Сначала попробуй на вкус

      — Лежать!       Джин даже не успел убрать свою руку, до этого крепко обнимающую Юнги. Он лишь слегка двинулся, в бесплодной надежде добраться до душа, как его остановил низкий, чуть хриплый сонный голос.       — Юнги, мы уснули и… — Шеф-повар продолжил деликатно пытаться высвободиться, но широкая ладонь продолжала крепко прижимать его расположенную на талии руку.       — И я люблю тебя, Ким Сокджин. — Юнги повернул свою голову, явив свою самую очаровательную улыбку, демонстрирующую розовые десны. Джин никогда не мог устоять против этого смертоносного оружия, потому он лишь беспомощно улыбнулся в ответ и припал к припухшим после сна губам.       — Если ты действительно любишь меня, ты отпустишь меня и дашь попасть в ванную комнату. А еще мне нужно узнать, который сейчас час. А еще у меня на кухне отдыхает курица, которую…       — Джин, она никуда не денется — ты благоразумно ее разделал, лишив всякой возможности улететь. — Юнги продолжил крепко держать всё еще обнимающую его руку.       — Это правда, но она вполне может начать источать не очень приятные запахи, от которых потом будет крайне тяжело избавиться. — Шеф-повар многозначительно посмотрел на поморщившегося брюнета, который в следующее мгновение, наконец, отпустил его.       И Джин, свесив с кровати одну ногу, быстро нагнулся и поцеловал Юнги в плечо, после этого моментально скрывшись в ванной, из которой в следующее мгновение стал раздаваться плеск воды.       Юнги потянулся, и у него наконец появилась возможность подумать о том, что его план удался, и что теперь любовь всей его жизни уж точно никуда не денется. После этого он стал соображать, где оставил свой телефон. Вспомнив, что он, очевидно, в заднем кармане его не живописно валяющихся где-то на полу джинсов, он сполз с кровати и направился к месту их возможной дислокации.       На улице было довольно темно, но нельзя было точно сказать время, так как небо, очевидно, было затянуто тучами. Экран телефона настойчиво убеждал Юнги, что сейчас семь часов утра. По его скромным и довольно приблизительным подсчетам, они проспали около десяти часов. Наверное, именно поэтому он чувствовал себя совершенно счастливым и отдохнувшим. Либо поэтому, либо потому, что накануне у него был фееричный секс с человеком, которого он любит… Да, он любит его больше чем спать, как ни тяжело было в этом самому себе признаться.       Когда Джин вышел из душа, облагороженный и теперь только способный дышать полной грудью, он обнаружил Юнги, сидящим на кровати, целомудренно прикрыв самую свою отважную часть тела одеялом. Шеф-повар прошел в свою гардеробную, взял пару штанов и футболку.       — Так, теперь твоя очередь. Я нашел для тебя домашнюю одежду, чтобы ты…       — Чувствовал себя, как дома. — Юнги улыбнулся, взяв протягиваемые ему предметы гардероба. — Мой дом там, где ты.       Внутри Джина запели райские птицы, своими божественными голосами озарив всё его естество. Он нагнулся и, взяв лицо Юнги в свои ладони, крепко его поцеловал.       — Быстро в душ. А я пошел разбираться с несчастной курицей.       А курица, тем временем, проведя ночь в одиночестве на разделочной доске, заботливо прикрытой бумажными полотенцами, совершенно заветрилась, начав издавать пока еще слабый сладковатый запах начинающего портиться мяса. Шеф-повар, прекрасно знающий о том, что главное в приготовлении еды — свежесть продуктов, аккуратно упаковав ее в пакет, отправил получившийся сверток в мусорную корзину. Затем он упаковал сыр, отправив его в холодильник. Вместе со всем, что до сих пор оставалось на столе, не открытое и только ожидающее своего часа.       