Сначала попробуй на вкус

      — А это мой су-шеф, Чон Чонгук. — Джин улыбнулся, взяв растерянного Чонгука за плечо. — Большое спасибо, что выбрали наш ресторан. Надеемся, что это не последний ваш визит.       Джин абсолютно учтиво улыбнулся, уже собираясь уходить, но лучезарно улыбающийся молодой человек вдруг встал, протягивая руку, которую шеф-повар почти что машинально пожал.       — Господин Ким! Честно признаться, я не слишком сведущ в делах кулинарных, но теперь, познакомившись с вами, чувствую, как прикоснулся к чему-то прекрасному. — Молодой человек говорил так искренне и воодушевленно, что Джин не смог сдержать смущенную, но довольную улыбку.       Увидев такую реакцию на свою похвалу, молодой мужчина снова улыбнулся, и на этот раз на его улыбку ответил даже Чон Чонгук, которому он также протянул свою руку, сказав несколько приятных слов.       — Что ж, наша смена окончена. Всего хорошего, господа. — Джин, как обычно, учтиво, в знак уважения, чуть склонил свою голову и направился в сторону кухни.       Улыбающийся молодой человек еще некоторое время смотрел ему вслед.       — Я вот поражаюсь. Такого красивого шеф-повара нельзя прятать на кухне! Да вы просто повесьте его фото вместо вывески, и к вам будут приходить только для того, чтобы пожать ему руку! Черт подери, я не могу определиться, от чего я в большем восторге: от кухни или от шефа? — Взволнованный молодой мужчина, наконец, сел, сразу заметив на себе серьезный взгляд своего спутника. — Что?       — Хоби, это он.       — Да ладно? Да правда что ли? А я думал, что мне показалось, и это ОНА. — Хоби скривился, а затем задумчиво почесал подбородок. — Так, свяжусь-ка я с Энди, из «Таймс». Она как раз ищет лица для своей рубрики про международных профессионалов в различных сферах. Надо раздобыть фотографию этого чудо-шефа, и пусть она сама разбирается. Это лицо должно увидеть как можно большее количество людей.       — Хоби, это Джин. — Молодой человек откинулся на спинку кресла, немного нервно теребя в руках салфетку.       — Сокджин. Ким Сокджин. В смысле, Джин? — Лицо Хоби вдруг вытянулось. — Твой Джин? Джин, который…       — К сожалению, не мой. И да, именно тот Джин, который.       Хоби стал совершенно серьезным. С его лица пропала лучезарная улыбка и до этого приятная взволнованность.       — Юнги, мы поэтому сюда пришли? Чтобы ты смог помозолить глаза человеку, с которым так отвратительно поступил? Нет, подожди, не отвратительно. УЖАСНО ОТВРАТИТЕЛЬНО.       — Мы пришли в этот ресторан, потому что он попался нам на пути. Я ни разу здесь не был и, смею тебе напомнить, мы вернулись сюда только вчера, вместе, прилетев на самолете. И я не поступал с ним ужасно отвратительно. Я… — Юнги запнулся, то ли от вдруг пришедшей мысли, то ли он просто старался не выдать свой срывающийся от волнения голос. — Я просто хотел как лучше.       — Хотел как лучше, а поступил ужасно отвратительно. Я тебе еще тогда говорил и повторю сейчас, что решать что-то за другого человека, не поставив его в известность, это очень жестоко.       — Мне тоже было тяжело, Чон Хосок.       Хосок раздраженно покачал головой, и в его взгляде, устремленном прямо на задумавшегося напротив брюнета, читалось явное, пусть и смягченное нежной дружбой, осуждение.       — Не надо мне рассказывать, как тебе было тяжело. Ты сам все решил, ты знал обо всем, у тебя было время подготовиться, уговорить себя, что ты поступаешь правильно, в то время как он. — Хосок посмотрел в сторону кухни. — Ничего не знал. Просто переживал и справлялся с тем, что ты ему подсовывал. Справлялся как мог, пока ты тешил себя мыслью о том, что помог, а не навредил. Мне жаль, если ты до сих пор не понимаешь, что тогда натворил. Правда, жаль.       — Хо, перестань делать из меня злого гения, ну, правда! Я уже много раз раскаивался и продолжаю раскаиваться за свое решение оборвать общение с единственным человеком, который… Как думаешь, что он почувствовал, когда меня увидел?       — Так, это что, надежда в твоих глазах? Мин Юнги! Только не говори мне, что ты теперь задумал вернуть его! — Хоби вопросительно и при этом с явным возмущением смотрел на своего друга, потому что тот, вдруг, вопреки ожиданиям, смутился.       — Я просто хочу извиниться.       — Чтобы он отпустил твои грехи? Понимаю, это вполне резонное желание. — Хосок смотрел на Юнги серьезно, но уже без осуждения, а лишь с желанием максимально облегчить его моральные муки, не давая при этом бесплодных надежд. — Как мне показалось, он тебя узнал. Не скажу насчет того, что он испытал в этот момент, но, думается мне, он был шокирован увидеть тебя спустя такое количество лет. Без какого-либо дополнительного волнения.       — Ты думаешь, он всё забыл?       — Забыл? Скорее, он просто всё это пережил. И смирился. И это самый волшебный расклад в этой ситуации.       Внезапно внимание Хоби привлекло что-то, находившееся за спиной Юнги. Или кто-то. Он улыбнулся и кивнул головой, и в следующий момент Юнги смог увидеть направляющуюся к двери высокую широкоплечую фигуру, со спортивной сумкой, перекинутой через одно плечо, и серым пальто - через другое. При выходе он обмолвился парой слов с администратором и, дружелюбно улыбнувшись, наконец, скрылся за шикарными двустворчатыми дверьми.       — Кажется, он вполне спокоен. — Юнги все еще смотрел вслед удалившемуся шеф-повару.       — Кажется, тебя это расстраивает. — Хосок подозвал официанта, попросив счет. — Хоть и говорят, что время не лечит, оно, и это почти научно доказанный факт, заставляет смириться. А это тоже, знаешь ли, очень помогает. И спрячь свой бумажник — сегодня я угощаю. У тебя настолько несчастный вид, что я готов отдать тебе все свои деньги. Давай, вставай. Поедем в отель осушать твой мини-бар. Чувствую, тебе очень нужно выговориться.

