Bad Drugs

Прекрасно, теперь Чимин не только «забавный питомец», так ещё и брелок, который альфа прицепил к себе и таскает повсюду. Просто так. Просто потому, что ему интересно наблюдать за ним и не так скучно. А мальчишка сердито кулаки сжимает и постоянно шипит за его спиной. Ходить с Чонгуком в его офис стеклянной высотки в центре столицы, в торговые центры, носить иногда его покупки после предупреждающего взгляда альфы — ещё ладно. Но когда секретарь сказал, что его босс велел именно Чимину принести кофе ему и его гостю, возмущению того не было предела. — Не буду я ему ничего нести, — цедит он сквозь стиснутые зубы. Он не мальчик на побегушках. И так ведь ходит в позорном ошейнике, получая презренные взгляды со всех сторон — точно он не больше, чем грязь, оставшаяся на подошве дорогих ботинок мистера Чона. Это всё, как и напыщенность элитного мегаполиса, давит на мальчишку, принижая ещё больше морально. Секретарь тогда, будучи гибридом-альфой, встаёт со своего места, угрожающе подходя ближе. От него исходит уверенная и сильная аура, а Чимин понимает, тот гибрид-гризли. И в следующее мгновение его щеку жжёт от удара. Пощёчина повторяется ещё раз, отчего щека болезненно покраснела. — Если мистер Чон не бьёт тебя, то не забывай, что остальные могут, — фыркает тот с презрением. — Ты всего-то ненужный кусок мяса. Мальчишка дышит глубоко, сдерживаясь, чтобы не огрызнуться или запротивиться и не усугубить своё и так плачевное положение. Он молча выдерживает оскорбления от высказавшегося секретаря, который нагло всучил ему поднос с двумя чашками американо. Чимин привык к резким и гадким словам в свою сторону, а так же к ударам. Но со сжимающимся сердцем понимает, что это не нормально и так быть не должно. Никто не должен привыкать к такому и мириться с этим. После стука и строгого «входите» за дверью, мальчишка открывает её, с поднятой гордо головой вплывая внутрь. Чон раскинулся на своём массивном кресле, незаинтересованно глядя на круглого мужчину напротив, что-то ему старательно объяснявшего. Омега подходит неспешно, аккуратно ставя перед альфой чашку горячего кофе, как вдруг он дергается всем телом, когда на его поясницу опускается пухлая рука чужого альфы. — Говорят, что доставляет огромное удовольствие поиметь кота-гибрида, — хмыкает незнакомец, отчего мальчишка бледнеет. — Мистер Чон, не поделитесь им на ночь? Ладонь скользит ниже на ягодицу, и в глазах Чимина зрачки сужаются в вертикальный овал. Чонгук же просто смотрит на это, никак не реагируя, но зато его вселенская скука, наконец, потихоньку сходит. — Молчание — знак согласия, мистер Чон, тогда я проведу ночку с этой киской, — похабно облизывается альфа, шлёпая мальчишку по попе. Тот вздрагивает ещё раз и кофе, который он уже собирался было поставить на стол и уйти как можно скорее, оказывается разлитым на брюки подскочившего незнакомца. Кажется, горячая жидкость удачно обожгла его между ног. — Но «эта киска», у которой есть имя, не соглашается, — шипит Чимин, показывая свои маленькие, но острые клыки. — Ах ты дрянь! — взрывается альфа в желании избить наглое создание, как путается в собственных ногах и падает на пол. Гибрид отскакивает в сторону, прижимая к себе поднос в качестве ненадёжной защиты, слыша многочисленные угрозы и противные слова в свою сторону. Тот переворачивается на бок и с пыхтением встаёт, сыпля гадостями на бойко стоящего с ровной спиной омегу. Только его ушки всё больше поджимаются к серым мягким волосам. Мужчина злостно надвигается на