. Чжу Хон, сидевшая откинувшись на спинку кресла, открыла один глаз. — А в ком еще? Думаешь, кто-то из тех двоих был достаточно значимым, чтобы вызвать всю эту кутерьму? — Я не стану совсем не принимать такую возможность в расчет, но не думаю, что целью был хоть кто-то из них, — слова сорвались с языка прежде, чем Чжао Юнь Лан понял, что сказал. — Черт! О, она все-таки лажанулась. Он рухнул на диван, поморщившись от того, как движение отдалось в плече. Не вынимая леденец изо рта, провел им по зубам, попытался взять себя в руки. Ся Ян напала на машину в конкретное время в конкретном месте. Фан Гуй Шэн расспрашивал Чэнь Бао Мина о его расписании. Так кто еще должен был быть в машине? Чжао Юнь Лан зашарил по раскиданным по столу бумажкам, текст так и стоял у него прямо перед глазами. Шэнь Вэй схватил его за запястье, останавливая. — Что ты ищешь? — в его голосе чувствовалось раздражение, вызванное беспорядком, который устроил Чжао Юнь Лан. — Вчерашнее расписание Чэнь Бао Мина? — Шэнь Вэй принялся просматривать документы, раскладывая их в процессе по разным стопкам. — Спасибо, солнце, — мило поблагодарил он. Все и так были на взводе, не хватало еще лишний раз испытывать терпение Шэнь Вэя. Чжу Хон из-за дивана постучала Чжао Юнь Лана по плечу телефоном. — У меня есть. 9:45 — Хэ Чао, Сунь Шу Фэнь, Чжао Синь Цы. Только эти трое. Чжао Юнь Лан отшвырнул телефон. — Мы так близко, — зажмурившись, простонал он. Можно было почувствовать, как накрывшее его было озарение тает в тумане. — Может, ты и близко, а вот мы ни черта не понимаем, — Да Цинь забрался на диван рядом. — Не хочешь попробовать еще раз, подоступнее? — Он устал и ранен, — напряженным голосом вставил Шэнь Вэй, убирая разобранные стопки документов в папку. — Все, заканчиваем, — Чжао Юнь Лан надавил на лоб основаниями ладоней. Повисло молчание, и тут позвонили в дверь. Из ниоткуда появилась Ван Чжэн, отправилась открывать. Мгновение спустя она вернулась с виноватым видом и в сопровождении полицейского. Чжао Юнь Лан был почти уверен, что форма на нем указывала на то, что ее владелец не последнее звено в пищевой цепочке. — Добрый вечер, начальник Чжао. Я сержант Цзян из отдела по расследованию международных преступлений. Меня направили забрать у вас подозреваемую и доставить ее в Департамент надзора для допроса. Развалившийся на диване Чжао Юнь Лан наклонил голову и угрожающе посмотрел на сержанта Цзяна. — Она не под вашей юрисдикцией. — Мы обязаны ее допросить, поскольку она иностранка, убившая членов правительства, — с непрошибаемой вежливостью возразил тот. — Мило. Но нет. Мы с ней еще не закончили, а у вас нет полномочий мне приказывать. Если хотите, чтобы я передал вам арестованную, возвращайтесь с обязательными предписаниями от Бюро Синду. — У меня есть предписания, господин. Офицер достал бумагу, скрепленную официальной на вид печатью. Чжао Юнь Лан закатил глаза, потянулся в сторону, пытаясь достать до Чжу Хон. Наконец, ему удалось шлепнуть ее по руке. Большим пальцем он ткнул в сержанта Цзяна. Чжу Хон с глубоким вздохом, демонстрирующим, что она обо всем этом думает, забрала у того документ. Чжао Юнь Лан просмотрел его, затем, вскинув бровь, продемонстрировал Шэнь Вэю и Да Циню. Предписание было подписано министром Го. Подобрать для него соответствующие выражения Чжао Юнь Лан планировал чуть позже. Сейчас же Шэнь Вэй неохотно кивнул. Итак, они застряли. — Отлично. Вы двое, — Чжао Юнь Лан указал на Чжу Хон и Да Циня, единственных, кто был здесь, кроме него, Шэнь Вэя и сержанта, потому что Линь Цзинь удрал в лабораторию, — приведите ее в паре наших наручников, чтобы она не смогла