* * *

      — Джин тогда был идеалистом и максималистом. Ну, знаешь, широко открытые на мир глаза и жажда впечатлений. Полная противоположность мне. — Юнги сидел в махровом халате в кресле, поджав под себя ноги, в то время как Хоби, в халате и в пижаме, сидел на диване, облокотившись на мягкие подушки и вытянув ноги на низкий кофейный стол. — Но, несмотря на это, мы всегда идеально понимали друг друга. В плане… Даже фразы могли друг за другом договаривать. Когда между нами вдруг вспыхнули чувства, я нарадоваться не мог тому, что у меня любовь с моим лучшим другом. Это как выиграть джекпот тогда, когда лотерейный билет попал к тебе совершенно случайно, а ты даже не намеревался участвовать в этой лотерее…       — И ты взял и добровольно от этого отказался, даже не попытавшись что-то предпринять. Уверен, что он готов был сделать всё для сохранения ваших отношений. Пока ты лишь готовился, как тебе казалось, максимально «облегчить» его жизнь.       — Да. Но я смотрел наперёд. Мой продюсерский контракт в Штатах, его кулинарная стажировка во Франции. В такой ситуации сложно сочетать карьеру и романтическую привязанность. Твои мысли неизбежно будут заняты не тем, чему ты должен посвятить всё своё время, сделав такой сложный выбор, а именно карьерой. Ты будешь переживать о своей любви, которая с каждым новым днем разлуки, не получая должной подпитки в виде ласки и романтических проявлений, все больше будет тяготить. Особенно в те моменты, когда ты осознаешь, что начинаешь делать успехи, как и любовь всей твоей жизни, и эти успехи продолжают неуклонно откладывать вашу встречу, просто потому, что начинают появляться новые возможности, которые очень глупо упускать.       — Ты просто испугался и решил перестраховаться. — Хосок до сих пор слушал друга очень внимательно, и на его лице явственно читалось неодобрение, которое теперь он не решался высказывать вслух в той форме, в которой оно существовало в его голове.       — Подстелить себе соломку… — Юнги сказал это тихо, как будто в этот момент что-то воспроизводя в своей памяти. — Именно так. Жаль, что я понимаю это только теперь. Тогда я думал, что мои самоотверженные действия позволят ему спокойно заниматься своей жизнью, не отягощая себя мыслями по поводу нашего совместного будущего. Я думал, что если постепенно свести общение на нет, будет не так больно, как если в один момент резко всё прекратить. Правда, Джин никогда не был глупым, поэтому он сразу всё понял, после первого моего уклончивого ответа. Он помнил, как мы прощались и… Не знаю, в чем он на тот момент видел причину, но…       — Юнги, ты серьезно? Нет, правда. Я не шучу. Ты действительно думал, что оттолкнув от себя человека, который тебя любил, ты облегчил ему жизнь, избавив от тягостных мыслей?       — Ну, я думал, что если исчезнуть из его жизни, то рано или поздно…       — В таком случае, ты добился, чего хотел. Отрубать хвост по частям, разумеется, намного гуманнее и безболезненнее. — Хосок качал головой. — Существует высокая вероятность, что он смирился. Нам неизвестно, какой ценой далось ему это смирение, но ты своего добился. Гордись собой, Мин Юнги, обладатель семи золотых синглов и одного платинового альбома. Честно сказать, у меня сердце разрывается от того, какую глупость ты совершил. Тогда страдал он, а теперь, осознав всё, страдаешь ты. И я бы сказал, что это более чем справедливо, но я твой друг. И мне отчаянно хочется, чтобы ты был счастлив.       — Мне кажется, я только теперь стал идеалистом и максималистом. — Юнги задумчиво вертел в руке почти пустой стеклянный стакан с почти растаявшим льдом.       — Добившись серьезных высот, задумался о душе? — Хоби с сомнением и некоторым сочувствием смотрел на своего кажущегося абсолютно растерянным друга.       — Просто… Знаешь, когда я его не видел четыре года, было намного проще. А теперь… Я не могу описать словами эти чувства. Как будто для меня он до сих пор родной человек, но к которому теперь я не могу просто так приблизиться, хотя очень хочу. У тебя как будто остались в памяти ощущения, как это было раньше, и кажется, что теперь может быть также… Но нет.       — Потому что за четыре года вы стали чужими друг другу людьми. Вот ответ. И в этом нет чьей-либо вины, просто это естественный процесс. Как бы ни была сильна связь, за четыре года без всякого подтверждения она ослабевает и совершенно прерывается. Так как это произошло по твоей инициативе, уж извини, ты, увидев его, раскаялся, а он, который до этого хлебнул сполна горя и тоски, увидел тебя и понял, что жизнь продолжилась тогда, продолжится и сейчас. Всё просто. Может быть, у него появилась семья? Молодой человек? Новая и счастливая любовь? За четыре года могло произойти что угодно.       При упоминании о новой любви, рука Юнги, державшая стеклянный стакан с почти допитым виски, самопроизвольно сжалась, так, что костяшки пальцев заметно побелели.       — Слушай, ты так сжал стакан, что я теперь жду сцену, как с Ди Каприо, в «Джанго освобожденном». — Хосок с опаской посмотрел на вдруг напрягшегося, но всё же продолжающего сохранять максимально невозмутимый вид Юнги. — И да, возможно, ты удивишься, но не все люди могут так долго, как ты, жить без романтических отношений. Некоторым, которых, думаю, большинство, иногда нужно чувствовать привязанность, ласку и прочие приятные штуки, сопровождающие романтические чувства.       — Я хочу с ним поговорить. — Юнги смотрел куда-то за спину Хоби, как будто в одну точку, но не фокусируя взгляд, полностью погрузившись в раздумья.       — Это подогретая виски решительность? Ты знаешь, где его можно найти. Но, пожалуйста, не обольщайся. И не надейся на то, что все случится, как в голливудском фильме про любовь. Хотя я этому был бы только рад.

