He Was Made For Untidy Rooms and Rumpled Beds

Резюме: *улыбки*       «Брак», — подумал Ло Бинхэ, — «Брак должен был сделать всё лучше». — Ты ещё не женился, — вмешался раздражённый Старший Демон Сна. — Ты сбежал и пил вино в бамбуковой хижине. Насколько я знаю, это. Не. Брак. — Заткнись, — отозвался Бинхэ.       Он работал над этим. Кроме того, какая разница, назвал ли он Шидзуня «мужем» до или после устроенной церемонии? Это поистине славное начинание в прогрессе. В конце концов он оденет Шидзуня в красное, в свадебные цвета, в его цвета. И сунет тот факт, что он был тем, кто женился на Шэнь Цинцю, в глупое лицо Лю Цинге. Если ему не удалось заполучить руку Шэнь Цинцю в тот период времени, когда Бинхэ выбирался из Бесконечной Бездны вместо того, чтобы встать на пути, то Шишу не заслуживал Шидзуня. Неважно, что, если бы случилось худшее, Бинхэ пришлось бы убить своего Шишу и стать вторым мужем Шэнь Цинцю. Суть в том, что Лю Цинге далеко не так хорош, как Ло Бинхэ.       Всё, чего Ло Бинхэ хочет от свадьбы — это жениться на любви всей своей жизни и сделать очень публичное заявление, что люди должны держать свои никчёмные руки подальше, в то же время слегка втирая эти слова в лица своих противников. Они никогда не смогут достичь Шэнь Цинцю живыми, потому что Бинхэ убьёт их при любых попытках. Неужели он просит слишком многого? Потребовалось некоторое время, чтобы закончить приготовления. Они одновременно говорили, что Шэнь Цинцю — лучшее, что с ним когда-либо случалось. И что у него будет меньше забот, если присутствующие спрыгнут с вершины горы и умрут. Это создавало тонкий баланс. В данный момент он размышлял о комбинации короткой показной церемонии и отсутствия свадебного банкета. Он отказывался их кормить.       Приятно, что Шидзунь в основном принадлежал только ему одному. Исключение составляли некоторые моменты, украденные учениками или другими членами Цанцюн, с которыми Шидзунь всё ещё разговаривал. В эти минуты его утешением было то, что он мог прикоснуться к бессмертной красоте своего детства, мог сохранить своего Шидзуня в безопасности и тепле своих рук.       Однако… был один маленький вопрос. На самом деле крошечная, совсем небольшая проблема, которая… умм…       Беспомощно уставившись на свою бумажную работу, Бинхэ пытался справиться с надвигающейся головной болью, пока его мысли медленно обращались к прошлому.