Чимина и пытается схватить его, но тот ловко уворачивается, и, на самом деле, действительно случайно ударяет подносом по его руке. Альфа пуще прежнего от злости краснеет, из ушей чуть ли не пар идёт, его крупные щёки надуваются. А Чонгук, неожиданно для всех, в ладони хлопает от забавы, скрасившей этот нудный дни. На его губах застывает странная ухмылка. — Мистер Чон! — повышает голос негодующий гость. — Вам бы выпороть до смерти эту грязную шавку, чтобы знала своё место! Он снова тяжело ступает на вжавшегося в рабочий стол Чимина, который уже видит в его глазах свой приговор. Но тот вдруг останавливается, застыв на месте, а через плечи вздрогнувшего гибрида перекидывается рука наклонившегося к нему Чона, подошедшего сзади. — Он знает своё место, — как-то безумно улыбается альфа, своей щекой чуть ли со щекой мальчика не соприкасаясь, и добавляет властно: — Рядом со мной. — Да это животное осмелилось поднять на меня руку! — Во-первых, поднос, — с умным видом говорит Чонгук. — А во-вторых, здорово, да? Он у меня такой дерзкий, своенравный, с коготками… Альфа с расхваливающим видом «обнимает» гибрида одной рукой, другой взяв излюбленно за шею и подбородок, легонько сжав его острые скулы, заставляя выпятить пухлые губы. — Вы сумасшедший… — под нос себе бурчит гость, предчувствуя, что ему лучше покинуть это место. Чон же в мгновение ока выхватывает из-за пазухи пистолет. Становится за спиной Чимина и в его маленькие ручки кладёт оружие, своими большими накрывая его пальцы и рукоять пистолета. Другой альфа замирает, видя направленное на него дуло. Да и Чимин сам задерживает дыхание, а сердце от неожиданности удар пропускает. До него не сразу доходит, что это он, вообще-то, держит пистолет, хотя и сверху покоятся руки мужчины, к груди которого он прислоняется спиной. — Чимин, как насчёт поиграть в кошки-мышки? — с вызовом произносит низкий голос на поджатое ухо. — Напротив — твоя мышь… — Что вы себе позволяете?! — зеленеет в лице альфа, делая шаг назад в отступлении. — Вы точно с ума сошли...! — Кот выходит на охоту, — пугающе скалится Чонгук, и, надавливая на крохотные пальцы омеги, делает выстрел, сопровождаемый его тихим: — Бум. В этот момент дёргаются оба: и мальчишка, и перепуганный до смерти мужчина, аж в сторону отскочивший, хотя пуля пролетела далеко от него. — Я не хочу иметь с вашей конторой никаких дел, мистер Квон, — строго отчеканивает Чонгук. — А моя зверюшка — не подстилка для ублюдков, кидающих партнёров по бизнесу на деньги, как вы. У адресата этих слов лицо кривится, губы в плотную полоску сжимаются. Но ответить нечего — никчемные оправдания застряли в горле вместе с пережитым испугом. — Второе попадание всегда метко, проверим? — изгибает бровь Чон, чуть сильнее нажимая пальчиком гибрида на курок, на этот раз прицеливаясь. Мужчина, всполошившись, буквально бросается бежать, врезаясь в дверь, а после, за ней уже — в стол секретаря. Чимин несколько раз моргает, не понимая, что только что произошло. Он слышит за спиной хриплый смех, а после с его ладоней убираются обжигающие жаром большие, забирая и оружие. Нервно обернувшись, он замечает, как Чон обходит свой стол и берёт чашку. — Это правда, что коты-гибриды действительно по-особенному ублажают в постели? — с каким-то поднимающимся любопытством начинает тот, отпивая кофе и встречаясь с ним взглядом. Чимин давится воздухом, сразу отводя глаза и обхватывая себя руками. Этот альфа сильный, могущественный, если захочет — возьмёт мальчишку, как и когда ему