Он уже собирался начать готовить завтрак, точнее, продумывать его концепцию, как вдруг в дверь постучали. Настойчиво постучали. Несколько раз. Только подходя к двери, он уже слышал взволнованный голос Тэхена.       — Божечки, Джинни, с тобой всё в порядке! — Обеспокоенный Тэхен сразу бросился на шею немного опешившему шеф-повару, крепко его обняв и затем ловко проскользнув в квартиру.       — Извини, что так рано. У Тэ самолет через три часа, и мы реально волновались, потому что ты никак не дал знать о своем приземлении… — Виноватый вид Чонгука заставил Джина улыбнуться и обнять друга за плечи.       — Гук, ты же знаешь, в этом доме вам всегда рады.       Су-шеф улыбнулся и прошел в квартиру.       — Не знаю, как я полечу, но на улице жутко нелетная погода. — Тэхен сел на диван, жестом пригласив к себе Чонгука, который, устроившись рядом, обнял его, позволив удобнее устроиться под своим крепким атлетичным боком. — Я смотрю, ты даже чемодан не разобрал. Так устал?       Тэхен смотрел с сочувствием, и Джин соображал, стоило ли именно сейчас говорить о том, почему он не разобрал чемодан, или лучше было немного подождать. В следующее мгновение, когда в гостиной послышался голос Юнги, он понял, что ждать больше некогда.       — Джин, ты не один? Знакомый голос… — Тэхен в сомнении посмотрел на недоумевающего Чонгука, который догадался оглянуться. По его лицу, Тэхен понял, что он знал того, кому принадлежал приятных бархатный баритон.       — Мне надо приготовить кофе. И завтрак. И объяснения. — Джин торопливо встал и направился на кухню.       — Гук, это тот, о ком я думаю, не правда ли? — Тэхен многозначительно смотрел на сидящего рядом су-шефа, угрожающе опустив уголки губ.       — Джинни, у тебя гости? — Юнги пока видел сидящих только со спины, но, разумеется, он догадывался, кто это был.       Тэхен встал и с улыбкой посмотрел на чрезвычайного спокойного музыкального продюсера, который, казалось, совсем не смутился.       — Господин Мин, у вас дома отключили воду, и вы воспользовались добрым сердцем моего самого любимого друга?       — О, господин Ким, судя по всему, не самого любимого, так как вы не знали, оказывается, что Джин улетел тогда всего на три дня.       По доносящимся интонациям шеф-повар понял, что грядут какие-то разногласия, уже успев наэлектризовать воздух в комнате.       — Господин Мин, как раз наоборот. Самого любимого, потому я до последнего пытался оградить его от встречи с вами.       — Меня оградить? Зачем? — Джин вмешался в разговор, встав рядом с Юнги, который всё также продолжал сохранять на лице полное спокойствие и хладнокровие.       — Да, господин Ким, зачем?       — Просто Джин явно достоин лучшего. — Тэхен сложил руки на груди, решительно и непримиримо смотря на бесстыдного невозмутимого музыкального продюсера.       — О, действительно? Тогда как тебе такое, Илон Маск? — Юнги в стремительном движении взял Джина за шею и, чуть наклонив его голову, впился в губы. Не ожидавший такой внезапной страсти шеф-повар чисто машинально положил свои руки ему на талию.       Тэхен смотрел совершенно спокойно. Ну, как спокойно… Он был немного раздражен, немного недоволен, совсем чуть-чуть возмущен и взглядом вполне мог бы убить небольшого муравья, но в целом, да, он был спокоен.       — Тэ, ну чего ты? — Чонгук, наконец, встал, неоправданно рискуя попасть под перекрестный огонь, и крепко обнял Тэхена сзади, положив свою голову ему на плечо, мягко поцеловав в шею, прямо за ухом.       Тэхен накрыл его руки своими.       — Ты видел это? Вот это наглость! — Возмущенный молодой человек звучал слишком рассерженно, что совершенно не вязалось с его обычным настроением и вызывало на лицах хорошо знающих его Джина и Чонгука лишь совершенно неуместную в данной ситуации улыбку.       — Наглость — это заставить меня не спать целую ночь, заставить не спать моего друга, который был ни в чем не виноват изначально, пытаясь вернуть меня к жизни с помощью Интерпола, и вообще… Вот это наглость, господин Ким! — Юнги прямо и решительно смотрел на ненадолго потерявшего уверенность в собственной правоте Тэхена.       — Юнги, вы вообще о чем? — Джин вопросительно посмотрел на стоящего рядом брюнета, который теперь нежно держал его за талию.       — Понимаешь, Джинни, в стремлении с тобой поговорить, я пришел в твой ресторан, найдя двух этих господ. Я спросил у них, где тебя можно найти, и господин Ким уверил меня, что ты улетел далеко и надолго и даже не уведомил, когда ты собираешься вернуться.       — Тэхен! — Шеф-повар строго, но все еще нежно посмотрел на надувшего губы Тэхена. — Ладно, я, как гостеприимный хозяин, все-таки должен вас чем-то угостить, поэтому…       — Я с тобой! — Чонгук снова подал голос. — Уверен, в четыре руки мы управимся быстрее.       — И я с тобой, потому что боюсь, что в итоге господин Ким меня укусит. Не знаю, привит ли он, но я очень боюсь уколов.       — Тогда и я с тобой, потому что очень не хочу, чтобы господин Мин вдруг почувствовал себя в безопасности. — Тэхен закатил глаза, заставив всех, даже Юнги, улыбнуться.

* * *

      Легкий завтрак, представляющий собой четыре порции Крок-месье, в сопровождении горячего ароматного кофе был уже накрыт на столе, когда все собравшиеся в квартире шеф-повара удобно устроились за ним, сразу принявшись за еду.       — Джин, мы между прочим, звонили и писали тебе, но ты был недоступен. — Тэхен, воодушевленно поглощающий изысканный французский бутерброд с ветчиной и сыром, вопросительно и немного возмущенно смотрел на сидящего напротив него шеф-повара.       — Ой, я не успел сменить французский номер. По прилету, я почти сразу… — На этих словах он осекся и посмотрел на Юнги, который улыбнулся лишь уголками губ.       — Очень неосмотрительно с твоей стороны. — Тэхен сделал большой глоток кофе, в следующее мгновение поставив чашку на стол. На его лице красноречиво выразилось замешательство. — Подожди, а как тогда господин Мин узнал, где ты живешь?       Чонгук напрягся, вернув недоеденный бутерброд на тарелку, в то время как Юнги, поняв, что рассерженный на него молодой человек может навредить тому, кто так ему помог, начал придумывать наиболее правдоподобные объяснения.       — Я спросил у администратора.       — Ой, хватит заливать! Никто из персонала ресторана никогда не сказал бы тебе так просто адрес Джина. Это как минимум неэтично и как максимум противозаконно. Без согласия самого Джина, разумеется.       — Ну… Я заплатил денег. — Юнги звучал слишком неуверенно, чтобы Тэхен не смог заподозрить подвох.       — А почему не было варианта с адресным бюро? Или черными базами сотовых операторов? — Тэхен продолжал смотреть очень вопросительно на сидящего напротив и отчаянно пытавшегося быть находчивым музыкального продюсера, в следующее мгновение обратив свой взор на сидящего рядом и подозрительно притихшего Чонгука. — Это ты?       — Нет, это не он! — Юнги совершенно не желал, чтобы его источник информации пострадал из-за своей добросердечности.       — Господин Мин, кажется, я обращаюсь не к вам.       — Ну, тогда в ресторане я тоже обращался не к вам, но тем не менее в заблуждение ввели меня именно вы. — Юнги сохранял спокойствие, пытаясь быть максимально убедительным и увести разговор в другое русло. Но если бы всё было так просто.       — То есть, Чон Чонгук, ты, наплевав на мою принципиальную позицию по данному вопросу, просто взял и помог ему, рассказав, где обитает твой друг? Да?       — Я не плевал на твою позицию. — Су-шеф, пытаясь смягчить настрой Тэхена, положил ему руку на плечо, но тот решительным движением эту руку убрал.       — А как это называется? Мне казалось, мы почти семья. А ты за моей спиной вот так поступил, посчитав меня лишь разбушевавшимся капризным ребенком, который действует лишь из вредности.       Услышав этот аргумент, Чонгук изменился в лице. Собственно, именно так примерно он и думал.       — Тэ, я не в обиде на Гука за то, что он сказал Юнги мой адрес. Я скорее ему благодарен. — Джин, всё еще не до конца понимая, что именно происходит, пытался разрядить атмосферу. — В конце концов, я никак не пострадал от этого.       — Нет, Джинни, понимаешь, здесь принципиальный вопрос. Вот этот... — Тэхен указывал на сидящего рядом су-шефа, избегая смотреть на него. — Знал, что я думаю по этому поводу. Он даже никак не попытался меня переубедить. Он просто переступил через мое мнение. Разве так поступают с дорогими людьми?       — Ну, ведь это же сущие пустяки, ну правда! — Юнги не мог не вмешаться, видя, что дело принимает какой-то совершенно комичный в своей серьезности поворот.       — Это правда. Подумаю об этом, пока буду в Лондоне. — Тэхен встал. — Джинни, я созвонюсь с тобой, как только устроюсь в отеле, и мы нормально поговорим, без посторонних лиц.       Тэхен особенно выделил слово посторонних, заставив Чонгука отнестись ко всему еще серьезнее.       — Тэ, это правда смешно. — Су-шеф взял вставшего молодого человека за руку, но тот ее одернул.       — Вот и посмеемся. — Тэхен улыбнулся, но улыбка вышла не слишком дружелюбной. — Я поеду, надо еще кое-что собрать перед отлетом. Джин, спасибо за прекрасный завтрак. Господин Мин, что-то мне подсказывает, что мы с вами еще встретимся. Господин Чон, у вас будет неделя, чтобы посмеяться.       — Тэ, я же привез тебя сюда, куда ты…       — Возьму такси! — Тэхен уже надевал свою обувь.       — Я провожу тебя. — Чонгук решительно встал.       — Проводи, но это ничего не изменит. — Тэхен уже надевал пальто. — И давай быстрее, я действительно спешу.       Через несколько минут входная дверь закрылась с внешней стороны.       — Всё так серьезно? Я очень благодарен Чонгуку и вообще не хочу, чтобы он как-то страдал от того, что помог мне. — Юнги теперь выглядел немного обеспокоенным.       — Не бери в голову. Я знаю Тэхена. Уже завтра он начнет меня спрашивать, как там Гук. — Джин улыбнулся, и Юнги сразу понял, что он знает, о чем говорит. — У нас есть несколько часов до моей смены в ресторане, и…       — Я хочу всё это время смотреть на тебя и улыбаться как дурачок, крепко держа за руку, чтобы ты вдруг не сбежал.       Джин засмеялся.       — Думаю, лучше будет если ты поможешь мне разобрать чемодан и сменить постельное белье.       Вдруг глаза Юнги округлились, как будто он вспомнил что-то важное.       — Чуть не забыл! Мне нужно твое фото и список твоих регалий! Хоби отчаянно хочет протолкнуть тебя в «Таймс», совершенно справедливо полагая, что ты достоин того, чтобы о тебе узнало как можно больше людей.       — Эээ… А может не надо? — Джин засмущался.       — Скажи это Хоби. Но! Я сразу тебе говорю, что с ним спорить бесполезно. При лучшем раскладе, тебе просто пришлют список вопросов, ты на них ответишь, и они там сами склепают о тебе приятную статью в рубрике «Мировые профессионалы». — Юнги улыбнулся, взяв Джина за руку.       — В таком случае, мы будем разбирать мой чемодан, менять постельное белье и искать мою самую приличную фотографию.       — В поварском кителе.       — В поварском кителе.

