Убьёшь меня снова?

      Светило ясное солнце, ласково распыляя предзакатные, cлепящие глаза лучи по продрогшему городу. Кутаясь в лёгкую куртку и изредка передёргивая плечами от прохладного ветра, который, казалось, так и норовил проникнуть под тонкую материю школьной формы, светловолосый парень сидел на лавочке. Ну, как сидел? Точнее самым наглым образом устроился на её спинке и теперь, печально свесив ноги, стучал кроссовками по краю сиденья. Он тихо шмыгал покрасневшим от весенней прохлады носом, одновременно щурясь от солнца и стараясь обнять себя за плечи двумя руками, чтобы хоть как-то согреться.       Около него, облокотившись на спинку лавочки, стоял видный брюнет с пронзительно-зелёными глазами, изредка бросая на сидящего рядом парня косые взгляды. Наконец, когда Энтони уже тридцать пятый раз отбил чечётку на несчастной лавочке, он не выдержал. Протянув руку за спину блондина, парень резким движением натянул ему на голову капюшон, который был слегка великоват и значительно сужал поле зрения владельца.       — Эй, Герман, ты что творишь?! — Энтони насуплено выглянул из-под капюшона и уже собирался стянуть его, но Герман не дал блондину избавиться от столь необходимого для него головного убора.       — У тебя уже весь нос красный! Сидишь тут, шмыгаешь каждые пять минут. Подумай только, если ты заболеешь, то будешь должен целыми днями сидеть в одном доме со своим отцом, — парировал брюнет, натянув красный капюшон куртки чуть ли не до самого носа Энтони.       После столкновения с Идзуми выяснилось, что она пришла с весьма неприятной для блондина новостью. Отец Энтони всё же узнал о школьных похождениях своего сына и сейчас находился не в самом хорошем расположении духа. В связи с этим Энтони, Герман и Идзуми решили пока что вместе прогуляться в парке, чтобы отец блондина, как это называется, немного остыл. Идзуми ушла прикупить вкусняшек, а двое парней остались терпеливо ждать её на лавочке.       Прикидывая, как сильно ему попадёт по возвращению «домой», блондин обиженно засопел и со злостью то ли на отца, то ли на Германа, а то и на свисающий до глаз капюшон продолжил бешено отбивать чечётку, то ускоряя, то немного замедляя темп.       Каждый удар этого неизменного мотива уже отдавался эхом в голове Германа. А когда у бедного брюнета начал дёргаться глаз, Энтони, смотря на Германа через плечо, тихо прыснул в кулак. Весело продолжив, парень с интересом ожидал реакции, как вдруг брюнет, внезапно успокоившись, тихо попросил:       — Прекрати. Сейчас же.       — Не-а.       — Ну ты же видишь, как на тебя смотрят прохожие?       — А меня не волнует мнение окружающих, — игриво ответил ему блондин в ожидании шоу. Судя по воспоминаниям, Германа редко можно было вывести из себя. Они с Энтони, как два бездушных истукана, почти в любой ситуации сохраняли хладнокровие и никогда не срывались на кого-либо в общественных местах. Энтони не делал этого, поскольку его самооценка и так была ниже плинтуса из-за постоянного игнора со стороны отца и прислуги, так что за маской хладнокровия парень пытался скрыть смущение и показать окружающим, что у него всё в порядке. Герман же просто привык к своей дежурной улыбке, поскольку она не вызывала ни у кого ненужных и иногда таких навязчивых и личных вопросов.       Так что с тех пор, как парень очутился в теле Энтони, его любимым развлечением стали попытки шокировать, смутить или даже напугать брюнета своим поведением, дабы вызвать у нашей дежурной «улыбашки» хоть какие-то эмоции. И всё это время ему отлично удавалось справляться с поставленной задачей, хотя…       Блондина терзали смутные сомненья, что они медленно, но верно меняются ролями. Вспомнить хотя бы тот случай с Германом в медпункте, когда тот хорошенько напугал его, сделав вид, что хочет поцеловать, а на самом деле всего лишь хотел снять с волос непонятно как затесавшийся там листик. Или как брюнет, положив голову Энтони на плечо, сидел с ним на холодном полу в школьном коридоре. Герман сидел на полу? Этот интеллигентнейший, добросовестнейший человек, от которого за милю несёт толерантностью и манерами, опустился до такого уровня? Да уж, если бы кто сказал об этом настоящему Энтони, тот бы точно решил, что это бред сумасшедшего.       