Последствия

Короткое постукивание капель о пол эхом отражается от железных стен, разносясь по всему помещению. Звук кажется настолько громким, что от очередного падения скопившейся под потолком дождевой воды даже закладывает уши. Еле слышный скрип автомобильных колёс, шелест листвы — всё это смешивается в сплошной гул, неприятно врезаясь в помутнённое сознание девушки. Она что-то неразборчиво мычит, даже сквозь эту пелену различая жгучую боль на запястьях. Кап...кап...кап... Пытаясь прийти в себя и собрать хоть какие-то крупицы сознания, она всё же делает попытку открыть глаза. Однако яркий свет от ламп тут же режет зрение, так что, еле слышно выругавшись — вновь зажмуривается. Пытается вспомнить хоть что-нибудь, однако в голове сплошная каша из каких-то несвязных между собой обрывков. Голова начинает болеть только сильнее. Кап...кап...кап... Где-то вдалеке воет сирена, что будто придаёт девушке сил. Она медленно выпрямляется и, с нескрываемой гримасой отвращения на лице, оглядывается. Затёкшая шея начинает ныть с такой силой, что боль расползается по всему телу. С усилием втянув в себя воздух, она вновь облокачивается о спинку стула. Пустовавшее помещение не сулило ничего хорошего, оно пугало своим запустением, а затхлый воздух, на ряду с паутиной, кучей пыли и грязи на земле не давал вдохнуть полной грудью, в горле тут же начинало першить. С пересохших губ сорвался хрип, тут же переросший в кашель, от чего девушка, чуть ли не хныча, вновь зажмурилась, безнадёжно пытаясь справится со всё никак не отступающей болью. Кажется, она лишь ширилась, с головы сползая по позвоночнику, после к конечностям, в пальцы будто вонзались тысячи иголок. Затёкшие мышцы ныли, не давали и малейшего шанса на побег, мешали сосредоточится. Казалось, что грубая верёвка, окутавшая запястья и грудь, с каждым неловким движением впивалась в тело всё сильнее, режа и так опухшую кожу на запястьях и сдавливая рёбра. Ещё немного, и те бы треснули под её натиском, вонзаясь в лёгкие. Кап...кап...кап... Минуты тянулись как дни. Прилипшие ко лбу и щекам волосинки, время от времени скатывающиеся капельки пота. Ещё никогда она не прикладывала таких усилий, чтоб сделать хотя бы вдох. Кап...кап...кап... Непрекращающийся гул. Кап...кап...кап... Вдруг с мерзким скрипом распахнулась железная дверь и лёгкий сквозняк прошёлся по полу, срывая кверху осевшую пыль, мурашками прошёлся по разгорячённому телу девушки, заставив ту непроизвольно содрогнуться. Кое-как приподняв, казалось, налитую свинцом голову, она уставилась на силуэт оставшегося в проходе человека. Тот сделал пару шагов, опёрся спиной о стену и, сложив руки на груди, молчал, будто о чем-то задумался, даже не замечая связанную девушку. Та лишь нахмурилась, расфокусированным зрением пытаясь различить знакомые черты в фигуре напротив. Однако плавающая картинка и слепящие глаза лампы не давали этого сделать. Она лишь стиснула зубы и подалась — насколько это позволяли верёвки — вперёд, пытаясь хоть немного придать своему виду уверенности. Кап...кап...кап... Долгое молчание будто пожирало изнутри, мерзкое и тяжёлое. Повисшее в воздухе напряжение сковывало получше верёвок, оно потяжелело настолько, что, казалось, ещё немного — и обрушится невидимым грузом, раздавив обоих. Но те продолжали смотреть друг на друга, не обмолвившись и словом, пожирая взглядом. Человек напротив будто чего-то ждал, тяжело дыша, вертел в руках время от времени поблёскивающий в свете ламп предмет. Помедлив ещё долю секунды, будто взвешивая всё ещё разок, фигура двинулась ближе, с каждым шагом становясь всё четче, пока мужчина не вышел на свет. В горле встал мерзкий ком. Вспомнила. Вот же идиотка. — Долго же ты спала, — он наклонился ближе, девушка даже почувствовала, как колыхнулся воздух возле лица, — кажется, я немного переборщил с клонидином.

Я и сама какое-то время верила в то, что именно тот вечер стал для меня началом этого не заканчивающегося уже который месяц кошмара. Я уже и забыла, когда в последний раз выпадала возможность вот так поговорить...едва ли это можно назвать разговором. Прости, что не выслушала тебя вчера. Стоило, пожалуй, хотя мы столько лет не видели друг друга, что из этого вряд ли что-либо получилось. *вздох* В общем, правда в том, что всё началось ещё задолго до произошедшего в тот вечер, может быть даже задолго до нашего с братом рождения, или переезда, а может быть даже вашего с мамой знакомства. Звучит как полнейший бред, но я правда уже не знаю, во что верить. Не могу сказать, чья это была вина: твоя, как отца, не справившегося с такой непосильной ответственностью, глупых стечений обстоятельств, называемых судьбой, или же всё произошло по воле кого-то, кого никому из нас не суждено увидеть, по крайней мере сейчас. А может это лишь моя вина.