He Was Made For Untidy Rooms and Rumpled Beds

Резюме: *порно… ещё порно… и немного других вещей…       Когда Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю, наконец, закончили свою долгую и очень запутанную игру «убийство или секс», где ставками были буквально судьба мира, (Шэнь Цинцю знал это), и судьба его задницы (не то, чтобы Цинцю подозревал); они разработали… соглашение. Шэнь Юань имел в виду, что они, возможно, поженились? Тогда он честно не обращал на это особого внимания, озадаченный утверждениями, что «пленил» Бинхэ, и что Повелитель Демонов настолько «повержен красотой», что захотел похитить его.       Шэнь Цинцю потребовалось некоторое время, чтобы понять: вернувшийся из Бездны Бинхэ не хотел убивать его… ученик вообще никогда не хотел его убивать и, на самом деле, хотел делать с ним вещи, совершенно не связанные со смертью или расчленением. Ло Бинхэ также потребовалось время, чтобы убедиться, что Шэнь Цинцю не желал ему смерти. По-видимому, с этим помог мешочек… но беспорядок, который они сотворили, выясняя отношения… Шэнь Цинцю просто благодарен, что всё успокоилось. Что он больше не обязан системе, которая, казалось, исчезла после «завершения» миссии. Что Цанцюн в целости и сохранности. Что ученик всё ещё заботился о нём.       Вернувшись из Бездны, Ло Бинхэ показывал свою заботу почтительным отношением и вниманием к Шэнь Цинцю. Однако, изменения были очевидны. Он вышел из Бездны наполовину диким, будто голодал в течение многих лет, а Шэнь Цинцю был единственной известной едой. Его тело — хлеб, кровь — вода. Когда дело доходило до Шидзуня, ему всегда было мало. В конце концов, что значит один кусок хлеба для голодающего человека? Что значит один стакан воды в пустыне? Ло Бинхэ цеплялся за Шэнь Цинцю с отчаянием, говорящим о переживаниях: тогда выживание было чем-то, за что нужно бороться, а не тем, чего можно ожидать.

