Хранить твой огонь

Прошло несколько недель с тех пор, как Гуцзы приходил к нему в храм Водных каштанов. Се Лянь даже связывался с Лан Цянцю по духовной сети, но Лан Цяньцю сказал, что в тот день Гуцзы так и не вернулся в его храм. Это заставляло Се Лянь немало волноваться за судьбу парня. Их последний разговор наводил на мысли, что сейчас ради спасения отца Гуцзы был способен на самые непредсказуемые действия. Поэтому когда Лин Вэнь сообщила, что у нее есть кое-какие новости и им нужно встретиться как можно скорее, обсудить одно важное дело, Се Лянь не на шутку обеспокоился. К счастью, Лин Вэнь долго ждать не пришлось, она (как всегда, сама пунктуальность) очень скоро оказалась на пороге храма Водных каштанов. Она еще раз внимательным взглядом осмотрела храм, лишь на мгновение ее серьезный взгляд задержался на двух божественных статуях. Она обратилась к Се Ляню: — Дела Его Высочества с каждым годом идут все лучше и лучше. Раньше вашими божественными статуями пренебрегали, да и к вам относились как к чему-то, что идет в комплекте, но теперь все больше людей поклоняются вам как истинному божеству. Я удивлена. И рада. Се Лянь не знал, что на это ответить, да и вообще не понимал, как следует общаться с Лин Вэнь. С момента победы над Цзюн У, это первый раз, когда она обращалась к нему с каким-то заданием лично. Это вызывало легкое чувство ностальгии. После восстановления небесной столицы Лин Вэнь снова заняла свою должность в качестве бога литературы. Хоть небожители все еще относились к ней с подозрением, она оставалась той, что была способна справиться со всей бумажной работой. Решение приняли единогласно — нельзя изгнать столь ценный кадр. Кое-что очень волновало Се Ляня, поэтому он не удержался и спросил: — Вы, случайно, пришли не по поводу Гуцзы? — Гуцзы? Хм... Лан Цяньцю сообщал мне о том, что этот ребенок не вернулся домой. Но он сказал, цитирую: «Может и к лучшему, что этот гаденыш сбежал от меня, пока я окончательно не потерял терпение, потому не надо искать его. Просто забудьте о нем, пожалуйста!».Поэтому нет, я пришла не из-за Гуцзы. Конечно, я отправила пару бесполезных помощников на его поиски. Хотя бы с этим они должны справиться. Се Лянь вздохнул с облегчением и в то же время по его щеке скатилась капля пота. Он криво улыбнулся. Все небожители относились к Гуцзы с легким презрением. Никто не верил, что из ребенка, который так много времени провёл с Ци Жуном, могло вырасти что-то путное. Все они опасались, что он рано или поздно проявит все самые ужасные стороны своей личности. Поэтому даже если он потерялся или погиб где-то, никто на небесах не стал бы волноваться по этому поводу. Се Лянь же сохранял нейтральную позицию. Он думал — нет смысла презирать Гуцзы только потому, что ему не повезло оказаться заложником Ци Жуна. К тому же именно Гуцзы всегда делал Ци Жуна чуточку лучше. — Тогда по какому вопросу госпожа Лин Вэнь уделила время для посещения нашего храма? Лин Вэнь присела за стол и аккуратно сложив на нем свои бумаги, ответила: — Стали происходить довольно необычные вещи с призрачными огнями. — Призрачными огнями? Что же может необычного с ними происходить? — Кажется, кто-то отлавливает все призрачные огни, которые появляются на местных кладбищах. Очень много молодых душ, которые не успели упокоиться, попросту исчезли. Мы не знаем, что могло с ними случиться, поэтому просим Его Высочество проверить. Се Лянь вздрогнул, когда вспомнил торговца душами, которого встретил 800 лет назад во время Фестиваля призраков. Старый торговец отлавливал призрачные огни — души погибших на поле боя воинов, запечатывал их в фонари и продавал под видом волшебных, исполняющих любые желания. Именно среди этих огней оказалась душа Хуа Чена, и если бы Се Лянь не выкупил тогда более десяти фонарей, кто знает, что бы произошло с ним. «Если кто-то снова решил устроить подобный бизнес, то это большая проблема. Его нужно остановить», — подумал Се Лянь и ответил Лин Вэнь: — Хорошо, я разберусь с этим делом. — Рассчитываю на вас, Ваше