* * *

      Чонгук аккуратно складывал свой поварской китель в спортивную сумку, в то время как Джин, уже закончив сборы, теперь надевал свое пальто.       — Поехали к нам. У Тэ много места, ты легко сможешь у него переночевать, а с утра спокойно поехать домой готовиться к очередной смене. — Чонгук теперь зашнуровывал модные кожаные кроссовки, смотря на своего шефа снизу вверх.       — Знаешь, это весьма заманчиво, но мне нужно подумать. И рассчитать время. — Джин уже прикидывал в уме, во сколько ему нужно будет встать, чтобы успеть не только отдохнуть дома, после того, что намечалось сегодня, но и выспаться.       Спустя несколько минут, два повара уже выходили из кухни. Обеденный зал был почти пуст. За одним из столов сидела знакомая фигура и нервно тарабанила пальцами по деревянной столешнице. Увидев приближающихся поваров, фигура сразу вскочила.       — Он согласен? Я просто купил всё необходимое, строго по тому списку, что ты написал мне с утра… — Голос Тэхена звучал неуверенно, и заметив явное смятение, Чонгук подошел, мягко взял его за шею и нежно поцеловал. — Я тоже по тебе скучал, Гук, но я всё равно не уверен, что мне удалось выбрать правильный авокадо.       Джин засмеялся.       — Ой, голубки. Кто бы мог подумать… — Он смотрел на стоящих перед ним молодых людей с нескрываемым обожанием. — Поехали уже. Быстрее начнем — быстрее закончим. Только Гук, мне придется одолжить что-то из твоих вещей — я уже не могу находиться в этих ненавистных брюках, которые каждым своим швом напоминают мне о работе.       — Вообще без вопросов! — Су-шеф обнял одной рукой за плечо Тэхена, а другой — Джина. — Шорты и футболка, я специально усиленно занимался в спортзале, чтобы однажды моя одежда подошла тебе по плечам.       — Ты меня переоцениваешь. — Джин собирался обнять Чонгука за талию, но встретил на своем пути руку Тэхена, который учтиво ее убрал так, чтобы оба молодых человека смогли удобнее расположиться на талии крепко державшего их су-шефа.       — Джин! — Голос раздался со стойки администратора, и шеф-повару пришлось отделиться от друзей.       — Да, Том? — Он приветливо улыбнулся, положив свои руки на деревянную отполированную поверхность стойки администрации.       — Тут подходил какой-то молодой человек, сказал, что ты его знаешь. Просил передать тебе это и попросил с ним связаться. — Джин взял из рук высокого администратора лаконичную визитку на плотной мелованной бумаге.       — Ммм, Мин Юнги, Sony Music Int., музыкальный продюсер.       — Ты его знаешь? — Администратор вопросительно смотрел на задумавшегося шеф-повара, который в следующее же мгновение лучезарно ему улыбнулся.       — Знаю. Спасибо, Том. И до завтра! — Джин вежливо и дружелюбно попрощался с молодым человеком и в следующее мгновение застал своих друзей с одним очень вопросительным взглядом на двоих.       — Что такое? — Чонгук пытался прочесть что-то по лицу шеф-повара, но тот не собирался ничего скрывать.       — Юнги просит, чтобы я с ним связался.       — Юнги? Это тот, которого ты недавно встретил здесь? Подлец, искалечивший тебе весь романтический настрой на жизнь? — Тэхен остановился и взволнованно посмотрел на Джина, который, кажется, был совершенно спокоен.       — Тэ, эта история давно в прошлом. И, уверен, мой романтический настрой вернется, как только я встречу нужного человека. — Джин тепло улыбнулся другу, доставая из кармана телефон.       — Ты собираешься звонить? — Чонгук удивленно смотрел на уже набирающего номер шефа.       — Да. Могу себе позволить поговорить с когда-то близким мне человеком. Мне нечего бояться или скрывать.       — Судя по тому, как он спокоен, я начинаю верить в то, что былые раны совершенно затянулись. — Тэхен смотрел на Джина, но его слова были обращены к Чонгуку, взгляд которого, выражающий сомнение и некоторую обеспокоенность, был также устремлен на шефа.       — Алло, Юнги? Это Джин, ты просил с тобой связаться. Да, конечно, я не против. У меня завтра смена, поэтому, вечером я не смогу. Утром? Тоже нет. Если тебе удобно, ты можешь подъехать в мой ресторан к двум часам. У нас будет время выпить кофе и поговорить, прежде чем мне нужно будет возвращаться на кухню. Отлично. Да, до встречи.       Закончив разговор, Джин убрал телефон в карман своего пальто и, как ни в чем ни бывало, посмотрел на своих озадаченных друзей.       — Я не понимаю, откуда такие лица? Поехали. Не терпится посмотреть на авокадо, которые выбрал Ким Тэхен.