***

      Шэнь Цинцю проснулся рано утром, одурманенный сном. Его лицо прижималось к твёрдой обнажённой груди. Мускулистые руки поймали его в ловушку, удерживая рядом с большим телом, на котором он лежал. Размяв шею из стороны в сторону, он слегка зашипел, услышав треск. Одна рука вывернулась оттуда, где была зажата, и потянулась к затылку, погладив. Большая мозолистая рука убрала его собственную. Тёплые ладони Бинхэ быстро справились с мышечным напряжением, которое он создал, откинув голову назад от удовольствия, когда его бывший ученик пытался втрахать его в кровать.       С закрытыми глазами Шэнь Цинцю пересчитал новые отголоски боли и синяки прошлой ночи. Его тело было подношением этому голодному мальчику. Почувствовав облегчение, он издал тихий стон, когда напряжённый узел под пальцами Бинхэ расслабился.       Долгое время, после всего случившегося, ученик отказывался прикасаться к его шее. Когда же, наконец, делал это, то начинал с медленных, извиняющихся поцелуев. Они спускались по длинной белой колонне к ключицам, будто, если он будет достаточно нежным, то сможет стереть воспоминания о прошлом.       Две руки обвились вокруг его шеи, пальцы сомкнулись, когда — в его глазах потемнело — Ло Бинхэ прижал его к стене. Он не мог дышать. Он не мог — руки на шее — задыхался — словно тонул — дышать — наводнение — лёгкие — красные, красные, глаза — как — дышать —       Один большой палец скользнул к губам Шэнь Цинцю, прижимаясь к плюшевой мягкости нижней.       Он понимал, что всё в порядке.       Бинхэ оказался в трудном положении, у Шэнь Цинцю не было ответов. Он не мог ответить.       Одна из больших рук Бинхэ скользила по его позвоночнику, в то время как другая продолжала массировать, ощупывать каждый позвонок, пока не спустилась вниз, чтобы сжать его зад. Он почувствовал, как Бинхэ крепко, собственнически схватил его, прежде чем его указательный палец обвёл края пробки, помещённой внутрь Шэнь Цинцю в какой-то момент ночи. Толстый, красный, нефритовый фаллос был смоделирован по собственному размеру и обхвату Бинхэ. Возможно, только немного меньше. «Для удобства» — предположил он. Но это не имело значения. Шэнь Цинцю часто спал, наполненный до краев наполовину твердым членом, напоминающим ему о безграничной любви Ло Бинхэ. Голодный, жадный, полный. Пробка была толще запястья Шэнь Цинцю в самом широком месте, сужаясь к толстому кончику. Творческую лицензию снял он сам: поверхность покрывали ребристые канавки и поднятые завитки, создавая текстуры. Шэнь Цинцю мог чувствовать их внутри, когда поворачивал голову и ворчал. Гладкие узоры скользили по его внутренним стенкам.       Рука на спине переместилась к лопаткам, чтобы прижать его и не дать двигаться дальше. Вторая ладонь на попе игриво постучала по основанию пробки одним пальцем. Ло Бинхэ пробормотал: — Доброе утро, Шидзунь.       Шэнь Цинцю несколько раз без особого энтузиазма хлопнул его по груди, всё ещё отказываясь открыть глаза. Почему Бинхэ продолжает называть его так в постели? Чужая рука, пальцы сжимали основание и явно шевелили пробку, вставленную во вход Шэнь Цинцю. Он делал небольшие, мягкие движения, чтобы дать его телу привыкнуть. От прикосновения к ободку по телу пробежала дрожь. В какой момент, во всём этом взаимодействии, Шэнь Цинцю был его учителем? До того, как Бинхэ заставил его потерять сознание, трахая большую часть ночи? Или после, когда продолжал, несмотря на то, что Шэнь Цинцю отключился? Хотелось бы знать.       Пока Шэнь Юань мог лежать и ничего не делать, он не спорил с Бинхэ. Не тогда, когда это делало бывшего ученика таким счастливым и стоило Шэнь Цинцю сравнительно мало. Во всяком случае, ему не будет больно. Бинхэ всегда получал непристойное удовольствие от подготовки Шэнь Цинцю, прежде чем взять его членом. Часто он заставлял Шэнь Цинцю кончить несколько раз ртом или пальцами, прежде чем соизволил почтить его этим массивным столбом.       Бинхэ начал неглубоко толкать и вытягивать пробку, вставляя её, может быть, на дюйм, а затем вытаскивая на столько же. Это повторяющееся движение заставило Шэнь Цинцю почувствовать хлюпанье его внутренностей, наполненных спермой настолько, что она начинала вытекать, если пробка ослабляла давление. Застонав, когда она прижалась к месту, которое заставило взорваться за его закрытыми глазами искры, Шэнь Цинцю попытался глубже уткнуться носом в грудь Ло Бинхэ. Свободная рука Бинхэ погладила его волосы. — Шидзунь всё ещё хочет спать, хмм? — спросил Бинхэ, прекрасно зная, каков будет ответ. — Ну что ж, — продолжил он. — Если Шидзунь не жалуется, то этому ученику придется помочь себе самому.       Услышав это замечание, Шэнь Цинцю почувствовал, как его расслабленное тело мягко скатилось с груди Бинхэ. Тот устроил Шидзуня на животе, подложив под бедра подушку, чтобы предоставить его задницу для изучения Бинхэ. Шэнь Юань издал тихий, недовольный звук: когда подушка прижималась к его животу, внутри хлюпало только сильнее. Мягкий шелк простыней успокаивал его щёку, так что это был бонус. — Шшш, тише, — Бинхэ замолчал, успокаивающе погладив поясницу. — Я скоро выну это. Обещаю.       