Высочество. Как только Се Лянь распрощался с Лин Вэнь, он ощутил, как пара рук обвила его талию и высокая фигура прижалась к нему сзади. Се Лянь повернулся восклицая: — Сань Лан! Ты вернулся? Как дела в Призрачном городе? — Все отлично, — мурлыкнул Хуа Чен, — но без гэгэ там очень скучно. Поэтому я оставил все заботы на помощников, чтобы провести больше времени с гэгэ. — Прости, но у меня как раз появилось одно дело, поэтому мне надо покинуть храм. Хуа Чен наверняка успел услышать их с Лин Вэнь разговор, поэтому совершенно не удивился: — Похищенные призрачные души, значит? Я отправлюсь с тобой. Ему не требовалось это говорить. Се Лянь слишком привык к тому, что Хуа Чен безоговорочно следует за ним, куда бы он ни пошел. Поэтому он только улыбнулся и сказал: — Хорошо. *** Густой, практически непроглядный туман опустился на кладбище. В такую погоду да в таком месте даже призраки не рисковали разгуливать. Но сквозь темно-серое полотно стал проглядывается чей-то образ — сперва показался слабый свет огня, потом фигура, освещенная им. — И куда подевался этот проказник? — Гуцзы заметил одинокий огонечек, который растерянно метался среди надгробий, но когда попытался поймать его, тот испугался и быстро улетел в неизвестном направлении. Уже минут двадцать Гуцзы пытался отыскать его, но все тщетно. Он жутко промерз, весь покрылся каплями инея, а из-за того, что не ел уже несколько дней, его живот сводило судорогой, а ноги подкашивались от усталости. За последние несколько недель он обошел несколько крупных кладбищ и смог скормить Ци Жуну около двадцати маленьких призрачных огней. Теперь огонь в фонаре стал по-настоящему ярким, настолько, что мог осветить дорогу под ногами. Он значительно увеличился в размерах и стал намного веселее — то и дело кувыркался и плясал. Несмотря на цену, которую приходилось платить, Гуцзы не мог не радоваться тому, что Ци Жун становится сильнее. Он заметил, что слабый отблеск света мелькнул за одним из надгробий и тут же метнулся к нему. — Эй, не убегай! Ты все равно заблудился, толку с того, что ты тратишь мое время? Я всё равно тебя поймаю! Воля этого огня, однако, оказалась сильнее, чем у других, он не желал так легко сдаваться, и ловко избегал рук. Гуцзы уже совсем надоело гоняться за ним, и он даже хотел уже оставить огонь в покое, но что-то вдалеке напугало душу, и она по своей глупости метнулся прямо в руки преследователя. — Ага, попался, наконец! — радовался парень, но сразу замер, ведь и сам услышал чьи-то шаги. Кто-то, кроме него ещё находился на этом кладбище. Гуцзы сунул огонек себе за пазуху и спрятался за надгробие, чтобы понаблюдать, кому же этой туманной ночью понадобилось разгуливать по кладбищу. *** Се Лянь и Хуа Чен медленно шли, пытаясь не свалиться в какую-нибудь яму. Туман загустел настолько, что они не видели своих ног. Даже духовный огонь на их ладонях и яркое сияние серебряных бабочек Хуа Чена не спасали. Хуа Чен крепко держал руку Се Ляня, не давая тому споткнуться и упасть. Спустя время он сказал, прижимаясь ближе: — Здесь совсем никого нет, гэгэ. Кажется, мы совсем одни. — Думаешь? Похоже на то, но мне кажется, я что-то слышал. Они прошли ещё пару метров, и Хуа Чен прижался еще ближе: — Воздух такой холодный. Гэгэ не замёрз? — Нет, все в порядке, — Се Лянь остановился и оглянулся по сторонам: — Туман такой густой, совершенно ничего не вижу! — Да, что бы мы здесь ни делали с гэгэ, никто нас не увидит... Се Лянь украдкой улыбнулся: конечно, от него не укрылись все эти намеки со стороны Хуа Чена, но сейчас он слишком сосредоточился на задании, которое ему дала Лин Вэнь. Поэтому он продолжал идти вперед, изредка касаясь ладонями холодных каменных надгробий, словно в попытке считать с них хоть какую-то информацию. «Это кладбище... Так напоминает то, как я...» — в голову стали лезть плохие воспоминания. Это было так давно, но ощущалось так же остро, как если бы произошло вчера: неудачная попытка ограбления, выпитый на кладбище сосуд вина и падению в яму, из которой он не мог выбраться также, как