разделаться с этим парнем. Руки оставьте спереди, ей предстоит так проторчать не один час. А ты, Цзян-гэ, — Чжао Юнь Лан встал, шагнул ближе, давая тому хорошенько рассмотреть разорванную, испачканную в крови куртку. — Ты ходишь по краю, брат. Чуть лажанешь, и она убьет тебя и всех твоих офицеров прежде, чем вы подумаете достать пистолет. Но если, когда она снова окажется у нас, на ней будет хоть на один синяк больше, чем уже есть, ты не отпишешься, — он ткнул пальцем ему в грудь. — Не сорвись. — Понял, господин, — серьезно подтвердил тот. Ся Ян молчала и казалась совершенно бесстрастной, когда Да Цинь и Чжу Хон привели ее и передали сержанту Цзяну. Тот, не дрогнув, взял ее под руку и вывел за дверь, где еще двое полицейских помогли посадить ее в патрульную машину. Было почти два часа утра, и Чжао Юнь Лан держался из последних сил, и то исключительно на одной злости. Не имея сейчас на руках убийцы и хоть каких-то зацепок по второму подозреваемому, он, если честно, испытал огромное облегчение, отпустив всех по домам отдыхать. -- Похороны государственных служащих всегда были той еще безликой тягомотиной. Чжао Юнь Лан как-то побывал на одних или двух и с тех пор старательно выдумывал отговорки, чтобы пропускать все остальные. Но на похороны отца он просто обязан был явиться. Даже если устраивать их так скоро, когда расследование еще в самом разгаре, было чертовски нетактично. И все-таки он предложил не идти. Шэнь Вэй, в этот момент застегивавший практически до неприличия идущий ему похоронный костюм, отвернулся от шкафа и посмотрел с таким беспокойством, что Чжао Юнь Лан решил обратить все в шутку. Вчера он уже отказывался разговаривать об этом, совершенно на законных основаниях ссылаясь на чересчур большую занятость, чтобы подготовить речь. Теперь, когда убийца была под арестом, но недоступна для допроса, поводов не являться не осталось. Люди захотят посмотреть на него. Люди заметят. Важные люди из Бюро Синду, некоторые из которых способны влиять на мирный процесс с Дисином или бюджет Спецотдела. И, пусть он и сказал себе, что больше это не важно, казалось, стоит не прийти, и подтвердится все самое худшее, что говорил о нем отец. Но у него даже костюма не было, так что он вовсе не пытался намеренно насолить ему, когда явился в самой приличной кожанке и слегка потертых джинсах под руку с безупречно элегантным Посланником в Черном. Похороны проходили в зале собраний, как и множество других подобных городских мероприятий. Вокруг было полно плакатов и чрезмерное количество букетов из белых цветов. Места хватало на пару сотен человек, и они быстро прибывали. В передней части зала в открытом, как и планировалось, гробу выставили тело Чжао Синь Цы, собранное по кусочкам и засунутое в костюм. Хороший похоронный распорядитель практически любую смерть мог заставить выглядеть мирной с помощью небольшого количества грима и спецэффектов. Чжао Юнь Лан в сопровождении Шэнь Вэя прошел вперед, стараясь не смотреть на тело — перед глазами так и норовила встать картина того, как Чжао Синь Цы выглядел после смерти на самом деле, и лишних напоминаний совсем не хотелось. Подходили люди, он обменивался с ними парой ничего не значащих слов, пожимал руки и с подобающей улыбкой принимал соболезнования. Казалось, вся эта нагоняющая тоску правильность должна была притупить чувства, но вместо этого довольно скоро она начала действовать на нервы. Одни проявляли излишнюю жалость, другие, похоже, и вовсе не знали, что он сын Чжао Синь Цы. Чжао Юнь Лан начал замечать, что примерно в половине комментариев о том, до чего ужасно случившееся, попадались выпады в сторону