Верный своему слову, Бинхэ начал медленно вытаскивать пробку. Время от времени он останавливался, чтобы оценить, как дырочка пытается втянуть пробку обратно в себя, как скользят растянутые внутренности Шэнь Цинцю, и как каждое движение тянет его тело к возбуждению, как рыбу к приманке. Он почувствовал себя таким опустошенным, когда пробку, наконец, вытащили с влажным, хлюпающим звуком. Он почувствовал, приоткрыв рот, что руки Ло Бинхэ раздвинули его ягодицы и приподняли бедра ещё выше. Одна рука двинулась к животу, чтобы надавить на низ. Застонав Шэнь Цинцю почувствовал, как из дырочки вытекает сперма. Его бедра ощутили обманчивую влагу опустошения. Рука продолжала массировать живот, заставляя выпустить всё, что осталось с прошлой ночи.       Шэнь Цинцю мягко опустили обратно на подушку. Большая фигура позади занялась его спиной. Он чувствовал, как сверху на его позвоночник, лопатки, рёбра сыплются поцелуи. Почувствовав, как распущенные кудри Бинхэ щекочут его щеки, он сонно смахнул их рукой.       Бинхэ усмехнулся и отодвинул волосы, свои и Шэнь Цинцю, в сторону, чтобы запечатлеть поцелуи на его затылке. Для Шэнь Цинцю он пах теплом и расслабленными вечерами, проведенными в свете свечей. Знакомое масло в волосах. Сандал и что-то неназываемое, потому что оно принадлежало исключительно Бинхэ. Шэнь Цинцю таял под этими руками, его тело знало, как поддаться ощущению их прикосновений… в конце концов, он практиковался.       Влажное, холодное, истощённое тело, неспособное бороться с ядом, струящимся сквозь него. Наблюдает за Ло Бинхэ, смотрящим на него в тёмной камере тюрьмы. Глаза во тьме. Спрашивает — ему нечего сказать — руки связаны — каждый раз — это случалось каждый раз — спрашивал, жалеет ли он об этом — да — почему — ничего, никаких оправданий. Его оправдания похоронены там, куда он не мог добраться. Мог только сказать да, но никогда не знал, поверят ли ему. У него нет причин верить. Бинхэ хотелось верить —       Он почувствовал, как невероятно большой член трётся о его позвоночник, затем о попу, оставляя за собой след предварительной спермы. Головка задела край его хризантемы, когда Бинхэ начал легко прокладывать путь в тело Шэнь Цинцю, уткнувшись носом в шею пойманной под ним фигуры. Мысль Шэнь Цинцю о том, что его снова заполнят, выбила весь воздух из лёгких и спутала мысли.       Ло Бинхэ скользнул внутрь кончиком первого пальца. Мягко покачивая бедрами, он провёл ладонями от плеч Шэнь Цинцю вниз, по рукам, и подтянул, чтобы они обхватили его шею с обеих сторон; теперь Бинхэ мог прижать свои ладони поверх рук Шэнь Цинцю. Сначала он ласкал вершины тонких пальцев, оставляя огонь следов, затем переплёл их руки вместе. В таком положении Шэнь Цинцю не мог вырываться, а только смириться со своим положением. Только покорно прижаться к кровати. Давящая хватка удерживала Шэнь Цинцю, растягиваемого Ло Бинхэ, он чувствовал его пульсирующий член в своём теле. После ночи с пробкой, размер не доставил явных неудобств, но ожог от частого трения приносил отголоски вездесущей боли. Теперь это знакомо. — Шидзунь так добр ко мне, — Бинхэ застонал, когда двинулся. Его губы осыпали лопатки Шэнь Цинцю поцелуями, которые быстро превратились в укусы, добавляясь к синякам, уже осыпавшим тело Шэнь Цинцю.       Бледную кожу Шэнь Цинцю покрывали следы одержимости. Они спускались от шеи до лодыжек. Его тело окрасилось в синий и красный цвета. Заживающая зелень и жёлтые пятна по краям следов укусов. Бинхэ любил оставлять на теле Шэнь Цинцю свои следы, обновляя их по мере исчезновения. Внутренние стороны бёдер Шэнь Цинцю были в беспорядке, так же как ключицы, область шеи, которая скрывалась под одеждой. Его единственная просьба заключалась в том, чтобы Бинхэ ставил отметины ниже воротника. Это было не так уж трудно, учитывая обстоятельства. Шэнь Цинцю никогда не был так благодарен за свои вычурные одежды, как после того, как они начали…       Холодная вода, горный хребет, боль от того, что его разорвали надвое — задыхающееся тело — горящее тело — тело больше не ощущалось как тело — тело как… он не хотел чувствовать, но не мог отвести взгляд от Ло Бинхэ — не мог перестать смотреть, несмотря ни на что — потому что — Бинхэ нужно было знать, что он не ненавидит его за это — Ло Бинхэ на нём рычал — меч — мальчик, которого он любил — мужчина — он не мог дышать. Он любил этого мальчика. Он не мог позволить ему думать, что Шэнь Цинцю винит его за это —       «Это будет долгое утро» — подумал Шэнь Цинцю. Его собственный член снова стал твердым. Насколько он помнил, прежде, чем потерять сознание, он уже стал безучастным. Его тело осталось ни с чем, когда Бинхэ выжал оргазм после оргазма из его податливого тела. Он доверил Ло Бинхэ всё, что у него было. Позволил забрать всё даже тогда, когда был мёртв для мира. Он любил его больше, чем самого себя, и был готов умереть за своего ученика. Однажды он умер за него, и сделает это снова. Но этим утром, в сонном тумане, всё ещё отказываясь открыть глаза, Шэнь Цинцю задохнулся и почувствовал себя приземлённым. Из-за рук, прижимающих его к простыням, груди на спине, члена, растягивающего его самым лучшим образом, и дыхания Ло Бинхэ на ухе.       Он доверял мужу заботу о себе…       Мальчик, угрожающий сломать мир пополам, если Шэнь Цинцю осмелится любить кого-то больше, чем его, как человек, который сожжёт всё  — только ради одного взгляда — посмотри на меня, Шидзунь — посмотри на меня — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ —       Что он мог сделать перед лицом такой преданности, как не отплатить ей?