Но сейчас перед Германом был совершенно новый Энтони, крутой нрав которого требовал крови и мяса, а в данном случае эмоций. И этот Энтони точно не собирался отступать от задуманного. Озорно посматривая на Германа, парень всё быстрее колотил ногами, напевая при этом весёлую песенку себе под нос.       Но брюнет даже бровью не повёл. Окинув хладнокровным взглядом своего светловолосого бесшабашного друга, который из шкуры лез, чтобы взбесить Германа, парень немного помолчал, а затем неожиданно наклонился к блондину. Заведя одну руку ему за спину, а другую под колени, Герман быстро поднял Энтони в воздух. Затем, так же держа блондина на руках, он пошёл со своей ношей по направлению к магазину, в котором должна была сейчас находиться Идзуми.       Между тем ноша эта отчаянно царапалась, кусалась, брыкалась и в принципе делала всё возможное, чтобы вызволить себя из плена крепких рук. Рук уже не слабого парнишки, а настоящего парня, крепкого, сильного и надёжного. Подумав об этом, Энтони моментально покраснел, но, не в силах сдержать мысли, исподтишка взглянул на Германа. Встретившись с его уверенным и даже по-доброму насмешливым взглядом, блондин ещё больше залился краской. Казалось, что даже его уши покраснели до самых кончиков и теперь выдавали смущённого обстоятельствами парня с головой.       — П-пусти, окаянный! Люди же смотрят!!!       — Не ты ли говорил, что тебя не волнует мнение окружающих? — насмешливый тон прозвучал прямо около уха парня, и тот, внезапно вздрогнув и будто почувствовав исходящую от брюнета опасность, забрыкался из последних сил. Будто от того, вырвется ли он сейчас из объятий Германа, зависит его жизнь.       Еле удерживая чуть ли не шипящего на него парня и едва успевая уворачиваться от летящих в него рук, Герман зажал блондина покрепче и внезапно подбросил в воздух, отчего у парня ёкнуло сердце, а затем вновь подхватил испуганного блондина на руки. После этих нехитрых махинаций Энтони мёртвой хваткой впился в брюнета, схватившись за него, как утопающий за соломинку. Ошарашенно взглянув на Германа, парень не нашёлся, что сказать от пережитого испуга. Но Герман, всё же, увидев в глазах блондина незаданный вопрос, решил ответить на него:       — Из-за того, что ты вырываешься, мне очень трудно тебя нести. Так что в следующий раз могу и не поймать. Ясно?       Руки Энтони мгновенно обхватили шею брюнета, боясь, что зеленоглазый сейчас же исполнит свою угрозу. Сам парень прислонился лбом к широкой груди Германа в надежде, что брюнет не успеет прочесть по лицу все эмоции, сейчас бушевавшие внутри него. Правда, краем глаза Энтони всё-таки заметил, как уголки губ Германа чуть дрогнули, и на лице воцарилась довольная улыбка, которую брюнет даже не пытался скрыть.       «Могу поклясться, что ему приносит удовольствие издеваться надо мной! Герман, что с тобой произошло, пока твой друг умирал? Где тот холодный, закрытый и лишённый всяких эмоций парень? Человек без определённых моральных принципов, верни мне моего лучшего друга!» — Энтони искоса недовольно поглядывал на Германа, уже смирившись со своей участью. Но всё же наглости Энтони тоже было не занимать, да и сидеть на руках было намного удобнее, чем брести самому.       Найдя в этой ситуации больше плюсов, чем минусов, парень довольно улыбнулся. Испуг и неловкость прошли, а на смену им пришла наглая игривость, а заодно и детское желание подурачиться. Поудобнее обхватив шею брюнета, он комфортно устроился у Германа на руках и снова начал болтать ногами, но уже в воздухе. Герман только кинул на него неодобряющий взгляд, но потом отвёл его, и, внезапно улыбнувшись самому себе, прошествовал со своей ношей к магазину.

