Последствия

— Какого черта? — внимательно следя за перемещающейся по помещению фигуре, чуть ли не прорычала Хильда, борясь с подступающими рвотными позывами. — Ублюдок! Это было последним, что девушка смогла выдавить из себя, прежде чем зашлась приступом кашля. Сухость в горле была невыносима, казалось, стоит произнести ещё хоть слово, и то пойдёт трещинами. Со слезящимися из-за неприятных ощущений глазами Хильда попыталась встать, однако лишь пошатнулась и, потянув за собой стул, к которому была привязана, с болезненным возгласом упала на бок. Плечо пронзило острой болью, скула горела. Недалеко послышался вздох, и через какое-то время верёвки, связывающие её руки ослабли. Мир вновь пошёл кругом, когда её подняли и вновь усадили на стул, а по щеке покатилась тёплая кровь. Она повернулась, намереваясь сказать мужчине что-то ещё, однако головокружение в совокупности с тошнотой взяли верх, и та лишь опустила голову, громко выдохнув. — Прости, моя воительница, ты не должна была узнать об этом сейчас. Вот, — он протянул ей бутылку воды. Девушке хотелось отвернуться, упёрто не принимать ничего с его рук, не слушать ни единого ого слова, потому что всё это больше не имело значение. Но будто поддавшись каким-то инстинктам, она жадно прильнула к горлышку, стараясь проглотить как можно больше за раз. Вода холодными струйками скатывалась по подбородку, под одежду – холодя кожу, отрезвляя. Но только на какое-то время. Желудок скрутило очередной судорогой. — Почему? — Все мы падки на деньги, — пожав плечами и как-то грустно усмехнувшись, говорит Кай, — и я не исключение. — Ложь. Она подняла глаза на брата, желая наконец увидеть перед собой преступника, человека, поклявшегося спасать жизни, а вместо этого подпольно торговавшего органами. Но на его месте стоял всё тот же Кай. Ничего в нём не изменилось, ни единого преображения, даже взгляд, всё такой же тёплый, даже сочувствующий, будто это не он виноват в происходящем, будто не он всего несколькими часами ранее привёз её сюда в бессознательном состоянии, когда она захотела просто поговорить, убедится, что ошиблась, что всё это только глупое стечение обстоятельств. Она смотрела на него и перед глазами вновь мелькали фотографии детей. Как часто люди оплачивали операции по вырезанию здоровых органов? Как часто он делал это без согласия? А может, тот и вовсе оперировал, когда человек был при смерти и добровольно соглашался помочь нуждающимся? Тот мужчина на фото. Он так яро благодарил её брата за помощь, даже не догадываясь. А тот только мило улыбался, говоря, что это его работа. Хочется кричать от бессилия и неверия. — Только бы встать. Ещё никогда не ощущала она настолько сильной усталости, что даже тело было будто чужим. Она в последний раз попыталась встать, но когда ни единый мускул даже не дрогнул — прикрыла глаза, наконец перестав сопротивляться верёвкам. Вообще всему. Ей уже было плевать. Только бы всё закончилось. — Отдохни немного. Вот увидишь, скоро всё будет как раньше. Я соберу достаточную сумму, и мы сможем вместе вернуться домой. Просто жить. Подальше от всего пиздеца, что здесь происходит. Внезапный грохот доносится со стороны входа. Хильда слышит его, но уже всё равно. Плевать что будет дальше, будто это никак её не касается. До слуха доносятся только обрывки фраз: «…арестованы…», «…использовано против Вас», «Вы понимаете свои права?». Голос знакомый. Руки безвольно повисли по бокам. Кто-то разрезал верёвку. С силой сжав челюсти, девушка кое-как приподнимает голову, разлепляет глаза. Свет моментально режет зрение, но она не зажмуривается, знает, что если сделает это, то просто не сможет очнуться. Всё плывёт, смешиваясь в сплошное пятно. Уловив боковым зрением резкие телодвижение, девушка поворачивает голову. И только потом к картинке прибавляется ещё и звук. Кровь. Сколько ещё её будет. В свете фонарей что-то блеснуло, поднялось, и будто выжидая, повисло в воздухе, готовое в любой момент сорваться, лишить жизни. — Перестань, — она смотрит на брата в упор, хоть и почти не различает черты лица, — это ты виноват. Тишина. Давящая и мучительная. Только еле слышные хрипы Джейкоба заполняют её. Но с каждой секундой становятся всё отчётливее, громче. — Я убью тебя, — тихое. Отрезвляет. По щекам, кажется, катятся слёзы. Чувство собственной бесполезности и невозможность сделать хоть что-нибудь, сдавливало горло, и из-за нехватки кислорода, Хильда начала задыхаться. Хотелось кричать, но с горла рвались лишь всхлипы. Никогда ещё ноги так сильно не дрожали. Она облокачивается о стул, приподнимается. Опирается о стену и падает, делая шаг без опоры. Во рту вкус крови, горячая жидкость быстро его наполняет, течёт по подбородку, когда девушка приподнимается, сплёвывает. Она заваливается на бок и плечо вновь отдаёт болью, на этот раз обжигая холодным металлом. Ещё никогда пистолет не казался ей настолько тяжёлым. Слёзы текут по щекам, счёсанная скула печёт. Она не может прицелиться. Руки дрожат из-за слабости. Выстрел оглушает, эхом отражается от стен, вибрациями проходя по телу. Оружие выпадает из рук, и мир погружается во тьму.