* * *

      Юнги сидел в совершенно пустом обеденном зале, рядом с большим панорамным окном, обрамляющим вид на пешеходную зону, украшенную деревьями и лавочками с затейливо кованными ножками. Он подозревал, что ресторан закрыт для посетителей, и его свободно впустили только потому, что у него была назначена встреча с шеф-поваром. На самом деле, Юнги до сих пор не мог поверить в то, что Джин так просто и непринужденно согласился с ним встретиться. С одной стороны, это значило, что он не испытывает к нему обиды и каких бы то ни было резко негативных чувств. С другой — это могло свидетельствовать о том, что он в принципе не испытывает к Юнги никаких чувств. Ни плохих, ни хороших. Возможно, он остался лишь воспоминанием, которое, несмотря на те эмоции, которые когда-то переживались, иногда приятно выудить из своей памяти.       Внимание Юнги привлекла открывшаяся на кухню дверь, из которой в следующее мгновение показался шеф-повар, всё еще отдающий какие-то указания находящимся позади него, за дверьми, людям. Наконец, он окончательно покинул пределы кухни и теперь, при дневном свете, у Юнги появилась лучшая возможность разглядеть того, кого он отчаянно пытался выбросить из своей головы долгих четыре года.       Высок. Широк в плечах. Идеальные пропорции, наряду с узкой талией и длинными ногами, облаченными в прямые, совершенного кроя черные брюки. Белый поварской китель с короткими рукавами и воротником стойкой элегантно и довольно откровенно облегал крепкий торс. Спина идеально ровная, отчего походка приобретает дополнительный шарм, которым мог бы обладать член какой-нибудь очень аристократической семьи. Шеф-повар подошел и сел напротив Юнги.       Это был не юноша, каким он его себе запомнил, с блестящим, постоянно блуждающим взглядом широко открытых глаз, пухлыми щечками и мягкой линией подбородка. Это был мужчина. Высокий лоб, аккуратно обрамляемый темно-русыми волосами, темные густые брови, придающие взгляду, наряду с идеальным разрезом глаз, решительности и мужественности. Высокие острые скулы, заострившиеся от жизненного опыта и пережитых волнений, как мог бы подумать любой не чуждый лирическому человек. Прямой нос, пухлые чувственные губы и, Юнги не мог не улыбнуться этому, ставшие намного менее заметными, но все же сохранившиеся круглые щечки, наверняка выразительно выделяющиеся при любой искренней улыбке.       — Здравствуй, Юнги. — Знакомый голос, так внезапно раздавшийся, буквально выдернул его из воспоминаний.       — Здравствуй, Джин. Извини, я задумался. — Юнги поднял взгляд и увидел… да, это были родные глаза. Глаза, в которые он до этого любил вглядываться, находя в них только самые теплые чувства. Теперь они смотрели серьезно и вопросительно.       — Стихи или мотив?       — Не могу сказать, что меня очень вдохновляет сервировка салатов, но шеф-повар сказал, что скоро сможет перевести меня на горячую секцию, и я наконец-то смогу заняться серьезным делом! — Молодой человек выглядел очень воодушевленно, в следующий момент нахмурив брови. — Юнги!       — Извини, я задумался. — Брюнет виновато улыбнулся.       — Стихи или мотив? — Джин смотрел вопросительно, с легкой улыбкой.       — Мотив.       — Так почему ты здесь? Иди за клавиши!       — Но… — Юнги растерянно посмотрел на Джина, а затем на свои руки.       — Ай, я знаю, когда тебя посещает вдохновение, и сейчас наверняка настал именно такой момент. Иди, я заварю чай и присоединюсь.       Брюнет широко улыбнулся.       — Возможно ли любить тебя больше?       Воспоминание само собой возникло в сознании, вместе с пониманием, что любить еще больше невозможно.       — А, нет. Я… Просто рад тебя видеть. — Юнги опустил глаза, впервые за долгое время испытав смущение. — Джин…       — Я сразу хочу сказать. Если ты хочешь поговорить о прошлом — не стоит. Я могу тебя уверить, что всё это осталось далеко позади. Я не держу абсолютно никакого зла, и если тобой руководило чувство вины, когда ты инициировал эту встречу — это лишнее. Правда.       Джин смотрел серьезно, и его улыбка в этот момент, оставаясь очаровательной, все же была формальностью. Он улыбался не потому, что был рад, а для того, чтобы придать больше убедительности своим словам.       — Я просто хотел узнать, как твои дела. Мы давно не говорили, и, уверен, теперь нам будет что обсудить.       Юнги сам понимал, что звучал глупо. Они давно не говорили. Как будто это касалось одноклассников, встретившихся на пятилетии совместного выпуска, а не двух любящих людей, драматически расставшихся однажды.       — Ты хочешь знать, как у меня дела? И расскажешь, как обстоят твои? — Джин стал как будто немного более расслабленным.       — Думаю, да. — Юнги задумался, но увидев, что сидящий напротив него шеф-повар стал спокойнее, решительно добавил. — Да. Знаешь, у тебя шикарный ресторан. Я не знал, что он принадлежит тебе, когда впервые сюда пришел с Хоби, но…       — Хоби это тот очаровательный молодой человек, что был с тобой здесь позавчера?       — Точно. Мой друг. Мой личный сорт исполнительного продюсера.       Джин улыбнулся.       — Передай ему от меня, что его улыбка однажды точно спасет этот мир.       — Я могу прийти с ним сюда, и ты сам сможешь ему это сказать.       — О, нет. Я, конечно, сильный и смелый, и на кухне иногда даже свирепый, но еще не научился говорить малознакомым людям такие откровенные комплименты.       Юнги засмеялся. Это был тот Джин, которого он знал когда-то. Совершенно точно.       — Ладно, ты знаешь, что у меня ресторан. Что я несколько раз отучился в самой влиятельной кулинарной школе мира, поработал с лучшими поварами, с одним из которых стал добрыми друзьями, и, наконец, теперь разрабатываю авторский десерт, с целью покорить рейтинг Мишлен.       Джин хитро улыбнулся.       — Расскажи!       — Нет, сначала ты! Про Sony Musiс Inc.       Они говорили. Много и увлеченно. Два часа пролетели совершенно незаметно, и Юнги не мог нарадоваться тому, что, несмотря на всё, что Джин пережил из-за него, он не забыл, что однажды они были близки. Не как любовники, а как друзья. Как два во многом похожих человека, в обществе друг друга чувствовавших себя всегда как дома, легко и совершенно комфортно.