***

      В магазине Энтони почувствовал себя звездой — все взгляды были устремлены только на них с Германом. Правда, Германа это нисколько не смущало, а блондин уже просто привык к удивлённым взглядам прохожих и теперь кайфовал по полной, делая вид, что жутко стесняется, краснея и крепче прижимаясь к своему носильщику.       Идзуми сначала прикола не поняла. Стоя в очереди у кассы, она чуть не опрокинула тележку, увидев эту сладкую парочку. Правда потом вежливо поинтересовалась, какой будет на свадьбе торт. Энтони радостно заявил, что торт будет клубничный, но вот Идзуми его не получит.       — Это ещё почему? — с притворным разочарованием спросила Идзуми, тряхнув своей кудрявой головой.       — Это вредно для твоего целлюлита! — смеясь, ответил светловолосый, наблюдая, как кудрявая медленно, но верно переходит на режим «убивать всё, что движется».       Поняв, что пора уносить ноги, Энтони покрепче ухватился за Германа.       — Вперёд, мой верный конь! — скомандовал он брюнету. Герман понял бровь и вопросительно-возмущённо посмотрел на друга. Блондин в ожидании смотрел на него, и Герман цинично вдохнул и, словно обозначив, что он пытался всунуть хоть толику манер в эту хорошенькую, но совершенно бестолковую головушку, разомкнул руки. Энтони тут же полетел на пол, где на него набросилась разъярённая Идзуми.

***

      Когда всех троих выставили из магазина и пообещали, что ноги этой бешеной троицы здесь больше не будет, Энтони исподлобья посмотрел на Германа и выдвинул вердикт:       — Предатель! Нафига ты меня сбросил?!       — Ты очень тяжёлый. Почти как бегемот, — равнодушно ответил брюнет раздражённому другу, но в его голосе сочились насмешливые, не присущие Герману издевательские нотки. Блондин даже на минуту опешил. Затем впрочем, взглянув ещё раз на друга, красноглазый безразлично пожал плечами: «И чему я собственно удивляюсь?». Всё уже давно пошло наперекосяк, даже характер его друга перевернулся с ног на голову, а у блондина, между прочим, от таких резких перемен скоро крыша поедет. Да кого он обманывает? Энтони уже успел раз пять сойти с ума, если не больше. Но надо держаться.       Как там говорят, в любой непонятной ситуации улыбаемся и машем?       Идзуми хихикнула и, заботливо хлопая Энтони по плечу, выдвинула вердикт:       — Жизнь — штука тяжёлая. Тебе ли этого не знать, бегемотик ты наш?       Красноглазый недовольно хмыкнул и уже открыл рот, собираясь съязвить в ответ, но тут внезапно замолчал. Губы блондина слегка дёрнулись. Глаза накрыла пелена, застилая обзор, но всё же парень смог чётко разглядеть его.       Герман, увидев реакцию блондина, тоже посмотрел в этом направлении. Лицо его мгновенно стало серьёзным, и парень сделал шаг вперёд, словно желая загородить своим телом Энтони. Но блондин потянул Германа за рукав, останавливая, и молча покачал головой. В ответ на беглый взгляд Германа в его сторону парень лишь ободряюще улыбнулся, показывая, что всё в порядке.       «Ты уверен?» — спросил брюнет глазами.       «Не переживай, русские так легко не сдаются…» — была ответом Герману игривая ухмылка.       — Так и прячешься за спинами друзей? — голос принадлежал высокому и довольно складному пожилому мужчине. Его лицо несомненно можно было назвать красивым, если бы не след от морщин на лбу и хмуро сдвинутые брови. В иссиня-чёрные волосы мужчины пробралась седина, от него веяло солидностью. Весь вид мужчины говорил о его высоком статусе. Лицо его было холодно и высокомерно, а в глазах застыли глыбы льда, за которыми нельзя было разглядеть эмоций.       — Я тоже очень рад Вас видеть, отец, — Энтони расплылся в наполовину услужливой, наполовину издевательской улыбке.