***

      Чтобы объяснить проблемы Ло Бинхэ, мы должны вернуться на место преступления, на четыре часа назад. Когда Шэнь Цинцю проснулся, смутно похлопав по кровати в попытках найти своего возможного мужа. Не найдя такого, Шэнь Цинцю открыл глаза и уставился на Бинхэ. Он сидел за своим столом и разбирался в политических делах Царства Демонов.       …Какой смысл иметь такого мужа, если Шэнь Цинцю не может даже обнять его? Бинхэ такой пушистый, тёплый и большой. Как лучшая в мире подушка. И вот он здесь, а не в постели, занимается работой и всяким дерьмом. Это отвратительно. Почему Бинхэ должен быть настолько ответственным правителем?       Шэнь Цинцю не проходил через… остановившись на мгновение, он попытаться вспомнить, как долго они оба ходили по кругу… почему, спустя десятилетие дерьма, он не в состоянии получить объятия? Долой этот древний Китай, сянься. Мы держимся за руки или трахаемся, никаких глупостей. Его задница болела от небесного столпа, который в него вставляли, от странных древних фаллоимитаторов, с которыми он мирился, от ног. Как нечестиво, блять, Бинхэ, даже стопами? Этого не было в романе, он бы запомнил. Но каким-то образом он оказался с Ло Бинхэ, который, если находился в метре от босых ног Шэнь Цинцю, пытался положить их в рот.       Шэнь Цинцю просто хотел нормальной физической ласки. Например: держания за руки, объятий, поцелуев, невесомых, как касание бабочки, прижиманий щёк, случайных приветственных поцелуев, поцелуев лёгкого раздражения, поцелуев в лоб или рук, случайно обнимающих его за талию; в этот момент он даже немного посидит на коленях. Он был женатым человеком… и что он получал? Какой-то, по общему признанию, горячий секс, странное рабское поведение, когда Бинхэ любил одевать его и целовать ноги, но почти не прикасался? Кто хотел этого приятного, но странно сдержанного, а также грязного, неясного фетиш-порно стиля жизни? Он хотел нормальной семейной жизни. Он просил слишком много?       И теперь он должен терпеть то, что его муж покинул комфортную постель, чтобы работать? Без доброго утреннего поцелуя? Бинхэ одевал его и обувал, как только замечал, что Шэнь Цинцю проснулся. Но сами небеса не позволяют ему вести себя так, словно они женаты (Шэнь Цинцю уверен в этом на семьдесят процентов). Они пили вино и, Шэнь Цинцю думает, что он мог сделать предложение? Недавно Бинхэ начал называть его мужем, и он назвал Бинхэ мужем в ответ. Так что ещё оставалось делать?       Прищурившись, Шэнь Цинцю посмотрел на Ло Бинхэ, который ещё не заметил его пробуждения. Прошло уже три недели с тех пор, как он вернулся во дворец Бинхэ. Вместо того, чтобы быть загнанным в жуткий бамбуковый дом, он сознательно его избегал. За три недели секса у него было больше, чем когда-либо в жизни. Три недели фаллоимитаторов, облизываний, языков в самых неожиданных местах и сна с небесным столпом Ло Бинхэ внутри себя. За всё это время его один раз обняли, не вставая с постели. Ровно один раз за весь период времени. Шэнь Юань помнил этот случай так, словно это произошло только что. Он лежал на новой кушетке в красном облачении. Одетый в очень красивый халат, подаренный мужем. Ло Бинхэ удобно устроился рядом, пока они спали.       Пытаясь пронзить Ло Бинхэ взглядом, терпение Шэнь Юаня достигло предела.       Пошла нахуй. Эта. Чушь. И летающий меч, на котором он путешествовал. Бинхэ терпел, когда он умирал на нём три раза, потерпит и ласковые прикосновения. Шэнь Цинцю позволял Бинхэ практически всё, взамен ученик мог дать ему это. В конце концов, он не просил многого. Всего лишь жалкая частичка физической привязанности.       Соскользнув с кровати с ворчливостью настоящего малыша, Шэнь Юань потёр глаза, наконец привлекая внимание Ло Бинхэ. Тот оживился, как собака, заметившая кость: — Ах, Шидзунь, этот супруг скоро закончит. Но не волнуйся, твой завтрак уже приготовлен, и твои одежды тоже...       Шэнь Цинцю перестал обращать внимание на то, что говорил возможный муж. Ему всё равно. Подойдя к смущённому лицу Ло Бинхэ, он, не говоря ни слова, похлопал его по большому грёбаному бицепсу, пока Бинхэ не убрал руку от стола.       Хорошо. Здесь достаточно места, чтобы Шэнь Юань мог заползти на колени своего вероятного мужа. Уперевшись задом в бёдра Бинхэ, он немного пошевелился, чтобы привести себя в порядок, прежде чем обхватить руками плечи Бинхэ, шмыгнуть носом в изгиб его шеи… и быстро заснуть. Муж, вероятно, решил, что это его супружеский долг — позволить Шэнь Цинцю спать на нём. Он такой большой и удобный, а тепло тела отлично помогало расслабиться. Особенно когда Шэнь Цинцю верил, что Бинхэ не позволит ему упасть.       Рука Бинхэ медленно обвилась вокруг него, он пробормотал: — Ч-что делает Шидзунь? Шидзунь не хотел бы вернуться в постель, я могу… — Нет, — прервал его Шэнь Цинцю. Может, его муж просто заткнётся? Шэнь Цинцю пытается уснуть. Он любит Бинхэ, действительно любит, но иногда… — Этот у-ученик немного запутался. Спрашиваю совета у Шидзуня, — пропищал Бинхэ, в панике возвращаясь к старой речи.       Прекрасно. Очевидно, Шэнь Цинцю должен всё делать сам. Подняв голову из своего удобного, тёплого положения, он посмотрел на Бинхэ и пробормотал: — Я сплю. Бинхэ может работать. Спокойной ночи. — затем он поцеловал Бинхэ в нос. Это заставило глаза Повелителя Демонов сместиться, как будто он пытался посмотреть на кончик. Шэнь Цинцю не заметил, как снова задремал.       Технически, уже наступило утро, но ему было всё равно. Это походило на отдых на гигантской грелке, которая держала вас. Так хорошо. Даже лучше, чем его кушетка. Шэнь Цинцю на мгновение остановился, обдумывая сравнение, прежде чем решить, что бёдра Бинхэ определенно лучше.