Дисина, но поручиться, не навоображал ли лишнего от того, что был на взводе, не мог, а понять, задевают ли они Шэнь Вэя, не давала его подчеркнутая вежливость. Вдобавок часть пришедших то и дело упоминала нечто, что Чжао Синь Цы делал, а Чжао Юнь Лан и понятия об этом не имел, отчего становилось еще неуютнее. Оказывается, в прошлом году отец организовал крупный сбор пожертвований, чтобы восстановить все, чтобы было разрушено во время битвы. Каждую субботу принимал гостей в одном ресторане. Играл в сянци с министром общественного здравоохранения города, человеком, с которым Чжао Юнь Лан встречался лишь однажды. Не удивительно, что коллеги знали отца куда лучше. Удивляться этому уж точно не стоило, вот только почему-то все равно было больно. Отчасти Чжао Юнь Лан даже ненавидел себя за то, что ему не все равно, и испытал чуть ли не облегчение, когда зазвучала музыка и все заняли свои места. Однако уже через пару минут скучной речи Чжао Юнь Лан почувствовал, как все начинает болеть. Ночью, пока он спал, Шэнь Вэй, как и следовало ожидать, предпринял еще одну попытку исцелить плечо, но оно все равно ныло и чесалось. Неприятные ощущения не проходили, не давая забыть, что с энергией Шэнь Вэя происходит что-то, о чем они так и не поговорили. Швы зудели безумно, стулья оказались на редкость отстойными, и скоро у Чжао Юнь Лана заныла спина. Изобилующая излишним количеством деталей речь завершилась, и чиновник передал микрофон бывшему министру Гао, который перешел к рассказу о временах, когда они с Чжао Синь Цы, оба еще зеленые копы, были напарниками. Справа от Чжао Юнь Лана очень бледный Да Цинь, появившийся в последнюю минуту, выглядел так, словно клевал носом, слева внимательно слушал со слегка болезненным выражением лица и так и не исчезнувшими синяками под глазами Шэнь Вэй. Втроем они заняли целую семейную секцию. Остальную часть команды тоже пригласили, но Чжао Юнь Лан приказал им продолжать работать над делом. Точно, дело. Полноценная картинка все не складывалась, и всякий раз, как он начинал думать о случившемся, появлялось выводящее из себя, не дающее покоя чувство, что они почти сумели что-то понять. Чжао Юнь Лан не сомневался, что Чжао Синь Цы стал случайной жертвой. Он перечитал документы по другим погибшим, но ничего там не нашел. Пусть Ся Ян считала себя умнее других, но, может, просьба не лажать с выбором жертвы не стала бы лишней? Какая насмешка судьбы — оказаться убитым дисинцем по ошибке. Чжао Синь Цы такого и предположить бы не мог. Почти смешно. Чжао Юнь Лан понял, что с такой силой вцепился в программку похорон, что побелели суставы. Бросив ее на пол, он сжал сведенные судорогой пальцы. — …его возлюбленная супруга Шэнь Си, — послышался голос бывшего министра Гао. Чжао Юнь Лан вскинул голову. Что? Ох. Ох, нет. — Он выдержал этот удар и продолжал трудиться на благо общества, но я знал, как глубоко он ее любил и как ему ее не хватало, — ни хрена он не знал. Чжао Юнь Лан медленно вдохнул. Даже у этого типа должно было достать такта, чтобы не обмусоливать выбранную тему чересчур долго. — Каждый полицейский осознает тот риск, что принимает на себя по долгу службы, но когда из-за его работы гибнут близкие — это немыслимо, — немыслимо, чтоб тебя. — Однако сейчас ни для кого уже не секрет, что в те времена мы, защищавшие мирных граждан от дисинской угрозы, подвергались невиданной опасности, — Чжао Юнь Лан застыл на середине движения, голос в голове, отпускающий издевательские комментарии, исчез без следа. — Но как бы трудно ни приходилось Чжао Синь Цы, в одиночку воспитывавшему своенравного сына, — гребаный идиот широко ему улыбнулся, — он