He Was Made For Untidy Rooms and Rumpled Beds

Резюме: *больше сюжета… порно скоро будет…*входи, неудачник, у нас спа-день.*       Шэнь Юань наблюдает за вспышками света, играющими на его веках. Он всегда удивлялся, почему может видеть с закрытыми глазами. Ничего конкретного, но нечёткие формы, смещения в чёрных тонах и тому подобное. Переходяще и эфемерно. У него болела голова.       Он находится в своём бамбуковом доме. Холодная, влажная ткань прикрывает его закрытые глаза, рука прижимает ткань вниз, чтобы мягко надавить. — Система, — спрашивает он. — Что будет, если я не столкну Ло Бинхэ в Бесконечную Бездну?       Система: Автоматическое снятие 10 000 баллов. Хозяин будет депортирован в свой родной мир.       Шэнь Юань слегка сжимает ткань в отчаянии. Как будто система думает, что он не слышал эту фразу раньше: — Нет, не так. Я имею в виду, есть ли какая-то версия событий, когда Ло Бинхэ не падает в бездну? — он не доверяет настойчивости системы. Это раздражает.       Система: Арка Бесконечная Бездна. Главная Сюжетная Точка. Неизбежна.       Шэнь Юань хмурится: — Есть ли какая-то версия, где я не тот, кто столкнул его?       Система: Шэнь Цзю толкает Ло Бинхэ в Бесконечную Бездну. Главный Сюжетный Момент. — А если я откажусь? — спрашивает Шэнь Юань: — Кроме очков, да, я всё понял; но, как я могу толкнуть его вниз, если я, скажем… мёртв? — он быстро добавляет вторую часть, прежде чем дурацкая система повторится в седьмой грёбаный раз.       Если он не столкнёт своего ученика в бездну, то умрёт. Это очень ясно. Ему не нужно слышать монотонный, механический голос бесполезного помощника по переселению душ, повторяющего эти слова.       Система: Шэнь Цзю толкает Ло Бинхэ в Бесконечную Бездну. Главный Сюжетный Момент.       Шэнь Юань выдыхает. Вдыхает. Задерживает дыхание на счёт четыре, а затем снова выдыхает. Он больше не разговаривает с этим грёбаным голосом в голове, гудящим на него, как жуткий робот-бог, существующий только чтобы злить его. В этой истории не так уж много неизбежных сюжетных моментов. На самом деле, здесь не осталось никаких других неминуемых точек. Он выполнил задания для разблокировки функции OOC, но они даже не были основными. Просто обязательными. Как мини-сюжетные точки, подготавливали его к реальному испытанию.       Основные сюжетные моменты означали, что, с разрешения Шэнь Юаня или без него, они обязательно произойдут. Был ли он мёртв или жив. Если странные обстоятельства могли вырвать его душу из тела, переместить в другой мир и заставить играть роль чужого человека, то они, несомненно, могли контролировать его тело на мгновение или два, чтобы Ло Бинхэ сбросили в пропасть. Они на полном серьёзе могли сделать всё, что угодно. Кто мог сказать, что в тот момент, когда разверзнется бездна, они не вытащат Шэнь Юаня из этого тела, и не вернут Шэнь Цзю обратно?       Шэнь Юань сделал всё возможное, чтобы никогда не тратить слишком много времени на обдумывание обстоятельств. Чувство страха, от которого хотелось подавиться собственной слюной, не доставляло ему удовольствия. Его действия не имеют значения. Не имеет значения его выбор. Всё закончится одинаково.       Ло Бинхэ должен спуститься в пропасть, это должен сделать именно Шэнь Юань, ну, Шэнь Цзю. Как он должен подготовиться к чему-то подобному? Как он должен подготовить Ло Бинхэ? Какие оправдания мог дать? По каким причинам? Привет, Шидзуню нужно, чтобы ты спрыгнул в то, что считается верной смертью, но, поверь мне, ты не умрёшь? Ты реальный главный герой романа о жеребце, ты выйдешь из этой пропасти в земле лучше и сильнее, чем раньше, с большим грёбаным мечом и множеством женщин? Даже в его собственном сознании это звучало абсолютно… это был экзистенциальный кризис, ожидающий своего часа. Или предполагаемое психическое расстройство, если в него не верили. Да и кто бы поверил?       Несмотря на то, что у него уже болела голова, он решил в последний на сегодня раз ткнуть пальцем в проклятие своей жизни: — Система, есть ли в любом мире Ло Бинхэ, который не спускается в Бесконечную Бездну? — потому что, знаешь, он почти уверен, что находится в параллельной вселенной.       А это значит, что все книги должны быть настоящими. И его жизнь тоже была книгой… где-то для кого-то. Он мог предположить, что существует несколько версий каждой вселенной. Три из них он уже изучил с ног до головы. Книга, оригинал и та, в которой он застрял сейчас.       Система: Арка Бесконечная Бездна. Главная Сюжетная Точка. Неизбежна.       Ну тогда пошла нахуй.       Неизбежна.       Каждый Ло Бинхэ, в каждой вселенной, должен пройти Бездну. Если только система не лжёт… а Шэнь Юань не собирался даже думать об этом. Хотелось верить, что она говорит правду. Это уже происходило. Что бы он ни делал.       Блять.       Рука Шэнь Юаня поскребла его глаза сквозь ткань, достаточно сильно, чтобы помять ткань и поцарапать кожу. Что ему делать?