***

      Ло Бинхэ заметил пробуждение Шидзуня, когда тот поднялся с постели, как морская пена, потирая усталые глаза. Это был милый жест, не сочетающийся с грациозной осанкой Шэнь Цинцю. Он начал свой день с того, что заверил мужа, что приготовил завтрак. Действие, которое Бинхэ никогда не доверит другим, даже учитывая его новый статус. Обеспечение Шэнь Цинцю пропитанием, забота о нём всеми возможными способами, доставляли радость. Он хотел, чтобы муж без сомнения знал, как он дорожит им. Даже в новой роли Бинхэ никогда не будет стыдно служить Учителю.       Шэнь Цинцю прервал его жестким: Нет. Это поразило Бинхэ. Шэнь Цинцю редко говорил ему «нет». В данном случае он даже не был уверен, что именно отвергает муж. Завтрак? Шидзунь любил свою еду.       Пытаясь понять, от чего же отказывается Шэнь Цинцю, он наблюдает, как муж сонно скользит к нему и хлопает по бицепсу. Обе его руки всё ещё лежали на письменном столе, одна сжимала кисть, другая покоилась на поверхности.       Бинхэ медленно поднял ближайшую к Шэнь Цинцю руку и в ту же секунду обнаружил, что его колени заняты. Он мог описать мимолетные движения бабочки, хлопающей крыльями. Его зрение было достаточно острым, чтобы заметить стрелу на расстоянии пятисот шагов. Но если бы его спросили, как Шидзунь попал к нему на колени, Бинхэ ничего бы не сказал, а только в замешательстве уставился в пространство перед собой.       О-он, у него на коленях. Шидзунь сидел у него на коленях. Длинные стройные ноги были перекинуты через Бинхэ, будто Бинхэ был сиденьем, а Шэнь Цинцю небрежно отдыхал на обычном предмете мебели. Тонкие руки обвились вокруг шеи, кончики пальцев бессознательно играли с кудрями, запутывались в волосах и дёргали в движениях, которым не хватало силы. Рот Шэнь Цинцю был влажным клеймом на шее Бинхэ, выдыхая мягкий воздух в яремную вену. Губы обводили узоры, когда его муж бормотал во сне.       Бинхэ, Бинхэ не мог пошевелиться. Его тело застыло в таком положении: одна рука всё ещё вытянута вперёд в воздухе, не двигаясь ни вверх, ни вниз. Он останется. Просто останется таким. Ему не нужно двигаться или дышать. Он может остаться. С Шидзунем на коленях. Его сознание чувствовало, что он тает. У него были годы, чтобы приспособиться к неуместности Шэнь Цинцю, годы. Он смог справиться с… раздеванием… заставил себя смириться с новыми одеждами, к которым не был готов, несмотря на то, что сам их купил… но это… Казалось, мужу доставляло удовольствие находить жестокие и необычные способы пыток. Бинхэ всегда оставался в растерянности. Он покорил свою пресловутую гору только для того, чтобы обнаружить, что она кишит роем кровососущих тварей, которые никогда не умирают, не спят и получают огромное удовольствие от страданий Бинхэ.       Эти детские жесты, сделанные с бесстрастным лицом Шэнь Цинцю, оказывали слишком сильное воздействие на сердце Ло Бинхэ. Поэтому Повелитель Демонов держался статуей. Его лицо искажала маска блаженства и ужаса. А человек, которого он любит, уткнулся носом в его шею, как ребёнок, и позволил Бинхэ, Бинхэ… позволил Бинхэ, за неимением лучшего слова, нянчиться с ним. Сжимать его тело в объятиях, как краснеющую деву, пока Шэнь Цинцю спал.       Бинхэ не знал, сколько времени прошло, пока он смотрел на Шэнь Цинцю с напряжённой улыбкой и паникой, поднимающейся глубоко из его сердца. Он… и что ему оставалось делать?       Шидзунь был спокойным, элегантным и неосознанно соблазнительным. Он гладил Бинхэ по голове и иногда, в молодости, обнимал, чтобы утешить. Бинхэ понимал, что, за пределами определённых занятий, супружеская пара должна быть… сдержана в своей привязанности.       Он предполагал, что Шэнь Цинцю захочет быть сдержанным в своей привязанности. Глядя вниз на стройную фигуру, дремавшую в его объятиях, Ло Бинхэ пересмотрел свои ожидания. Очевидно, Шидзунь не очень хорошо понимал правила приличия и теперь, когда они поженились, ожидал от их личных отношений совсем другого.       Ло Бинхэ сглотнул. Разум с кристальной ясностью вспомнил, как его мягкий после сна муж, всего несколько мгновений назад, скользнул к нему на колени и прижался. Шэнь Цинцю всё ещё цеплялся за него. В то время, как Бинхэ был полностью одет, Шидзунь носил только внутреннюю одежду.       Опоясав чресла, Бинхэ обхватил эту тонкую талию руками и притянул Шэнь Цинцю ближе. Он думает, что, возможно, пытался что-то сказать, но не знает, что именно. Он застенчиво поцеловал голову Шэнь Цинцю и прислушался к счастливому шёпоту, который был слышен только из-за близости Учителя к его уху.       Его муж такой милый. Он опустил взгляд на свои бумаги и внутренне застонал. Как он мог закончить с такой красотой в своих объятиях? Вздохнув, Бинхэ дрожащими руками притянул Шэнь Цинцю чуть ближе и решил закончить работу позже.