***

      Руки Ло Бинхэ прошлись по правой ноге Шэнь Цинцю, массируя подошву. Большие пальцы впились в мягкую плоть. Это напоминало их совместные дни, когда Бинхэ был моложе, учеником, а не Повелителем Демонов. Голодные красные глаза, смотрящие на него, были новыми, подумал Шэнь Цинцю, наблюдая за коленопреклоненной фигурой Бинхэ. Рука крепко сжала его ступню, когда голодный рот опустился, чтобы прикусить большой палец. Влажный язык прошёлся по ногтям. Зубы задели мягкую плоть под ними. Вынув палец изо рта, Бинхэ поцеловал каждый ноготь на ноге, покусывая кончики и те места, где прошлись руки. Он скользнул языком между пальчиками. На его лице читалось странное опьянение. Шэнь Цинцю действительно не знал, почему Бинхэ так нравилось играть с его ногами, но согласился с этим.       Открытие было сделано однажды утром, когда его непослушный партнёр, в наказание за чрезмерное применение силы, стоял на коленях у подножия кровати. Шэнь Цинцю мог поклясться: ученик чуть не сломал ему бедра, так что он, в сильном волнении… возможно… наступил на лицо Бинхэ… Движение обернулось против него. Бинхэ испустил грязный стон. Его глаза горели красным, когда он попытался поглотить ногу Шэнь Цинцю… Это заставило Шэнь Цинцю попытаться ударить его… что заставило Ло Бинхэ снова застонать, продолжая целовать ноги Шидзуня.       Бинхэ, закончив с пальцами ног, провёл языком от подошвы вверх по щиколотке. Тёплые руки не давали его ноге отпрянуть. Шэнь Цинцю наблюдал, как Ло Бинхэ сосал отметину на верхней части его лодыжки, прежде чем проследить свой путь вверх по икре Шэнь Цинцю ртом, останавливаясь, чтобы пососать новый засос на мышце. Шэнь Цинцю почувствовал, как желание начало скапливаться в его животе. Его тело натренировалось реагировать на рот Ло Бинхэ.       Двигающиеся руки ученика гладили обе ноги от икры до колена, широко раскрывая бёдра. Его рот ни на мгновение не покидал правую икру Шэнь Цинцю. Он перекинул ногу Учителя через широкое плечо, чтобы поставить ещё один засос на внутренней стороне колена.       Шэнь Цинцю издал тихий вскрик и отодвинулся от этого ощущения, но чужие руки держали его ноги слишком крепко. Ло Бинхэ подтянул его вперёд, чтобы перенести больше веса на своё тело. Грубые ладони нащупали внутреннюю поверхность бёдер Шэнь Юаня, раздвигая их шире, вгрызаясь в мягкую плоть. Рот Бинхэ сжался, когда он проследил свой путь до середины бёдер, прежде чем снова переместиться к мягкому правому. Первыми были нежные поцелуи. После Бинхэ начал покусывать и повторять следы, которые окрашивали внутреннюю сторону бедра Шэнь Цинцю. Проведя языком по следу укуса, оставленному прошлой ночью, Бинхэ пососал кожу, которая только начинала заживать. Эрекция Шэнь Цинцю, безусловно, привлекала внимание. В этот момент его бёдра делали небольшие прерывистые толчки в сторону рта Бинхэ. Не то, чтобы что-то случилось, прежде чем Ло Бинхэ насытится поклонением телу Шэнь Цинцю.       Откинувшись назад, он удовлетворённо полюбовался своей работой и надавил большим пальцем на синяк: — Шидзунь выглядит так красиво, — тихо промурлыкал ученик.       Бинхэ знал, что временами он может перебарщивать… но голод юности и голод взрослой жизни сделали его ненасытным. То, что теперь он мог дотронуться до своего Шидзуня, мало что меняло. Повезло, что Учитель его баловал. Его тело было податливым к прикосновениям Бинхэ. Собственная кожа болела от желания прижаться к Шэнь Цинцю, ощутить тепло уютного тела в своих руках. Дыхание вместо безжизненной тишины.       Правое бедро Шэнь Цинцю покрывали беспорядочные свежие красные и фиолетовые цветы. Ладони Ло Бинхэ, всё ещё держащие бёдра Шэнь Цинцю открытыми, а одну ногу закинутой за плечо, настойчиво сжимались. Когда он снова заговорил, его голос охрип от возбуждения: — Ноги Шидзуня должны соответствовать. Позвольте этому ученику исправить ошибку.