оставался несгибаем, и теперь Сяо Чжао стал тем, кто бережет покой наших граждан от Дисина! Чжао Юнь Лан вскочил со стула так резко, что тот со скрипом отъехал назад. Все моментально посмотрели на него. Раздались неловкие аплодисменты, как будто присутствующие думали, что он встал, чтобы произнести что-то в ответ. Стиснув зубы, он огляделся по сторонам. Дождался, когда люди отведут озадаченные взгляды, а затем протиснулся между стульями, стремительно прошагал по центральному проходу и вылетел в двойные двери в дальнем конце затихшего зала. Прежде чем они захлопнулись, он услышал, как Гао озадаченно окликает его с подиума. В коридоре Чжао Юнь Лан понял, что идет в фойе мимо пианино, банкетных столов, длинного стола, на котором стояли дюжины до смешного дорогих букетов, лежали белые конверты и принесенные гостями подарки. Его всего колотило от ядовитой, исходившей откуда-то изнутри неудержимой ярости. Подать гибель матери как благородную жертву — изобразить отца героем — и тут же «дисинская угроза»? Да он, мать его, издевается. А затем еще и обратился к нему, сидевшему прямо в первом ряду между двумя нехайсинцами, с которыми делит кров, — и говорить так, будто Чжао Юнь Лан последовал по стопам отца. Будто для него честь слышать все это. Каким бы говнюком ни был отец, даже он не позволил бы себе такого. Остальные-то это поняли? Он прошел взад и вперед еще дважды. Внутри пузырился и булькал густой черный вар. Это чувство было скорее физическим, чем просто ощущение. Из груди вырвался истерический смех, Чжао Юнь Лан схватил один из дурацких здоровенных букетов, охапку белых лилий в хрустальной вазе, и изо всех сил швырнул в стену. Ваза взорвалась на омерзительных бежевых обоях с громким хрустом, цветы, вода и миллион острых сверкающих осколков разлетелись по всему выложенному плиткой полу. Резкое движение отдалось в плече, Чжао Юнь Лан зашипел, стряхивая режущую боль и распространившееся по кончикам пальцев покалывание. Он был взрослым и осознавал, что такое поведение ни к чему хорошему не приведет, но черт подери, можно подумать, правильные поступки хоть когда-то помогали успокоиться. Схватив следующую вазу, он занес ее, чтобы швырнуть, как баскетбольный мяч. И тут на предплечье сомкнулись пальцы. Они держали мягко, но крепко. Чжао Юнь Лан вздрогнул. Он не слышал, как вошел Шэнь Вэй. Возможно, он и дверью-то не пользовался. — Чжао Юнь Лан, — начал Шэнь Вэй, но не проронил больше ни слова, только смотрел на его руку. Чжао Юнь Лан рванул запястье, и Шэнь Вэй выпустил его. С каменным лицом он смотрел, как Чжао Юнь Лан подчеркнуто аккуратно ставит букет обратно на стол и поднимает руки, показывая, что не собирается больше покушаться ни на что вокруг. — Все, больше эту дрянь и пальцем не трону. Доволен? У Шэнь Вэя дернулись губы. В этом движении было столько всего: беспокойство, разочарование, жалость, упрек? — Юнь Лан, — тихо произнес он, — что тебе нужно? Чжао Юнь Лан снова рассмеялся и сам услышал, до чего ломкий получился смех. Развернувшись, он попытался укрыться от серьезного взгляда Шэнь Вэя. Тот явно считал, будто его нужно от чего-то отговорить, и это бесило. — Пачка сигарет и бутылка водки пришлись бы кстати, — выдавил он. Шэнь Вэй повторил: — Юнь Лан, — и теперь его голос определенно прозвучал укоризненно. — Может прекратишь, а? — рявкнул Чжао Юнь Лан и развернулся. — Я в норме! Не надо мне, чтобы надутое министерское старичье нянчилось со мной как с младенцем, у меня тут подозреваемый неизвестно где шляется. Так что даже не начинай! Не нужно мне от тебя ничего! Шэнь Вэй потрясенно распахнул глаза. В его взгляде промелькнули