вздумается, и тот ничего не сможет сделать. Даже пискнуть не успеет, если мужчина применит силу. — Н-не надо… — опускает голову гибрид-омега, сильнее впиваясь себе в руку, чтобы не предаваться самым ужасным и страшным воспоминаниям из мрачнейшего периода его жизни. — Прошу, не надо… — Каким смирным ты вдруг стал, — изгибает бровь, — интересно… У Чимина внутренности перекручиваются и ноги подкашиваются, когда он чувствует, как его прижимают к столу, поставив обе руки с двух сторон, преграждая пути отступления. — Значит, правда? Думаю, может, попробовать…? — Нет, нет, не надо, нет, — отрицательно мотает головой мальчишка, съеживаясь. А Чонгук крепко хватает его за бёдра, рывком усаживая на поверхность стола и устраивается меж его раздвинутых силой ножек. У Чимина сердце заходится в бешеном ритме, дыхание учащается. Он начинает изворачиваться, отбиваться и по кошачьи дико рычать, пытаясь расцарапать сосредоточенное лицо альфы. Тело вспоминает непроизвольно всю ту невообразимую боль, разрывающую тело, те омерзительнейшие прикосновения, оставляющие страшные синяки. Истерика охватывает Чимина, не готового вновь пережить то, что по-настоящему может сломать даже его стойкий дух. — Тише, успокойся, — наконец доходит до мальчишки размеренный голос. — Да успокойся ты, блять. За запястья грубо хватают и полностью встряхивают всего омегу, заставляя прийти в себя и распахнуть дрожащие глаза-океаны. Грудь всё ещё быстро вздымается и опускается, свидетельствуя об учащенном дыхании и пульсе. Но теперь Чимин понимает, что мужчина на расстояние вытянутых рук отошёл от стола, держа в мёртвой хватке только его кисти. — Ха, — многозначно выдыхает Чонгук, окончательно отпуская его, — не такие уж мы и разные, киса. У каждого из нас свои демоны, с которыми мы боремся. — Только у вас есть физическая сила, чтобы победить своих, — хрипло произносит Чимин, сглатывая вязкий ком, тут же спрыгивая со стола и отходя на пару метров, всё ещё ощущая дрожь. — Но не забывай, что я долбанный психопат, — кривит губы Чонгук, плюхаясь на кресло и откидываясь назад. — Вы очень пугающе спокойно это признаёте, — честно выдаёт Чимин. — Это… ужасает. — А в чем смысл скрывать правду? Притворяться здоровым и не теряющим потихоньку рассудок, медленно сходя с ума, — с беспристрастием говорит альфа, пальцем стуча по белой чашке. Гибрид-омега ничего больше не произносит, уже полностью успокоившись, взяв себя в руки. Только в душе ещё осадок от случившегося и боязнь повторения подобного с омерзительным продолжением. — Я уже говорил тебе, что не нахожу удовлетворения в сексе, а с детьми это делать не в моём вкусе, поэтому я не собираюсь тебя трогать, — словно прочитав всё на его лице, подаёт голос Чон. — Тебе вообще сколько, тринадцать? Чимин глаза округляет, не понимая, как реагировать на это: обижаться или, наоборот, радоваться, что купил его не любитель маленьких мальчиков. — Восемнадцать, — бурчит он, видя искреннее изумление на лице альфы. — Кисуня, не перестаёшь меня удивлять, — в темных глазах искорки, вместо безразличия. — Значит, течки уже были? Чимин закусывает губу, немногословно ведя плечами и головой в сторону, только кивая в ответ. И с какой это стати Чона это интересует? — Когда будет следующая — сразу скажешь, ты меня понял? Чимин, я не смогу долго играть в доброго альфу, если ты будешь меня игнорировать, — после некоторого времени молчания раздраженно добавляет Чонгук, — и тогда тебе будет больно. — Хорошо-хорошо, — сжимает челюсти тот, словно делая одолжение.