* * *

      — Итак, друзья, сегодня мы запускаем новое блюдо от шефа, то есть меня, которое называется пряное шоколадное суфле «Ги». — Джин оглядел собравшихся вокруг него линейных поваров, которые смотрели на него явно с предвкушением чего-то оригинального и сногсшибательного. — Сейчас я приготовлю одну порцию, что бы мы все смогли оценить вкус, а затем уже подробнее обратимся к технике его исполнения.       Джин начал профессионально колдовать над десертом. Сначала растопил молочный шоколад, добавив в него немного сливочного масла, для более гладкой текстуры. Параллельно с этим он прогрел с очищенным от семян стручком ванили 33%-ные сливки, чтобы при соединении с теплым шоколадом они не отслоились на молочный жир и воду. Он стал добавлять в шоколад сливки маленькими порциями, добившись, наконец, идеальной консистенции ароматной шоколадной массы.       Затем шеф-повар приступил к взбиванию охлажденных белков, без применения технических средств в считанные минуты добившись идеально блестящих пиков. Затем, разделив полученную массу на две равные части, приступил к приготовлению пряного горького шоколадного ганаша, в сотейнике растопив плитку чилийского 74%-ного по содержанию какао шоколада, добавив в него звездочку бадьяна и несколько капель амаретто. После того, как все ароматы смешались между собой, он аккуратно извлек специи, продолжив приготовление добавлением кайенского перца и сахара, призванного гармонично скорректировать пряно-горький вкус.       Как только все шоколадные части были готовы, он приступил к их смешиванию с белковой основой. Аккуратно, чтобы не нарушить воздушную структуру взбитых белков, он стал добавлять шоколад, остуженный до комнатной температуры, чтобы при соединении с другими компонентами не произошло отслоение содержащейся в продуктах воды. Как только смеси для мусса были готовы, он взял приобретенные специально для этого блюда черные фарфоровые формы, предварительно смазав их сливочным маслом. На дно он аккуратно выложил пряный горький слой, поверх него, помогая себе силиконовым шпателем, распределив сливочный шоколадный.       — Теперь ставим это великолепие в духовку, на сто восемьдесят градусов, предварительно установив на дно форму, заполненную водой. Точное время выпечки сейчас скорректируем.       Все находились в предвкушении, пока Джин заботливо проверял превосходно поднимающееся шоколадное суфле. Спустя семнадцать минут, шеф-повар, наконец, аккуратно достал свое произведение кулинарного искусства из духовки, для подачи присыпав его какао и живописно разложив сверху кондитерские лепестки глубокого красного цвета. Контрастно, сильно, лаконично.       — Прошу, друзья.       Джин внимательно наблюдал за реакцией своих поваров. Они все были исключительными профессионалами, и он хотел узнать их мнение. Хотел узнать мнение, но пока только видел как поочередно они закатывали глаза от удовольствия, бормоча что-то невнятное о том, что вполне возможное ЭТО лучше, чем секс. Джин не мог и не хотел скрывать свою довольную улыбку.       — Джин, это божественно. Особенно то, как точно ты угадал с текстурами. Верхний слой, из-за сливок, не до конца пропекся и остался теплой безумно нежной сливочно-шоколадной помадкой, в которой, о чудо, не было привкуса яиц. А нижний слой… Это просто отвал башки!       — Спасибо, Дженни, это именно то, что я всегда хотел услышать о своей стряпне. — Джин засмеялся, вызвав у стоящей напротив девушки в кипенно-белом поварском кителе смущенную улыбку. — Кстати, ты, как первая по десертам на этой кухне, будешь вместе со мной, разумеется, ответственной за его приготовление. Как только поступает первый заказ на десерт, ты сразу присоединяешься ко мне, оставив свою горячую секцию. И теперь, все могут расходиться — у нас много работы, нужно хорошенько подготовиться к предстоящему ужину, до которого остались считанные часы.       На кухне только-только появился су-шеф, с крупным свертком в руках.       — Вот, шеф, всё, что просили. — Чонгук передал вопросительно смотрящему на него шефу бумажный пакет.       — Спасибо, а что с настроением? — Увидев на лице своего друга выражение, в котором были нераздельно смешаны воедино беспокойство, раздражение и какая-то вселенская тоска, Джин, передав пакет одному из поваров, взял своего су-шефа под локоть и вывел с кухни.       — Эдди, пожалуйста, приготовь нам кофе. — Он обратился к отдыхающему и ждущему поручений молодому баристе, который, коротко кивнув, сразу приступил к приготовлению бодрящего напитка.       Джин провел Чонгука, до сих пор сохранявшего молчание, к одному из столов и, усадив своего су-шефа на мягкое кресло, сел напротив.       — Ну, так что у тебя с лицом, родной, расскажи дяде Джину. Тебя обсчитали на кассе? Я возмещу разницу.       — Он меня заблокировал во всех социальных сетях.       Джин улыбнулся, увидев, как Чонгук совершенно как ребенок надул губы.       — Скажи еще, что ты не ожидал этого.       — Ты видел его последнюю запись? Ну та, где он красив как Аполлон на фоне Биг-Бена? С надписью «Время идет, и я чувствую, что во мне что-то меняется».       — Уверен, он только пообедал и просто начал активно переваривать съеденное, в подписи к фото придав этому процессу поэтичности.       — Джин, ну мне несмешно! — Су-шеф откинулся в кресле, очень напряженно сжав лежащий на отполированной деревянной поверхности кулак.       — Джин, кофе. — Бариста поставил перед поварами две чашки с волшебно благоухающей стопроцентной арабикой.       — Спасибо, Эдди. Ты мастер. — Шеф-повар улыбнулся баристе, и тот сразу удалился. — В таком случае, Гук, послушай меня. Я сегодня с утра с ним созванивался. Он рассказал мне, что подписал контракт, и что завтра они приступают к записи рекламного ролика.       Чонгук закатил глаза, но Джин продолжил.       — А потом он попросил меня, чтобы я регулярно напоминал тебе пить твои витамины, а также следил, чтобы после тренировки ты не выходил на улицу без надетой под куртку толстовки. Понимаешь, что это значит? — Шеф-повар многозначительно посмотрел на слушавшего внимательно Чонгука.       — Что он считает меня ребенком.       Джин засмеялся.       — Это значит, что когда вы встретитесь, он кинется тебе на шею и высосет из тебя через твои надутые сейчас губы весь воздух.       Су-шеф с сомнением посмотрел на Джина, всё же немного просветлев.       — А кстати, ты пьешь свои витамины? — Шеф-повар строго посмотрел на Чонгука, и тот, наконец, улыбнулся. — Так! И у меня к тебе еще вопрос! У тебя же есть профессиональное фото и видео оборудование? Ну там какая-нибудь камера с дохера мощным макро и встроенным размытием...       — Есть.       — Ты должен сделать мне профессиональное фото, параметры я тебе потом скажу. Со мной связались из «Нью-Йорк Таймс». Прислали список вопросов и попросили, раз уже я не могу приехать, профессиональное фото меня на разворот.       — Ну… Легко! Если бы ты сказал мне раньше, я бы сегодня привез камеру и свет.       — Лучше завтра. Я еще не успел найти свою самую рабочую сторону.