смятение, растерянность, а затем боль, и на несколько секунд Чжао Юнь Лана обдало злобной радостью от того, что сумел укусить до крови. Шэнь Вэй дважды сглотнул, быстро заморгал, опустил голову и произнес: — Конечно. Мои извинения. Отступив, он развернулся и ровным шагом направился к двери. Чжао Юнь Лану хотелось ссоры, скандала со взаимными обвинениями, чтобы ушла уже эта давящая тяжесть. Хотелось — да просто наорать на отца. А вместо этого он получил Шэнь Вэя, который воспринял его слова всерьез и ушел. Нет. Он бросился за ним, схватил за плечо; Шэнь Вэй остановился, но застыл так напряженно, будто готов был вот-вот рвануться прочь. — Шэнь Вэй, — неверным голосом произнес Чжао Юнь Лан, — Шэнь Вэй, не в тебе дело. Не в тебе, детка. Я знаю, ты пытаешься помочь, просто... просто я не могу, — чего именно, он и сам не знал. Он потер свободной рукой лицо. От движения снова задергало швы, и это стало последней каплей: все вокруг поплыло от выступивших слез. — Твою мать, — задушенно вытолкнул он, шумно втянул воздух и мазнул по глазам, но все было тщетно. Что бы он ни думал насчет слез, их было не остановить. Сдавшись, он притянул Шэнь Вэя, вжался лицом ему в шею и прерывисто задышал. Шэнь Вэй попытался обернуться, но сейчас не нужно было никаких объятий. Хватало абсолютного знания, что Шэнь Вэй рядом и ему ничто не угрожает - он ведь этого и хотел. Чжао Юнь Лан стиснул руки крепче, а тот не стал возражать, просто накрыл их своими, позволив вволю поливать слезами и хлюпать носом в дорогой пиджак и крахмальный воротничок. В рвущемся наружу плаче не было и капли достоинства. И навзрыд Чжао Юнь Лан не рыдал лишь потому, что не хватало дыхания. Голову и грудь сдавило болью, а легче все не становилось, были только напряжение и свинцовая усталость, бьющие через край. Творившееся с ним сейчас ничем не напоминало ни то, как он мальчишкой плакал по матери, ни то, как в голос надрывался по Шэнь Вэю год назад, но злость все равно выбило напрочь. Осталась только пустота внутри и никаких сил, а лицо, наверное, и вовсе все опухло и пошло пятнами. Когда дыхание выровнялось, Чжао Юнь Лан дал Шэнь Вэю обернуться. Не выплачься он только что досуха, он разрыдался бы снова от безысходной нежности в огромных темных глазах. Шэнь Вэй вытащил платок. Фыркнув, Чжао Юнь Лан взял его, попытался привести себя в порядок. — Мы можем уйти, — тихо предложил Шэнь Вэй. — Нет, — возразил он. Голос звучал хрипло и сорванно. Просто класс. — Нет. Я должен хотя бы присоединиться к процессии. И пусть думают что угодно — все равно ведь будут. К тому же, — отступив, он махнул рукой в сторону банкетных столов и спрятал сдавленный всхлип хриплым смешком, — если мы сейчас уйдем, нам не достанется торта! -- В расположившейся в департаментовском подвале лаборатории шла бурная деятельность. Чжао Юнь Лан безуспешно промахал в камеру кучу времени, пока его наконец не заметили и не впустили внутрь. Как-то раз он попытался разобраться, чем там занимаются, но проектов было какое-то невероятное количество. Следствием такой занятости стала толпа свежеиспеченных докторов наук, как один погруженных во всякие… исследования. Вот и впустивший его сотрудник выкрикнул: — Директор Ли! — и тут же испарился. — Начальник Чжао, очень рада вас видеть. Простите, что не пришла на похороны, сегодня столько дел, — поспешила к нему Ли Цянь. — Ничего страшного, там было отстойно, — заверил Чжао Юнь Лан, засунув большие пальцы в карманы. От такой прямоты Ли Цянь рассмеялась. — Ох, как плохо. Вы, наверно, тоже заняты, — заметила она, глядя поверх него туда, где не было Шэнь Вэя. — Вы к нему? — она указала через