***

      Ло Бинхэ с раскаянием смотрел на одежду, специально заказанную у паучьих демонов Юга. Это был один из многих нарядов, которые он хотел накинуть на элегантную фигуру своего Шидзуня теперь, когда у него было право голоса в таких вопросах. Это новая радость: иметь возможность покупать вещи для Шэнь Цинцю, чтобы тот их носил. Особенно в Царстве Демонов, где придворные функции были предлогом для того, чтобы одеть Шэнь Цинцю в его цвета.       Туманная красная ткань в его руках тоньше, чем внутренняя одежда Шэнь Цинцю, и почти полностью прозрачная. Там нет вышивки, просто мягкое полотно, которое скользило водой, когда он пытался удержать её и не разорвать переплетения. Кусок размером с носовой платок мог прокормить среднестатистическую человеческую семью в течение года. На халат ушли ярды.       Он задавался вопросом, будет ли Шэнь Цинцю потакать ему в этом? Это было глубоко самонадеянно с его стороны. Возможно, даже оскорбило бы Шидзуня, если бы Бинхэ осмелился предложить ему мантию, но…       Прикусив нижнюю губу и ощупав клыками плоть, он решил, что вполне может спросить. В конце концов, она уже сделана, будет глупо не попробовать. Это продукт прихоти, воплощённой в жизнь мальчишеской фантазии. Когда-то он мечтал облачить Шэнь Цинцю в тонкие ткани только для того, чтобы потом открыть своего мастера, как подарок, зарыться в его бедра. Шидзунь всегда был очень снисходителен к нему. Это не изменилось с возрастом Бинхэ и ростом его могущества. Возможно, он будет приятно удивлён, подумал Бинхэ. Погладив ткань в последний раз, он принял решение.       Взяв халат, Ло Бинхэ направился к Шэнь Цинцю. Шидзунь крепко спал, измученный их занятиями. Его тело, едва видимое сквозь занавески, грациозно распласталось по кровати. Массивная рама чёрного дерева, красные шёлковые простыни и бесконечное количество подушек затмевали фигуру, лежащую внутри. Раздвинув руками красный газовый балдахин, материал которого был грубее одежды в его руках, Бинхэ любовно смотрел на обнажённую фигуру Шэнь Цинцю, свободно завёрнутую в шёлковые одеяла. Подняв Шидзуня одной рукой, в другой держа халат, он одел своего мужа. В этом… не было ничего похожего на то, что носил бы Лорд Пика. Это было слишком неприлично для супруга Лорда Демонов. Это была одежда, не подходящая даже для борделя. Ло Бинхэ восхищался видом своего мужа, лежащего у него на коленях в марлевом одеянии, более извращённом, чем предыдущая нагота Шэнь Цинцю. Он мог видеть полную форму его сосков, каждый изгиб тела, и выпуклость его расслабленного столба, безвольно лежащего между бедер. Облизнув губы, Ло Бинхэ уложил мужа обратно в постель.       Если Шэнь Цинцю, проснувшись, не позаботится о своём наряде, Ло Бинхэ узнает об этом. У мужа будет достаточно времени, чтобы, при желании, переодеться во что-то другое, без давления пожирающего взгляда Ло Бинхэ.