***

      Шэнь Цинцю лежит на боку в саду, пытается расслабиться на подушках кушетки. Он чувствует приятный ветерок на своей коже. Одна рука свёрнута под подушкой, на которой покоится голова, другая кладёт в рот свежие личи. Ло Бинхэ сидит на траве перед кушеткой, скрестив ноги и откинувшись на спинку; он чистит личи и кладёт белые, лишённые кожи плоды в неглубокую миску на кровати.       Облизав пальцы от сока, Шэнь Цинцю гладит Бинхэ по голове, слегка почёсывает макушку, взъерошивает пушистые кудри под руками. Покинув бамбуковый дом, Бинхэ распустил свои волосы, чем спровоцировал пальцы Шэнь Цинцю чаще касаться его. От прикосновения он радостно оживился, вжимаясь в руку для большего. Обычно это действие приносило Шэнь Цинцю радость, но сегодня он не может избавиться от печали.       Если Бинхэ почти всё время стоит к нему спиной, то не заметит, если он попытается что-то сделать.       Шэнь Цинцю успокаивает свой ум и пытается говорить. Его рот открывается, но ничего не выходит. Он вдыхает и пытается снова. Как будто чья-то рука хватает его за горло, сжимая всякий раз, когда он начинает что-то говорить.       Тревога, ревущая в его голове, больше не метафорична. Перед ним мелькают, мигают красные знаки опасности, он слышит звук сирен.       Похоже, система действительно хотела его трахнуть. Он не мог рассказать об этом Бинхэ, вообще никому. Если бы мог, возможно, придумал бы какую-нибудь ерунду о пророчестве, чтобы суметь предупредить своего ученика, что однажды столкнёт Бинхэ в эквивалент ада на земле сянься.       Стиснув зубы, он выдохнул и раздражённо сунул в рот личи. Хорошо, хорошо, хорошо. Он столкнёт Ло Бинхэ в бездну, без всякого предупреждения. Очевидно, у него нет другого выбора… кроме смерти, которая тоже не спасёт Бинхэ. И вот он здесь, размышляет о том, как столкнуть ребёнка, которого вырастил, в яму смерти. Каким великим человеком стал Шэнь Юань. Как праведно.       Чувствуя, как мягкая белая плоть личи лопается под его довольно агрессивным жеванием, Шэнь Цинцю перекатывается на спину. Не обращая внимания на то, что его рука липкая, он прикрывает ею глаза.       Блять. Он не будет думать об этом. Воздух вокруг него всё ещё горячий, и он чувствует себя дерьмово. Это дерьмо. Всё было дерьмом, и скоро всё пойдет в дерьмо.       В течение последних оставшихся лет мира он собирался посетить горячий источник.       Шэнь Цинцю тоже может это сделать… в любом случае, не похоже, что его настроение улучшится здесь. Принять то, что ты не можешь изменить, и всё это мотивирующее дерьмо самопомощи. Он хотел бы видеть, как кто-то мотивирует свой выход из ситуации, в которой Шэнь Юань оказался. Его держат в заложниках роботы-боги, которые украли его душу. Отправив в рот очередную порцию личи, он мысленно составил список возможных вариантов.