плечо на дальнюю часть лаборатории. — Да, перебросимся парой слов, если ты меня впустишь. Они прошли мимо какого-то оборудования, обогнули стойки с серверами, поднырнули под наполовину поднятую предохранительную решетку и оказались в узком коридоре со стенами, обитыми гофрированной сталью. Чжао Юнь Лан бывал здесь сотню раз и все равно испытывал жуть. Свернув в конце коридор направо, Ли Цянь поднесла к сенсору на двери висевший на шнурке бейдж. Раздался писк, и она вежливо отступила. Чжао Юнь Лан замер, так и не коснувшись дверной ручки. — С ним кто-нибудь разговаривал? Насчет моего отца? Ли Цянь прикусила губу. — Он в курсе. Знаете, он ведь читает новости. — А. Точно. Чжао Юнь Лан посмотрел на нее, не представляя, как выразить благодарность за то, что она делала, просто улыбнулся, собрался с духом и шагнул внутрь. Снаружи помещение, в котором он оказался, напоминало противоядерный бункер или тюремную камеру, но внутри казалось отлично обставленной крошечной квартирой с растянувшимся на всю стену ковром, картинами, двумя заполненными книжными полками и кухонным уголком. Разве что окон не было. Чжан Ши сидел за письменным столом, наблюдая на ноутбуке за чем-то вроде вывода данных в режиме реального времени. Компьютер подключался к браслету у него на запястье. Услышав шаги, он поднял взгляд. — А, Юнь Лан. Я ждал тебя. Его вид до сих пор вызывал оторопь. Отчасти Чжан Ши в теле Е Цзуна даже больше походил на Шэнь Вэя, чем на его брата. Выражение лица у него было мягче, а держался он прямо и расслабленно. Свитер и брюки со всей ясностью напоминали о паре десятилетий, которые тот разделил с Чжао Синь Цы. За тысячелетия Чжан Ши, вероятно, выработал некий этический кодекс по обращению с телом-носителем, в который входила смена одежды без согласия, но уже не вписывалась радикальная стрижка, так что длинные серебристые волосы оказались собраны в узел. И вот одеждой и прической Чжан Ши так решительно отличался от Шэнь Вэя, что Чжао Юнь Лан испытал облегчение. Жаль только, что невозможно совсем не обращать внимания на своеобразные ощущения, когда личность твоего отца занимает тело близнеца твоего же парня. Но в этом никто не был виноват. Это просто было странно. Чжао Юнь Лан внутренне съеживался от чувствовавшейся в речи Чжан Ши манерности и используемых оборотов, но не винил его в этом и не злился на себя за то, что неуютные ощущения не уходили. Что было, то было. Он подвинул стул. — Я был занят расследованием. Прости, что не мог взять тебя на похороны. Это было несправедливо. Насколько он знал, никого ближе Чжан Ши у отца не было. Именно поэтому он выкроил время и пришел сюда сегодня. — Ничего не поделаешь, — слабо улыбнулся Чжан Ши. — Ты прямо оттуда? — Не совсем. Сперва я сгонял в Бюро. Ты особо ничего и не пропустил. Там только то и делали, что трепались, — всю оставшуюся часть церемонии он провел словно под наркозом. Вместе с Да Цинем помогал нести гроб; застыв с мрачным видом, смотрел, как его опускают в могилу; сжег на свеженасыпанном холмике амулет, и все это настолько не испытывая эмоций, что на всех фотографиях, вероятно, вышел как добропорядочный почтительный сын. На поминальном обеде он пробыл ровно столько, сколько нужно, чтобы его не заподозрили в желании поскорее удрать. Шэнь Вэй и Да Цинь до неприличия старательно отгоняли всех, кто чересчур настырно пытался с ним поговорить. В итоге все вместе заняло целую кучу времени. — Осталось только разобраться с завещанием. Он его изменил несколько месяцев назад. Оставил мне дом и большую часть денег и имущества, хотя имел в виду, конечно, тебя. Чжан Ши откинулся на спинку кресла, скрестил