***

      Два шичэня спустя, когда Ло Бинхэ закончил свои дневные дела по запугиванию подданных, чтобы они соблюдали новые законы и выступали посредниками в территориальных спорах, он вернулся к своему мужу. Тот нашёлся не в их комнате, а в саду. Одетый в знакомые белые внутренние одежды.       Ло Бинхэ некоторое время наблюдал, как его муж отдыхает в саду, который он построил в своём дворце с единственной целью доставить удовольствие Шэнь Цинцю. Цветочные лепестки часто сдувало в сторону кушетки, ближайшей к их комнате. Они падали на спящего Шэнь Цинцю, не подозревающего о видении, которым он являлся. Обереги были прослежены и заперты кровью Небесного демона, чтобы предотвратить проникновение вредителей и просмотр этого зрелища.       Ну, это было просто предположение Бинхэ, его лёгкое разочарование быстро исчезло. Он присоединился к Шэнь Цинцю на его кушетке, положив конец фантазиям своей юности. Муж дал ему достаточно видов, с красной марлей или без неё.

***

      Бинхэ ошибся. Бинхэ ошибся и просил пощады. Он не знал, что сделал в своей жизни, чтобы заслужить такую пытку. Конечно, кто-то мог просто отрезать ему руку, вместо того, чтобы оставить его страдать… с этим.       Ло Бинхэ очутился в саду, парализованный шоком. Ветер сдувал на его мужа бледно-розовые лепестки роз. Это зрелище ему знакомо. Кое-что другое заставило его челюсть упасть, когда он смотрел на Шэнь Цинцю, открыв рот, как идиот.       Одетый в полностью прозрачную мантию, купленную для него Бинхэ, с распущенными волосами, всё ещё взъерошенными после их предыдущих занятий, Шэнь Цинцю выглядел, как воплощение искушения. Казалось бы… совершенно безразличный к бедственному положению ученика. Ло Бинхэ слышал тихие, сдавленные, панические звуки, которые были слишком высокими, чтобы вырываться из его рта… и всё же, Бинхэ был уверен, что именно он их издает.       Очевидно, истерично подумал Ло Бинхэ, после всех этих лет, он всё ещё мог недооценивать отсутствие приличий у Шэнь Цинцю.       Шидзунь зевнул и прикрыл рот рукой. Маленькие ногти в виде ракушек и длинные пальцы не скрывали румянец удовольствия, оставшийся после напряжения дня, ночи и утра до этого, который покрыл лицо Шэнь Цинцю. Красный цвет подчёркивал бледность его кожи и зелень глаз. Кровь с молоком.       Взгляд Ло Бинхэ проследил за фигурой перед ним, отметив отсутствие сладостей и полуприкрытые глаза Шэнь Цинцю. Это говорило о том, что в данный момент времени Учитель отдыхает и будет против внимания Бинхэ. Его Шидзунь становился очень раздражителен, когда его безделье чем-нибудь прерывалось. Сглотнув, Бинхэ подумал, сможет ли успокоить гнев мужа, чтобы испачкать их кушетку, и пришёл к выводу, что сегодня не самый удачный день.       Возможно, если бы он не держал Шэнь Цинцю в постели в течение последних трёх дней, а его член не согревался в тепле тела Шидзуня почти постоянно, он смог бы попытаться. Почему он решил так долго не расставаться со своим мужем? Почему он был так уверен, что Шэнь Цинцю откажется от мантии после того, как однажды убрал её? Неужели он забыл о своём воспитании и предположил, что его учеба — это всего лишь лихорадочный сон, а подростковый ум преувеличивал явную наглость действий Шэнь Цинцю?       Он не стал бы притворяться, что понимает все сложности ума Шэнь Цинцю, который решал, когда надевать мантию, а когда нет. Он никогда не получал чёткого ответа. Но знал, что этот ответ: не чтобы соблазнить Ло Бинхэ. В этом он уверен. Шэнь Цинцю, вероятно, думал, что мантия была своего рода традиционным одеянием Царства Демонов, или, что ещё более вероятно, вообще не думал об этом. Ло Бинхэ закрыл лицо руками и тихо закричал. Он сам купил эту вещь… и всё же, вот он здесь, не может найти в себе силы оторвать взгляд от своих рук.       