* * *

      — И как всё прошло? — Чонгук застегивал свой поварской китель, надетый поверх простой белой майки, и вопросительно смотрел на Джина, который только переодевал обувь.       — Знаешь, непринужденно. Он не хотел выяснять ничего из прошлого, и мы просто поговорили. — Джин поднялся и снял с себя рубашку, оставшись в такой же как на Чонгуке футболке. — Знаешь, он вообще практически не изменился. Единственное, стал меньше улыбаться и регулярно посещать спортзал. Выглядит внушительнее. Серьезнее. Мужественнее. Хотя, уверен, он всё также дует щеки, когда спит, и губы, когда чем-то недоволен.       Чонгук, справившись с последней пуговицей, присел на скамейку.       — И ты ничего не почувствовал?       — Нет, ничего не екнуло. Разумеется, я рад его видеть, потому что, прежде чем стать любовниками, мы были близкими друзьями. Очень близкими друзьями, можно сказать, братьями по духу. — Джин надел идеально скроенный китель и теперь сосредоточенно его застегивал. — Но у меня не осталось чувств. Я всё пережил.       Он звучал уверенно, и, казалось, что он на самом деле верил в то, о чем говорил. Или отчаянно хотел верить, громкими словами пытаясь убедить не Чонгука, а себя.

* * *

      — Хоби! Хоооооби! — Юнги влетел в гостиничный номер своего друга и сразу устроился на диване, наблюдая за тем, как удивленный и даже слегка напуганный Хоби чем-то занимался, глядя на экран своего МакБука, уже в следующее мгновение переведя взгляд на Юнги. — Я определился! Я вижу цель и не вижу препятствий! Я всё решил, и теперь меня ничто не остановит!       Чон Хосок поднял на него полный сомнений взгляд.       — Встреча прошла успешно? Все-таки вышло как в голливудских фильмах?       — Нет. Но он не забыл. Я тебе зуб даю, причем, коренной, что он ничего не забыл! Возможно, он думает, что забыл, но сегодня в разговоре он употребил одну фразу, которую я часто слышал от него тогда, когда мы были вместе.       — И поэтому ты так воодушевлен? — Хосок закрыл компьютер и теперь устремил всё своё внимание на взволнованного друга.       — Я воодушевлен, потому что он… Он просто прекрасен. Божечки, я никогда не мог подумать, что он может быть прекраснее, но он может всё. — Юнги откинулся на мягкую спинку дивана и закрыл глаза, явив на своем лице мечтательное и довольное выражение.       — Ты звучишь, как влюбленный школьник. И мне это очень нравится! Впервые вижу тебя таким взволнованным и радостным. — Хосок не мог и не хотел сдерживать свою улыбку. — И что ты будешь делать? Каков план?       Юнги резким движением поднялся с подушек и, сцепив руки в замок, положил их на колени.       — Я заставлю его вспомнить, как он меня любил. И заставлю поверить в то, что любит до сих пор.