* * *

      Тэхен приземлился двадцать минут назад, уже успел получить свой багаж и теперь неторопливо шел по терминалу в сторону выхода из аэропорта. Он думал. В основном, конечно, о Чонгуке, по которому соскучился уже в первую же ночь, проведенную в Лондоне. Он тогда не спал и порывался ему написать, признавшись в своих глубоких и серьезных чувствах, раскаявшись в том, что вспылил, но сдержался, решив, что это будет уроком. Причем уроком прежде всего для него. Тэхен прекрасно понимал, что повод для обиды был совсем ничего не стоящим. Точнее, может что-то он и стоил, но явно не неделю полной изоляции от самого любимого мужчины на свете. Но, опять же, это будет уроком. Что твой собственный характер может играть против тебя.       Тэхен остановился, чтобы вызвать себе такси, так как он специально, о чем, разумеется, сейчас сожалел, не сказал Чонгуку, когда именно приземлится на родине. Он уже живо представлял себе, как приедет в свою пустую квартиру, распакует вещи и будет плевать в потолок. Нет, разумеется, он может первым написать или позвонить, но разве это будет целесообразно после всех тех мер, что он принял? Ничего не было понятно, и у Тэхена вс       чаще возникала мысль о том, что он перестал понимать и контролировать ситуацию, в которой оказался по собственной инициативе.       Из собственных путанных мыслей Тэхена выдернул высокий по тональности вскрик «Джун!», а затем в него со спины кто-то врезался. От неожиданности Тэхен чуть не выронил свой телефон, безвольно навалившись на собственный чемодан, который, послужив вовремя возникшим препятствием, спас его от падения.       — Божечки, прошу прощения! Вы не ушиблись?       Тэхен выпрямился, обернулся и увидел перед собой высокого, совершенно по-модельному сложенного и выглядевшего блондина, в очках. Искренне встревоженного и обеспокоенного создавшейся ситуацией. Настолько взволнованного, что Тэхен просто отрицательно покачал головой, улыбнувшись, чтобы максимально успокоить стоящего перед ним молодого мужчину.       — Еще раз извините! — Блондин, в знак глубокой признательности за отсутствие каких-либо претензий к нему и уважения, чуть склонил голову.       К нему тут же подошел такой же блондин, только чуть ниже ростом и с чуть более чувственной внешностью, вызывающе привлекательной.       — Всё в порядке, Чим, на этот раз я никого не покалечил! — Высокий блондин широко улыбнулся стоящему перед ним молодому человеку, который в следующее мгновение подхватил его за локоть.       — Даже странно. Держись, родина — Ким Намджун в здании.       Молодые люди, потревожившие Тэхена, скрылись, и он, наконец, смог заказать себе машину.       Как и ожидалось, в квартире было пусто. Невыносимо пусто. Тэхен бросил на пол вещи и, сняв только обувь, отправился в свою гостиную. Он лег на диван прямо в пальто, закрыв левой рукой, согнутой в локте, глаза. Сколько он так пролежал, он не знал, но, услышав стук в дверь, моментально поднялся.       — У тебя же есть ключи. — Перед отрешенно звучавшим Тэхеном стоял взволнованный Чонгук, все еще державший руку на весу в том положении, в котором он до этого тарабанил в дверь.       — Да, но я подумал, что лучше постучать. Вдруг, ты до сих пор не желаешь меня видеть.       — Я действительно совершенно не желаю тебя видеть.       Тэхен выглядел серьезным, уголки его губ угрожающе смотрели вниз, выдавая всю его решительную непримиримость. Однако в следующее мгновение, он схватил су-шефа за грудки и, буквально втащив в квартиру, сразу приник к его губам, вложив в этот поцелуй всю свою любовь, скуку, раскаяние и язык.       Чонгук опомнился довольно быстро, за пару секунд до того, как начать стягивать с Тэхена пальто, одновременно с этим освобождаясь от обуви. И, кое-как избавившись от верхней одежды, не расцепляясь ни на мгновение, как будто пытаясь начать наверстывать упущенное в разлуке время прямо здесь и сейчас, молодые люди, наконец, добрались до дивана. Чонгук стремительно сел, и Тэхен сразу оказался сверху. Он крепко держал двумя руками за шею уже засунувшего свои ладони ему под свитер парня, и целовал... Целовал. Целовал. Наконец, он оторвался, чтобы перевести дыхание и…       — Я люблю тебя, я смертельно скучал, я признаю, что был не слишком умным, найдя такой незначительный повод для обиды. И я хочу тебя.       — Тэ, я…       Чонгуку не суждено было договорить. Ему в принципе не суждено было говорить следующие полтора часа, которые они чувственно громко провели в спальне.