***

      Ло Бинхэ понятия не имел, зачем они едут на гору Тан, но определённо не жаловался.       Шидзунь заявил, что они собираются расслабиться. Сказал, что это награда как за хорошее поведение Ло Бинхэ, так и за его работу в городе И. Бинхэ лично считал, что не заслуживает награды за убийство водяного демона, учитывая, что Шидзунь был тем, кто разъяснил ему всё это. Степень усилий Бинхэ можно было свести к нанесению удара мечом демону низкого класса. Бинхэ также считал, что уроки, которые он должен был выучить в городе И, были недостойны прогулки. Но, если Шидзунь попросит его сопровождать, Бинхэ никогда не откажет.       Он был не из тех, кто сомневается в своей удаче. В конце концов, он отправился вместе со своим Шидзунем.       Глядя на Шэнь Цинцю, сидящего напротив него в повозке, сложившего длинные пальцы на лежащем на коленях закрытом веере, Бинхэ рассматривал гору Тан. Она была известна прежде всего своими целебными источниками. На ней построено большое заведение — место, где посетители могли заплатить за пользование горячими источниками. Это новая смесь между гостиницей и огромной ванной. Вода, в зависимости от забронированного номера, может помочь культивированию или исцелению в незначительной степени. Они также могут значительно улучшить текстуру кожи и залечить мелкие дефекты, что делает гору популярным местом для… ну… избалованных благородных жён… но также и для тех, кто хочет расслабиться. Время от времени учёные устраивали там вечеринки по наблюдению за Луной. Хотя это было действительно редкой вещью, учитывая, как часто это место забронировано полностью.       Гора Тан и её источники принадлежали какой-то старой семье заклинателей. Они использовали гостиницу как источник дополнительного дохода. Горячие источники не были каким-то большим сокровищем, их не открывали только лишь для платной публики. Они были простыми, милыми и полезными в мелочах.       Сам Му Цинфан одобрил поездку. Он предположил, что вода поможет с циркуляцией Ци в теле Шидзуня. В небольшой степени горячие источники могли обеспечить облегчение от любых оставшихся болей в мышцах, появившихся без лечения.       Итак, Ло Бинхэ, по сути, собирался на курорт с горячими источниками со своим Шидзунем.