***

Ещё неделя в доме Чон Чонгука проходит быстро, но не незаметно. Чимин устал. Просто морально и физически устал. Он не мог больше слышать гнусные слова в свою сторону от «высшего мира», в котором живёт Чон, а теперь, к сожалению, и гибрид-омега. Некоторые партнёры альфы глумятся, мол «а это удобно: таскать с собой антистресс, на котором можно и злость сорвать, и возбуждение». Кто-то не понимает, кривя носом, почему на важной конференции стоит рядом с почётным альфой такой «огрызок общества». — Огрызок у вас в штанах, — зарычал тогда Чимин, за что получил после, когда мистер Чон вежливо с кем-то беседовал и не видел происходящего. Мальчишку тогда подмышками подхватили и вывели из зала в подворотню. Закричать и позвать альфу у того не хватило гордости, отчего он с мучительными стонами принимал удары, пока его били кулаками и пинали после ногами, швырнув на землю. Его оставили лежать в луже и грязи, со словами, что ему там и место. А глаза бессильно закрывались, но слезам пролиться он не позволял — держался, отхаркивая кровь изо рта. Он слышит приближающиеся тяжёлые шаги, отчего тело машинально сжимается, но сосредоточиться на трансформации не получается, а перед глазами уже лаковые ботинки. Сверху слышится какое-то разочарованное цоканье, а после мужчина присаживается, ставя локоть на колено и подпирая голову. — Глупый, глупый котёнок, — безэмоционально выдыхает Чонгук, обводя взглядом кровоточащее, избитое тело, что ещё подрагивало. — Когда же до тебя дойдёт, что с дерзким язычком ты долго не проживешь? — Я… я не могу молча выслушивать, как они принижают меня и мой род… — хрипит Чимин, пряча лицо в мокром асфальте и разодранных ладошках. — А ты смоги, — закуривая сигарету, строго произносит мужчина. — Выдержи и покажи своё достоинство высоко поднятой головой — не будь как они. — Но ведь им плевать, — поджимает ушки к испачканным волосам, — да и все гибриды-омеги молчат… — С вздернутым гордо носом твоё молчание будет самым громким. Чимин жмурится, переваривая слова альфы и ощущая, как неприятно и болезненно его изнутри выкручивает наизнанку. — А теперь вставай, — неожиданно голос Чона становится жёстче, — машина подъехала ко входу. — Я не дойду… — почти что всхлипывает мальчишка. — Вставай, киса, я не собираюсь тебя нести. Омега разбитые губы поджимает, супится весь и на дрожащих тонких ручках, что, казалось, вот-вот сломаются, поднимает своё еле шевелящееся туловище. По нему прошлись болезненные спазмы, а из какого-то большого пореза хлынула кровь. — Н-не могу… — Тогда ты останешься здесь и подохнешь в подворотне в луже собственной крови и… — мальчишку, почти принявшего сидячее положение, выворачивает незначительным ужином, тогда альфа добавляет — … и блевотины. — Прекра…тите… — откашливается Чимин, понимая, что перед глазами тёмные пятна плывут, а тело будто грузовик проехал. — Ну же, где твоя стойкость и сила духа, м? Маленький ты идиот, я ведь тебе самому помогаю, чтобы ты смог выжить в этом мире… Омега уже не слышит последнего предложения, а может и предпоследнего тоже. Его глаза закатываются и сознание покидает помятое тело, которому не позволили пластом упасть и повредиться ещё больше успевшие вовремя подхватить руки. Все выходные Чимин не покидает комнаты. Даже постель только изредка. Хоть и в кошачьей форме тело восстановилось быстро, но ментальное здоровье знатно пошатнулось. В груди противное жжение, а в мыслях лишь водоворотом крутятся все сказанные ему в лицо гнусности, оскорбления и угрозы за всё то время, что Чон таскал его за собой. Неужели, он это делал специально? Мальчишка сжимает пуховое одеяло, понимая, что да — Чонгук действительно забавлялся тем, как по-разному гибрид реагирует на других противных альф, как отбивает от себя их руки и дерзко выговаривается им. Почти всё время мужчина сразу и заступался за гибрида, не позволяя разгневанным злостным и напыщенным идиотам ударить свою зверюшку. Как он это сделал тогда в офисе с пистолетом — этот случай Чимин запомнит точно надолго. Запомнит, как держал оружие в руках, как стрелял, пусть и с помощью надавливающих