из всего того дерьма, что с ним происходило. Нищий, грязный, разбитый. Совсем один. Только маленький огонек кружил вокруг него, видя его ужасное положение, но не в силах ничем помочь. Хуа Чен... Каждый раз оказываясь недалеко от кладбищ, Се Лянь не мог не думать о тех тяжелых временах. — Гэгэ, не стоит сейчас думать о плохом. Те времена прошли. Они давно позади, — конечно, от Хуа Чена, не скрылись мрачные мысли Се Ляня. Он притянул его к себе и Се Лянь почувствовал себя защищенным. Да, теперь все изменилось. — Я знаю. Но эти мысли все время преследуют меня, как бы от них ни убегал. Не могу перестать думать о том, сколько всего тебе пришлось увидеть и вытерпеть. Хуа Чен нежно погладил его щеку и притянул за подбородок. Их холодные, покрытые испариной губы соприкоснулись. — Не стоит... делать подобные вещи здесь, — пробормотал Се Лянь сквозь поцелуй, хотя ему с трудом давалось сопротивляться рукам и губам Хуа Чена. — Если не здесь и не сейчас, то когда и где? Я так соскучился по гэгэ, а ты даже не подумал утешить меня, — в его голосе звучала наигранная обида, которая могла вызвать у Се Ляня лишь улыбку. Вдруг боковым зрением он заметил какой-то свет и обернулся. Вдалеке, за надгробиями что-то мерцало. — Что это за свет? — бросив все, Се Лянь направился в эту сторону, вглядываясь в темноту. — Призрачный огонь? — Хуа Чен следовал за ним. — Он слишком яркий для обычного огня. Они подошли к надгробию, за которым что-то светилось. Се Лянь взмахнул рукой и выпустил Жое, она резво кинулась в бой, но ее атака внезапно прекратилась. Она вернулась к Се Ляню ни с чем, поэтому Се Лянь спросил: — Что случилось, Жое? Почему ты не нападаешь? Причина оказалась в том, что Жое узнала человека, который скрывался за надгробием. Им оказался Гуцзы. Поняв, что скрываться больше нет смысла, он выскочил из своего укрытия. — Гуцзы? Что ты здесь делаешь? — растерялся Се Лянь. Как они могли встретиться в подобном месте? Гуцзы молчал, но из-за ворота его одежды внезапно вырвался маленький огонек. Конечно, он сразу же поймал его, но теперь Се Лянь смотрел с большим подозрением в глазах: — Что ты собираешься делать с этой душой? Гуцзы некоторое время колебался, не зная, сказать правду или соврать. В итоге он указал на фонарь, который все это время прятал за надгробием: — Я собираюсь скормить ее отцу, что же еще? Се Ляня как громом поразило: — Так это был ты? Ты ловил все те души и скармливал их Ци Жуну? — Да, это делал я, и что с того?! — Гуцзы уже не собирался ничего отрицать. Он всё уже решил для себя и смысла отступать не осталось. — Знаю, что это неправильно, но это ради отца! Когда он возродится, больше не пострадает ни одна душа. А пока что... Пока что я буду делать все, для того чтобы ему стало лучше! Се Лянь не верил своим ушам: — Нет, ты не можешь! Эти души... Поглощенные другим огнём, они никогда не упокоятся и не завершат свой жизненный путь. Так нельзя поступать! Это... Это... — Ужасно? — горько закончил Гуцзы. — Да, это ужасно, не стану отрицать. Но мой отец важнее этих душ! Для меня он важнее всего на свете! — Он сжал огонек в руке и быстро бросил его в фонарь. Ци Жун сходу проглотил его, будто ему уже давно не терпелось полакомиться. Казалось, он причмокивает от удовольствия. Се Лянь сделал шаг вперед, но прежде чем он успел что-либо предпринять, Гуцзы захлопнул фонарь и бросился наутек. Прошло всего одно мгновение, прежде чем его силуэт полностью растворился в тумане. Се Лянь так и застыл, не зная, как на это реагировать и что делать дальше. — Сомневаюсь, что нам удастся переубедить его, гэгэ, — лениво произнес Хуа Чен. — Он очень много времени провёл с Ци Жуном и его представления о морали, видимо, разрушились сильнее, чем мы думали. — Он просто очень хочет спасти его... — Се Лянь не хотел испытывать разочарование по отношению к этому ребенку. — Но мы не можем ему позволить так обращаться с душами. — Тогда придется силой отобрать у него фонарь, — предложил Хуа Чен. Се Лянь на это мог лишь тяжело вздохнуть и согласиться: — Видимо, придется…