***

      Четыре часа спустя Шэнь Цинцю проснулся, проспав полдня. Ло Бинхэ смотрел на него вместо того, чтобы делать свою работу. — Доброе утро, — объявил Шэнь Цинцю.       Бинхэ не стал поправлять его, хотя был уже полдень. — Доброе утро, муж, — ответил он.       Если бы Шидзунь сказал, что небо зелёное, Ло Бинхэ не стал бы спорить. Он даже может сделать небо зелёным расширенной иллюзией, чтобы оно соответствовало словам Шидзуня.       Шэнь Цинцю поцеловал Бинхэ в щёку и похлопал по его руке, чтобы сообщить, что хочет подняться. Руки вокруг него напряглись. Шэнь Цинцю посмотрел на Бинхэ в лёгком замешательстве. Тот пристально посмотрел на него, а потом медленно поцеловал в щёку. Какой хороший. Шэнь Цинцю это понравилось. Похлопав Бинхэ по щеке, Шэнь Цинцю снова попытался слезть с колен мужа. Но вместо того, чтобы отпустить, Бинхэ поднял его и отнёс на край кровати.       О. Опять. Бинхэ собирался одеть его. Хорошо, хорошо, хорошо, Шэнь Цинцю будет хорошим. Он должен поддерживать интересы своего самого-безусловного-мужа, и всё такое.

***

      Бинхэ отметил, что на публике Шэнь Цинцю любил держаться на почтительном расстоянии и сохранять атмосферу отчуждённости от окружающих в целом.       Наедине же… ситуация становилась иной. Бинхэ с горечью подумал, что ему следовало быть умнее. Шэнь Цинцю явно не понимал то, что должно быть сделано. Только то, что он… любил делать… и это было лучшим предположением Бинхэ. Шэнь Цинцю любил, когда муж прижимал его к себе, любил с лёгкостью отвечать на такие чувства. Выражение лица Шидзуня часто оставалось спокойным, когда он целовал демоническую метку Бинхэ, его веки, обвивал руками шею в молчаливом требовании объятий. И кто такой Ло Бинхэ, чтобы отказать ему?       Он готовил, убирался, захватывал царства для своего Шидзуня и, конечно, мог удержать его. Хорошо. Эта лёгкая привязанность, личная часть Шэнь Цинцю, в которую, он знал, никто другой не посвящён.       Детские мечты Бинхэ, очевидно, были лишены красок. Они не могли отдать должное нежности ранимого Шэнь Цинцю, который смотрел на него широко раскрытыми глазами, раздражённо похлопывал себя по груди или хватался тонкими руками за край мантии всякий раз, когда Бинхэ пытался встать с постели. Бинхэ носил своего мужа, просто приводил Шэнь Цинцю с собой к столу, если ему нужно было просмотреть документы; или бормоча обещания, что скоро вернётся, если ему приходилось готовить. Благодаря постоянному воздействию он стал искусным в выполнении своей работы, служа в качестве постели для своего мужа. Это тяжёлая практика, но он сделал бы всё, чтобы увидеть Шэнь Цинцю гибким и счастливым в своих объятиях.