* * *

      — Шеф-повар Чон Чонгук. — Тэхен, увидев выходящего с кухни Гука, облаченного, вместо кителя, в свой обычный повседневный наряд, поднялся со стула и подошел к нему. — Как тебе в новом амплуа?       Чонгук обнял Тэхена, прижал к себе и крепко поцеловал всё еще растянутые в улыбке губы.       — Знаешь, очень странно, но, кажется, я смогу скоро привыкнуть… — Он смотрел в блестящие глаза Тэхена и многозначительно улыбался.       — Отметим?       Новоиспеченный шеф-повар уже собирался наградить довольно улыбающегося и находящегося в его руках молодого человека новым поцелуем, но вдруг он заметил что-то у него за спиной и поднял голову. В ресторан вошел молодой мужчина, одетый в черное, распахнутое и развевающееся, как супергеройский плащ, пальто, черную шелковую рубашку и черные джинсы. Он был взволнован и озирался по сторонам, явно что-то потеряв и теперь пытаясь это найти. Заметив Чонгука, он решительно направился в его сторону.       — Добрый вечер. Где я могу найти шеф-повара этого ресторана? — Он обращался к Чонгуку, на лице которого глубоко отпечаталось удивление.       — Собственно, он перед вами. — Тэхен внимательно смотрел на взволнованного молодого человека, и тот, услышав его голос, теперь обратил на него внимание.       — Мне нужен Ким Сокджин.       Тэхен улыбнулся.       — А вы, собственно, кем ему приходитесь?       — Я его друг.       — Ну, насколько я знаю, все его друзья в курсе, где он сейчас находится. — Тэхен, интуитивно понимая, кто перед ним стоит, не мог и не хотел сдерживать вырывающееся из него ехидство.       — Я не могу связаться с ним по телефону.       — Это, очевидно, потому, что сейчас он находится на расстоянии примерно одиннадцати километров от земли.       — Он летит в самолете? — Глаза молодого человека округлились.       — Ну явно не на летающем ковре. — Тэхен ощутил, как Чонгук мягко взял его за руку, чуть сжав ладонь, но Ким Тэхена уже было не остановить. — Представитесь?       — Мин Юнги. Скажите, а куда он летит?       — А вам зачем? Я, честно признаюсь, не собираюсь говорить, но мне просто любопытно.       Тэхен сохранял совершенно невозмутимый вид. Ему наконец-то представилась возможность познакомиться с тем, кто оставил в жизни дорогого ему Джина такой неприятный и неизгладимый след.       — А когда он вернется? — Юнги не способен был воспринимать язвительные замечания в свой адрес.       — Когда он передавал управление рестораном своему су-шефу, он не указал точный срок. Поэтому, мы не имеем никакого представления. — Чонгук сильнее сжал руку Тэ, но тот лишь слегка наступил ему на ногу.       — И вы не собираетесь говорить мне, куда он отправился? — По лицу Юнги невозможно было прочитать ничего, кроме крайнего волнения.       — Неа. — Тэхен отрицательно покачал головой. — Если бы Джин хотел, чтобы вы знали, он бы сказал лично.       — А вы? — Юнги обратился к Чонгуку, который всё это время стоял молча, пытаясь незаметно усмирить разбушевавшегося Тэхена.       — И он. Извините, нам нужно идти. Всего доброго. — Который улыбнулся и потянул своего су-шефа к выходу. — Ах, и да, удачи в поисках, мистер Мин. Правда, я почти уверен, что у вас ничего не выйдет.