стройные ноги Е Цзуна. — Уверен, он имел в виду ровно то, что сказал. Ты вернулся, так что все это твое. — Мне это не нужно. Слова прозвучали куда резче, чем он хотел, и Чжао Юнь Лан отвел взгляд. Не надо было об этом заговаривать. Если Чжан Ши ждал, что он добавит что-то еще, то он ничего не дождался. Мгновение спустя послышался вздох, щелкнула, закрываясь, крышка ноутбука. — Скажи мне, Юнь Лан, как ты справляешься? Родительские интонации, с какими был задан этот вопрос, заставили вздрогнуть. Даже не потому, что голос принадлежал Е Цзуну, просто он никак не мог полностью принять тот факт, что Чжан Ши совершенно спокойно считал себя его вторым отцом. Как будто одного было недостаточно. — Я в порядке, — раздраженно отрезал он. — Я не один. За мной присматривают. — Но тебе поручили расследование, — начал Чжан Ши. Обсуждать эту тему еще раз не хотелось категорически. — А что насчет тебя? — перебил Чжао Юнь Лан. — Ты был ближе к нему, чем я. Чжан Ши наклонил голову — простите, ну конечно же, Е Цзун — с самым удивленным видом, какой доводилось наблюдать Чжао Юнь Лану. То есть, остался почти таким же спокойным, как и обычно. — О… Я привык терять. Я здесь уже слишком долго. Сказанное чересчур походило на чушь, которую нес Шэнь Вэй, когда хотел избежать разговора, но у Чжао Юнь Лана просто не было сил, чтобы разбираться еще и с Чжан Ши. — Слышал, что мы поймали убийцу? Дело, правда, еще не закрыли, но это только вопрос времени. Смена темы пришлась кстати. Чжан Ши живо интересовался работой полиции. Все его вопросы били точно в цель, и, прежде чем он разобрался в случившемся сам, Чжао Юнь Лан рассказал ему все по порядку. Он старался не слишком задумываться о происходящем, да и в лицо Е Цзуна особо не вглядывался. Так разговор приносил чуть ли не удовольствие, а после всего сегодняшнего дерьма он стал просто настоящим облегчением. Чжао Юнь Лан остановился перевести дух после описания схватки с Ся Ян, когда телефон мигнул экраном, показывая входящее сообщение. Высветившееся время заставило торопливо закруглиться. Чжао Юнь Лан встал. — Пора идти, а то поздно уже. Нужно кое-кого потрясти, чтобы вернули моего задержанного, пока я не поехал обратно в Бюро. Чжан Ши сжал его запястье мягкими, белыми и такими крепкими пальцами. — Не взваливай на себя слишком много, Юнь Лан, хорошо? Позволь Посланнику и остальным помочь тебе. Ты не можешь разорваться. Чжао Юнь Лан иронично хмыкнул. В этом Чжан Ши разбирался — но Чжао Юнь Лан не был похож на Чжао Синь Цы и не нуждался в напоминаниях, что у него есть семья. — Да, отлично. Обязательно. Слушай, — он высвободил руку, — когда все закончится, я посмотрю, не получится ли договориться, чтобы у тебя было больше свободы. Я знаю, Ли Цянь не позволит никому досаждать тебе, но мы не можем запереть тебя и держать так неизвестно сколько, если Е Цзун не объявится. Ты не сделал ничего плохого. — Я был бы благодарен, но не стоит поднимать из-за этого слишком много шума. Хайсин неспроста предпочитает держать Е Цзуна взаперти, а я прожил множество куда более странных жизней, и все они были не такими приятными, как эта, — он указал на ноутбук и лежащий на столе смартфон. — В любом случае весь интернет в моем распоряжении. Мгновение Чжао Юнь Лан просто смотрел на него. Жизни, еще более странные, чем эта? Он ведь действительно почти ничего не знал о Чжан Ши, и в этом была какая-то странная несправедливость. Чжан Ши знал, что Чжао Юнь Лан впервые в двенадцать лет сбежал из дома, и что он пил, когда был подростком, так, что в какие только передряги не попадал, а закончилось все вообще больницей. Он сам видел синяки у него