пальцев, но он впервые смотрел с противоположного конца пистолета на альфу. Ведь обычно всегда наоборот. Чимин вздрагивает, вспоминая, что ведь тот самый момент ощутил промелькнувшее чувство столь желанной свободы, силы и могущества. Сердце начинает в разы сильнее биться, а живот скручивать от некоего волнения. Он только сейчас осознал, что альфа специально встал именно так, за его спину, чтобы мальчишка мог ощутить все те эмоции, на какую-то жалкую минуту почувствовать себя вольным. Тихонько, на цыпочках, омега выбирается из комнаты, завёрнутый в мягкий плед. Он не знает, зачем и куда идёт посреди ночи, когда, вероятно, весь дом уже спит. Но вздрагивает в зале, когда видит тёмный полуголый силуэт напротив панорамных окон во всю стену. Он подсвечивается уличными фонариками в саду и лунным светом полной луны, отчего можно было увидеть грустный профиль альфы, его чуть нахмуренные брови, опущенные уголки губ и взгляд… такой одинокий, тоскливый. Если бы Чимина просили написать картину самого одинокого человека, то он точно выбрал бы этот силуэт. Чонгук подносит к губам стакан с крепким алкоголем и застывает. В этот момент останавливается и беззвучно, как кот, шагавший Чимин. Мужчина отвисает и всё же делает глоток. — Я уже говорил, что убийца из тебя никудышный, — спокойно говорит тот, разрезая своим охриплым голосом гробовую тишину. — С чего вы взяли, что я собрался убивать вас? — даже фыркает гибрид, уже смелее подходя ближе к нему и становясь почти рядом. — Крадёшься на своих бесшумных лапках за спиной ненавистного тебе альфы глубокой ночью, когда он не в состоянии среагировать — по мне так самый настоящий идеальный план убийства. — А вы не в состоянии? — Я не сплю уже четвёртые сутки, не знаю, сколько во мне алкоголя и никотина, перемешанных с антидепрессантами и снотворным. Как ты думаешь, в каком я состоянии, Чимин? У мальчишки холод пробегает по спине, продолжаясь мурашками дальше по всему телу, когда Чонгук чуть поворачивается к нему. В его глазах всё то же глубокое одиночество, но и какое-то пугающее безумие, граничащее с отчаянием. Зрачки страшно расширены, а под самими глазами синяки, подтверждающие слова об отсутствии сна, сказанные ранее. Признаться, лицо альфы было действительно мужественно красивым, но сейчас будто бы усталость всего мира скопилась на нём. — Разве можно это смешивать? — тише спрашивает мальчишка. — Я, конечно, не специалист, но вроде сочетать спиртное с антидепрессантами нельзя… Он глухо ойкает, когда его вдруг впечатывают в прочное оконное стекло и вплотную к нему прижимается нагая груда мышц. Сердце пропускает удар, в нос вбивается терпкий запах коньяка. Чимин ёжится в пледе, в какой-то степени чувствуя себя в нём защищенно, как в броне, от близости тела альфы. Чон с минуту не моргая, пронзительным взглядом, от которого кровь стынет в жилах, смотрит прямо в голубо-карие глазки. А после, неожиданно для Чимина, вяло опускает голову на его плечо, упираясь лбом и опасно пошатываясь. Чтобы не упасть, он задерживается свободной рукой о запотевшее стекло совсем рядом с головой испугавшегося омеги. — Да, наверное, нельзя, — горько хмыкает Чонгук, тяжело вздыхая. — Мне… нужно прилечь… и постараться не откинуться. Он хватает за локоть через мягкий плед и тянет за собой недоумевающего мальчишку, который сообразить не успевает даже, как оказывается на диване. Страх охватывает с новой силой и пульс учащается. Его сердцебиение отчётливо слышится громом в загробной тишине дома. — Можешь принять иную форму, если боишься, — заплетающимся языком шепчет альфа, зарываясь носом в серые спутанные волосы. — Я не особо контролирую себя и, кажется, не соображаю совсем… Уже через несколько минут Чимин чувствует равномерное дыхание мужчины и его сопение. Ему было не столько страшно, сколько неприятно и жутко странно. Он до дикого рычания ненавидит, когда к нему прикасаются альфы, но сейчас просто противно было, но терпимо. Через мгновение вместо мальчишки образуется котёнок, что попозже во сне жмётся интуитивно к горячей шее, сворачиваясь в ложбинке между ней и ключицей в клубок.