***

      Проскользнув мимо предложенных слуг, Шэнь Цинцю отказался от их услуг. Он предпочитал одиночество или компанию Ло Бинхэ. Честно говоря, его раздражало лечение, в котором, по мнению этих древних людей, он нуждался. Этот Шидзунь вполне мог бы принять ванну самостоятельно, спасибо. Он не хотел, чтобы ему помогала группа хихикающих тринадцатилетних девочек. Это неправильно. Будьте справедливы к девушкам на курорте, которые не хихикали, а с уважением смотрели в пол, в то время как менеджер продолжал говорить о «почётном культиваторе это» и о «почётном культиваторе то».       Если бы ему действительно понадобился кто-то, кто потрёт ему спину, Шэнь Юань позвал бы Ло Бинхэ, чтобы тот сделал это. Устроившись в номере, ученик быстро обустроил место по вкусу Шэнь Цинцю. Он знал, что у Учителя были определённые предпочтения независимо от того, где они останавливались. Комната, как обычно, делилась на две части. Одна для него, другая — для прислуги, там жил Бинхэ. Честно говоря, ему нужно было убедить мальчика снять свою комнату на днях. Ло Бинхэ был его учеником, а не слугой. Он не мог представить себе Ло Бинхэ из романа, служащего кому-либо… возможно, на голубой луне оригинал баловал жену, чтобы соблазнить её. Но это никогда не длилось долго, прежде чем он переходил к следующей. Бинхэ, конечно, никогда не чистил фрукты и не обмахивал веером ни одну из своих жён. Иногда Шэнь Цинцю задавался вопросом, как они дошли до этого момента в их отношениях учителя и ученика, и спрашивал, должен ли он прекратить это. Бинхэ всегда плакал, когда он просил его остановиться. Этот мальчик был таким непонятным.       Несмотря ни на что, он приехал сюда, чтобы прогнать своё меланхолическое настроение. Уставившись на дверь, которая вела к изолированному и уединённому горячему источнику, он прошёл за украшенную паучьими лилиями сложенную ширму. Та служила гардеробной. Переоделся в предоставленные курортом белые халаты. Ткань была далеко не такой мягкой, как его собственное нижнее бельё, но он справился. Развязав пояс, Шэнь Юань распустил волосы, вздохнул с облегчением, и бросил свою корону на лежащую у ног кучу одежды. Шэнь Цинцю схватил коробку с закусками из ожидающих рук Бинхэ и полотенце из стопки, которая лежала на столе ближе всего к двери, ведущей к горячим источникам. — Этот мастер направляется к источнику. Не хочет ли Бинхэ присоединиться ко мне? — предложил он.       В конце концов, это было вежливо. Разве японцы не рассматривали общее купание как связующий опыт? В этом не было ничего особенного. Они будут в халатах, и вода, возможно, пойдёт на пользу Бинхэ.       Глаза Бинхэ расширились, он уставился в пол, его зубы начали кусать нижнюю губу. Казалось, ученик с чем-то борется. После долгой паузы он поднял глаза. Его тон был решительным, когда он ответил: — Этот ученик благодарит Шидзуня, но он должен отказаться. Этот ученик пойдёт позже, возможно, утром.       Шэнь Цинцю поднял бровь и внутренне пожал плечами. Как бы то ни было, предложил он. Может быть, Бинхэ хотел осмотреть поместье или что-то в этом роде? Может быть, ему неудобно делить горячий источник со своим учителем? Шэнь Цинцю не собирался суетиться из-за этого, его ждала гигантская никогда не остывающая ванна. Да, жарко, ну и что? Это полезно для здоровья, а на вершине горы Тан ночью прохладно. Привет, расслабленное напряжение мышц, вот пришёл Шэнь Цинцю.

***

      Бинхэ смотрит, как его Шидзунь собирается. Когда дверь закрывается и Мастер уходит, Бинхэ падает на колени, прямо на деревянный пол, и закрывает лицо трясущимися руками. — Эй, сопляк, почему бы тебе не принять его предложение? Ты так долго ел его тофу, почему бы не откусить ещё кусочек? — поддразнил Демон Сна, уже знакомый с ситуацией. — Убирайся, — огрызнулся Бинхэ.       Он не собирается, несмотря на насмешки Старшего Демона Сна, пользоваться своим преимуществом над Шидзунем… до такой степени. Бинхэ может… обходить тот факт… что Шидзунь, на самом деле, не знает, что правильно. Но для Ло Бинхэ было бы за гранью приличия купаться со своим учителем. В одних белых одеждах из всех вещей? Человек был бы голым перед ним. Бинхэ, несмотря на всю свою жадность, ещё не настолько глуп, чтобы сделать нечто подобное, без знания о его намерениях Шэнь Цинцю.       Растирание ног, массаж спины, расчёсывание волос, и обмахивание в жару. Бинхэ мог делать все эти вещи. Возможно, хорошо обученный слуга выполнит те же самые обязанности, так что его поведение не было совершенно ужасным — оправдывал себя Бинхэ. Шидзунь наслаждался его вниманием, что было самым важным фактором. Но это линия, которую Бинхэ не осмеливался пересечь.       Он не позволит себе таких вольностей, пока они с Шэнь Цинцю не поженятся или хотя бы не будут вместе. Он не увидит обнажённую фигуру своего учителя, пока Шэнь Цинцю не полюбит его так, как Бинхэ любит Шэнь Цинцю. Он понимал из своих действий в городе И, что нет ничего плохого в торговле плотью и некоторых непристойностях, но он также знал, где-то глубоко внутри себя, что, если бы зашёл в горячий источник… это было бы неправильно. Это могло бы воспользоваться невинностью Шидзуня так, как Бинхэ не был готов. Невинность, которую Бинхэ нашёл, чтобы бежать… глубже, чем ожидалось. Бинхэ тряхнул головой, чтобы прояснить мысли. Не имело значения, был ли Шидзунь опытным… или нет. Он не станет вторгаться в его ванну. По крайней мере, пока. У Бинхэ были некоторые… он хотел иметь больше манер. Он хотел быть хорошим для своего Шидзуня.       Приготовившись к медитации, Ло Бинхэ устроился в ожидании.