на ногах, когда Чжао Юнь Лан умер, и царапины, спускавшиеся по спине и опоясывавшие бедра. Он даже целый год носил кулон Шэнь Вэя, как ему удалось выяснить. А вот Чжао Юнь Лан и близко не представлял, был Чжан Ши когда-то, в свою первую жизнь, женщиной или мужчиной и действительно ли его тогда звали Чжан Ши. И это вдобавок ко всем тем нервирующим вещам, в которых никто не был виноват. — Ага, — туманно согласился он, а затем рассмеялся. — Но я все равно буду поднимать шум, если смогу, ты же меня знаешь. Увидимся. — Береги себя. Как он ни старался, дверь все равно оглушительно хлопнула. Зажужжал какой-то механизм, активируя специальное поле, призванное удержать Е Цзуна внутри. Никто не знал, сработает ли он, если Е Цзун действительно решит выйти, но его придумали признанные светила в данной области и неустанно продолжали улучшать. Чжан Ши относился к тому, чтобы быть объектом исследования, с тем же спокойствием, с каким относился ко всему остальному. А судя по тому, чем он занимался, когда Чжао Юнь Лан вошел, он вообще помогал им, самостоятельно изучая тело Е Цзуна. Впрочем, сегодня был не самый подходящий день, чтобы думать об этом, и Чжао Юнь Лан, выкинув лишние мысли из головы, поднялся на лифте наверх. Ся Ян следовало вернуть в Бюро. Возни с ней, конечно, было полно, но она наверняка врала, а, значит, он сумеет выйти через нее на Фаг Гуй Шэна и всех остальных, кто был втянут в это преступление. Пробиться к министру он надеялся довольно быстро. Поговорить с Го Ином на похоронах не было никакой возможности, но тот присутствовал и даже произнес речь, которую Чжао Юнь Лан и Шэнь Вэй пропустили, убирая осколки и приводя себя в относительный порядок. Вероятно, министр Го уже чувствовал себя несколько неловко из-за того, что не принес соболезнования лично. Если Чжао Юнь Лан будет торчать на пресловутом пороге, тому из вежливости придется отложить все дела и уделить ему минутку. План сработал. Помощник сперва поздоровался с ним, а затем через каких-то три минуты выскочил из кабинета и предложил войти. Естественно, министр Го испытывал необходимость тепло пожать руку и заверить: — Начальник Чжао, мне очень жаль, что не встретился с тобой раньше. Церемония вышла очаровательной. Чжао Юнь Лан хлопнул его по плечу. Очаровательной — не то слово. — Слушай, уже забыл. Я не в гости пришел, много времени не займу, только хочу попросить об одной маленькой услуге. Го Ин прислонился к столу. — Что нужно? — Отпустите нашу подозреваемую. Пока мы ее не допросим, мы не можем продолжать расследование, — Чжао Юнь Лан облизнул губы, прищурился. — А еще ваши люди технически нарушают договор, у вас нет прав удерживать дисинцев, а она у вас уже почти целый день. Что-то я сомневаюсь, что она от такого в восторге, — последовало молчание, Го Ин, нахмурившись, бросил на него взгляд, от которого Чжао Юнь Лану сделалось неуютно. — Что? Если вы не можете передать ее Посланнику из-за каких-то проблем с бумажками, я его позову, и он появится примерно через две минуты. — Какую подозреваемую? — медленно переспросил Го Ин. Чжао Юнь Лан неверяще отшатнулся. — Ся Ян? Убийцу из дела отца? О ком еще, черт побери, я стал бы говорить? Ты сам подписал бумаги. Го Ин опустился в кресло, поспешно просмотрел все папки на столе, а затем некоторое время кликал мышкой, изучая содержимое компьютера. Чжао Юнь Лан стоял, опершись обеими руками о стол, и наблюдал с несколько пугающей улыбкой. Пару минут спустя Го Ин поднял взгляд. Теперь он хмурился еще больше. Чжао Юнь Лан закрыл глаза. — Что? — раздраженно потребовал он. — Департамент надзора никого не забирал вчера из Бюро, начальник Чжао.