***

      Их свадьба, когда она произошла, была немного неожиданной для Шэнь Цинцю. Он вроде как думал, что они с этим уже покончили? Но Бинхэ умолял о большей церемонии. Шэнь Цинцю должен был просто появиться, поэтому легко согласился. Это было меньшим, что он мог сделать для Бинхэ.       Это не мелочь, по любому определению. На самом деле это взрыв малинового цвета. Дворец Ло Бинхэ украшен ярко-красными цветами, которых хватило бы, чтобы заполнить семь садов. Пионы, маки, розы и паучьи лилии расставлены в разных сочетаниях, перемежаясь более мелкими пучками бледно-зелёного или синего цвета, расположенными так, чтобы нарушить подавляющую цветовую гамму, доминирующую во всём остальном. Они благоухали в воздухе, и Шэнь Цинцю поклялся, что никогда в жизни не видел столько красного. На каждой стене, мимо которой он проходил, висели дорогие фонари, знамёна и роскошные гобелены. Шэнь Цинцю не мог честно сказать, была ли у них свадьба, или они устроили фестиваль?       Шэнь Цинцю обнаружил, что сидит на их кровати в шёлковом внутреннем халате; он позволил Ло Бинхэ надеть на свои ноги тонкие красные тапочки. Они расшиты бамбуком и слегка женственны, но в них ходить легче, чем в сапогах, которые требовали носить носки и прижимались к одежде при ходьбе. Другой плюс тапочек заключался в том, что в какой-то момент ночи ему удавалось высвободить ноги из их пут, при условии, что они оставались наедине. Он мог проскользнуть туда и обратно в тапочках, а не в сапогах.       Ло Бинхэ продел каждую руку Шэнь Цинцю через второй шёлковый внутренний халат, на этот раз окрашенный в чёрный цвет. Завязал края мягко, но близко к телу.       Зловеще разложенные по кровати слои говорили о многих маленьких деталях. Шэнь Цинцю был счастлив не иметь с ними ничего общего и оставить себя на милость Ло Бинхэ. Одежда была точно такого же красного цвета, как демоническая метка мужа. Как красный цвет его глаз.       Помогая своему скоро-получившему-публичное-подтверждение мужу встать, Бинхэ накинул поверх чёрного халата красную мантию с высоким воротником, завязывая узлами пуговицы на груди Шэнь Цинцю. Сложный узел Пан Чанг, благоприятный узел вечности, покоился в углублении его горла. С него свисали два красных шнура, концы которых завязаны в декоративные кисточки.       Напевая себе под нос от удовольствия, Бинхэ добавил длинный красный слой марли. Он вытекал из подола верхней одежды Шэнь Цинцю. Шлейф был длиной в два метра и тёк за Шэнь Цинцю, как вода. Поверх надевался богато расшитый халат, тоже красного цвета. Принимая во внимание склонность Шэнь Цинцю к тонким узорам, Бинхэ приказал портным вышить на ткани красный бамбук, а всю мантию рисунком в стиле Сян. Листья бамбука и журавли, прячущиеся между ними, живописно смотрелись среди природы. Бинхэ завязал соответствующий пояс вокруг похожей на иву талии Шэнь Цинцю, вставив два пальца в ленту и потянув, чтобы убедиться, что она достаточно свободна и комфортна. Взяв украшение из кровавого нефрита, выполненное в форме его знака демона, он прикрепил его к поясу, позволяя метке соблазнительно покачиваться рядом с мужем. Подол этого слоя был чуть меньше двух метров в длину, что позволяло красной марле выплеснуться из краев одежды Шэнь Цинцю и рукавов.       Медленно расправляя каждый рукав, (они были гораздо длиннее, чем Шэнь Цинцю обычно носил. Концы волочились по полу), Бинхэ оценивающе посмотрел на своего будущего мужа.       В конце-концов, это день их свадьбы. Шэнь Цинцю был, по большей части, готов согласиться со всем, что Бинхэ считал необходимым.       Ло Бинхэ пожирал его глазами, потратив мгновение, чтобы оценить румянец, который прижал к губам мужа собственными пальцами, когда наносил бальзам, тонко смешанный с измельченными лепестками роз. Кожа светится белым, глаза ярко-зелёные. Волосы блестящие, как вороново крыло, но чистые. Шидзунь был видением, обольщением.       Его одежда бесконечно сложнее, чем обычно, цвета и богатство поднимали красоту Шидзуня на новые высоты. Бинхэ знал, что никто в секте никогда не видел Шидзуня в красном или в чём-то другом, кроме обычного сочетания зелёного и белого. Он испытал такое удовлетворение, представив себе их лица, искажённые ужасом, когда они увидят человека, на котором женился Бинхэ, во всём его великолепии. Шидзунь, даже без последнего слоя, был пагубной красотой. К счастью, Ло Бинхэ вполне мог справиться с этой бедой.       Бинхэ поднял второй из последних халатов, которые он разложил на кровати. Большая красная мантия, толстый и богатый материал. Сливовые цветы в полном цвету окаймляли ткань, только чтобы рассыпаться по спине и рукавам Шэнь Цинцю в ветреных полосах. Журавль или два в полёте, изображённые рядом с ними, связывали образы вышивки. Наконец, он схватил ещё один слой марли, без кружева или узора, и сжал его в руках, прежде чем посмотреть на Шэнь Цинцю со слезами на глазах. — Пожалуйста, — попросил он, протягивая вуаль. Он знал, что ему не откажут.       Бровь Шэнь Цинцю дёрнулась в раздражении: — Хорошо, — согласился он. Этот сопляк. Повезло, что Шэнь Цинцю любит его.       Бинхэ распустил волосы, намазав тело и локоны Шэнь Цинцю маслами и лосьонами перед перевязкой. Он стянул волосы Шэнь Цинцю в простую косую черту и заколол их за ухо чёрным гребнем. Казалось, он не мог отражать свет, это отмечало его как редкий материал. Шэнь Цинцю не носил на голове короны. Бинхэ хотел, чтобы вуаль была самой заметной вещью на его муже. Бинхэ хотел, чтобы их гости стали свидетелями мягкости Шэнь Цинцю, в которую они больше никогда в жизни не будут посвящены. Свободные пышные чёрные пряди спускались к коленям мужа.       Закрыв глаза, Шэнь Цинцю позволил Ло Бинхэ накинуть массивную марлевую ткань на всё своё тело. Она взметнулась, ударившись о его лодыжки, и накинулась на подол. Каким-то образом, с помощью демонического Вуду, Бинхэ удалось закрепить марлю так, чтобы она не соскользнула с волос Шэнь Цинцю и не упала на пол. Казалось, что он погружён в красную воду. Его зрение окрасилось карминовым оттенком, когда он посмотрел на Бинхэ через ткань.       Ло Бинхэ поднял одну из рук Шэнь Цинцю, потянулся к бледной кисти, которая пряталась в свободной ткани. Видны были только кончики пальцев Шидзуня. Поцеловав каждый из них в мольбе, Бинхэ повёл Шэнь Цинцю из их комнат к церемониальному алтарю.       После завершения трёх поклонов, по мере того, как свадьба продолжалась, Бинхэ не смог удержаться от самодовольного взгляда на Лю Цинге. Его лицо исказилось гримасой собственника, рука скользнула к талии Шэнь Цинцю, когда он смотрел, как гости восхищаются его мужем. Он узнал зависть, когда увидел её.