Шэнь Цинцю часто потакал его голоду — напомнил себе Бинхэ, держась за свой контроль ногтями — пока это не прерывало какие-либо крупные события: боевые соревнования сект, миссии или тщательно организованное время отдыха Шэнь Цинцю. Это было время расслабления Учителя… и Бинхэ просто потакал. Он не мог напасть на своего мужа. Не сейчас. Это было так, как будто Шэнь Цинцю специально спланировал это, чтобы мучить Ло Бинхэ. И если бы Бинхэ верил, что Шэнь Цинцю имел хоть какое-то представление о своей привлекательности, он мог бы предположить это.       К сожалению, он знал лучше. Однажды ему пришлось остановить мужа от погружения ноги в озеро перед всеми учениками пика Цинцзин на экскурсии.       Проглотив полный рот слюны, Бинхэ оторвался от разглядывания своих рук, чтобы взглянуть на Шэнь Цинцю, прежде чем сделать круговое движение. Он засунул свой столп за пояс брюк и схватил массивный красный церемониальный веер, напоминающий о его молодости. Когда такое происходит, следовало вернуться к основам. Если есть одна вещь, которую знал Ло Бинхэ, это то, как служить Шидзуню.       Эти полузакрытые глаза, это милое лицо повернулись к нему, заметив присутствие ученика. — Ну что, Бинхэ хорошо провёл день? — спросил Шэнь Цинцю. — Да, Шидзунь, — ответил он.       Шэнь Цинцю фыркнул: — Муж, — потребовал он.       Ло Бинхэ, Лорд Демонов, беспомощно улыбнулся, глядя на Шэнь Цинцю, и повторил: муж.       Затем Лорд Демонов Ло Бинхэ начал обмахивать своего скудно одетого супруга. Шэнь Цинцю достал лакированную коробку конфет, изготовленную тем же Лордом Демонов. Водяные каштановые пироги были угощением дня, на пару с прекрасным сливовым вином.       Почему он решил, что женитьба на Шэнь Цинцю утолит его жажду? Бинхэ не будет удовлетворен, если не сможет проводить каждое мгновение бодрствования, спрятавшись в теле своего мужа, или вдавливая меньшую колонну своего мужа в свое собственное тело, соединяя их в единое целое. Он мог провести всё своё существование с Шэнь Цинцю и никогда не устать от его присутствия.       Напевая, Бинхэ наслаждался ностальгией, обмахивая Шидзуня и теряя себя в движениях. Чем больше всё меняется, тем больше остаётся прежним, предположил он.

***

      Когда он почувствовал, что Шэнь Цинцю достаточно, он пробрался на их кушетку, сдвинув несколько подушек, чтобы прижаться к мужу. Шэнь Цинцю издал довольный звук, забираясь в объятия Ло Бинхэ, чтобы вздремнуть. Некоторые вещи всё-таки изменились — предположил он. Конечно, Бинхэ не мог так держать своего Шидзуня, когда был моложе.       Он также не мог видеть следы, оставленные им на этой светлой коже через прозрачную красную грань. Ему придётся купить ещё халат. «Может быть, один нефритово-зеленый» — подумал Бинхэ, поглаживая спину Шэнь Цинцю, — «Или белый».

***

      Шэнь Цинцю находил свою новую одежду удивительной. Это было здорово, тепло и так мягко. Казалось, что на нём вообще ничего нет. Единственная проблема заключалась в том, что Бинхэ надел её на него прохладным утром… что не имело смысла. Он бы замёрз в саду, если бы надел халат. Пожав плечами, он убрал мантию на другой раз. Возможно, в ней также спят? Он разберётся позже.       Он знает, что мантия прозрачная, но это не имеет значения. Не то, чтобы у него было что-нибудь, чего Бинхэ не видел раньше. Бинхэ был один… так что это явно не неуместно, носить халат в уединении своего имения. Всё будет хорошо, он уверен.