***

      Шэнь Цинцю вышел из купальни в чистом халате. К счастью, предоставленные курортом были толще, чем нижнее белье Шэнь Цинцю, поэтому вместо оставленной после ванны сырости, он чувствовал только слабые следы от волос, прилипших к спине. Влажность удлиняла черные локоны в водопад смолы. Распущенные пряди прилипли к его щекам, и Бинхэ наблюдал, как Шидзунь заправляет их за уши.       Кожа слегка влажная от горячих источников, румянец окрашивает щёки и путешествует по переносице. В его глазах блеск, дымка, оставшаяся после того, как он плавал в источнике около двух шичень. Кожа заметно разгладилась после ванны, сияя белизной в свете свечей и мягком лунном сиянии, проникающим через открытую дверь. Капельки воды пятнают твёрдую древесину под Шэнь Цинцю, но Бинхэ видит только эту красоту, влажную после ванны, приходящую на ужин и в постель.       Интимность сопровождения его Шидзуня радует его. Однажды, когда он присоединится к Шэнь Цинцю в этой ванне, он вымоет каждую прядь его волос и погладит бледную кожу своими руками, пока она не станет чистой. Сейчас он может сделать только это вместо всего остального; встав со своего предыдущего сидячего положения, Ло Бинхэ предлагает: — Могу я расчесать ваши волосы?       Он знает, что Шидзунь скажет «да». Бинхэ расчесывал волосы Шэнь Цинцю каждую ночь, когда мог. Ему никогда не отказывали.       Шидзунь смотрит на него и кивает. Теперь Бинхэ может найти следы эмоций в этом невыразительном лице, в этом спокойном взгляде Шидзуня, похожего на деревянную куклу или нефритовую статую. Или, по крайней мере, может понять, что чувствует человек перед ним… в других случаях ему не так повезло. Бинхэ думает, что ощущает меланхолический воздух вокруг своего Шидзуня, хотя и не знает, что его беспокоит.       Шидзунь молча опускается на колени, на подушку у низкого столика в центре комнаты, Ло Бинхэ идёт за ним, уже раскладывая расчёски и масла. Бинхэ быстро схватил полотенце, заметив, что волосы Шэнь Цинцю влажнее, чем должны были быть. Крепко ухватившись за локоны, он заматывает длинные чёрные пряди в белое полотенце и начинает крутить. Выжимает влагу, как только может. Обычно Шэнь Цинцю оставался в вертикальном положении, когда Бинхэ сушил его волосы. Сегодня, освободившись от весеннего зноя, Бинхэ потянул этот кусок чёрного шёлка. Одной рукой дёрнул шею своего Шидзуня в сторону и прямо назад. Это действие обнажило знакомую белую шею и прижало её к его рту.       Бинхэ на мгновение застыл. У него перехватило дыхание. Он задыхался от плоти на своих губах, прикусывая её и целуя свой путь вверх по этой прекрасной колонне. Только из-за появления серии воображаемых эротических изображений у него есть силы отодвинуться. Его губам уже не хватает мягкой кожи под ними. Она была сладкая и слегка травянистая от родниковой воды. Уступка Бинхэ своему контролю состояла в том, чтобы немедленно слизать этот вкус с собственных губ, наслаждаясь им, когда он поднял Шэнь Цинцю. Одна рука все ещё сжимала вытертые полотенцем волосы, другая лежала на плече.       