***

      В ту ночь разложить мужа доставило Бинхэ столько же радости, сколько и собрать до этого. Он раздвинул бёдра Шэнь Цинцю, чтобы зарыться лицом в его тело, лизнул свой путь внутрь. Он раздвинул плотный вход Шэнь Цинцю своим языком, голодным ртом. Он растянул его скользкими пальцами и приглушённо зарычал.       В ту ночь Ло Бинхэ провёл руками вниз по шее Шэнь Цинцю, чтобы схватить его за талию и силой притянуть его тело обратно. Его руки накрыли член Шэнь Цинцю, в то время как Ло Бинхэ двигал бёдрами текучими толчками. Эти действия заставили всхлипывающие вопли покинуть рот Шэнь Цинцю. Каждый толчок создавал соответствующий звук.       В комнате не хватало воздуха. Шэнь Цинцю постоянно гладил шею, плечи, спину Бинхэ трясущимися руками, отдавая столько же утешения проходящему сквозь его мужа отчаянию, которое он чувствовал. — Твой, — пробормотал он, — Я твой, Бинхэ, тише, всё в порядке. У тебя есть этот мастер. Не плачь.       Бинхэ даже не заметил, что плачет. Его муж так добр. Бинхэ не хотелось с ним расставаться. Облегчение от тёплого тела в объятиях, которое откликалось на его действия, было одним из тех чувств, которые Бинхэ не мог объяснить.       Каким-то невероятным образом он достиг всего, чего хотел, и даже большего.       Утром голос Бинхэ был хриплым со сна, когда он позвал: «Муж».       Сонное бормотание, которое он услышал в ответ, заставило его губы дёрнуться в начале улыбки. Ло Бинхэ притянул тело своего мужа ближе к себе.

***

      Пыхтя, Шэнь Цинцю схватил стопку свитков со стола Бинхэ: — Этот муж не просто для украшения. Позволь мне помочь, — потребовал он.       Бинхэ попытался каким-то образом забрать свитки обратно, не «хватая» их, поскольку волновался: — Шидзунь здесь не для работы. Шидзунь может идти отдыхать, погода сегодня особенно приятная. — Бинхэ намекает, что этот муж не способен организовать твою работу? — возразил Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ никогда бы не осмелился даже намекнуть на это. Он знал, что Шэнь Цинцю хорошо организован и способен сортировать различные контракты. В конце концов, он учился управлять делами большого поместья на Цинцзин, сидя напротив своего Шидзуня. Просто он хотел, чтобы Шэнь Цинцю был избалованным супругом, а избалованные супруги не помогали своим мужьям в царствах, которыми те правили.       Что-то из этого, должно быть, отразилось на лице Ло Бинхэ, потому что следующим, что он почувствовал, был удар по голове веером, который Шэнь Цинцю крепко зажал в руке. Муж ругал его: — Ло Бинхэ, ты передашь мне все свитки, относящиеся к управлению дворцом и организации основных цепочек поставок продовольствия для всего королевства, или, поверь мне, я заставлю тебя пожалеть об этом.       Ло Бинхэ, Повелитель Демонов, безропотно передал нужные бумаги. Его муж придвинул стул напротив него и начал помогать Бинхэ в управлении. — Ты помогаешь мне с делами Цин Цзин, почему бы мне не помочь тебе с этим, — фыркнул Шэнь Цинцю, оттолкнув руку Бинхэ, когда тот попытался забрать некоторые свитки. — Муж прав, — согласился Ло Бинхэ, возвращаясь к своей работе, слегка покраснев от напористости Шэнь Цинцю.

***

      В браке люди могут начать тереться друг о друга… не сексуально. В случае с Ло Бинхэ он сознательно начал подражать привычкам Шэнь Цинцю в частной жизни: одеваться только во внутренние одежды, выбрасывать все приличия в окно, хватать своего мужа в любое время, когда ему хотелось, или целовать его, когда возникало настроение. Он наслаждался тем, что его действия взаимны. Как ученик, он не смел вести себя подобным образом, но как муж, он был наделён этими привилегиями, и поэтому пользовался ими. — Вы двое отвратительны вместе, — заключил Старший Демон Сна, когда Бинхэ положил голову на колени Шэнь Цинцю.       Шэнь Цинцю кормил Бинхэ виноградом, который муж привозил специально для него. Покусывая кончики пальцев, которые мягко прижимались к его рту, Повелитель Демонов был ошеломлен ответным постукиванием по губам. Шэнь Цинцю никогда не смог бы ударить его с силой. Всё, что он делал, это нежно нажимал. Восхитительно. Бинхэ чувствовал, что если кто-нибудь осмелится отнять у него мужа, он будет вынужден разорвать их на части так, как мало кто осмелится себе представить.       Глядя в нефритовые глаза с чистым обожанием, Бинхэ улыбнулся и самодовольно ответил Демону Сна: — Ты невыразимо завидуешь, что у тебя нет такой милой жены, несчастный старый кретин.       Старший Демон Сна фыркнул, прежде чем, на этот раз, убежать не преследуемым. — О чём думает Бинхэ? — спросил Шэнь Цинцю, нежно глядя на Ло Бинхэ. — О тебе, — ответил Бинхэ. — Всегда о тебе.