Под своими руками он чувствует, что Шидзунь всё ещё откидывается назад, опираясь на руку на его плече.       Волнуясь, Бинхэ спросил: — Ты в порядке, Шидзунь?       Шэнь Цинцю оглядывается на него. Его глаза затуманены влагой, когда он смотрит на мгновение, прежде чем спросить: — Этот мастер немного устал, Бинхэ. Ты позволишь мне остаться так?       Бинхэ никогда не мог отказать в такой просьбе, в любой просьбе своего Шидзуня. Он позволил бы ему остаться прислоненным к Бинхэ навсегда, если бы это было то, чего он хотел. Позволив Шидзуню диктовать темп, Бинхэ наблюдал и чувствовал, как Шэнь Цинцю снова откинулся на грудь Бинхэ. Его волосы намочили мантии Бинхэ. Его голова покоилась на сгибе руки Бинхэ. Под этим углом, когда они оба стояли на коленях, его Шидзунь откинулся назад, Бинхэ был выше него. Ло Бинхэ практически мог держать Шэнь Цинцю на руках. Бинхэ раздвинул ноги и обхватил бока Шэнь Цинцю, чтобы облегчить им задачу. Он сделал паузу, ожидая выговора, но его так и не последовало, и он продолжил свои действия.       Поджав губы, Бинхэ сдвинул волосы Шэнь Цинцю в сторону, стянул полотенце и сделал быструю, неуклюжую работу, распутывая их. Положение требовало, чтобы он двигал Шидзуня так и этак, чтобы добраться до всех его волос. Все это время Шэнь Цинцю безвольно лежал в чужих объятиях, чёрные локоны влажно прилипли к телу ученика, когда он отдыхал на Бинхэ вместо своей кровати. Единственная капля воды скатилась по лбу Шэнь Цинцю, затем рассекла его глаз пополам и упала вниз по щеке, как слеза. Бинхэ поймал её щелчком большого пальца, наблюдая, как ресницы Шидзуня трепещут, пока его мастер… за неимением лучшего слова, прижался к нему.       Бинхэ разрывался между беспокойством и радостью от того, что Шидзунь доверял ему в таком уязвимом состоянии.       Бинхэ задумался о массаже, но мышцы, которые он чувствовал, уже расслабились. Он обхватил обеими руками спину Шидзуня и крепко прижал его к груди, прежде чем просунуть одну руку под колени и приподнять. Он был легче, чем ожидалось для того, чей вес в сердце Ло Бинхэ был несравним. Бинхэ знал, что у него было искажённое чувство морали и неутолимый внутренний голод. Он жаждал как победы, так и мести, но со своим Шидзунем он… хотел быть лучше.       Глядя на спящее лицо Шэнь Цинцю, Бинхэ улыбнулся и поцеловал его в гладкий лоб. Уложив старшего мужчину в постель, Бинхэ провёл пальцем по ещё влажным волосам, поднял кончик косы, которую небрежно заплел, и тоже поцеловал его. Что ему делать со своим Шидзунем?

***

      Годы спустя, Шэнь Цинцю бросил Ло Бинхэ в Бесконечную Бездну без единого слова.       В отчаянном желании жить, Бинхэ рылся в своих вещах только для того, чтобы обнаружить, что его мешочек цянькунь содержал меньший. В нём нашлись бесчисленные божественные сокровища, талисманы, достаточно лекарств, чтобы продержаться в течение многих лет, и странно… литература. Там была одна записка, каллиграфию которой Бинхэ узнал бы где угодно.       На ней было написано одно слово.       Живи.       Бинхэ закрыл лицо руками и зарыдал. Его сердце разрывалось надвое… что ему было делать со своим Шидзунем?